На краю света Смит Уилбур

Хилто и его воины догнали их прежде, чем они успели добраться до подножия гор.

– Мы убили семерых и забрали их лошадей, – доложил Хилто, подъехав к Мерену. – Остальные не приняли боя. Я почел за лучшее не преследовать их, поскольку не уверен, нет ли за ними более крупных сил.

– Верное решение, Хилто.

– Не привести ли одну из захваченных лошадей для малышки Сидуду?

– Нет, спасибо. Ты уже славно потрудился, а ей и так вполне удобно. Не сомневаюсь, что запасные лошади нам еще потребуются, когда мы присоединимся к Тинату. Побережем их до поры.

Поднимаясь по тропе от подножий к перевалу, они догнали длинную процессию беженцев. Большинство шло пешком, а самых слабых и больных родственники или товарищи везли на двухколесных тележках или тащили на носилках. Маленьких детей отцы усаживали на плечи, а младенцев матери несли в перевязях на спине. Многие узнавали Мерена и окликали его на ходу.

– Да благословят тебя боги, Мерен-Камбиз, – говорили несчастные. – Ты избавил нас от горьких страданий. Наши дети вырастут свободными.

Девушки, выведенные из Храма любви, бежали рядом с Фенн и Сидуду, норовя прикоснуться к ним. Некоторые от избытка эмоций плакали.

– Вы спасли нас от горы, с которой нет возврата. Мы вас любим за ваше доброе сердце и отвагу. Спасибо тебе, Сидуду! Да пребудут с тобой все боги, Фенн!

Таиту не узнавал никто, хотя женщины с интересом поглядывали на проезжающего мимо молодого человека с проницательным взглядом и начальственными манерами.

С такими задержками продвижение отряда происходило медленно, и солнце уже успело зайти, прежде чем египтяне снова оказались на перевале Китангуле.

Тинат видел их приближение с дозорной башни пограничного форта. Он спустился по лестнице и вышел из ворот им навстречу. Отсалютовал Мерену, обнял Фенн и Сидуду, после чего воззрился на Таиту.

– А это кто? – спросил он. – Я этому красавчику не доверяю – слишком он смазливый.

– Ты можешь доверить ему хоть саму жизнь, – сказал Мерен. – По правде сказать, вы уже хорошо знакомы. Позже я все объясню, хотя и сомневаюсь, что ты легко примешь мои слова.

– Ты ручаешься за него, Мерен?

– Всем своим сердцем.

– И я своим, – добавила Фенн.

– И я, – сказала Сидуду.

– Ну и я, конечно, – не утерпел Хилто.

Тинат нахмурился и пожал плечами:

– Я оказался в меньшинстве, но не стану спешить с окончательным выводом.

– В очередной раз приношу тебе свою благодарность, полководец Тинат, – промолвил Таита. – Как в тот раз под Тамафупой, когда ты вырвал нас из лап басмара.

– Тебя не было с теми, кого я обнаружил под Тамафупой, – возразил Тинат.

– Ты просто запамятовал, полководец. – Маг покачал головой. – Ты еще провожал меня и Мерена из Облачных Садов, после того как ему сделали операцию на глазу. Именно тогда ты впервые открыл истинные свои мысли и намерение вернуться в наш родной Египет. Помнишь наш разговор про Эос и силы, которыми она обладает?

Тинат уставился на Таиту, и на суровом лице появилось выражение замешательства.

– Вельможа Таита! Маг! Разве ты не сгинул на горе, в Облачных Садах? Нет, это не можешь быть ты!

– Еще как могу! Это я и есть. – Таита улыбнулся. – Хотя вынужден согласиться, что внешность моя претерпела серьезные перемены.

– Ты превратился в юношу! Это чудо, в которое невозможно поверить, но твой голос и взгляд убеждают меня, что это правда. – Полководец подошел ближе и стиснул ладонь Таиты. – Что сталось с Эос и олигархами?

– Олигархи мертвы, а Эос для нас больше не опасна. Этого пока достаточно. Как обстоят дела у вас?

– Гарнизон джаррийцев мы застигли врасплох. Здесь было всего двадцать солдат. Никто не сбежал. Трупы мы побросали в ущелье. Вон, видишь, стервятники уже обнаружили их. – Тинат указал на птиц, кружащих в небе. – Я выслал сотню воинов с задачей захватить верфь в верховьях реки Китангуле и овладеть всеми стоящими там судами.

– Ты отлично справился, – похвалил его Таита. – Теперь отправляйся к верфям и принимай там командование. Собери суда и, как только люди погрузятся, отправляй их вниз по реке, придав хорошего лоцмана. Весь наш флот снова соберется на берегу озера Налубаале, в том месте, где мы высаживались для охоты на зверя с одним рогом.

– Я прекрасно помню это место.

– Спускаясь с горы, оставь отряд из двадцати людей с топорами у моста через ущелье. Как только все наши переправятся, пусть они подрубят и обрушат мост.

– А что вы будете делать?

– Мы с Мереном останемся здесь, в форте, с частью людей, которых ты послал нам с Хилто. И задержим джаррийцев до тех пор, пока мост не будет уничтожен.

– Как повелишь, вельможа Таита.

Тинат удалился, на ходу отдавая приказы своим офицерам.

Таита повернулся к Мерену:

– Отправь Хилто, обоих шиллуков и еще столько воинов, сколько можно выделить, вниз по тропе, чтобы они помогали беженцам. Их следует поторопить. Смотри, главные силы джаррийцев уже недалеко.

Он указал на подножие горы, откуда они недавно пришли. Вдали на равнине поднимались облака пыли, казавшиеся в свете заката пятнами крови. Их вздымали марширующая пехота и колесницы джаррийцев.

Взяв с собой Фенн, Таита наскоро осмотрел маленький форт и укрепления в горловине перевала и нашел их примитивными: стены были низкими и нуждались в ремонте. Зато арсенал и провиантские склады оставались в полном порядке, так же как кухня и кладовая.

– Надолго нам тут врага задержать не удастся, – сказал он Фенн. – Скорость – наша лучшая оборона.

Оба посмотрели вниз, на растянувшуюся колонну беженцев.

– Чтобы вынести тяготы пути, им необходимы еда и питье, – продолжил маг. – Подбери готовых помочь тебе и Сидуду молодых женщин, и раздавайте все припасы, какие найдете, беженцам, особенно тем, кто с маленькими детьми. Потом отсылайте их по тропе к пристаням. Пусть идут. Не позволяй им останавливаться на отдых, иначе они все умрут здесь.

К ним подошел Мерен. Они с Таитой взобрались по лестнице на верхушку дозорной башни. Оттуда Таита указал на уступ, расположенный на осыпавшемся склоне над тропой.

– Собери всех имеющихся под рукой воинов и размести их там. Передай, пусть соберут большие булыжники и сложат на уступе. Когда джаррийцы подойдут по тропе, мы скатим на них камни.

Мерен спустился и отправился собирать людей, а Таита поспешил присоединиться к Фенн, занявшей место у дороги. Пока ее помощницы раздавали еду, он отбирал крепких мужчин и отправлял их работать с Мереном на уступе.

Постепенно им удалось навести в этой суматохе некоторый порядок. Темп отступления ускорился. Перекусив и попив, люди ощутили прилив сил. Пока они проходили мимо, Таита подбадривал словом мужчин, одаривал улыбкой женщин и помогал им поудобнее пристроить малышей на спине. Все заново наполнились решимостью.

С приходом вечера задорный смех помощниц Фенн помогал разгонять тьму, а горящие в арьергарде Хилто факелы обозначали хвост колонны.

– Милостью Исиды, нам, похоже, удастся вывести их всех, – сказала Фенн, когда разглядела в свете факелов высокий силуэт Хилто и услышала его низкий голос, подгоняющий отстающих.

Таита устремился навстречу командиру.

– Ты отлично поработал, добрый Хилто, – похвалил он его. – Видели авангард джаррийцев?

– Пока не стемнело, была видна пыль, а потом ничего. Но враг где-то неподалеку. – Хилто нес по ребенку на каждом плече, так же как и все его люди.

– Продолжайте марш, и как можно скорее, – приказал Таита, а сам побежал вниз по покинутой тропе, пока шум отступающей колонны не затих вдалеке.

Он остановился, прислушался и уловил доносящийся снизу слабый рокот. Маг опустился на колени и припал ухом к скале. Звук стал отчетливее. «Колесницы и пехота, – сказал он себе и вскочил на ноги. – Быстро поднимаются в гору».

Он бегом вернулся туда, где Хилто подгонял хвост колонны. Одной из последних шла женщина с подвешенным к спине ребенком. За ее подол держались еще двое малышей, хнычущих и стонущих.

– Я устал, у меня ножки болят, – жаловался один.

– А можно отдохнуть? – спрашивал второй. – Когда мы пойдем домой?

– Вы как раз домой и идете, – сказал Таита, потом поднял обоих ребятишек и усадил себе на плечи. – Держитесь крепче, – посоветовал он им, затем повернулся к матери и протянул ей свободную руку. – Идем. Скоро уже вершина.

Он зашагал вверх по склону, увлекая за собой женщину.

– Ну вот и пришли, – сказал маг, когда они оказались на вершине, и спустил детей на землю. – Вот эти две милые девушки дадут вам чего-нибудь вкусненького. – Он подтолкнул малышей в направлении Сидуду и Фенн, потом улыбнулся матери, совершенно изнемогшей от усталости и тревоги. – Теперь вам ничто не грозит.

– Я не знаю, кто ты, но ты хороший человек, – ответила женщина.

Оставив их, Таита вернулся к Хилто. Вместе они убедились, что последние из беженцев достигли перевала, и направили их к дальней его стороне. Уже брезжил рассвет. Таита посмотрел на уступ поверх каменистого склона, где стоял Мерен. Тот приветственно помахал. Его люди располагались среди груд булыжников, собранных к бою.

– Полезайте на дозорную башню, – велел Таита Фенн и Сидуду. – Я скоро к вам приду.

На миг показалось, что Фенн хочет возразить, но все же она послушалась мага, не сказав ни слова.

Вскоре Таита услыхал скрип колес колесниц, приближающихся к форту. Он стал неторопливо спускаться по тропе им навстречу, намереваясь отвлечь внимание джаррийцев от отряда Мерена на уступе. Внезапно из-за ближайшего поворота узкой дороги вынырнула колесница. Пока она приближалась к магу, появлялись и другие. Рядом с каждым экипажем бежало с десяток солдат, которые держались за ее боковины, чтобы легче было подниматься в гору. Всего насчитывалось восемь колесниц, а за ними плотной массой шла пехота.

Таита даже не пытался спрятаться, и с передовой колесницы раздался клич. Возница защелкал бичом, и колесница, набирая скорость, запрыгала на неровной дороге. Копейщик метнул в него дротик, но маг даже не шелохнулся. Он проводил взглядом орудие, упавшее с недолетом в пять-шесть шагов и загремевшее по камням. Таита по-прежнему маячил перед неприятелем, позволяя джаррийцам продвинуться дальше. Следующий дротик мог попасть в него, но маг уклонился, и он пролетел мимо его плеча.

– Уходи, Таита! – донесся с башни крик Фенн. – Ты подвергаешь себя опасности.

Не слушая ее, он продолжал наблюдать за колесницами. Наконец все они втянулись в узкий проход: места, чтобы развернуться и отступить, у них не осталось.

– Давай! – вскричал маг, махнув Мерену, и эхо забилось среди утесов: «Давай! Давай! Давай!»

Люди Мерена принялись за работу. Первые булыжники скатились с уступа и запрыгали по крутому склону. Они вывели из равновесия другие, и начался обвал. Колесничие услышали его приближение, с криками побросали повозки и бросились бежать со всех ног. Но укрыться от камнепада на узкой тропе было негде. Булыжники врезались в пустые колесницы, сметая их и бегущих людей с дороги в ущелье. Когда обвал прекратился, тропа оказалась полностью перекрытой.

«Некоторое время ни одна колесница по ней не проедет, да и пехотинцам придется попотеть, перелезая через препятствие, – с удовлетворением отметил про себя Таита. – Тут им на весь остаток утра работы хватит».

Он дал Мерену знак спускаться с отрядом в форт. К тому времени, когда маг успел взобраться на площадку дозорной башни, последние из беженцев уже исчезли на дороге, идущей по противоположному склону горы.

От радости, что он цел и невредим, Фенн стиснула его в яростных объятиях.

– Ты так дорог мне, господин мой, – прошептала она. – Сердце мое перестало биться, когда я увидела, как дротик летит тебе в голову.

– Коли ты так заботишься обо мне, то могла бы хоть покормить чем-нибудь, прежде чем подтянется вся джаррийская армия.

– После своего возвращения с горы ты стал таким властным, господин мой. И мне это нравится. – Девушка рассмеялась и поспешила на кухню.

Когда она вернулась, они устроились у парапета и подкрепились яйцами и пирогами из дурры, одновременно наблюдая, как джаррийский офицер отправляет подразделение из пятидесяти воинов вверх по склону, чтобы захватить уступ, с которого Мерен и его люди сбрасывали камни. Командир стоял посреди дороги, прямо под ними, как раз чуть дальше предельной дистанции полета стрелы. Это был высокий и худой человек, а плюмаж из страусовых перьев на гребне шлема выдавал статус военачальника.

– Как-то он мне совсем не нравится, – проговорил Таита.

На смуглом лице джаррийца выделялись твердый выступающий подбородок и большой крючковатый нос.

– Ты его узнаешь, Сидуду?

– Да, маг. Это грубый и безжалостный человек, которого мы все ненавидим.

– Как его зовут?

– Полководец Соклош.

– Полководец Змея, – перевел Таита. – И внешностью своей он очень схож с гадиной, давшей ему имя.

Овладев уступом, Соклош отправил застрельщиков расчистить от камней дорогу к форту, а также прощупать силы его защитников.

– Пустите в них несколько стрел, – распорядился Таита.

Обе девушки проворно вскинули луки. Стрела Сидуду пролетела так близко над головой одного из джаррийцев, что он пригнулся и пустился наутек. Другому Фенн попала в икру. Воин запрыгал на здоровой ноге, воя волком. Наконец товарищи подхватили его и обломили древко. Потом они отступили назад по тропе; двое помогали идти раненому. Наступило продолжительное затишье, продлившееся до тех пор, пока из-за поворота не показалась выстроенная из множества рядов фаланга в доспехах и не направилась к форту.

– Полагаю, мне пора спускаться, – сказал Мерен и соскользнул по лестнице на парапет.

Когда волна вражеской пехоты подкатилась на дистанцию полета стрелы, он крикнул Хилто:

– К бою!

– Стреляйте залпами! – скомандовал Хилто. Его люди вложили в ножны мечи и взялись за луки. – Готовься! Целься! Пли!

Облако стрел взметнулось в утреннее небо, подобно черной стае саранчи. Оно обрушилось на джаррийцев, наконечники застучали по бронзовым панцирям. Несколько воинов упали, но остальные сомкнули ряды, вскинули над головой щиты, образовав навес, и перешли на рысцу. Снова и снова лучники Хилто посылали стрелы, но под прикрытием из щитов джаррийцы были неуязвимы.

Нападавшие подошли к подножию стены. Воины первой шеренги прильнули к каменному основанию, а воины второй забрались им на плечи, образовав пирамиду, по которой воины третьей шеренги, как по лестнице, добрались до верха стены. Бойцы Хилто отбросили неприятеля, орудуя мечами и копьями, но на место павших врагов приходили другие. Металл лязгал о металл, раздавались проклятия, ругательства и крики боли.

Небольшая группа джаррийцев ворвалась на парапет, но, прежде чем им удалось там закрепиться, на них обрушились Мерен, Наконто и Имбали. Большую часть эти трое перебили, а остальных сбросили вниз.

На башне, стоя по бокам от Таиты, Фенн и Сидуду тщательно целились, выбирая джарийских офицеров, которые командовали приступом, стоя у основания стены.

Когда атака захлебнулась и покатилась вспять, девушки били отступающих в спину. Убитых враги бросили под стеной, но раненых утащили с собой.

До полудня Соклош организовал еще два штурма. Первый воины Мерена отразили с такой же легкостью, как и натиск колесниц. Но в следующий раз джаррийцы пошли на приступ тремя отдельными колоннами, таща наскоро изготовленные осадные лестницы. Они одновременно ударили по флангам и в центре позиции. Немногочисленные защитники и так испытывали некоторые трудности, обороняя слишком протяженную стену, но теперь Мерену пришлось раздробить силы еще больше, чтобы отбивать тройной приступ. Бой завязался отчаянный, и Таита поспешил на подмогу. Девушек он оставил на башне с кипой обнаруженных в арсенале стрел.

Весь остаток утра происходила ожесточенная борьба за верх стены. Люди Мерена отбросили наконец джаррийцев, но и сами понесли ужасные потери. Двенадцать защитников было убито, еще десять получили настолько тяжкие ранения, что не могли сражаться. Многие из уцелевших оказались по меньшей мере легко ранены, и все без исключения валились с ног от усталости. Снизу с дороги доносились команды Соклоша и его сотников, готовящих новый штурм.

– Едва ли мы сможем долго продержаться, – сказал Мерен, глянув на своих людей.

Рассевшись на парапете маленькими группками, воины утоляли жажду из бурдюков, разносимых Сидуду и Фенн, точили затупившиеся и зазубренные клинки, перевязывали раны или просто отдыхали. Лица у них были усталые, взгляды потухли.

– Готов ли ты поджечь строения? – спросил Таита.

– Факелы уже горят, – отозвался Мерен.

Из камня состояло только основание стены, а все остальное, включая основные здания и сторожевую башню, было из дерева. Древесина, старая и сухая, легко воспламенялась. Пожар обещал запечатать вход на перевал до тех пор, пока пламя не угаснет достаточно, чтобы джаррийцы смогли пройти.

Оставив Мерена, Таита ушел в дальний конец парапета, опустился в углу на корточки и накинул на голову плащ.

Воины с любопытством наблюдали за ним.

– Что это он делает? – спросил один.

– Спит, – предположил второй.

– Он же человек верующий, так что молится, – сказал третий.

– Его молитвы нам не помешают, – заметил четвертый.

Фенн знала, что затевает наставник, и стояла рядом, закрывая его собой и присоединяя свои магические силы к его собственным.

После ожесточенного боя Таите стоило немалого труда собраться, но наконец он вырвался из собственного тела, и его астральная сущность воспарила над горными пиками. Он обозрел поле боя и увидел могучее войско джаррийцев, тысячи в три копий или более, идущее по дороге через равнину. Видел он и то, как новый штурмовой отряд формируется ниже форта, не обнаруженный пока со стен. Затем его душа переместилась через горы, вниз по реке Китангуле, к далекому голубому озеру.

Он увидел людей Тината на пристанях в верховьях реки. Они одолели гарнизон и теперь собирали лодки или спускали их со стапелей в быстрое течение реки. Первые беженцы уже погрузились на суда, и гребцы садились на весла. Но сотни других еще тянулись по горной тропе.

Таита спустился поближе к земле и завис над глубоким ущельем, рассекающим боковую часть горы. Перекинутый через него подвесной мост казался крошечным и хрупким на фоне серой громады скал. Последние из беженцев с трепетом вступали на его доски, чтобы совершить пугающий переход через пропасть. Воины Тината помогали больным и старым, а люди с топорами стояли наготове, чтобы перерубить пилоны моста и отправить его в бездну.

Таита рывком вернулся в себя и восстановил контроль над телом. Затем сдернул плащ с головы и встал.

– Что ты узнал, Таита? – спросила вполголоса Фенн.

– Большая часть из наших уже перебралась через ущелье, – ответил маг. – Если мы уйдем из форта сейчас, то, пока доберемся до моста, оставшиеся успеют переправиться. Фенн, готовь вместе с Сидуду лошадей.

Дав ей это поручение, он направился по парапеу к Мерену.

– Собирай воинов. Поджигайте стены и уходите по тропе, прежде чем начнется следующая атака джаррийцев.

Поняв, что боя не будет, люди приободрились. В считаные минуты все в полном порядке, унося оружие и раненых, выступили из задних ворот крепости. Таита задержался, надзирая за поджогом. Джаррийский гарнизон использовал тростниковые циновки в качестве подстилок на полы и как матрасы для сна. Теперь их свалили в кучу у основания стен. Люди Мерена густо полили их маслом из казначейских припасов. Стоило поднести к груде горящий факел, и она тут же вспыхивала. Деревянные стены занялись с такой быстротой, что Таите и факельщикам пришлось бегом удирать к воротам.

Фенн уже сидела верхом на Вихре, держа Дымку за повод. Они рядом поехали по тропе, следуя за последним отрядом, который возглавляли Мерен и Хилто.

Добравшись до подвесного моста, отступающие пришли в отчаяние при виде того, что еще по меньше мере сотня беженцев не успела перейти на другую сторону. Мерен пробился вперед, чтобы выяснить причину задержки. Пять старых, но склочных женщин наотрез отказались доверять свою жизнь перекинутым через пропасть хлипким дощечкам. Они улеглись поперек тропы, визжа от страха и лягая каждого, кто приближался к ним.

– Вы смерти нашей хотите! – верещали они. – Оставьте нас тут. Пусть джаррийцы убьют нас, только не бросайте в эту яму.

Их страх оказался заразным. Напиравшие сзади теперь остановились, не давая проходу остальным. Мерен вскинул одну из визжащих баб на плечо.

– Ну, пошли.

Старуха царапалась и норовила откусить ему ухо, но гнилые кривые зубы только скрежетали о бронзу шлема. Полководец взбежал с ношей на мостик, зашатавшийся под ним; пропасть внизу казалась бездонной. Женщина заголосила с новой силой, и Мерен понял вдруг, что спина у него стала мокрой.

– Работенка у нас выдалась жаркая, спасибо, что охладила немного, – сказал он и залился хохотом.

Добравшись до дальнего края, Мерен поставил ее на ноги. Старуха предприняла последнюю попытку выцарапать ему глаза, потом стенающей кучей осела на тропу. Мерен бросил ее и развернулся, чтобы забрать остальных, но Хилто и трое воинов уже спешили через ущелье, каждый с визжащей старухой на плече.

Переправа возобновилась. И все же задержка обошлась дорого. Мерен протолкался через толпу и нашел Таиту в самом хвосте колонны.

– Пламя в форте не задержит Соклоша надолго. Он появится здесь прежде, чем мы успеем переправить всех. А начинать рубить опоры моста, пока последний из наших не перейдет на другую сторону, слишком опасно, – сказал он Таите.

– На такой узкой тропе трое способны сдерживать целую армию, – промолвил маг.

– Хилто и мы с тобой? – Мерен посмотрел на него. – Клянусь гнилыми язвами на ягодицах Сета, я совсем забыл, как все изменилось. Ты теперь самый сильный и ловкий воин во всем войске.

– Сегодня хороший день, чтобы подвергнуть проверке это твое утверждение, – заверил его Таита. – Но позаботься оставить позади надежных парней, чтобы заполнили брешь, если кто-то из нас падет.

На этой стороне ущелья оставалось еще с полсотни беженцев, когда они услышали звуки подходящих отрядов Соклоша: топот ног, лязг оружия о щиты и ножны.

Таита, Мерен и Хилто заняли позицию, встав плечом к плечу поперек тропы. Таита располагался посередине, Хилто по левую руку от него, а Мерен находился с внешней стороны, где утес заканчивался обрывом. Наконто и десяток отборных воинов ждали сзади, готовые занять место в первом ряду, если потребуется. Немного далее по дороге сидели на лошадях Фенн и Сидуду, держа поводья коней Таиты и Мерена. Луки они расчехлили и держали наготове. С высоты седла им открывался хороший обзор поверх головы Таиты и прочих.

Передние шеренги джаррийцев обогнули поворот и резко остановились, увидев перед собой троих бойцов. Задние ряды врезались в них, и на минуту колонна пришла в замешательство. Однако вскоре порядок был восстановлен. Джаррийцы молча смотрели на троицу защитников, но лишь до тех пор, пока не оценили противостоящие им силы. После этого дородный десятник в первом ряду указал мечом на стоящих на мосту, запрокинул голову и разразился рокочущим хохотом:

– Трое против тысячи! О-хо-хо! Ха-ха-ха! – Он захлебывался от смеха. – Ой, я уже обделался с перепугу!

Десятник заколотил мечом по щиту. Воины рядом подхватили этот угрожающий ритм. Топая и молотя по щитам, джаррийцы двинулись вперед.

Фенн наблюдала за ними поверх стрелы, наложенной на полностью натянутую тетиву. Прежде чем началась атака, девушка прошептала краем рта, не выпуская из виду бородатого десятника, чье лицо торчало поверх щита:

– Я беру того, что в середине. Ты бери крайнего с твоей стороны.

– Я давно на него глаз положила, – вполголоса ответила Сидуду.

– Бей! – рявкнула Фенн, и обе спустили тетиву.

Две стрелы пропели у Таиты над головой. Одна вошла точно в глаз здоровяку-десятнику. Он повалился навзничь, подмяв своим грузным, облаченным в панцирь телом двоих, идущих следом. Сидуду попала своему противнику в рот. Сломав два зуба, наконечник пробил заднюю стенку глотки. Джаррийцы взвыли от ярости и, перепрыгивая через убитых, бросились на Таиту и двоих его соратников. Противники сошлись в такой плотной рукопашной, что девушки не решались выстрелить снова из опасения поразить своих.

Однако джаррийцы могли наступать колонной, имеющей в первом ряду не более трех человек. Таита поднырнул под удар своего противника и горизонтальным взмахом клинка подрубил ему ноги. Пока враг падал, маг нанес укол через боковую шнуровку панциря прямо в сердце. Хилто парировал атаку своего соперника и прикончил его в контрвыпаде, вонзив меч под край шлема. Трое защитников выровняли линию и сделали два шага назад.

Еще три джаррийца перепрыгнули через убитых товарищей и бросились в бой. Один напал на Мерена, который отвел удар, перехватил кисть пехотинца и перебросил через край утеса. Бедолага с воплем полетел вниз, прямо на камни. Следующий противник Таиты занес меч, держа его обеими руками, намереваясь расколоть голову мага, как полено. Таита парировал удар клинком и, сделав шаг вперед, левой рукой воткнул кинжал в живот врагу, а затем с силой толкнул обмякшее тело на задние ряды. Мерен изувечил его соседа и, пока раненый падал, пнул его в голову, послав спиной вперед в пропасть. Хилто раскроил своему джаррийцу череп ударом, разрубившим бронзовый гребень шлема, и его меч глубоко засел в кости. Клинок не выдержал такой силы и сломался, оставив Хилто сжимать в ладони одну рукоять.

– Меч! Дайте мне новый меч! – отчаянно завопил командир, но, прежде чем ему успели передать оружие, на него навалился очередной враг.

Хилто запустил в лицо джаррийцу рукояткой, однако тот пригнулся, приняв ее забралом шлема, и нанес египтянину укол. Тот достиг цели, но Хилто сжал врага, как в тисках, и утащил за собой назад, к рядам защитников, ожидающих своей очереди вступить в бой. Воины прикончили джаррийца, трепыхавшегося в попытке вырваться из объятий. Но раненый Хилто не мог продолжать бой. Он грузно навалился на товарища, который увлек его по мосту, а место рядом с Таитой занял Наконто. Шиллук держал по копью в каждой руке и орудовал ими с такой быстротой и сноровкой, что бронзовые острия сливались в танце мерцающего света. Оставляя за собой след из джаррийских трупов, трое защитников пятились к мосту, отступая по мере того, как хвост колонны беженцев переходил на другую сторону.

– Все перебрались! – крикнула наконец Фенн.

Ее звонкий голос перекрыл шум битвы. Прикончив очередного врага уколом в горло, Таита оглянулся. Мост был свободен.

– Прикажи секирщикам, пусть рубят опоры. Обрушивайте мост! – крикнул он Фенн. И услышал, как она повторяет его приказ, а сам тем временем уже развернулся навстречу новому противнику.

Поверх голов джаррийцев реял приметный страусовый плюмаж шлема Соклоша, который резкими словами гнал своих людей в бой. Но те насмотрелись на избиение своих товарищей, а земля у них под ногами стала красной и скользкой от крови. Тропа была завалена мертвыми телами, и отвага пехотинцев пошла на убыль.

Таита выкроил время еще раз обернуться. До него доносились удары топоров по дереву и по канатам. Однако две сидящие верхом девушки до сих пор не перебрались через пропасть. Вместе с ними оставалась небольшая группа воинов, стоящих наготове, чтобы закрыть брешь в первом ряду.

– Отходите! – крикнул им Таита. – Уходите все!

Они медлили, не желая оставлять троих защитников перед лицом такого множества врагов.

– Отходите, говорю! – повторил маг. – Вам тут больше делать нечего.

– Назад! – гаркнул Мерен. – Освободите нам место. Когда мы пойдем, то пойдем быстро.

Девушки развернули коней, и по доскам моста зацокали копыта. Остальные воины вслед за ними перебрались на противоположную сторону ущелья.

Наконто, Мерен и Таита, все еще лицом к орде джаррийцев, медленно пятились к мосту и взошли на него. Теперь слева и справа от их линии зияла глубокая пропасть. Удары топоров, рубящих главные опоры, эхом отдавались среди утесов.

Трое противников взбежали на мост, и доски завибрировали под их шагами. На середине они ударили щитами в защитников. Коля и рубя, обе стороны балансировали на шатком проходе. Когда первые джаррийцы полегли, им на смену побежали еще трое, поскальзываясь в лужах крови и спотыкаясь о трупы товарищей. Остальные толпились у входа на мост. Клинок звенел о клинок. Сраженные падали, потом скатывались к краю и с воем срывались в бездну. Все это время топоры вгрызались в дерево, и эхо снова и снова оглашало ущелье.

Внезапно мост содрогнулся, как пес, стряхивающий блох. Одна сторона его накренилась и повисла в воздухе. Десятка два джаррийцев, размахивая руками, с воплями полетели в пропасть. Таита и Мерен рухнули на колени, стараясь удержать равновесие на раскачивающемся настиле. Только Наконто остался стоять.

– Таита, отходи! – вскричала Фенн, и все на другой стороне подхватили ее призыв. – Отступайте! Мост падает! Отступайте! Назад!

Таита отдал приказ Мерену, и тот вскочил и побежал, балансируя, словно канатоходец.

– Отходи! – приказал маг Наконто.

Но глаза шиллука застилал кровавый туман. Неотрывно глядя на врага, он не слышал команды.

Таита от души врезал ему по спине плоской стороной меча и рявкнул:

– Назад! Бой окончен!

Ухватив шиллука за руку, он рванул его, направляя к выходу с моста. Шиллук мотнул головой, словно стряхнув наваждение, и бросился вслед за Мереном. Таита держался в нескольких шагах позади него.

Мерен достиг конца настила и спрыгнул на каменистую тропу. В этот самый миг послышался звук, похожий на свист гигантского бича, – это лопнул один из главных канатов. Настил вздрогнул и провис под острым углом, потом выпрямился. Джаррийцы, которые до этого еще ухитрялись удержаться, теперь лишились опоры. Один за другим они скользили к краю и срывались. Наконто достиг твердой земли за мгновение до того, как мост опять провис.

Когда он пугающе накренился, Таита все еще находился на нем. Маг заскользил к краю и, пытаясь удержаться, бросил меч и распластался на содрогающейся поверхности. Между досками настила имелись узкие промежутки. Просунув в них пальцы, Таита обрел опору. Мост снова вздрогнул и упал, свисая вертикально с края утеса. Ноги мага заплясали над пропастью, он держался буквально на кончиках пальцев. Он пытался вдеть ногу в щель между досками, но обутая в сандалию стопа не проходила в узкий проем. Таита стал карабкаться, полагаясь только на руки. В доску рядом с его головой вонзилась стрела. Стоящие на противоположной стороне ущелья джаррийцы стреляли из луков, и спрятаться было негде. Маг перебирал руками. Всякий раз, меняя хват, он повисал на одной руке. Мост перекрутился так, что каждый последующий промежуток между досками оказался более узкий, нежели предыдущий. Наконец наступил момент, когда ему некуда стало втиснуть пальцы, и он беспомощно повис на месте. Очередная стрела ударила так близко, что пришпилила к дереву подол его туники.

– Таита!