На краю света Смит Уилбур

– Колдовское отродье! – вскричал он, нанеся новый удар, попавший перевернутому вниз головой карлику в брюшину.

Калулу взвыл и кубарем вкатился в кусты. Басма хотел добить его, но краем глаза заметил Имбали, набегающую на него с воздетой над головой секирой. Он поднырнул под удар, а когда топор просвистел у него мимо уха, увернулся от возвратного замаха и побежал. Воины заметили, что он убегает, и поспешили за ним вниз по склону.

– Чародей убит! – заорал Басма.

– Калулу мертв! – подхватили его воины хором. – Подручный демонов и дьяволов погиб!

– Пусть убираются обратно к сукам, которые их вскормили, – отрезала Имбали, остановив готовых броситься в погоню девушек. – Наш долг – спасти господина.

Они разыскали Калулу в зарослях. Карлик лежал, свернувшись в клубок и всхлипывая от боли. Они осторожно извлекли его из-под колючих ветвей и поместили на носилки. В этот миг раздавшийся у подножия склона крик заставил их остановиться.

– Это древний, – сказала Имбали, узнав голос Таиты, и издала клич, указывая ему направление.

Вскоре Таита и Фенн показались на тропе; по пятам за ним следовал отряд, несущий Мерена.

– Калулу, ты серьезно ранен, – промолвил Таита.

– Нет, маг, не ранен. – Калулу печально мотнул головой. – Боюсь, я убит.

– Быстро! Несите его в лагерь! – скомандовал Таита Имбали и трем ее уцелевшим подругам. Потом повернулся к египтянам. – Эй, парни! – Он указал на четверых, следующих позади носилок Мерена. – Здесь нужна ваша помощь!

– Подожди! – Калулу ухватил Таиту за руку, не давая уйти. – Того, кто это сделал, зовут Басма. Он верховный вождь басмара.

– Почему он напал на тебя? Ведь ты же его подданный?

– Басма считает, что ты соплеменник тех, кто построил храм, и пришел сюда сеять новые беды и невзгоды. Он думает, будто я примкнул к тебе, чтобы уничтожить землю, реки, озера и перебить всех басмара.

– Он уже убежал. Твои женщины прогнали его, – попытался ободрить и успокоить раненого Таита.

Но Калулу не поддался.

– Басма вернется. – Он поднял руку и ухватил склонившегося над ним Таиту за запястье. – Уходите в город и приготовьтесь защищаться. Басма вернется со всеми своими полками.

– Уходя из Тамафупы, я заберу тебя с собой, Калулу. Наша охота на колдунью не увенчается успехом без твоей помощи.

– Я чувствую, как кровь наполняет мой живот. Мне не дано пойти с вами.

К закату Калулу умер. Четыре телохранительницы вырыли грот в склоне большого покинутого муравейника за пределами частокола Тамафупы. Таита завернул тело покойного в белое льняное полотно, и они положили его во влажный глиняный туннель. Потом запечатали вход каменными валунами, чтобы не дать гиенам добраться до тела.

– Твои древние боги примут тебя, шаман Калулу, ибо ты был на стороне правды, – напутствовал друга Таита.

Когда он отвернулся от могилы, четыре телохранительницы карлика встали перед ним.

– Наш господин умер, – заговорила от имени всех Имбали на языке шиллуков. – Мы вдали от родной земли и одиноки тут. Ты могущественный шаман, более великий, чем даже Калулу. Мы хотим следовать за тобой.

Таита посмотрел на Наконто.

– Что ты думаешь об этих женщинах? – спросил он у нубийца. – Если я приму их в отряд, возьмешь ли ты их под свою команду?

Наконто погрузился в раздумья.

– Я видел их в бою и буду рад, если они согласятся следовать за мной.

Имбали ответила на его слова царственным кивком.

– Пока нас это устраивает, мы готовы идти бок о бок с этим хвастливым шиллукским петухом, но не плестись у него в хвосте, – сказала она Таите.

Ростом воительница почти не уступала Наконто. Величественная пара взирала друг на друга с нарочитым презрением. Таита открыл внутреннее око и усмехнулся, увидев, что в их аурах, как в зеркале, отражается взаимное влечение.

– Ты согласен на это, Наконто? – спросил маг.

– Согласен покуда, – ответил Наконто, снисходительно махнув рукой. – А там поглядим.

Фенн и шиллукские жены воинов убрались в одной из самых больших хижин, чтобы разместить там Мерена. Затем Фенн сожгла в открытом очаге щепотку особых растений, собранных Таитой. Едкий дым выкурил наружу пауков и других насекомых, облюбовавших хижину. Женщины набили тюфяк свежей травой и расстелили на нем Меренову подстилку. Мерена угнетала такая боль, что ему с трудом удавалось поднять голову и отпить глоток из чаши, которую Фенн подносила к его губам. Таита поручил Хилто-бар-Хилто командовать всеми четырьмя подразделениями, пока Мерен не поправится настолько, чтобы снова приступить к своим обязанностям.

Таита и Хилто обошли город и проверили готовность к обороне. Главной их задачей стало обеспечение водой. В самом центре селения имелся глубокий колодец с внутренней спиральной лестницей, спускающейся до самой воды – свежей, чистой и сладкой. Маг отрядил команду под началом Шофара наполнить все сосуды и бурдюки, готовясь к неизбежному нападению басмара, – во время ожесточенной схватки страдающим от жажды бойцам некогда будет спускаться в колодец.

Следующей заботой Таиты стало состояние внешнего частокола. Командиры обнаружили его в достаточно приличном состоянии, если не считать нескольких участков, где термиты источили бревна. Однако им сразу стало ясно, что у них не хватит людей, чтобы оборонять такую протяженную линию. Тамафупа представляла собой большой город, служивший некогда приютом для многочисленного племени. Периметр частокола составлял почти половину лиги.

– Нам необходимо сократить его, – сказал маг, обращаясь к Хилто. – Потом мы сожжем остальную часть города, чтобы очистить подходы к стенам и дать нашим лучникам возможность простреливать их.

– Ты ставишь перед нами непростую задачу, – заметил Хилто. – Нам лучше начать без промедления.

Как только Таита разметил новый периметр, мужчины и женщины принялись за работу. Выкопав самые крепкие из бревен частокола, они расположили их вдоль проведенной магом линии. Времени на постройку полноценных укреплений не оставалось, поэтому проемы между столбами заполнили ветками колючего киттара. В четырех углах нового палисада воздвигли сторожевые башни, с которых открывался хороший обзор на долину и окрестности. Таита распорядился разложить по периметру костры, чтобы они освещали стену на случай ночной атаки. Покончив с этим, маг построил вокруг колодца цитадель, последнюю линию обороны, если орды басмара прорвутся в город. Внутри этого внутреннего оплота он приказал складировать все оставшиеся мешки с дуррой, запасное оружие и прочие ценные припасы. Здесь же сделали стойла для уцелевших лошадей. Дымка и ее жеребенок чувствовали себя хорошо, но многие другие кони болели, а то и умирали от тягот долгого пути.

Каждый вечер, покормив Мерена и подсобив Таите перебинтовать раненому пустую правую глазницу, Фенн отправлялась навестить Вихря и угостить его лепешкой из дурры, которые жеребенок очень любил.

Таита выждал, когда подует нужный ветер, и запалил старый город, оставшийся за пределами нового частокола. Сухие кровли и деревянные стены горели быстро, ветер перекидывал огонь с одной хижины на соседнюю. К наступлению ночи весь старый город сравнялся с землей, превратившись в груду тлеющих углей.

– Теперь пусть басмара идут по открытой местности, – заявил Хилто. – А уж мы их встретим.

– Пора установить перед частоколом метки, – сказал ему Таита.

Египтяне сложили из белой речной гальки пирамидки на расстоянии двадцати, пятидесяти и ста шагов от стены, чтобы лучники точно определяли дистанцию выстрела по наступающему противнику.

Имбали с ее подругами и прочими женщинами Таита отправил к сухому руслу резать тростник для изготовления стрел. Из арсенала в форте Кебуи он захватил изрядный запас наконечников, а на случай, если они закончатся, разыскал залежи кремня в склоне холма ниже палисада. Таита показал женщинам, как изготавливать из осколков кремня острия. Те быстро усвоили науку, после чего споро прикрепляли наконечники к древкам при помощи волокон из коры, а затем помещали их в воду, чтобы набухшие ремешки прилегли плотнее и держали крепко. Запасные стрелы они складывали связками в приметных местах по периметру частокола.

В течение десяти дней все приготовления были завершены. Воины отряда и воительницы Имбали наточили оружие и починили снаряжение для боя, который вполне мог оказаться последним.

Однажды вечером, когда все расселись у костров и приступали к ужину, вдруг возникло оживление и раздался взрыв смеха, вызванный появлением причудливой парочки. Нетвердо держащийся на ногах Мерен, опираясь на плечо Фенн, потихоньку проковылял к тому месту, где расположились Таита и командиры. Все вскочили на ноги и окружили больного, смеясь и поздравляя со столь быстрой поправкой. Пустую глазницу прикрывала льняная повязка, лицо выглядело бледным и осунувшимся, и тем не менее Мерен старался держаться с прежней бравадой и парировал соленые шуточки приятелей. Наконец он подошел к Таите и отдал честь.

– Что, Мерен, надоело валяться в постели и нежиться в заботах всех женщин лагеря? – Таита говорил с улыбкой, однако ему стоило немалого труда скрыть боль при виде крепкой руки воина, обнимающей хрупкие плечи Фенн. Он знал, что ревность будет донимать его все сильнее по мере того, как станут созревать тело и красота девушки. Ему уже довелось испытать все это в течение прежней ее жизни.

На следующее утро Мерен уже упражнялся в стрельбе с лучниками. Поначалу он испытывал трудности с сохранением равновесия, имея возможность смотреть только одним глазом, однако, жестко взяв себя в руки, заставил непокорные инстинкты служить себе и начал учиться заново. Следующей трудностью стала оценка дистанции и удержание цели. Стрелы или падали перед мишенью, или пролетали высоко над ней. Мерен упрямо продолжал тренироваться. Таита, считавшийся лучшим лучником во всем войске царицы Лостры, наставлял его, дав совет использовать первую стрелу как ориентир, по которому можно подправить немедленно выпускаемую за ней вторую. Вскоре Мерен так наловчился, что вторая стрела слетала с тетивы прежде, чем первая втыкалась в землю. Фенн и шиллукские женщины сшили ему кожаную повязку, закрывавшую пустую глазницу. На лицо Мерена вернулся прежний здоровый румянец, а в целом глазу появилась присущая его взгляду искра.

Каждое утро Таита отряжал конный патруль, но вечером возвратившиеся разведчики докладывали, что не обнаружили никакого признака полков басмара. Таита решил посовещаться с Имбали и ее воительницами.

– Мы хорошо знаем вождя Басму, – сказала Имбали. – Это мстительный, безжалостный человек. Он про нас не забудет. Его полки рассеяны вдоль холмов в долине Великого Разлома, в речных ущельях и приозерных болотах. Ему нужно время, чтобы собрать их, но в конце концов он придет, мы в этом не сомневаемся.

Теперь, когда главные приготовления были окончены, у Таиты появилось время для менее важных дел. Он показал женщинам, как лепить из глины муляжи человеческих голов и помещать их на длинный шест. Разрисованные под кожу, издалека они казались настоящими. Это его помощницам больше пришлось по душе, чем изготавливать стрелы. И все же ожидание действовало всем на нервы.

– Даже принимая во внимание расстояние до Киоги и обратно, басмара уже должны были прибыть, – сказал Таита Мерену за ужином у костра. – Завтра мы с тобой сами поскачем на разведку.

– И я поеду с вами, – влезла в разговор Фенн.

– Мы поговорим об этом позже, когда придет время, – буркнул маг.

– Спасибо, возлюбленный Таита, – проворковала Фенн, расплывшись в благодарной улыбке.

– Я не это имел в виду, – возразил старик, но оба поняли, что дело решенное.

Девочка была бесконечно очаровательна, и Таита радовался ее присутствию. Он чувствовал, что она стала частью его самого.

Когда патруль выехал, Фенн держалась между Таитой и Мереном. Наконто и Имбали трусили впереди, выполняя роль следопытов. Длинные ноги Имбали позволяли ей многие лиги бежать наравне с Наконто. Габари и два конника замыкали строй. То был редкий случай, когда Таита прицепил к поясу меч, но и посоха из руки не выпускал.

Они ехали по гребню холмов, откуда просматривалась долина. С левой стороны неровную местность покрывал лес. Разведчики замечали многочисленные стада слонов, пасущихся на склоне. Их массивные серые тела виднелись на открытом пространстве, и время от времени можно было наблюдать, как, сломанные их могучим напором, наземь валились плодовые деревья. Если какое-то дерево сопротивлялось усилиям одного животного, на помощь серому гиганту приходили другие. Ни один ствол не мог устоять перед их согласованным нападением.

С тех пор как племена покинули эту землю, никто не наносил урона стадам и близкое соседство человека больше не угрожало слонам. Они не обратились в бегство при появлении всадников и спокойно стояли, пока те проезжали мимо. Подчас капризная самка производила угрожающие маневры, но только для вида. Фенн забавляли выходки слонят, и она засыпала Таиту вопросами о могучих зверях и их повадках.

Встречались им не только слоны. На травке паслись стада антилоп, желтые бабуины кормились на лугах или сидели группами на макушках высоких деревьев. Одна из таких групп неожиданно впала в панику. Мамки похватали малышей и, подвесив их к животу, обратились в бегство. Самцы, образовав воинственный арьергард, прикрывали отступление, мотая гривами и издавая сердитый лай.

– Что встревожило их? – спросила Фенн.

– Возможно, леопард или какой-то другой хищник.

Не успел Таита договорить, как из зарослей травы перед ними появилась огромная красивая кошка с золотистой шкурой, покрытой черными пятнами. Такая раскраска леопарда позволяла ему превосходно слиться с местностью.

– Ты снова оказался прав, Таита, – с восхищением произнесла Фенн. – Ты, наверное, знаешь все и обо всем в этом мире.

Отряд стал взбираться на склон следующей гряды холмов, но, прежде чем он достиг вершины, вдали промчался многочисленный табун зебр. Из-под копыт, взрывающих сухую почву, в раскаленное небо поднялась целая туча пыли. Зебры почти не обратили внимания на лошадей, явно признав их за сородичей, и проскакали всего в нескольких шагах от разведчиков.

– Что-то напугало их, – заметил Мерен.

– Огонь или люди, – согласился Таита. – Ничто иное не могло вызвать такого заполошного бегства.

– Дыма среди кустов не видно, – сказал Мерен. – Значит, люди.

Они перевели коней на шаг, осторожно подбираясь к гребню холма.

– Ребенок! – воскликнула вдруг Фенн, указывая налево. – Маленький черный ребенок!

Это был голый мальчишка лет трех или четырех от роду. Он ковылял по склону на кривых ножках, покачивая при каждом шаге пухлыми маленькими ягодицами.

– Я подберу его! – заявила Фенн и перевела было Вихря на рысь, но Таита ухватился за поводья.

– От этого места смердит засадой, Фенн, – сказал он.

– Мы же не можем бросить его, – запротестовала девочка, когда ребенок пересек вершину холма и исчез. – Он ведь потерялся и совсем один.

– Мы пойдем за ним, – согласился Таита. – Только осторожно.

Не выпуская из рук уздечки Вихря, маг поехал дальше. И остановился за сто шагов до вершины холма.

– Идем, Мерен! – приказал он.

Они спешились и передали поводья Фенн.

– Стой здесь и держи коней, но будь готова чуть что ускакать, – предупредил воспитанницу маг.

Дальше он и Мерен двинулись пешком. Спрятавшись в островке кустарника, они потихоньку высунули головы поверх гребня и осмотрели противоположный склон холма. Малыш стоял прямо чуть ниже и смотрел на них с радостной улыбкой на круглом лице. Держа обеими ручками крошечный пенис, он поливал тонкой желтой струйкой высушенную солнцем землю. На миг эта забавная сцена заворожила мужчин. Мерен расплылся было в ответной улыбке, но Таита ухватил его за руку:

– Посмотри туда!

Долгий миг они смотрели, потом Мерен очнулся.

– Импи[3] басмара! – тихо воскликнул он. – Получается, этот чертенок все-таки был приманкой.

Не далее как в пятидесяти шагах от места, где стоял мальчишка, плотными рядами сидели на корточках воины. Их вооружение составляли деревянные палицы, длинные метательные копья и короткие колющие ассегаи с кремневыми остриями. Щиты из сыромятной кожи были закинуты за спину, лица воинов покрывал слой цветной глины, образующий боевую маску. На головах у чернокожих красовались уборы из меха и перьев, носы и мочки ушей были проколоты каменными булавками, ноги и руки украшали браслеты из раковин и шариков из слоновой кости.

Пока Таита и Мерен смотрели на них, по плотной массе пронесся гул, похожий на звук потревоженного улья. Синхронным движением воины извлекли из-за спины щиты и застучали по ним копьями. Потом они затянули боевой гимн. Сильные басовитые голоса то возносились, то опускались в такт барабанной дроби по щитам. Затем этот гомон прорезал резкий свист рога антилопы. Это оказался сигнал воинским рядам встать и двинуться вверх по склону.

– Назад, к лошадям, – сказал Таита.

Заметив их возвращение, Фенн поскакала им навстречу, ведя Дымку и жеребца Мерена. Мужчины быстро уселись верхом и развернули головы коней в сторону, противоположную первой шеренге воинов, только что появившейся на гребне над ними. Они галопом помчались туда, где их ждали Габари и остальной патруль.

– Басмара уже послали людей наперерез нам! – крикнула Фенн, приподнявшись в стременах и указывая на лес.

Они разглядели среди деревьев фигуры, бегущие с целью окружить отряд.

– Хватайся за мое стремя! – скомандовал Таита Наконто, и тот ухватился за путлище. – Мерен, пусть Имбали прикрывает тебя со слепой стороны.

Мерен повернул коня, и воительница взялась за правое его стремя. Влекомые лошадьми, Наконто и Имбали буквально скользили над землей.

– Гоните! – закричал Таита. – Нужно проскочить, прежде чем нас отрежут.

Самые быстрые бегуны из басмара оторвались от своих товарищей.

– Фенн, держись между мной и Мереном. Следи за тем, чтобы не отделяться от нас, – распорядился маг.

Четверо проворных басмара уже обогнали их, закрывая брешь, в которую метил Таита. Воины повернулись лицом к всадникам, закинув щиты за спины, чтобы освободить руки. Дистанция сокращалась, Таита и Мерен сдернули с плеча изогнутые луки, сделанные для стрельбы с седла. Бросив поводья на шеи коней, они коленями и пятками направили их прямо на врага.

Один из басмара метнул копье. Оно полетело прямо в Мерена, но расстояние броска оказалось велико, и египтянин успел среагировать. Тычком большого пальца ноги он немного развернул гнедого, и копье просвистело рядом с его левым плечом. Мерен вскинул лук и выпустил одну за другой две стрелы. Первая прошла высоко, почти на голову выше туземца, и пролетела еще пятьдесят шагов – на такой близкой дистанции эти луки обладали большой убойной мощью. Зато вторая ударила басмара прямо в середину груди и прошила тело насквозь, выйдя в кровавом фонтане между лопаток. Чернокожий умер прежде, чем упал на землю.

Стоявший справа от него копейщик занес руку для броска. Он тоже целился в Мерена, при этом находился у него в слепой зоне. Не видя противника, Мерен не предпринимал попыток защититься от него. Имбали подпрыгнула, опираясь на стременную петлю, и метнула во врага секиру – та полетела, вращаясь в воздухе.

Готовясь к броску, басмара перенес вес на отставленную назад ногу, поэтому не мог уже ни уклониться, ни нырнуть под летящее лезвие. Секира ударила его прямо в лоб и глубоко вошла в череп. Таита выстрелил в третьего копейщика, и тот уронил занесенное оружие, пытаясь выдернуть стрелу из живота, но зазубрины в наконечнике держали крепко.

Четвертый, последний из воинов, не струсил. Он поднял копье, положив древко на правое плечо. Глаза его налились кровью от ярости, и Таита заметил, что они смотрят на Фенн. Она сидела на спине у Вихря прямо, представляя собой отличную мишень. Басмара скривился от усилия, метнув в нее тяжелое копье.

Таита наложил на тетиву еще одну извлеченную из колчана стрелу.

– Вниз, Фенн! – крикнул он голосом силы. – Ложись!

Девочка нырнула вперед, зарывшись лицом в гриву Вихря. Таита вскинул лук и, отведя тетиву так, что она коснулась губ и носа, спустил ее. Копейщик уже делал шаг вперед, однако стрела Таиты вошла прямо в ложбинку под горлом и прикончила его на месте. Но копье успело покинуть его руку. Таита беспомощно смотрел, как оно летит прямо к Фенн. Лежа ничком, она не видела его приближения, зато Вихрь видел. Когда оружие просвистело прямо у него перед носом, он резко принял в сторону и так мотнул головой, что Таита на миг потерял копье из виду. Решив, что оно пролетело мимо, он облегченно выдохнул. Но тут услышал, как девочка вскрикнула от боли и неожиданности и заерзала на спине у жеребенка.

– Тебя задело? – крикнул Таита.

Она не ответила. Потом он заметил древко копья, свисающее сбоку у Вихря и волочащееся за ним по земле.

Маг развернул Дымку и сразу увидел, что острие копья засело в обнаженном бедре Фенн. Девочка бросила поводья и обеими руками цеплялась за шею жеребенка. Она повернулась, и Таита заметил пепельно-серую кожу и зеленые глаза в пол-лица. Древко копья подпрыгивало на кочках, и маг знал, что острые, как бритва, края наконечника раздирают девочке плоть, причиняя боль и расширяя рану. Острие вонзилось рядом с бедренной артерией. Стоит ему перерезать этот большой кровеносный сосуд, и Фенн умрет в считаные минуты.

– Держись изо всех сил, моя дорогая! – крикнул он ей и бросил взгляд через плечо. Шайка басмара гналась за ними, с воплями продираясь через лес. – Останавливаться нельзя, иначе нас в ту же минуту настигнут. Я иду на помощь.

Таита выхватил меч и поравнялся с жеребенком, тщательно рассчитывая удар. Вид девочки в таком ужасном положении возвратил ему силу, безвозвратно утраченную, как казалось, много лет назад. Сосредоточившись на прыгающем копье, он занес бронзовый клинок и произнес слово силы:

– Кидаш!

Оружие в его руке словно обрело собственную жизнь. У хорошо сбалансированного меча есть точка, в которой концентрируются вся мощь и энергия удара. Именно эта точка соприкоснулась с древком точно на расстоянии пальца от места, где кожаные ремни соединяют его с острием, и оно сломалось, словно молодой побег.

Древко упало, и маг увидел, как лицо Фенн на миг осветилось облегчением.

– Я заберу тебя, – сказал он ей, вкладывая меч в ножны. – Приготовься.

Старик пустил Дымку рядом с жеребенком, и Фенн доверчиво протянула к нему руки. Таита обхватил ее за талию и перенес через проем между конями, потом усадил боком на холку Дымке, а девочка обняла его за шею.

– Я так боялась, Таита, – прошептала она. – Пока ты не пришел. Теперь я знаю, что все будет хорошо.

– Держись крепко, иначе не миновать беды, – приказал маг.

Он зубами оторвал полоску ткани от каймы ее туники и, прижав обрубок копья к ее бедру, закрепил его повязкой.

– Не слишком красиво и аккуратно, – сказал старик, – но ты самая отважная девочка из всех, кого я знаю, поэтому продержишься до тех пор, пока мы не вернемся в Тамафупу.

Преследователи начали отставать и вскоре скрылись из виду среди деревьев. Разведчики смогли перейти на рысь и достигли ворот Тамафупы еще до наступления полудня.

– Поднимай гарнизон к оружию, – приказал Таита Мерену. – Не пройдет и часа, как эти дьяволы нападут на нас.

Он снял Фенн со спины Дымки, перенес в занимаемую ими хижину и уложил на ее тюфяк.

Омывая запекшуюся черную кровь вокруг обрубка копья, Таита шептал Фенн слова ободрения. Потом настал черед тщательно осмотреть ногу. Повязку, удерживающую острие, он оставил до того времени, когда будет полностью готов.

– Ты всегда была любимицей богов, – подытожил он. – Копье разминулось с большой артерией буквально на ширину ноготка с твоего мизинца. Если бы нам не удалось помешать острию ерзать внутри раны, оно неизбежно повредило бы сосуд. А теперь лежи спокойно, а я смешаю тебе питье.

Он насыпал в глиняную чашку изрядную дозу порошка красного шепена и залил теплой водой из стоявшего на очаге котелка.

– Выпей. Это вызовет сон и притупит боль.

Дожидаясь, пока наркотик начнет действовать, маг рылся в своей медицинской сумке. В отдельном ее кармашке хранились серебряные ложечки. Насколько ему было известно, только один хирург прежде пользовался этим инструментом, но и он уже умер.

Все приготовив, Таита позвал Мерена, топтавшегося у двери хижины.

– Тебе известно, что делать, – сказал маг.

– Еще бы. Ты ведь знаешь, сколько раз я делал это прежде, – ответил Мерен.

– Ты, конечно, вымыл руки? – спросил Таита.

Мерен переменился в лице.

– Ну да, – неуверенно протянул он.

– Когда?

– Утром, перед выездом в разведку.

– Вымой снова.

– Да зачем? – заупрямился, как всегда, Мерен, но поплелся к котелку в очаге и налил воды в тазик.

– Нам понадобится еще пара рук, – решил Таита, держа над огнем серебряные ложки. – Позови Имбали.

– Имбали? Да она ведь дикарка. Может, лучше кого-нибудь из наших парней?

– Она сильная и умная, – возразил маг.

Что еще важнее, Имбали была женщиной. Таите не хотелось, чтобы другой мужчина касался обнаженного тела Фенн. Плохо было уже то, что пришлось привлечь Мерена, но еще один грубый солдат… А на женщин из племени шиллуков полагаться не стоило.

– Позови Имбали, – повторил он. – И проследи, чтобы она тоже вымыла руки.

Хотя красный шепен и одурманил Фенн, стоило ему тронуть наконечник копья, она вздрогнула и застонала. Таита кивнул Мерену. Вдвоем они усадили девочку, затем Мерен опустился на корточки у нее за спиной, сложил ей руки на груди и крепко прижал.

– Готово, – доложил он.

Таита посмотрел на Имбали, стоявшую на коленях у ног Фенн.

– Держи ее ноги выпрямленными. Сделай так, чтобы она не шевелилась.

Имбали наклонилась и ухватила девочку за лодыжки.

Таита сделал глубокий вдох и сосредоточился. Разминая длинные худые пальцы, он прокручивал в уме каждый шаг, который ему предстоит сделать. Ключом к успеху служат скорость и решительность. Чем дольше пациент страдает, тем больший ущерб претерпевают его тело и дух и тем меньше шансов на выздоровление. Маг быстро перерезал удерживающую наконечник повязку и аккуратно поднял его в вертикальное положение. Фенн снова застонала. Мерен, державший наготове кожаный ремешок, сунул его раненой между зубов, чтобы она не прикусила себе язык.

– Смотри, чтобы не выплюнула, – предупредил его Таита.

Сам он наклонился ниже и осмотрел рану. Движения острия уже значительно ее расширили, но недостаточно для того, чтобы завести внутрь разреза серебряные ложки. Маг ощупал опухшую плоть и проследил за ритмичной пульсацией большой артерии. Он запустил указательный и средний пальцы в рану, чтобы пошире раскрыть ее, и погружал их в теплую красную плоть, пока не нащупал острые концы погребенных в ней зазубрин. Фенн закричала и принялась вырываться. Мерен и Имбали крепче прижали ее.

Таита еще немного расширил канал раны. При всей быстроте его движения были рассчитанными и точными – ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы обнаружить концы зазубрин. Мышечная плоть Фенн обжимала их. Свободной рукой маг взял ложки, поместил их поверх обрубка копья и завел в рану, по одной с каждой стороны наконечника. Он направлял их поверх краев кремня, чтобы при удалении острия вместе с ними не вырывались куски мяса.

– Ты убиваешь меня! – взвизгнула Фенн.

Мерен и Имбали прикладывали всю свою силу, но с трудом могли удерживать извивающуюся и вырывающуюся девочку.

Дважды Таите удавалось перекрыть ложками зазубрины, и всякий раз она смещала их. При следующей попытке он почувствовал, что ложки заняли нужное положение. Заключив зазубрины в полированный металл, он одним движением потянул ложки на себя. Раздался чавкающий звук – это окровавленные края раны сопротивлялись его усилиям. Кончиками пальцев, погруженных в плоть Фенн, маг ощущал ровную пульсацию артерии. Она словно эхом отдавалась у него в душе. Таита сосредоточился на том, как провести ложки мимо сосуда. Если хотя бы крошечный зубчик кремня высунется из своей металлической оболочки, он может задеть артерию и порвать ее.

Маг постепенно наращивал усилие и в один момент почувствовал, что устье раны начинает поддаваться. А потом как-то сразу окровавленные серебряные ложки вместе с кремневым наконечником копья вышли наружу. Таита быстро вытащил пальцы из раны и прижал друг к другу ее истерзанные края. Свободной рукой он схватил толстую льняную подушечку, поданную Мереном, и прижал к ране, чтобы остановить кровотечение. Голова Фенн откинулась назад, крики перешли в тихие стоны, руки и ноги обмякли, а выгнутая дугой спина расслабилась.

– Твое мастерство не перестает меня удивлять, – прошептал Мерен. – Каждый раз я смотрю на твою работу как завороженный. Ты величайший хирург из всех, когда-либо живших на земле.

– Обсудим это позже, – отмахнулся Таита. – А пока помоги мне зашить рану.

Когда Таита накладывал последний шов из лошадиного волоса, со стороны северной сторожевой башни послышался крик. Завязывая стягивающий рану узел, он даже не поднял глаз на Мерена.

– Басмара пожаловали, надо полагать, – сказал маг. – Возвращайся к своим обязанностям. Имбали можешь забрать с собой. Спасибо за помощь, добрый Мерен. Если рана не загноится, это дитя тебя тоже поблагодарит.

Забинтовав ногу Фенн, Таита подошел к двери хижины и позвал Лалу, самую смышленую и ответственную из шиллукских жен. Та явилась, держа на бедре голого младенца. Лала и Фенн тесно сдружились, проводили вместе много времени, беседуя и играя с малышом. При виде бледной Фенн и крови Лала разразилась горестными причитаниями. Таите потребовалось некоторое время, чтобы успокоить ее и ввести в курс обязанностей. После этого он оставил на ее попечение Фенн, спящую под действием красного шепена.

Вскарабкавшись по наскоро сделанной лестнице, Таита присоединился к Мерену на северной стене палисада. Мерен хмуро кивнул и без лишних слов указал на долину. Басмара наступали тремя отдельными отрядами и двигались ровной рысцой. Их головные уборы кивали и развевались на ветру, а колонны выползали из леса, извиваясь, как исполинские черные змеи. Туземцы снова пели, и от их басовитого рефрена у защитников стыла кровь в жилах, а по коже бежали мурашки.

Таита оглядел парапет. Здесь были сосредоточены все боеспособные силы египтян, и его опечалил факт, насколько они ничтожны.

– У нас тридцать два бойца, – вполголоса произнес он. – А их по меньшей мере шесть сотен.

– Выходит, силы примерно равные, маг, и нас, готов побиться об заклад, ждет славная забава, – заявил Мерен.

Таита покачал головой, изображая шутливое недоверие при виде такого хладнокровия перед лицом готовой разразиться бури.

Наконто стоял рядом с Имбали и ее воительницами у дальнего края парапета. Таита подошел к ним. Как обычно, благородное лицо Имбали хранило характерное для нильской расы спокойное и отстраненное выражение.

– Ты знаешь этих людей, Имбали, – обратился к ней маг. – Они нападут?

– Сначала посчитают, сколько нас, и подвергнут проверке нашу решимость, – без раздумий ответила женщина.

– Каким образом они это сделают?

– Ринутся прямо на стену, заставив нас показаться.

– Попробуют ли они подпалить частокол?

– Нет, шаман. Это ведь их родной город. Тут похоронены их предки, поэтому басмара не станут жечь их могилы.

Таита вернулся к Мерену.

– Пора расставлять вдоль парапета кукол, – сказал он.

Мерен отдал приказ шиллукским женам.

Те уже разложили манекены под стеной, а теперь рассеялись вдоль частокола, поднимая ложные головы так, чтобы басмара видели их.

– Одним махом мы почти удвоили численность нашего гарнизона, – заметил Таита. – Это заставит басмара отнестись к нам с несколько большим уважением.

Они наблюдали, как строй копейщиков разворачивается на грунте, усеянном пеплом сожженных хижин. Басмара сформировали три отдельные колонны, во главе каждой из которых стоял ее командир.

– Обучены они скверно, строй неровный и смешанный. – В голосе Мерена слышалось презрение. – Толпа, а не войско.

– Толпа, зато огромная, а наше войско очень невелико, – заметил Таита. – Давай-ка будем бахвалиться после того, как одержим победу.

Туземцы прекратили петь, и над полем боя повисла гнетущая тишина.

От рядов басмара отделилась одинокая фигура и прошла половину пути, отделявшую их от частокола. На человеке красовался высокий плюмаж из перьев розового фламинго. Он постоял перед фронтом своих солдат, давая им восхититься его воинственной наружностью, потом обратился к ним, издавая пронзительные вопли и подкрепляя каждый свой призыв высоким прыжком и ударом копья по боевому щиту.

– Что он говорит? – спросил озадаченный Мерен.

– Могу лишь предположить, что это нечто весьма для нас нелицеприятное, – с улыбкой ответил Таита.

– Подбодрю-ка я его стрелой.

– Он находится на семьдесят шагов дальше прицельного выстрела из лука, – остановил его маг. – А попусту растрачивать стрелы нам ни к чему.

Они смотрели, как Басма, верховный вождь басмара, гордо возвращается к ожидающим приказа воинам. На этот раз он занял командную позицию за строем войска.

Снова повисла пауза. Все замерло, даже ветер перестал дуть. Ощущалось гнетущее напряжение, как затишье перед тропической бурей. Потом вождь Басма выкрикнул: «Хау! Хау!» – и его полки двинулись вперед.

– Спокойно! – предупредил Мерен своих. – Пусть подойдут поближе. Берегите стрелы!

Плотные ряды басмара миновали дальние отметки и затянули свой боевой гимн. Копья грохотали о щиты. На каждый пятый шаг туземцы в унисон притопывали босой ногой. Браслеты на лодыжках трещали, земля вздрагивала. Растолченный в мелкую пыль пепел поднялся в воздух, поэтому казалось, будто они идут по пояс в воде.

Вот они подошли к отметкам в сто шагов. Теперь они пели и молотили по щитам как остервенелые.

– Спокойно! – вскрчал Мерен голосом, перекрывшим гам. – Не стрелять!

Первая шеренга врага достигла отметки в пятьдесят шагов. Египтяне могли разглядеть каждую подробность устрашающей раскраски на лицах басмара. Предводители полков пересекли рубеж отметок и находились теперь так близко, что лучники на парапете смотрели на них сверху вниз.

– Накладывай и целься! – взревел Мерен.

Луки поднялись, потом изогнулись аркой, когда стрелки натянули тетивы. Прищурив глаз, лучники смотрели вдоль древка: брали прицел. Мерен знал, что не стоит надолго задерживать их в таком положении, так как руки начнут дрожать. Следующая команда последовала буквально через вдох после предыдущей. Именно в этот миг плотные ряды дошли до отметки в тридцать шагов.

– Давай! – крикнул военачальник, и лучники как один спустили тетиву.

С такого расстояния ни одна стрела не пропала даром. Они тихо летели плотным облаком. Показателем выучки стал факт, что не нашлось двух лучников, стрелявших в одного и того же воина басмара. Первая шеренга нападающих полегла, как если бы провалилась в вырытую в земле яму.

– Стрелять по готовности! – распорядился Мерен.

С отработанной сноровкой его лучники наложили вторую стрелу. Одним движением они вскинули луки, натянули их и спустили тетиву, причем создавалось впечатление, будто они делают это без усилия и без спешки. Полегла следующая шеренга басмара, а мгновение спустя и третья. Последующие ряды спотыкались о растущий вал из трупов.

– Стрелы сюда! – прокатился крик вдоль парапета, и шиллучки поспешили на зов, сгибаясь под связками стрел на плечах.

Басмара продолжали напирать, и лучники били по ним до тех пор, пока дикари не достигли подножия палисада и, ухватившись за бревна, не полезли по ним. Некоторым удалось добраться до верха, но Наконто, Имбали и ее воительницы ждали их. Боевые секиры поднимались и опускались, как если бы кололи поленья для костра. Наконто с яростным криком орудовал копьем.

Наконец пронзительный вой вырезанных из слоновой кости свистков положил бойне конец. Полки туземцев отступили через усеянное пеплом поле к месту, где их ждал Басма, чтобы сформировать из уцелевших новый строй.