Бей или беги Янг Саманта

— Кто такой Ник?

Я горько засмеялась:

— Да уж, вопрос на миллион долларов. Ник, Ник, Ник. Ник Кейн. Сейчас он меня не очень любит. Раньше любил. А потом… женился на моей лучшей подруге Джемме, — слезы выступили у меня на глазах. — Она умерла. В родах. Они очень хотели ребенка, Джемма с трудом забеременела, а потом… Боже… ей надо было делать кесарево сечение, но что-то пошло не так… И она, и ребенок погибли, — я смахнула слезы. — Я поехала в Аризону на похороны, и знаешь… мне там не были рады. Поганое ощущение. Я и не ожидала ничего хорошего — ты понимаешь, похороны бывшей лучшей подруги, — но эти люди сумели сделать все еще ужаснее. Вот такая, мой друг, история, — закончила я, наклоняясь к нему.

Либо я уже сильно напилась, либо выражение его лица смягчилось:

— Мне очень жаль, Эва.

— Ты первый раз назвал меня Эвой, а не деткой. Ты только притворяешься плохим, а на самом деле хороший.

Он сразу же нахмурился:

— Я не хороший.

— Как скажешь, — я отклонилась от него и допила шампанское. — Пусть ты нехороший, но я благодарна тебе за сегодняшний вечер — за последнюю неделю я первый раз смогла расслабиться. И это здорово.

— Эва?

— М-м-м?

— Эва, посмотри на меня.

Я посмотрела.

Боже, до чего он хорош. Я вдруг представила, как его щетина касается моей кожи на внутренней стороне бедра… Ох…

Как будто прочитав мои мысли, он наклонился близко-близко. Возбуждающий аромат его одеколона взбудоражил все мои чувства.

— Ты очень пьяна?

— А ты?

— Я не пьян, я просто нетрезв.

— И я тоже, — кивнула я.

— Значит, если я предложу тебе подняться ко мне в номер, это не будет считаться, что я воспользовался обстоятельствами?

У меня перехватило дыхание. Я пыталась напомнить себе, что еще пару часов назад считала этого парня крайне неприятным. Однако в это трудно было поверить теперь, когда он был так близко, такой соблазнительный, с таким сексуальным акцентом. В общем, я пришла к выводу, что, скорее, это я была раньше слишком напряжена и зажата. А теперь расслабилась.

И у меня уже очень давно не было секса.

Если точнее, очень-очень-очень давно.

И тут вдруг высоченный викинг с сексуальным голосом предлагает мне подняться к нему в номер, и я не была уверена, что смогу отказать ему.

Разгорающийся между ног пожар и затвердевшие соски тоже недвусмысленно намекали, что отказываться не стоит.

— Но я даже не нравлюсь тебе. Ты сказал, что хотел, чтобы я тебя невзлюбила, чтобы не захотела спать с тобой.

Он усмехнулся уголком рта:

— Ты не обязательно должна мне нравиться, чтобы я хотел заняться с тобой сексом, — он наклонился ко мне еще ближе, почти касаясь. — Я пытался не обращать на это внимания, но ты все время возникаешь у меня на пути. Я тебе тоже не нравлюсь, детка, но это не значит, что ты не хочешь лечь со мной в постель.

В этот момент я подумала, что он ошибается. Не в том, что я хочу лечь с ним в постель, а в том, что он мне не нравится. Не такой уж он плохой. И я его хотела. Это само по себе было так необычно, что я решилась:

— Пойдем к тебе.

— Только секс, Эва.

— О да, я не завожу отношения, — заверила я его, как загипнотизированная рассматривая его красиво очерченный рот. — Они разрывают тебя на части, выедают все внутренности, а потом бросают остатки на съедение другим зверям. Если ты достаточно умен, ты собираешь последние силы и убираешься из этого леса, и потом очень внимательно следишь за тем, чтобы больше ни один хищник не подобрался к тебе близко. Но я действительно хочу заняться с тобой диким животным сексом, — я протянула руку, погладила покалывающую густую щетину на его небритой щеке и прошептала: — Она будет щекотать, когда ты будешь целовать мои бедра?

Его глаза загорелись, и, клянусь, я услышала, как он зарычал, а потом резко швырнул несколько крупных банкнот (явно больше, чем надо) на стойку бара и вскочил с табуретки. Подал мне руку, помогая встать, и, не отпуская, а, наоборот, крепко сжимая мои пальцы своей огромной рукой, потащил через бар и холл к лифту.

О боже! Я что, правда это делаю? Я не могла списать все на алкоголь, так как мыслила вполне связно, пол подо мной не прыгал, стены не качались, а главное, я отлично понимала, что делаю.

И не сомневалась.

Я медленно осмотрела Калеба, мой взгляд просканировал его снизу вверх. Высокие черные кожаные ботинки, черные джинсы, строгая белая рубашка, которой все же не удалось придать ему сколько-нибудь цивилизованный вид. Наконец, мои глаза остановились на его мужественном профиле. Гордый прямой нос. Жесткая линия челюсти, которую не скрывала светлая щетина. Нижняя полная губа такая чувственная, что я с трудом сдерживала желание куснуть ее.

Почувствовав мой напряженный взгляд, он посмотрел на меня, и я утонула в его глазах. Никогда я таких глаз не встречала. Глаза волка, который хочет сожрать меня целиком. У меня перехватило дыхание.

Я не помню, когда в последний раз мужчина смотрел на меня с такой откровенной сексуальной алчностью, и мне это нравилось. Более того. Я мечтала побыстрее оказаться с ним в спальне, чтобы в его объятиях забыть годы воздержания, испытывая оргазм за оргазмом.

— Ты в постели так же хорош, как выглядишь?

Вместо ответа он убийственно самоуверенно усмехнулся и не очень деликатно втащил меня в лифт. Когда двери лифта закрылись, он прижал меня к стенке своим мощным мускулистым телом:

— Не переживай, детка. Мало тебе не покажется.

Лифт звякнул и остановился. Он рванул меня за руку и потащил по коридору. Я успела только заметить, что мы остановились на одном этаже, но номер Калеба был в противоположной стороне от моего.

Первое, что он сделал, войдя в номер, — взял пульт и опустил жалюзи на окнах, выходящих на взлетную полосу. Потом обернулся и пристально посмотрел на меня:

— Все еще не пьяная?

Я сглотнула, чувствуя, что, наоборот, стремительно трезвею.

— Нет.

— Все еще хочешь этого?

Какой-то голосок в моей голове (наверное, тот, что стремительно трезвел) слабо возразил, что пора кончать это безобразие. Но кровь во мне кипела, и внутренние запреты рухнули. Я хотела секса. И точка. Я кивнула.

— А ты?

Его ответ был, как всегда, предельно ясным. Одним шагом преодолев расстояние между нами, он запустил руки в мои волосы и за голову притянул меня к себе. Его рот накрыл мой в невыразимо жадном, страстном, неутолимом поцелуе.

Я завела руки ему за спину и засунула пальцы за пояс джинсов. Его язык с силой скользил по моему, и я застонала, потому что вожделение пронзило меня стрелой, до боли стиснув грудь и живот. Тихонько подталкивая меня к постели, он высвободил руки из волос и нежно провел ими по моей груди, подушечками пальцев приласкав соски, отчего они затвердели и стали торчком в бюстгальтере. Потом его руки опустились к моему животу, и он обнял меня за талию, ни на секунду не прерывая жадного, горячего, влажного поцелуя.

Внезапно он резко развернул меня спиной и откинул волосы на плечо, чтобы расстегнуть молнию на платье.

— У тебя роскошные волосы, — хрипло сказал он.

— Спасибо, — прошептала я, и дрожь прошла по моему телу, потому что он расстегнул молнию.

Он спустил платье с плеч, и я слегка откинулась голой спиной на его живот, чтобы высвободить руки из коротких рукавов. Платье упало на пол, и я переступила через него, слегка покачнувшись на каблуках.

Сзади на шее я почувствовала его горячее дыхание, когда он, проводя костяшками пальцев по моему позвоночнику, выдохнул:

— Ты само совершенство.

Меня кинуло в жар, и я снова развернулась и протянула к нему руки. Но он вдруг схватил меня за талию и, легко приподняв, будто я ничего не весила, кинул на кровать. Я слабо вскрикнула от неожиданности.

Возвышаясь надо мной гигантской горой мышц, Калеб смотрел на меня пожирающим взглядом. Я была в черном кружевном бюстгальтере и таких же трусиках. Что-то промелькнуло в его взгляде — что-то, что мне не понравилось, — и он отступил от кровати на шаг.

Растерянно склонив голову набок, я спросила:

— Ты куда?

Он не ответил, а только крепче сжал челюсти.

Чувствуя себя неловко, я снова обрела колкость, которая отпустила меня в баре:

— Послушай, я лежу на твоей кровати в одних трусах и лифчике. Не будь свиньей. Либо мы продолжаем, либо я надеваю платье и ухожу.

И тут он рассмеялся. Елки-палки, ну и перепады настроения у этого человека!

— Снимай белье, детка!

— Прошу тебя!

Он отрицательно покачал головой:

— Иначе никакого секса.

Я смущенно потянулась к застежке бюстгальтера. Расстегнула его и, спустив лямки с плеч, кинула кружевную полоску ему под ноги. Я знаю, что у меня шикарная грудь. Прямо сейчас она была набухшая, с торчащими сосками. Я оперлась руками сзади на кровать и дугой выгнула спину, демонстрируя ему лучшую часть своего тела.

Глаза шотландца восхищенно расширились:

— Боже милостивый! — прошептал он, поводя головой из стороны в сторону, как бы не веря своим глазам.

Зуд у меня между ног становился невыносим:

— Это надо понимать так, что тебе нравится?

— Ты поняла это по моей эрекции?

Я опустила глаза на его ширинку — под грубой тканью джинсов вздыбилась пугающе огромная продолговатая выпуклость. У меня аж в животе заныло. Господи, надеюсь, он знает, что с этим делать, потому что это должно быть восхитительно.

Калеб начал быстро расстегивать рубашку, и у меня во рту пересохло, когда он ее с себя наконец сдернул. Только левая рука у него была полностью покрыта татуировками, переходящими на грудь. На правой было только одно тату, на плече. Теперь я разглядела, что над современным солдатом на его левой руке был еще один — в килте, наподобие тех, что показывали в сериале «Чужестранка»[17]. Над головой этого воина клубился дым, из которого возникал третий персонаж — спартанец в каких-то древних руинах с колоннами. Клубы дыма и каменные развалины переходили на плечо и ключицу, а из них ниспадали на грудь двумя рваными обгоревшими лентами, на которых было написано: на одной — «Я не знаю, как я смогу победить», на другой — «но я знаю, что не собираюсь проигрывать».

Я опустила глаза ниже, на кубики его накачанного пресса, и снова подняла голову к широким могучим плечам. Тату на правом изображало череп и большую черную розу.

Его мощный бицепс напрягся, когда он начал расстегивать верхнюю пуговицу джинсов. Я облизнула пересохшие губы, желание переполняло меня.

— О господи!

Калеб самодовольно усмехнулся:

— Что, детка, он ответил на твои молитвы?

— Это зависит от того, что у тебя в штанах.

Непонятно, кто из нас больше вздрогнул от раскатистого смеха, которым он неожиданно расхохотался. Я тоже улыбнулась — смех так шел ему. Ему надо больше смеяться. Я любовалась его телом и все больше возбуждалась при мысли о том, что вся эта брутальная красота сейчас принадлежит мне. У меня небогатый опыт в любовных отношениях, как я уже говорила, но обычно парни, которые мне нравились, не были особенно мускулистыми, скорее наоборот.

Так что, по крайней мере, на внешние данные Калеба я пожаловаться не могла.

Я опустила глаза на полурасстегнутую ширинку его джинсов, которые были теперь спущены низко на бедра, открывая косые мышцы его живота, — и это было так умопомрачительно сексуально, что я чуть не кончила на месте.

— Пожалуйста, сними их.

— Ты всегда такая вежливая…

— Снимай! — мне было не до шуток.

Глядя мне в глаза — о, этот самоуверенный блеск в его глазах, таких прекрасных, что это просто нечестно! — он быстро нагнулся, развязал шнурки ботинок и скинул их.

При звуке расстегивающейся молнии его джинсов меня буквально затрясло. Калеб сдернул джинсы вместе с трусами-боксерами (черными, разумеется) и тоже отбросил их в сторону.

— Боже мой! — я вскрикнула, глядя на его возбужденный член. — Это… ну… это просто…

— Ты хочешь сказать, впечатляет?

— Я хочу сказать, что по сравнению с твоим другие пенисы просто не существуют!

Улыбка Калеба на этот раз была абсолютно мальчишеская, и я решила, что это моя любимая улыбка. Он наклонился надо мной и обеими руками снял с меня туфли.

Каждый мой нерв был как натянутая струна, каждая клеточка трепетала от желания. Я даже не знала, что можно так сгорать от страсти. У меня был хороший секс в прошлом, но я никогда не испытывала чувства, что взорвусь при первом же прикосновении мужчины.

— Иди ко мне. Сейчас же.

Калеб положил ладони мне на колени, большими пальцами внутрь, и медленно повел ими вверх по бедрам…

— Ох, боже…

Его губы чуть изогнулись, но он был слишком поглощен своим занятием, чтобы улыбнуться. Его большие пальцы проскользили по внутренней стороне моих бедер до конца и соединились на черном кружеве трусиков. Я застонала, когда он чуть надавил пальцами вглубь.

Откинувшись на кровати, я широко раздвинула ноги:

— Ох, боже мой, да…

— Малышка, ты все время называешь меня богом, и мое эго может раздуться до невероятных размеров, — усмехнулся он.

— Твое эго и так размером с Марс, так что мои слова тут ни на что не влияют, — я выгнула бедра ему навстречу, но он лишь снова погладил меня большими пальцами и остановился. Я приподняла голову: — Почему ты остановился?

Калеб не ответил. Все было ясно по его лицу и без слов — прелюдия кончилась. Он нетерпеливо сорвал с меня трусики, и я застонала. Его глаза потемнели. Он лег на меня сверху, опираясь на руки по обеим сторонам моей головы. Жар его тела охватил меня, усиливая возбуждение от соприкосновения наших обнаженных бедер.

— Калеб… — выдохнула я.

Никакой неловкости между нами не было места, я желала этого мужчину всем своим существом.

Глядя мне прямо в глаза, он опустил руку вниз и стал ласкать мой клитор. Я приподняла бедра и стала двигать ими в такт его движениям.

— Ты так прекрасна, — он засунул мне внутрь три пальца, и мышцы моего влагалища жадно сжали их. — И прекрасно чувствуешь.

Что-то в его голосе говорило о том, что это не комплимент.

— Это плохо? — прошептала я.

— Да, — его взгляд вдруг стал серьезным. — Ты думаешь, что твоя красота дает тебе власть надо мной. Но ты ошибаешься, — он стал толчками двигать во мне пальцы вверх-вниз, и я вцепилась скрюченными пальцами ног в матрац.

— Какой же ты мерза… Ох!..

Он сжал клитор большим и указательным пальцем, и искры наслаждения брызнули по всему моему телу.

— Что ты хотела сказать?

Я положила свои ладони, которые казались такими маленькими, на его широкую твердую грудь и, пытаясь собраться с мыслями сквозь пелену страсти, посмотрела ему прямо в глаза:

— Мы не нравимся друг другу. На секунду в баре, после выпитого шампанского, мне показалось, что может быть иначе. Но нет. Поэтому давай не будем притворяться, что физическое влечение — не единственная причина того, что сейчас я позволяю тебе прикасаться к себе. Ты считаешь меня красивой, а я тебя — сексуальным, и это имеет власть над нами обоими, возможно, против нашей воли. Поэтому перестань вести себя как скотина.

На секунду он разозлился, но злость почти сразу растаяла.

— Это верно.

Он нежно взял обе мои руки за запястья, поднял их и прижал к матрацу по обеим сторонам моей головы. Я утонула в его огромности. Мы были просто мужчиной и женщиной, находившимися во власти физического влечения, и в этом мы были равны.

Он желал меня так же сильно, как я желала его.

Такая расстановка сил меня устраивала.

Калеб наклонил ко мне голову, и терпкий мужской аромат его одеколона одурманил меня:

— Малышка, я обещал, что тебе мало не покажется? — тихо сказал он и поцеловал меня, раздвинув языком мои губы. Наши языки сплелись в диком, жадном, животном, глубоком, влажном поцелуе. Животом я чувствовала его твердый член и ритмично двигала бедрами ему навстречу.

Но он снова бросил меня — перестал целовать и убрал руки с запястий. Дразнящими движениями его пальцы прошлись по нежной коже на внутренней поверхности моих рук, обвели грудь — и он снова убрал руки.

Вдруг его щетина так сладко защекотала кожу на моей груди, что я громко застонала и выгнулась на кровати. Я ласкала его сильные гладкие плечи, потом запустила руку в его волосы, пока он целовал, сосал и лизал мои соски. Он почти довел меня до оргазма и снова остановился.

— Калеб… — застонала я, притягивая его к себе за волосы.

Он снова взял меня за запястья и прижал руки к кровати. Затем я почувствовала его губы на своем животе. Языком он приласкал мой пупок и двинулся ниже. Волны наслаждения растекались по моему телу по мере того, как его рот приближался к заветной точке.

Я широко раздвинула ноги, приглашая его войти в меня, и услышала, как он зарычал от удовольствия за секунду до того, как его язык коснулся моего клитора.

Острое желание пронзило меня стрелой, заставив выгнуть бедра навстречу его языку, но он схватил их, с силой прижал обратно к матрацу и продолжил свою пытку.

Теперь его густая щетина покалывала и щекотала нежную кожу на внутренней поверхности моих бедер, которые он ласкал губами и языком. Он изучал мое тело, его реакции, и когда я вновь была готова кончить в ослепительном оргазме, он снова поднял голову и остановился.

— Какой же ты подлец! — закричала я в отчаянии.

Он так сильно схватил меня за бедра, что могли остаться синяки, и вернул язык на прежнее место. Я содрогнулась от наслаждения, но этого было уже мало. Слыша мои жалобные стоны, он пустил в ход еще и пальцы.

— Калеб! — я двигалась под ним ритмичными толчками. — Да, да! Не останавливайся!

Вдруг по мне прошел холодок, потому что он встал с постели и отошел. Я растерянно посмотрела на него, гадая, что еще он придумал? Увидев, что он достает презерватив из кармана джинсов, я расслабилась. Надевая его, он жадно пожирал глазами мое обнаженное тело, распростертое на простынях.

— Ты скоро?

— Такая нетерпеливая, — смех дрожал в его голосе, когда он снова взобрался на меня. Его губы коснулись моих нежно, сладко, а потом он резко раздвинул руками мои бедра… и вошел в меня.

Какой твердый!

— Ка-а-але-е-еб… — наслаждение было почти болезненным.

Мы неотрывно смотрели в глаза друг другу, пока он ритмично двигался внутри меня, а я стонала от каждого толчка. Ощущение его огромного члена внутри током пронзало все мое существо. Я в беспамятстве металась по подушкам, и он отпустил мои бедра на секунду — только за тем, чтобы переместиться на колени перед кроватью и развернуть меня к себе. Удерживая на весу мои ноги под нужным углом своими сильными руками, он стал двигаться во мне так мощно и быстро, что я почти теряла сознание.

И тут что-то случилось.

Наверно, он достал какую-то чувствительную точку во мне, о которой я прежде не знала, потому что все мое тело охватила судорога немыслимого наслаждения. Мир вокруг растворился — для меня в этот момент существовал только Калеб, ощущение его горячей кожи и твердых мускулов и жар, волнами пульсирующий во мне.

Он продолжал долбить меня в эту чувствительную точку, и я совсем потеряла рассудок. Я бормотала ка-кие-то несвязные слова, слышала его и свои стоны, чувствовала аромат его одеколона и пота, смешивающихся с запахом моего пота и духов.

Но все это было как в тумане на фоне туго закручивающейся внутри меня спирали.

И тут мое сознание разлетелось на осколки, потому что не передаваемое словами блаженство сотрясло мое тело.

— Ка-а-але-е-еб!..

Я кричала и стонала с закрытыми глазами, оргазм был таким острым, что я хотела, чтобы он продолжался вечно. Да он и продолжался вечно. Внезапно бедра Калеба замерли на мгновение, а потом вся нижняя часть его тела содрогнулась, и его член стал пульсировать внутри меня…

Я лежала оглушенная, еле живая, а Калеб издал последний хриплый стон и тяжело навалился на меня всем телом, зарывшись лицом мне в шею и волосы. Мы оба тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. Я увидела выражение его лица, когда он кончал: стиснутые зубы, налитое кровью лицо, волчья похоть в глазах…

Боже, это было потрясающе. Я запустила руку ему в волосы, нежно приподняла его голову и поцеловала сладким, долгим, глубоким поцелуем, ощущая легкое покалывание его щетины. Он ответил на мой поцелуй, и я перекатилась, чтобы оказаться сверху. Мы целовались, его пальцы нежно ласкали мою спину, волосы, ягодицы, я прижималась к нему и постепенно все больше снова возбуждалась, желая еще.

Скоро и он был готов, судя по его затвердевшему под моей рукой члену. После первого раза мы не хотели долгой прелюдии, и я оседлала его. Ритмично покачиваясь на нем, я ощущала свою власть над ним. Ту самую, которую он не хотел признавать.

И это было классное ощущение.

Не знаю, чему он приписал удовлетворение на моем лице, но сейчас он готов был кончить первым, и так мощно двинул бедрами подо мной, что я моментально догнала его, и мы кончили одновременно.

Мы ошеломленно уставились друг на друга — два незнакомца, с которыми сейчас случилось нечто экстраординарное, — и я вдруг вернулась в реальность.

Я только что занималась сексом с мужчиной, который мне не нравится.

И он занимался сексом с женщиной, которая ему не нравится.

Не думаю, что его это сильно заботило, а вот меня — да. Причем сознание того, что наш секс оказался так эпично хорош, нисколько не успокаивало, скорее наоборот.

Тело побаливало, жар желания улетучился, и я почувствовала, что мне холодно. Я осторожно слезла с шотландца, и он отпустил мои бедра, чтобы я могла встать с кровати. Я сгребла свою одежду с пола и поспешно удалилась в ванную.

Унижение охватило меня, и я пыталась понять, как так получилось, что обычное сексуальное удовольствие, которое испытывает, я уверена, большинство женщин, вдруг переросло у меня в чувство отвращения к самой себе. Разочарования в себе.

И каким образом мне теперь выйти отсюда, сохранив лицо?

Я стояла там, разрываясь от сомнений, как вдруг мне пришло в голову, что, возможно, он думает, что я так долго торчу в ванной, планируя еще задержаться, и совсем запаниковала.

Однако, когда я вышла наконец из ванной, Калеб лежал на спине, укрывшись простыней. Руки за головой, рот слегка приоткрыт, глаза плотно закрыты.

Этот мерзавец спал.

— Калеб?

Он даже не шевельнулся.

Я подошла ближе к кровати:

— Калеб? — я слегка потрясла матрац.

Ноль реакции.

Гадая, не притворяется ли он спящим, чтобы отделаться от меня без лишних слов, я поднесла к его ноздрям руку: дыхание было глубоким и ровным, тело расслаблено, и это убедило меня в том, что он действительно спит. Я облегченно вздохнула. На цыпочках я пошла к двери, но там обернулась и окинула внимательным взглядом этого необыкновенно красивого брутальной мужской красотой человека.

Эту ночь я никогда не забуду. Даже если буду заниматься сексом каждый день.

А еще я в этот момент решила для себя раз и навсегда, что не буду ругать себя из-за случившегося. Ну и что, что мне не нравится Калеб? Если тебя влечет к мужчине, который тебе не нравится, это еще не делает тебя плохой. Это делает тебя человечной. И если уж на то пошло, пару часов все было просто и хорошо.

Зная, что он спит, я снова тихо подошла к нему. Если бы он был чисто выбрит, то во сне вообще выглядел бы как мальчишка. Я хотела в последний раз поцеловать эти манящие пухлые губы, но боялась, что разбужу его.

— Спасибо, — прошептала я. — Я бы никогда тебе этого не сказала, потому что… ну, мы оба знаем, что ты мерзавец… но мне это было нужно. Эта неделя была… в общем, тяжелая. А это было хорошо. Без сложностей. Спасибо за то, что ты был просто парнем, который занялся со мной сексом, — я улыбнулась. — И спасибо за соответствие моим большим ожиданиям. Хотя вряд ли твое эго нуждается в дополнительном восхвалении.

Я повернулась и пошла к двери, подняв с пола свою сумочку. У двери я снова обернулась и посмотрела на мирно спящего шотландца:

— И постскриптум. Ты побеждаешь, когда понимаешь, что люди могут сделать тебе больно. Причем даже те люди, от которых ты этого никогда не ожидал. Как только ты это поймешь, ты будешь готов к этому, и уже ничто не сможет вышибить тебя из седла. По крайней мере, надолго.

Закрывая за собой дверь его номера, я глубоко внутри знала, что сказала эти слова не спящему человеку, который не мог меня слышать. Я сказала их самой себе. Потому что, независимо от того, как сильно он мне не нравился, ему все же удалось проникнуть за мои защитные барьеры. И я не могла этого так оставить.

Мне необходимо было напомнить самой себе, что ему нельзя доверять.

Глава седьмая

Несмотря на ранний подъем, чтобы успеть на рейс, я проснулась бодрая и свежая, понимая, что уже много лет так хорошо не высыпалась. Я ушла от Калеба, не испытывая раскаяния в случившемся и без лишних раздумий. Я была искренне признательна судьбе за этот подарок — секс на одну ночь для снятия стресса. Как только я пришла в свой номер, я рухнула на кровать и моментально отключилась.

Раздумья пришли ко мне позже, на следующее утро, когда я принимала душ. Не столько раздумья о нас с ним, сколько сожаление, что напрасно я так разболталась о Нике и Джем. Несмотря на алкоголь, я прекрасно помнила каждую секунду вчерашнего вечера. Я не возражала против падения запретов, касающихся секса с незнакомцем, но очень сильно не одобряла тот факт, что позволила себе заговорить вслух о смерти Джем. Успокаивая себя тем, что, в конце концов, я больше никогда не увижу Калеба, я вдруг открыла для себя суровую реальность. Еще как увижу! Он летит в Бостон одним рейсом со мной.

Я молилась, чтобы шотландец снова не оказался моим соседом в самолете.

Сказать, что это будет неловкая ситуация, значит не сказать ничего.

Впрочем, бесполезно было думать об этом сейчас, поэтому я постаралась выкинуть тревожные мысли из головы и не обращать внимания на сосущее чувство под ложечкой. К счастью, я не столкнулась с Калебом в холле гостиницы, когда выписывалась, и, облегченно вздохнув, пошла по крытому переходу в аэропорт вместе со своим чемоданчиком.

Чем больше я размышляла о ночном секс-марафоне с Северным Богом (я позволила себе мысленно называть его так, потому что, серьезно, разве парень не заслужил это, найдя мою точку G[18]), тем оживленнее я становилась, даже несмотря на легкую обеспокоенность тем, что могу его встретить. Первый раз в жизни у меня была случайная связь, и, кажется, я организовала ее идеально: выбрала потрясающе сексуального мужчину (пусть и неотесанного), который доставил мне умопомрачительное наслаждение, и — вишенка на торте — он был с другого континента, поэтому после сегодняшнего полета я не увижу его больше никогда.

— Чему это вы так улыбаетесь, красавица? — весело спросила у меня сотрудница службы охраны аэропорта, забирая у меня из рук паспорт и билет.

Я улыбалась? Ничего себе! Даже не заметила.

— Рада, что лечу домой, — соврала я.

— Ну, тогда приятного полета, — улыбнулась она, отдавая мне документы.

— Благодарю! — искренне ответила я.

Нет, правда, хорошие манеры имеют огромное значение. Добро притягивает добро.

После того как я прошла зону досмотра (даже в первом и бизнес-классе были небольшие очереди), я направилась в свой терминал, намереваясь купить стаканчик кофе в первом же кофейном киоске. Чудо из чудес — передо мной был только один человек, и пару минут спустя я держала в руках гранд-макиато[19], счастливая, что лечу домой, и чувствуя себя такой сексуально удовлетворенной, что мысль о том, что Вселенная, возможно, в конце концов смилостивилась надо мной, показалась вполне здравой. Вчерашняя ночь с Калебом была правильным отклонением от курса. Благодарю тебя, Вселенная! За мной должок!

* * *

Однако Вселенная довольно быстро вернула меня в реальность, и я снова задумалась, действительно ли мы с ней в хороших отношениях? Было весьма неловко увидеть Калеба опять.

Он снова был моим соседом, но сегодня нас разделял проход между рядами. Я уставилась на него. Он же лишь мельком взглянул на меня — на столике перед ним уже стоял включенный ноутбук. Сегодня он был в черной майке-хенли с опущенными рукавами, темно-синих джинсах и все тех же байкерских ботинках.

— Прошу прощения, — раздался сзади раздраженный голос, и, обернувшись, я увидела, что, пока я таращилась на свою «случайную связь», за моей спиной столпилась небольшая очередь.

— Извините, — я открыла багажную полку и наклонилась, чтобы поднять чемодан, как он вдруг внезапно сам собой взлетел в воздух и в мгновение ока оказался на полке.

Я смущенно захлопала ресницами, обнаружив, что Калеб стоит рядом со мной. Так близко, что наши тела соприкасались. Он выглядел недовольным тем, что ближайшие два часа нам предстоит быть соседями.

Тогда зачем помогать мне с чемоданом? Я опустилась на свое кресло и, когда он тоже сел, сказала ему через проход:

— Ты знал, что мы летим вместе, поэтому к чему эти недовольные взгляды, не пойму. Кстати, зачем ты летишь в Бостон?

— А ты?

— Я там живу.

— Североамериканское подразделение «Кото» базируется в Бостоне. У меня там совещание.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»