Наставник Резник Юлия

Глава 23

Следующие дни, недели и месяцы учат меня тому, что отношения с мужчиной могут строиться не только на любви. И, если честно, так их строить гораздо проще, чем когда в крови бушуют гормоны. Я где-то вычитала, что древние люди, отправляясь на поиски потенциального партнера, очень сильно рисковали быть ими съеденными. А чтобы свести этот риск к минимуму, они и придумали любовь. По факту влюбленность в острой фазе сродни воздействию наркотиков. Она туманит мозг и не позволяет оценивать партнера здраво. С Саввой у нас все иначе. Моя голова ясна. А потому мне хватает ума понять, как же мне с ним повезло. Хоть и не сразу… Поначалу я, конечно, чуть было все не испортила. Когда наутро, после нашей брачной ночи, шарахнулась от него в сторону. И перевернула поднос с завтраком, который мой заботливый муж принес в постель.

– О боже… Из-звини. Я просто… Знаешь, не думаю, что нам сейчас стоит это делать, – выпаливаю, пока смелость меня окончательно не покинула.

– Что делать? Завтракать?

Мучительно краснею. Поджимаю истерзанные им губы и как дурочка верчу головой:

– Нет. Заниматься сексом.

– Неужели тебе было так противно? – он сощуривается, смотрит требовательно, а я просто не знаю, что сказать. В том-то и дело! Я не знаю… Это чертовски сбивает с толку. Есть что-то противоестественное в том, что я чувствовала, несмотря на раздирающую меня изнутри боль. В том, что заставляло меня желать его и, глядя блестящими от слез глазами в его глаза, подаваться бедрами навстречу каждому его удару. Господи, я же только вот точно так же стелилась под его брата! Разве нормальная женщина может так запросто переключиться с одного на другого? Что он обо мне подумает?

– Нет! Просто… У меня все внутри болит. Ты, конечно, не поверишь, но у меня почти нет никакого опыта и…

Савва сдергивает с меня одеяло. Садится на кровать и тянет за ногу, заставляя раскрыться.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Смотрю. Крови нет.

Его пальцы скользят по белесым полосам у меня на бедрах. Я зажмуриваюсь, испытывая душный стыд.

– Да нет. Я не о том. Пожалуйста, перестань. Если что-то и вызывает во мне отвращение, то этот унизительный осмотр.

– Я твой муж, Тая. Я могу и буду трогать тебя везде, где мне захочется. И смотреть. – Палец Саввы соскальзывает ниже и останавливается на розочке ануса. Я леденею, застываю, как гребаный труп, скованная ужасом с пряным привкусом похоти. К горлу подкатывает тошнота. Я вскакиваю, делая этим только хуже, и едва успеваю добежать до туалета, где меня выворачивает. Савва идет за мной. И… да, в этой точке наша интимная сторона жизни вдруг становится на долгую паузу.

Следующие пару недель мы проводим как добрые приятели, которые почему-то спят в одной постели. Лишь постепенно до меня доходит то, как для него, такого гордого, выглядело мое поведение в то утро. Потому что прямо он, конечно, ни о чем подобном не говорит. Я замираю мышкой каждый раз, когда Савва укладывается рядом. Когда мы сталкиваемся в душе или гардеробной. Чем бы мы ни занимались, что бы ни делали, о чем бы ни говорили, я напряженно жду, что за этим последует дальше. И только через пару недель понимаю, что ничего… ничего не будет. Пока я сама того не попрошу.

Я совру, если скажу, что поначалу меня это не обрадовало. Очень даже. По факту Савва дал мне возможность наслаждаться всеми благами жизни с ним и ничего не попросил взамен. Даже того, на что имел полное право! И я наслаждалась. Я действительно наслаждалась. Нашими совместными завтраками, которые как-то очень быстро вошли в привычку. Разговорами о жизни. Неожиданно я поняла, что мой муж самый интересный собеседник из всех, с кем мне когда-либо доводилось иметь дело. Он очень умный, опытный, знающий. И смешной! Боже, какой он смешной! Глядя на его безэмоциональное лицо, никогда ведь не подумаешь, что у этого мужчины такое блестящее чувство юмора. Но когда он улыбается – это что-то! Я готова совершать любые глупости, как угодно его дразнить, лишь бы он улыбнулся. Так мне кажется, что я тоже привношу что-то лучшее в нашу жизнь. А еще я люблю с ним спорить. Например, о том, куда мне лучше поступать, и стоит ли это делать немедленно? Я, волнуясь, замечаю, что моих баллов в жизни не хватит, чтобы поступить в рекомендованный им институт на бюджет. А Савва отмахивается от этого, как от чего-то несерьезного, и говорит, что с радостью заплатит за учебу, если мне действительно хочется там учиться. А мне хочется, понимаете?! И не только потому, что это мой шанс. Я банально хочу соответствовать своему мужу. Хочу, чтобы он мной гордился. Савва столько всего мне дает, что мне кажется нечестным только брать. Я умею ценить то, что мне дается… И умею быть благодарной.

А еще, конечно, в глубине души я до сих пор хочу, чтобы Влад посмотрел на меня однажды и подумал – ч-черт, и эту женщину я потерял?! Впрочем, эти мысли я старательно от себя отгоняю. Ведь они так неправильны по отношению к Савве. Я как будто этим его предаю. Тогда как обещала быть ему верной.

Я все-таки подаю документы на заочку в рекомендованный Саввой универ. Берем выходной по случаю этого события и долго бродим по красивым узеньким улочкам, любуемся резными домами. Удивительно, я живу здесь уже пять месяцев, а до сих пор ничего не знаю ни об истории города, ни о перспективах развития. А Савва и в этом вопросе специалист. Впрочем, история, это еще ладно! Но когда мы заходим в музей, и он со знанием дела начинает рассказывать о представленных там картинах и художниках, мне не удается скрыть своего восхищения.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты удивительный, Савва.

– Да?

– Угу.

Я могу не любить его, но не могу им не восхищаться. Касаюсь его щеки, становлюсь на цыпочки и невинно целую. Так я бы могла поцеловать отца, если бы он у меня был. Но даже в ответ на этот невинный поцелуй глаза Комиссарова загораются.

– Ты рассказываешь мне столько всего интересного, но никогда не рассказываешь о себе, – бормочу я, чтобы скрыть охватившее меня смятение.

– Об этом ты не спрашивала.

– Правда? Очень странно… – беру его за руку. Как-то раз я пробовала переплести наши пальцы, но надолго меня не хватило, слишком неудобно, уж очень разные у нас анатомические пропорции, но вот так, когда моя ладошка утопает в его руке, мне вполне комфортно. – На самом деле мне столько всего хочется узнать.

– Прокатимся на кораблике?

– Давай, – решив, что таким образом Савва пытается спрыгнуть с темы, я разочарованно поджимаю губы.

– Касса – там. Так что ты хотела узнать?

– Все. Как ты попал в детский дом, кем были твои родители. Что случилось с твоим настоящим братом. И как так вышло, что Влад стал для тебя тем, кем стал.

– Мне уже ревновать?

– Нет. Зачем? Это бессмысленно. Я же тебе пообещала, он – в прошлом. Просто… ты же должен понимать, как это странно. Подобрать меня и…

– Не говори так! – вся теплота уходит из его глаз, и на какой-то миг они становятся колючими и совсем чужими.

– Я пытаюсь тебя понять. Ты же мой муж, Савва!

Он кивает. Покупает билеты на ближайший кораблик, отводит меня в тень, чтобы мне не напекло в голову, и после довольно долгой борьбы с собой нехотя начинает рассказ:

– Я попал в интернат, когда мне было восемь. А моему брату, Лешке, четыре. Тот возраст, когда еще есть шанс, что тебя возьмут в семью. Его взяли какие-то уроды ради пособия. Потом вернули. Потом опять взяли. Уже другие. И вернули опять. Он был сложным ребенком, Лешка. И никто не хотел с ним возиться. Так и жили. Я пытался его защитить, но ни черта у меня не вышло. За время, проведенное порознь, он от меня отвык. Его же совсем маленьким забрали. Он ничего и не помнил из нашей прошлой, до детдомовской жизни. Знал только, что я – его брат, но авторитетом я у него не пользовался. А вот уличная пацанва, это да. Ты, наверное, в курсе, как это бывает.

– Да…

– Пить Лешка начал, наверное, лет в десять. Ну, а дальше клей, дешевая наркота. Зарезали его, как собаку. Такие же обдолбанные, как он, придурки. Я не сразу узнал. Потом переживал сильно. Злился черт знает на кого. Может, на жизнь? Творил всякую херню. Чуть по той же дорожке не покатился. В этом смысле Влад меня спас. Его перевели из другого интерната. А он… Ну, ты видела. Красавчик. В то время в детских домах царили скотские порядки, нынешние не сравнятся. В общем, были там уроды, мимо которых такой сладкий мальчик не прошел. Я нашел его в туалете, без штанов. Ну, ты понимаешь… Избитого и опущенного. Окруженного глумящимися шакалами. Я ж до этого как в тумане жил, а тут как будто пелена спала. И такая злость в душе поднялась, что я в драку бросился. Крепким-то я был всегда. Рука тяжелая, и боксом занимался. Мне, конечно, тоже досталось, их-то много, но Влада отстоять получилось. После этого он ко мне и прибился. В поисках защиты, конечно, я это понимал. Поначалу психовал, что он везде за мной хвостиком бегает, а потом привык. Он вообще неплохой. Только очень поломанный.

– Я как-то услышала, как они ругались с Натальей, та орала, что ему всегда будет мало женщин, что он хочет доказать им, какой мужик. И тебе… Теперь я понимаю, о чем она говорила.

– Мне ему ничего не надо доказывать, Тая. Я его знаю как облупленного. Но если ты хочешь спросить то, о чем я думаю… Да, это его давнишняя игра. Уводить у меня баб.

– И зная это, ты все равно дружишь с ним и ведешь бизнес? – изумляюсь я.

– Там наш кораблик… – Теперь уж Савва берет меня за руку и тянет к трапу. Мостик выглядит довольно безопасно, но мой муж все равно осторожно придерживает меня за руку. Как будто боится, что я вывалюсь за борт.

– Ты не ответил мне.

– А что толку на него злиться? Это даже интересно.

– Играть чужими судьбами? – удивляюсь я.

– Да при чем здесь это? Ведь женщину никто не заставляет выбирать его. Это их осознанный выбор.

– Неужели ни одна не выбрала тебя? – искренне изумляюсь я.

– Не знаю.

С грохотом заводится двигатель, кораблик медленно отчаливает от причала, а мы стоим и, того не замечая, глядим друг на друга. И ведь очевидно, что он говорит обо мне, но… В это так сложно поверить. Потому что это означало бы, что у него ко мне настоящие чувства! У него… ко мне…

А потом меня начинает тошнить. Опять. И на время мне приходится забыть о своих мыслях. Савва ругает себя на чем свет стоит, твердит что-то вроде:

– Совсем из ума выжил, дурак старый… Беременную женщину на воду! В качку…

Я смеюсь, хотя плохо так, что сил на это и нет.

– Ну, какой ты старый?

Прогулка, которая должна была нас развлечь, оборачивается сущим мучением. На берег я схожу в полуобморочном состоянии. Держась исключительно за счет мужа. Домой едем с включённым на полную мощность кондиционером. Тошнота уходит, будто ее и не было, но на ее место приходит сонливость.

– Я на веранде полежу, ладно?

– Хорошо. А я поработаю с документами.

Сбрасываю босоножки и, поджав ноги, сворачиваюсь в клубок на садовом диванчике. Совсем рядом плещется река. Стучит дверь в кухне… Хлопает дверца холодильника. С тихим мяуканьем ко мне присоединяется кошка. Майка не сразу меня признала, не уверена, что я и теперь у нее в милости, возможно, она просто дает мне понять, что может бродить где угодно. Потому как хозяйка в этом доме – она. Улыбаюсь своим мыслям. Ничего удивительного в том, что кошкам присуща ревность, нет. Люди ближе к животным, чем кажется.

– Я принес холодный чай. Будешь?

Киваю. Встаю, чтобы напиться. Пользуясь случаем, Савва устраивается на диване с айпадом.

– Ложись ко мне на колени. Будет удобнее.

Мне да, но не ему. А впрочем, он же сам предложил. Осторожно укладываю голову ему на ноги. Верчусь. И понимаю, что он с каждым моим движением все сильнее твердеет в том самом месте… Я затаиваюсь испуганной мышью. Не уверена даже в том, что дышу. А потом беру и поворачиваюсь на другой бок. Мои губы почти касаются его обтянутой домашними шортами плоти. А нос утыкается в твердый живот.

– Тая, что ты делаешь?

– Ты знаешь…

Неудобно жутко. И страшно… немного. Но я просовываю ладонь под резинку и обхватываю тяжелую плоть. Если у Саввы и есть какие-то сомнения, он не дает им ни шанса. Чертыхаясь, как сапожник, привстает, сдергивает шорты к коленям, чтобы мне было удобнее. Бархатная головка мажет по моей щеке. Оставляет влажный след. Я сглатываю, никак не решаясь сделать то, что задумала. Касаюсь ледяными пальцами уздечки, шевелю штангу в канале уретры.

– Ты это сделал на зоне?

– Да, – шипит Савва. – Тебя это отталкивает?

– Нет. – Я трусь щекой еще, позволяю штанге царапнуть мою кожу, а после беру его в рот.

Глава 24

Я знаю, почему выбираю именно этот не самый очевидный способ заявить мужу, что хочу быть с ним во всех отношениях. Хотя он меня и страшит поначалу, ведь я не уверена, что мне это в самом деле может понравиться. Но… Но! Я хочу дать Савве что-то особенное. Хочу стереть с себя ту липкую грязь, в которую вымазалась, когда его брат потребовал сделать то, что я сейчас делаю по доброй воле. И без всякого давления. Хочу, чтобы хоть здесь Савва стал первым.

– Та-а-айя.

Неудобно жутко. Соскальзываю на пол. Сажусь на колени, как перед Владом. И делаю то, что он так хотел, но не получил. Глядя Савве в глаза, вбираю его максимально глубоко. Закашливаюсь… Муж обхватывает мою голову трясущейся ладонью. Касается пальцем уголка максимально раскрытых губ:

– Не переусердствуй. Мне в любом случае хорошо.

Совсем не романтичные слова. Но в них столько заботы… Я медленно закрываю глаза, мол, поняла. Отстраняюсь и снова беру его, на этот раз осторожней. Это не противно. О нет. В этом есть что-то будоражащее сокрытую во мне чувственность. Мне хочется такого, о чем приличной девочке и думать не пристало. Но мне все равно. Почему-то кажется, он тот, кто сможет понять, какие страсти меня обуревают. И тот, кто будет с радостью им потакать.

Конечно, в тот день Савва не ограничивается лишь моими губами. Он, будто изголодавшись за то время, что мы были не вместе, не оставляет мне ни миллиметра пространства, гладит меня и исследует. Пальцами, ртом, языком... Ласкает грудь, руки, шею, ведет пальцами по сладкому местечку под коленками. Уделяя особенное внимание моему животу.

– Как-то он не растет.

– Это потому что я тощая.

– Ты красавица. А волосы как отрасли… Удобно.

Наши взгляды встречаются. Я улыбаюсь. Наверное, ему и впрямь удобно, схватив мою отросшую гриву, как вожжи, в кулак, направлять меня и подстегивать. Он хмыкает, понимая, какой ход приняли мои мысли. Наклоняется, слизывает улыбку, как изголодавшийся волк, и с силой в меня врезается. И, да, черт его дери, это все еще больно. Но он прав. Привычка приходит с опытом. Знаю, что скоро станет легче. А потом и вовсе хорошо. Хотя, если честно, мне и так, несмотря ни на что, ужасно нравится чувствовать на себе его тяжесть. Ощущать, как по миллиметру мое тело уступает ему и сдается в плен. Как я растягиваюсь, будто мое тело перестраивается под нужды единственного для меня мужчины. Как оно сдается под его натиском. Именно сейчас я в самом деле становлюсь женщиной. Его женщиной. И больше ничьей.

Но я не забываю Влада, о нет. Наверное, я могла бы, но ребенок во мне не дает. Хотя когда я ловлю Савву на том, как он, думая, что я сплю, гладит мой животик, заставить себя поверить, будто та ночь с его братом была просто сном, довольно легко. К счастью, мы почти не пересекаемся. Савва будто вскользь замечает, что Влад занят в каком-то новом проекте, и не сводит с меня внимательных глаз. А я демонстративно зеваю. Да, конечно, я еще не переболела им… Но это скорей фантомная боль. Я же прекрасно понимаю, что даже если случится чудо, Влад разведется, признает ребенка и бросит весь мир к моим ногам, я на это ни за что не куплюсь. Как любому битому человеку, мне синица в руках милей журавля в небе. Да, может быть, эта синица не такая яркая, но она… моя. Хотя на синицу Савва совсем не похож. Может быть, на филина, если уж говорить о птицах.

Кстати, на то, чтобы вернуть мою квартиру, у Саввы уходит всего два месяца. Он сообщает мне об этом в аэропорту, когда мы с ним отправляемся в наше первое путешествие. Будто между делом. Я давлюсь своим чаем. В лаунж-зоне, где мы сидим, так холодно, что я заказала горячий чай, хотя за окном раскаленное добела лето. И даже воздух над взлетной полосой колеблется и дрожит от этого пекла.

– Серьезно?! – взвизгиваю я, хорошенько прокашлявшись. – И ты молчал?!

Налетаю на Савву, он ухает. Солидные бизнесмены, сидящие в стороне, удивленно на нас косятся. А мне все равно. Я обхватываю небритые щеки мужа и шепчу ему в губы:

– Спасибо…

– О, нет. Простым спасибо ты не отделаешься.

– А как же мне тебя отблагодарить?

Он подносит губы к моему уху и говорит такое, отчего я, даже зная, какой он раскованный в сексе, краснею и мокрею, и… словом, всячески выдаю, что, в общем-то, и не против.

Интересно, что бы сказали Арина с Никой, если бы узнали, каков на самом деле мой старик-муж? Они-то с тех пор, как разнюхали о моем замужестве, буквально с ума сошли! Замучили меня расспросами и советами. Для них сорок два и впрямь глубокая старость. Ольга решила, что я продалась за деньги. А Ника заметила, что, скорей всего, я выбрала настолько взрослого мужчину, потому что подсознательно искала отца. И хотя оба эти предположения неверны в целом, во втором случае доля истины все же присутствует. В каком-то смысле Савва действительно берет на себя те функции, которые в иной ситуации лежали бы на моем папе. Во многом чувство, что мне есть на кого положиться, и есть, кому меня защитить, и формирует мою привязанность к этому человеку. А еще те усилия, что он прикладывает, рассказывая мне о себе. Тем самым становясь намного ближе мне и понятнее.

– Я понимаю, почему ты возбуждена, – растягивает губы в хищной улыбке мой Савва, – но не пойму, почему ты обеспокоена.

Закусываю губу, оглядываюсь тайком. В VIP–зале не так уж много народу, но я все равно боюсь, что нас кто-то услышит.

– Этот человек… Который помог тебе вернуть квартиру…

– Да?

– Он же не просто так это сделал? Ты теперь ему чем-то обязан? Если так, то мне очень жаль. Она того не стоила.

– Боишься, что Юрий Давыдыч втянет меня во что-то криминальное?

– А он может?

Я беру ложку и, отломав кусочек пирожного, засовываю его в рот, не чувствуя вкуса.

– Нет. Он давно отошел от дел. Да и не те у нас отношения.

– А какие?

– Слушай, если бы я был блатным, уже бы давно обиделся на твои предъявы. Чтобы ты знала, в воровском мире то, на что ты намекаешь – худшее, в чем только можно обвинить мужика.

– Извини. Я просто волнуюсь, – чувствую, как по моим щекам растекается жаркий румянец.

– Тая, зачем ты себя накручиваешь, если можешь о чем угодно меня спросить?

Я вскидываю ресницы и впиваюсь в его лицо недоверчивым взглядом. Ну что я за дурочка, а? Он ведь и впрямь еще ни разу не оставил мой прямой вопрос без ответа. А я почему-то все никак не привыкну, что говорить с ним можно о чем угодно. Хотя и болтаю, кажется, вовсе не закрывая рта. Обо всем! С другой стороны, как вообще подобраться к настолько щекотливой теме?

– Как ты попал на зону? В чем тебя обвинили?

– В мошенничестве.

– Ты был виноват?

– Суд решил, что так.

– Савва! Мне неважно, что решил суд. И ты прекрасно об этом знаешь, – я вновь оглядываюсь, как пугливый заяц. Кажется, я немного повысила тон вначале, привлекая к нам ненужное внимание.

– Нет. Не знаю. Но теперь буду знать. – Он кажется ужасно довольным. Живя с ним бок о бок, я научилась различать на его лице гораздо больше эмоций, чем раньше. И в этом есть свой несомненный плюс.

– Ты мне не ответил.

– Я сел за Влада. Взял его вину на себя.

– Господи, но зачем?

– Затем, что он бы не выжил на зоне. А я очень даже смог. Еще и связи нужные наладил.

– С этим… авторитетом?

– Угу. Знаешь, какой баландой кормят зэков? Там хороший повар – на вес золота. Вдруг оказалось, что я могу заставить присмиреть любого даже самого матерого уркагана, просто хорошенько его накормив.

– Тебя пускали на кухню?!

– Люди вроде Суворова могут добиться и не такого. В том мире свои порядки.

Я нисколько не сомневаюсь, что мой муж мог бы вписаться в любое общество. Но, господи, как же ему, наверное, там было тяжело! Сидеть, зная, что ты ни в чем не виноват.

– Встряхнись. Я провел там всего полтора года. Влад помог вытащить меня по УДО и…

– Помог вытащить?! Да ты попал туда из-за него! Кстати, как это случилось? Что он сделал?

– Взял деньги не у тех людей. На открытие нашего первого ресторана. Хотя, конечно, рестораном назвать то место и сложно. Так, скорей, забегаловка…

– И?

– Ну и благополучно эти деньги просрал. Вложился в какую-то мутную схему, надеясь за неделю удвоить бабло. И все потерял, подчистую. Говорю ж… Он из тех, кто хочет все и сразу. Думал, что сейчас мы заработаем и сделаем что-то по-настоящему крутое.

– Ты его, что, защищаешь?!

– Я знал, что его там доломают. И не мог этого допустить.

– Ты любишь его… – шепчу я.

– Он – мой брат. Семья. Для меня нет ничего важнее семьи, Тая. Все остальное не имеет значения. И, кстати, Влад с тех пор здорово поумнел. Он на трех работах вкалывал, чтобы мне посылки на зону слать.

– Еще бы! Его просто замучила совесть.

Больше я ничего не успела сказать, потому что объявляют нашу посадку, и мои тяжелые ощущения от этого разговора перекрывает щенячий восторг от предстоящего путешествия. Первого в моей жизни! Да еще куда? В Сингапур! Несколько раз открываю и закрываю свой новенький загранпаспорт. Таисия Комиссарова. Это я. Ощупываю пальцами буквы… Девочки в салоне подсказали, что отучиться от привычки грызть ногти гораздо проще, если их покрыть специальным гелем. Теперь они в полном порядке. Я действительно очень изменилась.

– Ах, вот где наши голубки! Привет! Мы еле успели.

Услышав голос Натальи, я удивленно распахиваю глаза. Савва тоже выглядит сбитым с толку.

– Привет. А вы каким судьбами здесь?

– Решили составить вам компанию. Все как в старые добрые времена. Привет, братишка. Тая…

Влад все такой же холеный. Но даже этот внешний лоск не может скрыть его усталости.

– Хм… Вообще-то у меня расписаны все дни. Встречи, поездки…

– Решил сунуться на азиатский рынок? Без меня?

От необходимости отвечать Савву избавляет девушка-стюард. У нас куплены билеты в бизнес-класс. Все происходящее очень волнительно. Но из-за Натальи я не могу себе позволить этого показать. Не хочу дать ей лишний повод для шуточек. Понимая мое затруднение, Савва тихонько подсказывает мне, что и как здесь устроено. Особенный мой интерес вызывает мультимедийная система. Перелет долгий. От обилия впечатлений я чувствую себя разбитой древней старухой, когда мы прилетаем на место. Сил нет даже на то, чтобы восторгаться открывающимися из окна такси видами, какими бы впечатляющими те не были. А Наташе, кажется, хоть бы хны. Она трещит не переставая. О том, какая погода была здесь в прошлый раз, о том, как вкусно они поели в ресторанчике неподалеку от ботанического сада… Злюсь на то, что они увязались за нами следом. Интересно, за каким чертом? Боятся, что Савва войдет в проект и не потащит за собой Влада? Хотят этому помешать? Еще и в нашей гостинице поселились. Даже номера попросили рядом. Хорошо, хоть таких не нашлось!

– Не хмурься. Будет морщина, – завязав галстук, Савва наклоняется ко мне, лежащей на кровати, и целует в лоб.

– В жизни с мужчиной вдвое старше тебя есть свои преимущества. По поводу морщин можно не беспокоиться! – заявляю я и, понимая, что из-за усталости моему голосу недостает нужных ноток, презрительно морщу нос. Савва смеется.

– Думаешь, я не найду помоложе?

– Не-а, – зеваю. – Моложе – это уже статья.

Смех Саввы становится громче.

– Я…

– Что?

– Нет, ничего. Отдыхай. Я постараюсь вернуться пораньше.

– Хорошо.

– Помнишь, на каком этаже ресторан?

– Угу.

– Если захочешь поужинать без меня – не сиди голодной. Ладно? У нас еще будет время сходить туда вместе.

Обещаю Савве, что обязательно поем, если приспичит, и накрываюсь с головой подушкой. Энергичность мужа меня подбешивает. Хотя он-то не беременный, и, может, я бы тоже была бодрячком, если бы не это. Засыпаю, кажется, даже раньше, чем Савва уходит. А просыпаюсь от странного резкого звука. Сажусь на кровати, спросонья не сразу соображаю, где я, и что вообще происходит. Потом все же доходит, что кто-то звонит в дверь. Плетусь, зевая, на звук. Нажимаю на ручку.

– Влад?

– Ну, привет!

– А Саввы нет.

– Я не к нему.

Галич отодвигает меня в сторону и заходит в номер.

– Неплохо устроилась, да?

– Да. Ничего. Так зачем ты здесь?

– Затем, – он поднимает руку и ведет пальцами по краю белого гостиничного халата.

– Прекрати. Что ты делаешь? Ты ни с кем меня не спутал?! Твоя жена этажом ниже и… Да что ты, мать твою, творишь?! – он швыряет меня на разворошенную кровать и падает сверху.