Наставник Резник Юлия

Глава 21

Все происходящее мне кажется сном. Бредом солевого наркомана. Я брожу по квартирке над гаражом, собирая свои немногочисленные пожитки, потому что Савва велел их собрать, и все равно не верю. Уже завтра я перееду в большой дом! Мне бы радоваться. Позвонить девчонкам и похвастаться тем, как мне повезло, но… Господи, разве это везение – выходить замуж вот так? Без любви. За мужика вдвое старше. Нет, даже не вдвое, больше. Он же ясно дал понять, что этот брак будет настоящим. Мне придется с ним спать. Спать… пусть не за деньги, но телом отрабатывать его покровительство и защиту. Так чем я лучше обычной шлюхи? Только тем, что моя цена оказалась выше? Господи, я даже не уверена, что смогу под него лечь! А что, если не получится? Савва мне даже не нравится. Нет, конечно, он не вызывает во мне отвращения, он приятный, по-своему интересный и, наверное, даже сексуальный. Для тех, кто предпочитает бритоголовых качков, так точно. Но я-то мечтала о другом!

Я застываю посреди комнаты, прижав к груди страшного потасканного зайца – единственную игрушку, которую мне позволили взять из дома, и стою так, ничего перед собой не видя, когда меня возвращает в реальность короткий стук. Моргаю. На пороге стоит Комиссаров. Раньше он не позволял себе врываться ко мне вот так. А теперь, видно, решил, что можно. Злость ударяет вожжой под хвост.

– Много еще?

– Нет. Я почти закончила.

Наверное, мне все же не удается эту самую злость скрыть. Потому что взгляд Саввы становится настороженным.

– Ты сумку не таскай. Я сам отнесу, ладно?

Ну, что я за неблагодарная дурочка? На что злюсь? Да мне ему руки целовать надо! Мои чувства стремительно сменяют друг друга.

– Спасибо, Савва Иго…

– Савва. Ты же не собираешься называть меня по имени-отчеству, когда мы поженимся?

– Вы не передумали? Ты…

– Нет. Я вообще чего пришел? Тебе же, наверное, захочется надеть красивое платье…

– Я об этом не думала, – мямлю я, ну, еще бы, какие уж тут платья, когда вся жизнь летит под откос? И если бы не он, я вообще не представляю, что бы со мною стало.

– Подумай. Вот визитка стилиста. Он тебе поможет подобрать наряд.

– Это все неважно.

– Почему же? Упускать такой повод сделать красивые фото? Кто мне там говорил, как важен в нашем деле пиар?

Я не понимаю – он смеется надо мной? Или говорит правду? Ну, почему у него такое скупое на эмоции лицо?

– Ладно. Я позвоню. Спасибо.

Комиссаров кивает. Обводит взглядом мое жилище. Я замираю, опасаясь, что он потребует свою мзду прямо сейчас, когда я еще не готова. Но вместо этого он замечает:

– Тая, по поводу наших планов на дальнейшую жизнь…

– Да?

«Он все-таки передумал!» – стучит в голове. Я, как пугливый заяц, боюсь всего на свете. И отовсюду же жду беды.

– Надеюсь, ты понимаешь, что неверности в браке я не потерплю?

У меня все внутри холодеет от его тона. И становится так горько, что я боюсь подавиться этой чертовой горечью. Хотя, наверное, в том, что он настолько невысокого обо мне мнения, виновата я одна.

– Думаешь, я буду к нему бегать, после того, как он со мной поступил?

Савва молчит и смотрит, смотрит… Будто выискивает что-то, одно ему ведомое, у меня на лице. И чем дольше он смотрит, тем выше я задираю подбородок. Черта с два ты заставишь меня отвести взгляд первой!

– Нет. Не думаю, – наконец, говорит он. – Просто хочу убедиться, что мы с тобой одинаково смотрим на жизнь.

– Не сомневайся. У меня к тебе те же требования.

– Значит, никаких других баб?

Вот же черт! Да мне вообще до этого дела нет! Каким образом я себя загнала в ловушку? С другой стороны, если мы хотим построить нормальную семью…

– Даже не думай.

Савва кивает. Почему-то мне кажется, он надо мной смеется. И толку, что его лицо при этом остается абсолютно серьезным? Я чувствую – он доволен.

– Ладно. Я тогда пойду. Завтра в десять нас распишут. Я договорился.

– Как в десять?! Так рано?

– Как ты понимаешь, жениться я не собирался, так что у меня куча дел, после росписи, но вечером мы как следует отпразднуем это событие. И позовем гостей, – добавляет он, испытывающе на меня глядя. – Если захочешь добавить кого-нибудь в список – сообщи Юре, надо понимать, сколько будет народу, чтобы зарезервировать стол.

– А кто в этом списке есть?

– Влад с Натальей, девочки и Макаровна.

Я и бровью не веду, но один только бог знает, чего мне это стоит.

– Нет. Пожалуй, я никого не буду добавлять.

Савва пожимает плечами, и мы прощаемся. Опускаю взгляд к рукам, в которых все это время я нервно комкала визитку того самого стилиста. Во мне что-то пробуждается. Известное, наверное, всем брошенным и преданным женщинам желание сделать так, чтобы тот, кто предал, обязательно об этом пожалел. Так что свой наряд я выбираю крайне тщательно. Костюм на роспись и шикарное платье в пол на вечер. В первом случае открытыми остаются ноги. Они у меня ровные, худые и, если верить стилисту, красивые. Во втором – я оставляю открытыми лишь выступающие ключицы и плечи. Наряды доставляют прямо с утра. Но я так долго возилась в попытке покрасивее уложить волосы, что когда Савва заходит, чтобы отвезти меня в ЗАГС, я еще не одета.

– Сейчас! Только пиджак возьму, – бормочу я, обуваясь. Согнутая в три погибели, я не сразу замечаю букетик у Саввы в руках. – Ой, – хлопаю ресницами. – Спасибо.

То, что он настолько внимателен к мелочам, невероятно трогает. В носу щиплет от глупых слез. Хочется обнять его, как огромного плюшевого медведя, и реветь три дня без остановок.

– Не хочешь поблагодарить меня как следует? – Савва вздергивает бровь.

«Возьми в рот… Ртом работай, что ты – как в первый раз!» – некстати всплывают в памяти слова Влада. Я сглатываю. Тошнота возвращается совсем некстати. Задержав дыхание, я касаюсь холодными губами гладко выбритой щеки жениха. Он мрачнеет. До ЗАГСа едем молча. Да и там нам не приходится много разговаривать. Обмениваемся короткими «да» и застываем, схлестнувшись взглядами, когда церемониймейстер говорит, что теперь жених может поцеловать невесту. Я сглатываю, судорожно закусываю губу, а он медленно, как во сне, поднимает руку и нажатием большого пальца высвобождает ее из захвата зубов. А потом целует. Коротко, но с языком. Он змеей проскальзывает в мой рот и лижет губы. Наш первый с ним поцелуй… Сердце грохочет, как сумасшедшее. И в трусах почему-то в мгновение становится мокро. Почему? Я же его не хочу… наверное.

Савва отстраняется. Мои щеки заливает румянцем под его взглядом.

– …Теперь вы муж и жена.

Я закашливаюсь, давлюсь воздухом, который вот только втянула, чтоб отдышаться. Задыхаюсь. На глазах выступают слезы. Я сжимаю пальцы на лацканах его пиджака и утыкаюсь носом в широкую грудь теперь своего мужчины. Господи, что, если я совершаю ошибку?

– Поздравляю, – слышу жаркий шепот на ухо. Дрожу… Из зала торжеств шагаю на негнущихся ногах, ничего перед собой не видя.

– Ты ничего не сказала про кольцо.

Савва берет мою руку и чуть приподнимает. Я уже не грызу ногти, как раньше, но все равно огромный бриллиант выглядит на моем пальце нелепо. Нет, я не разбираюсь в бриллиантах, но что он мог еще мне подарить? Вряд ли какую-нибудь полудрагоценную стекляшку.

– Савва…

– Да?

– Мне это все не нужно. Я… и так благодарна за все, что ты для меня сделал. Это… лишнее, – шепчу я тихонько.

– Глупости.

А дальше начинается какая-то фантасмагория. Мы едем на работу, обсуждаем всякие глупости, как пара стариков, проживших всю жизнь вместе. Ругаем погоду – начался мелкий холодный дождь, строим планы на лето… Он так и говорит – в июне мы поедем в Бодрум, где у него ресторан, а в июле, если мне разрешат доктора, отправимся в Азию перенимать опыт тамошних уличных поваров. А я сижу и просто киваю. Не в силах поверить, что меня действительно ждут новые города и страны. Но, что главное, семейная жизнь – с этим странным мужчиной.

А у отеля мы расходимся – каждый по своим делам. Я топаю в офис. Савва поднимается в ресторан. Насколько мне известно, каждый день, перед открытием, он проводит обязательную планерку. И день нашей свадьбы не становится исключением.

Когда я захожу в кабинет, Макаровна распекает по телефону кого-то из поставщиков. Я ставлю в угол пакет с платьем. Откладываю сумочку, букет и принимаюсь шарить в шкафу в поисках вазы.

– Хм… – слышу неодобрительное покашливание за спиной.

– Что-то не так?

– Говорят, тебя можно поздравить?

Голос Макаровны, как всегда, не очень приветлив. Но я очень хорошо помню, чем ей обязана. Не сунь она свой длинный нос, куда не следует, я бы была не женой, а детоубийцей. Отставляю вазу подальше, обхожу стол, сажусь на него рядом с удивленной такой наглостью начальницей:

– Ты что думаешь, Савву на ребенка заловила, так можешь что угодно делать?! Так и знай, я разгильдяйства не потерплю! И плевать, если он станет тебя защищать, пока я здесь главная!

– Хорошо, – улыбаюсь я. – Мне бы такое даже в голову не пришло, – заверяю начальницу, спрыгиваю со стола и, не сдержавшись, чмокаю обалдевшую Макаровну в щеку: – Спасибо вам.

Макаровна изумленно касается щеки пальцами. Маска недовольства на ее лице ломается, идет трещинами и соскальзывает с лица.

– С чего мне начать? С договора? – деловито интересуюсь я, чтобы Макаровна убедилась, что я не собираюсь отлынивать от работы или как-то оспаривать ее авторитет. Может, я и вышла замуж за босса, но в офисе я – всего лишь подчиненная. Как и все. Мне не нужны преференции. Не хочу, чтобы злым языкам было в чем меня упрекнуть.

Макаровна коротко кивает, и мы принимаемся за работу. Весь день я чувствую на себе ее недоверчивый взгляд. Но вида не подаю. Впрочем, у меня и кроме Макаровны полно поводов для волнения. Чем ближе к вечеру, тем сложней мне притворяться, что все хорошо. Зря мы вообще затеяли этот свадебный банкет! Кому он нужен? А впрочем, если бы не он, мы бы гораздо раньше остались с Саввой наедине. Не знаю, что меня пугает больше.

– Ну, все. Закругляйся. Пойдем.

– Куда?

– Принарядиться. Ты же невеста, так? Нас уже ждут в салоне.

Полтора часа потом меня красят, причесывают и наряжают. Девчонки, которые еще совсем недавно со мной разговаривали на равных, теперь держат дистанцию и всячески пытаются мне угодить. Это так безумно странно… Хочется крикнуть – эй, вы чего? Это же я! Ничего не изменилось. Но правда в том, что изменилось все! Мне просто нужно к этому привыкнуть. Желательно, не утратив связи с реальностью.

– А я тебя повсюду ищу!

Оборачиваюсь. В холодных глазах моего… мужа мелькает что-то, похожее на одобрение. Ну, точно! Кажется, он доволен тем, как я выгляжу.

– Мы чуть-чуть задержались. Ничего?

– Нет. Но нам лучше присоединиться к гостям. Что это за свадьба – без невесты?

На секунду меня охватывает лютый страх. Как мне это все пережить? Как мне, увидев Влада, не броситься ему на шею? Не заорать: «Посмотри! Посмотри, до чего ты меня довел. Под чем заставил подписаться! Под кого лечь. После тебя… Единственного. Любимого».

– Да, и правда. Ну, мы пойдем?

– Все нормально? – будто понимая, какие мысли меня тревожат, как близка я к тому, чтобы все-все сломать, интересуется мой… наставник, муж и спаситель. Я сглатываю. Распрямляю плечи. К черту их всех – Влада, Наталью, и даже их ни в чем не виновных зачатых в пробирке дочерей. К черту игры. У меня появился шанс сохранить ребенка. Моего ребенка. Только моего. За одно это я должна быть благодарна Савве до скончания лет. И даже если для них это какое-то жуткое соревнование – мне плевать. Пусть что хотят, то и делают.

– Да. Конечно. Пойдем?

Глава 22

– Дядя Савва! Дядя Савва! Ты, правда – жених?!

Навстречу нам из отдельного кабинета выскакивает одна из дочерей Влада и несется прямиком к Комисарову. Вынуждая тем самым его чуть отойти от меня, чтобы подхватить маленькую хулиганку. Лишившись опоры, я вздрагиваю. Еще до того, как в меня врезается неласковый взгляд Наталии.

– Угу. Вот моя невеста. Красивая?

– Ну, не знаю. А где ее фата? – любопытное личико поворачивается ко мне: – Где твоя фата?

А я могу думать лишь о том, каким будет наш ребенок с Владом. Будет ли он похож на эту девочку, или в ней больше от Натальи? А может, мой малыш будет похож на ее сестричку? Они совсем разные. Так бывает, когда при ЭКО в матку подсаживают сразу два эмбриона.

– Нет, – с трудом заставляю себя улыбнуться. Тычу пальцем в собранный на затылке узел: – Но здесь у меня есть цветочки. Видишь?

– Даш, отстань от тети Таи, – издевательски тянет Наталья, явно намекая на мой юный возраст.

Интересно, как Савва им объяснил, что женится? Наверняка ведь Влад его отговаривал. И пытался меня оболгать. А может, он, напротив, злорадствовал по поводу того, что его гурман-брат за каким-то чертом подобрал с пола брошенные им объедки? Не знаю. Но, видно, Савве каким-то образом удается поставить его на место. В конце концов, он пришел… Влад. Брат. Мой первый мужчина. И самый близкий человек для моего мужа, которому тот простил даже то, как он обошелся со мной. И ради которого он, возможно, это все затеял. Ну, чтобы в семье остались все члены семьи, даже пока не родившиеся. Да, это полное безумие, но, а что еще мне прикажете думать?

– Что вы застыли? Давайте есть. Влад, наливай! Горько ведь, – берет в свои руки ситуацию Макаровна. Савва ставит на пол племянницу, отходит, чтобы отодвинуть для меня стул. Но Макаровна не сдается со своим «горько», вынуждая нас поцеловаться. Поцелуй выходит даже слишком жарким. Комиссаров отстраняется, глядя на меня с усмешкой. Я мучительно краснею, осознав, что он прекрасно понимает, для кого устроен этот спектакль.

– Что будешь? Морепродукты?

– Нет. Мяса хочу.

Савва улыбается. Кивает. Говорит что-то стоящему у нас над душой официанту. Тот ненадолго уходит, а возвращается с бутылкой вина.

– Ого! Кто-то не экономит на гостях, – замечает Наталья, уставившись на этикетку.

– На жене. Для моей жены все самое лучшее.

Я одариваю Савву благодарным взглядом. Видно, в словесных перепалках с невесткой он здорово поднаторел.

– Повезло ей, конечно. Но разве беременным можно пить? Кстати, вы так и не сказали, когда роды?

Усмехаюсь про себя. Наталья тоже хороша, не сдается, лишний раз тыча меня носом в то, что если бы не ребенок, за этим столом мне бы не сидеть.

– О, это будет новогодний подарок. Савва – снайпер. Попал в цель с первого раза, – мило улыбаюсь я, похлопав его по руке. Улыбка на губах Натальи умирает. Ее скелет выглядит на красивом лице нелепо и жалко. Уродуя совершенство пропорций. Жестоко? Наверняка. Но жизнь вообще жестокая штука. Дай гиене почувствовать запах крови – и все, она тебя загрызет. Так что в этом смысле для нее будет лучше сразу уяснить – меня лучше не трогать. Не то обломаешь зубы.

Чего я не учла, так это того, как мои слова прозвучат для Влада. Будто вскользь мажу по его лицу взглядом. Он бледен, как простыня. Больно? Да, я знаю, как это.

– Ну, вот! Не могли найти более удобного времени? – спасает ситуацию Макаровна. – В самый горячий сезон меня бросишь!

– Надеюсь, что мне удастся совмещать. Я бы не хотела надолго выпадать из обоймы.

Впрочем, это зависит не от меня. Я перевожу взгляд… на мужа! В конце концов, я полностью от него завишу, и если он велит мне заниматься исключительно ребенком, мой план реализоваться в профессии накроется медным тазом.

– Чувствую, я женился на карьеристке, – усмехается Комиссаров, и я понимаю, что он, в общем-то, из тех современных мужчин, которые не считают, что место женщины на кухне.

– Наташа вышла на работу на второй день, – впервые подает голос Влад. – Помнишь, детка?

В ответ Наталья пускается в воспоминания. О том, как они открывали ресторан, как она рожала, двое – это вам не один, как Влад бегал, распугивая врачей, как переживал, потому что девочки родились раньше срока.

Подали закуски, горячее. В середине ужина к Савве подошел официант и что-то шепнул на ухо.

– Я отойду ненадолго, – поясняет он. – Там Суворов подъехал.

– Юрка, что ли? Давно я его не видала, – оживляется Макаровна.

– А это кто? – интересуюсь, исключительно чтобы поддержать беседу.

– Один хороший человек.

– Ага. Авторитетный, – с намеком добавляет Наталья. – Ты же в курсе, что Савва сидел? Друзья у него соответствующие.

Я понимаю, какую цель преследует эта гадина. И хуже всего то, что она своего добивается. По моему позвоночнику проходит холодок.

– Я тоже отойду ненадолго.

Следом за мной увязывается Макаровна. Идем к туалетам и расходимся по кабинкам. Когда выхожу, собравшись с силами, моей начальницы уже и след простыл. Пожимаю плечами и возвращаюсь одна.

– … ни рожи, ни кожи, ни фигуры. Со спины с пацаном можно спутать. Слушай, а может, у него, после зоны ностальгия? По узкой заднице петуха. Как думаешь, он пользовался их услугами?

– Ты опять?

– Нет, ну, а что? Там такое сплошь и рядом. Ты как будто не знаешь. Или, может, это его трахали, а? Тот же Суворов. Как-то ж он с ним спелся.

Наталья видит, что я вернулась. Последние слова произносит, глядя мне в глаза. Чего она добивается? Думает, будто я такая неженка, что сбегу? Камон. Я пять лет провела в детском доме. Вряд ли меня можно удивить чем-то таким, но… Черт.

– Ты чего здесь стоишь? – мне на талию ложится широкая ладонь Саввы.

– Голова закружилась.

– Устала? – спрашивает у меня, а взгляд скользит дальше, к оставшимся в кабинете Наталье и Владу.

– Да. Мы можем уехать?

– Конечно. Точно все хорошо?

Я не знаю. Но я хочу со всем этим покончить. Каким-то чудом Наталье удается здорово меня накрутить. Мы прощаемся. Спускаемся к машине, на капот которой кто-то прикрутил куклу. Хотя почему кто-то? Вон, кажется, весь персонал и гостиницы, и ресторанов вышел нас проводить. На голову сыплются рис и монеты. Смущенные смешки и дерзкие советы, как лучше провести брачную ночь. Савва усмехается:

– Ну, все-все! Давайте уже, возвращайтесь к работе.

Он много улыбался сегодня. Мой муж.

Забираюсь в машину, он тянет руку, чтобы пристегнуть меня. Будто я ребенок, и сама не могу. Или как если бы он хотел ко мне прикоснуться. В этом, наверное, нет ничего такого, но я вздрагиваю. Улыбка Саввы медленно гаснет.