Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна

Глава 18

Месть

Приземлились мы через полтора часа после вылета во дворе какого-то шикарного дома. Глядя из окошка эрши на окружающий нас забор, я даже не сдержалась и присвистнула. Там было метра четыре – не меньше, да еще и с колючей проволокой поверху, и с камерами на каждом бетонном столбе. А еще по периметру дежурили военные. Много военных. Что просто не могло меня радовать.

– Успокойся, Саша. Это не по твою душу, – ухмыльнулся Канир, увидев мой откровенный испуг. Все же с некоторых пор при виде людей в форме меня начинало нервно потряхивать. – Тебя вообще кое-кто высокопоставленный обозначил как личного секретного агента. Потому просто веди себя естественно, словно все эти ребята – твои коллеги по работе.

– Легко тебе сказать, – ответила я, медленно выдыхая. – В тебя из конгайта не стреляли.

– Ты права, – ответил он, мгновенно став серьезным. – Но и я в них не стрелял.

После чего коснулся значка на голографической панели, и двери эрши отъехали в сторону. Да только ни я, ни Микаэль со своих мест все равно не сдвинулись.

– Выходите, бедолаги, – насмешливо бросил Нир. – Я, так уж и быть, не дам вас в обиду.

И тем не менее эрши мы покинули только после того, как вышел наш лейд. Я заметила, что мальчик почти взял меня за запястье, но в последний момент сам себя одернул. Тогда, решив, что вдвоем бояться не так страшно, я сама одной рукой обняла его за плечи и повела вслед за Каниром.

Микаэль беспокойно оглядывался по сторонам. Не знаю, правда, что нервировало его сильнее: шикарный особняк с парком, высоченным забором, бассейном за стеклянной стеной или множество военных, провожающих нас внимательными взглядами. Меня вот куда больше смущали именно люди. А дом? Ну да, большой, красивый, чужой. Но он, в отличие от военных, уж точно из конгайта в спину не выстрелит.

При появлении Канира все эти ребята в форме вытянулись по стойке «смирно», но на нас все равно взирали с недоверием. Нир на несколько мгновений остановился и приказным тоном сообщил подчиненным, что именно нас с Микаэлем им теперь придется охранять. Причем не просто следить за безопасностью особняка, а быть при этом крайне сосредоточенными и готовыми в любой момент отразить нападение.

– Что это за место? – шепотом спросил у меня мальчик, когда, оставив за спиной всех этих вооруженных мужчин, мы поднимались по полукруглым ступенькам, огражденным мраморным парапетом.

– Понятия не имею, – ответила, округлив глаза. – Но, кажется, нам с тобой придется провести здесь некоторое время. Так что давай попробуем просто наслаждаться. Я вот в подобных домах вообще никогда не бывала.

– Я тоже, – доверчиво ответил Микаэль и вслед за мной прошмыгнул в дверь.

Если снаружи этот особняк казался этаким дворцом миллиардера, то внутри все оказалось оформлено на удивление строго – в современном стиле минимализма. Дверей между комнатами не было, их заменяли широкие прямоугольные арки. А огромная гостиная с диванами, картинами, пуфами и низкими журнальными столиками больше напоминала фойе какого-то фешенебельного отеля. Не хватало только стойки администратора и нескольких циферблатов, показывающих время в разных городах мира.

Такими же арками были отделены библиотека, веранда, бильярдная, а вот в столовую вел проход поменьше. Каждый подобный проем украшался тонкой серебристой полоской. И что-то мне подсказывало, она там не для красоты. Возможно, именно с ее помощью здесь могли появляться какие-нибудь инопланетные двери?

Наверх вела широкая лестница цвета стали. Сами ступеньки оказались выполнены из неизвестного мне материала, похожего на смесь очень прочного пластика с пенопластом. И стоило наступить на первую, как вся лестница начала тускло светиться.

– Осматриваетесь? – донесся до меня голос Канира.

Он как раз вошел в дом и теперь стоял посреди гостиной. Но сейчас на его лице больше не было улыбки – ее заменило выражение полной сосредоточенности.

– Саша, я должен улетать. Дела не терпят отлагательства, – сообщил он, поймав мой взгляд. – До приезда Гая отвечаешь за Микаэля головой. Дом полностью в вашем распоряжении, но за его пределы не выходите.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе к Ниру. – Что-то серьезное?

– Случилось, – только и ответил он и, вздохнув, добавил: – Береги мальчика. Сейчас здесь безопасно, но ты сама знаешь, на что способны люди Джен.

– Да, но… – опешив, проговорила я.

Из слов Канира выходило, что Джен уже известно о местонахождении Мика. Но если это так, то…

От этих мыслей голова мгновенно пошла кругом. Слишком много в ней теперь вертелось догадок и ответов, рождающих еще больше странных вопросов. И они были такими, что мне стало дурно.

Я кое-как добралась до ближайшего кресла и, опустившись в него, попыталась успокоиться и разложить информацию по полочкам. Итак, Джен была уверена, что найти ее племянника не способен никто, кроме меня. И если теперь она думает, что мальчик у Гая, значит, считает меня предательницей. А это – приговор для моего брата.

– Но как она узнала? – прошептала я, не в силах поверить в единственный очевидный ответ. – Мы ведь… Только сегодня… Он же обещал!

Увы, я понимала, что никто, кроме Гая, не мог довести до нее эту информацию. Канир? Вот уж вряд ли. Судя по выражению его лица, он сам только что узнал о возможном нападении на дом. А кроме нас троих о Микаэле никому известно не было.

По всему получается, что Гай просто меня использовал? А в действительности даже не собирался помогать ни мне, ни Леше? Да и зачем это ему, в самом деле? Для чего?

– Саша, – с нажимом проговорил Нир, присев передо мной на корточки, – я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь.

Но прошу, не делай поспешных выводов. Ты знакома с Алишером всего ничего, а я его полжизни знаю. Он стратег. И если поступил так или иначе, значит, тому были причины.

Я медленно втянула носом воздух. Выдохнула. Еще раз. И только потом все-таки подняла голову и посмотрела в лицо лейда.

– Микаэль в безопасности. Его охраняют, – проговорила я бесцветным, безжизненным голосом. – А я должна спасти брата.

– Нет.

Это слово он произнес с таким видом, что стало ясно: отсюда меня не выпустят. И в один момент толпа военных, бродящих вокруг дома, превратилась для меня из охранников в конвоиров.

– Дай мне уйти! – потребовала я, шмыгнув носом.

Я чувствовала, что еще могу успеть добраться до бункера, найти Лешу, попробовать вывести его оттуда. И пусть понимала, что ничего у меня, скорее всего, не выйдет, но и бездействовать не имела права.

– Нет, Александра, – сухим тоном отрезал Нир, поднимаясь на ноги. – Ты должна оставаться здесь. С Микаэлем. А если попытаешься сбежать, то знай: у ребят приказ стрелять в тебя из конгайта. Разряд получишь не смертельный, но приятного в этом точно будет мало.

Если до этого момента я еще верила, что ситуацию можно как-то исправить, то теперь окончательно осознала, что сама же себя загнала в ловушку. Доверилась Гаю? Дура наивная! Нашла кому верить. Да плевать ему на меня и на Лешу. Кажется, ему и на Риса тоже плевать. Для него главное – поймать Джен, найти бункеры и уничтожить «Защитников свободы». Он просто бездушная военная машина!

– Афиса, – позвал Канир, причем его тон был именно приказным. Когда же перед ним появилась голографическая девушка, которую я назвала Катей, он окинул ее тяжелым взглядом и сказал: – Присмотри за ней. Подробностей задумки Гая даже я не знаю. А Саша может все истолковать неверно и наделать глупостей. Пожалуйста, побудь сегодня нянькой.

– Как скажешь, – бросила она, кивнув. – Из дома никого не выпущу.

– Ты же мой галути! Ты должна подчиняться мне, а не ему! – выкрикнула я, просто не в силах больше держать себя в руках.

Это ее предательство меня просто добило. Эмоции взорвались подобно огромному снаряду, начиненному тротилом. А чувство вины перед Лешей уже не просто душило, а разрывало сердце на части. Теперь из-за меня, из-за моей глупой доверчивости Джен его точно убьет. И Рису тоже достанется! Он ведь пообещал, что будет защищать моего брата ценой собственной жизни.

Меня предали все: сначала Гай, потом Канир, теперь и Катя. А что потом? По сути, получается, что сейчас я не в тюрьме только потому, что лейд Эргай планирует меня как-то использовать. А когда надобность во мне отпадет, от меня избавятся? Глупо думать иначе.

С каждым мгновением чувство гадкой пустоты становилось все сильнее. Возникло ощущение, будто меня постепенно пожирает стихийно открывшаяся прямо в душе черная дыра. Было больно, гадко и отчаянно страшно. Я боялась думать, пытаться просчитывать дальнейшие события. Но даже в таком подавленном, нервном состоянии мое сознание продолжало работать, рождая наиболее вероятные варианты возможного будущего. Ведь по всему выходило, что Джен не станет сидеть сложа руки. Да и бункер теперь ей точно придется эвакуировать – не сомневаюсь, что Гай туда нагрянет. Но куда можно незаметно переселить больше сотни человек?

– В правильном направлении думаешь, Сашка, – проговорила Катя, отвлекая меня от столь странных мыслей.

Говорить с ней не хотелось, наоборот, возникло желание разодрать кожу на виске и выскрести оттуда гадкий передатчик, позволяющей ей слышать мои мысли. И может, я бы даже поступила именно так, но меня остановил Микаэль.

– Александра, а кто это? – спросил он, с опаской глядя на полупрозрачную темноволосую девушку, вышагивающую по комнате.

– Это предательница, – зло ответила я. Но заметив, как стушевался мальчик, вздохнула и попыталась объяснить: – У меня есть этакий гаджет, называется галути. У него столько функций, что я даже до сих пор не знаю и о половине. И в нем есть голографический образ помощника. На самом деле он робот, искусственный разум. Но мне, к сожалению, достался слишком очеловеченный вариант.

– Почему «к сожалению»? Разве это нехорошо? – поинтересовался мальчик, теперь во все глаза рассматривая Катю.

– Потому что нормальный галути никогда не пойдет против своего хозяина. А мой запросто подчиняется приказам всяких там лейдов.

– Нет, Микаэль, Саша не права, – тоном спокойной взрослой женщины возразила Катя. – Если я и выполняю чьи-то приказы и поручения, то только ее. А в данном случае просто согласилась с позицией Канира. Наша девочка не в себе, и ее нельзя выпускать, пока сама нормально не разберется в ситуации и не успокоится. – Потом она подошла ко мне, посмотрела пристально и выдала: – Головой думать начни! Хватит нюни распускать. Давай активируй мыслительные процессы и вспоминай, что тебе говорил лейд Эргай о твоем Леше и о Рисе.

Я пару минут смотрела на нее с полным непониманием. Но в итоге то ли память вовремя сработала, то ли выражение на ее прозрачном лице было слишком определенным, но я вдруг вспомнила слова Алишера. Ведь он, кажется, сказал, что вытащить парней из бункера несложно – сложно сделать так, чтобы после этого они смогли нормально и легально жить.

Как по мне, так это было невозможно в принципе. И если с Лешей еще получилось бы что-нибудь придумать, то в случае с Рисом на поблажки со стороны властей рассчитывать не стоило. Он сам говорил, что его, если поймают, точно казнят. Так что же в таком случае задумал Гай?

Но, как ни странно, слова Кати заставили меня немного успокоиться. В конце концов, сейчас я ничего не могла сделать, как-то повлиять на ситуацию, так может, стоит хотя бы попытаться принять ее такой, какая она есть? Или хотя бы сделать вид.

Вздохнув, я поднялась с кресла, отошла к одному из окон и посмотрела на улицу. Но даже с такой неудобной точки обзора мне удалось заметить аж семерых военных с конгайтами наготове. Они не говорили между собой, даже не переглядывались. Каждый из них выглядел так, будто находится не во дворе шикарного дома, а как минимум в эпицентре военных действий, где кругом враги. Над территорией особняка мерцал едва заметный энергетический охранный купол, на доме, столбах и заборе виднелись видеокамеры – так что при всем этом антураже шикарный сад-парк, раскинувшийся прямо под окнами дома, как-то совсем терял свою привлекательность. Пусть сегодня было тепло, даже не по-майски жарко, пусть на ярко-голубом чистом небе сияло солнышко, но все это почему-то ни капли не радовало.

Прикрыв глаза, я представила лицо Леши, сосредоточилась… и предсказуемо ощутила только глухую пустоту. И пусть понимала, что такое возможно, но все равно запаниковала. Затем, взяв себя в руки, попыталась определить местонахождение Риса – результат оказался таким же. Тогда, воодушевленная этой неудачей, я попробовала обнаружить Джен, но не смогла найти и ее. Не нашла я и никого из приближенных к ней боевиков, ни Сеню, ни Лену с Федей. Словно их от меня отделяла глухая стена. Словно… их кто-то прикрывал!

Исключительно ради проверки я попыталась почувствовать маму – и тут же ощутила отклик ее энергии. Значит, мой дар продолжал исправно работать, значит, дело не в нем. А из этого следует, что Джен на самом деле очень сильная «тень».

– Активируй карту страны, – бросила я, оборачиваясь к Кате.

Она лишь кивнула, и в то же мгновение передо мной возникла голографическая уменьшенная копия планеты. Я представила лицо Гая, сосредоточилась и без труда определила, что сейчас он находится в окрестностях того самого бункера. И что из этого следует? Да много чего.

– Слушай, Саш, я понимаю, нервы там, переживания. Но… может, покормишь ребенка? Время уже близится к вечеру, а вы еще даже не обедали.

– «Война войной, а обед по расписанию», – с грустной иронией процитировала я одного короля прошлого. А поймав смущенный взгляд Микаэля, даже нашла в себе силы улыбнуться. – Идем поищем, что на местной кухне есть съедобного.

– А… нас за это не накажут? – поинтересовался он, с опаской переводя взгляд за окно.

– Полагаю, этот особняк вместе со всеми припасами принадлежит твоему папочке, – проговорила я, жестом приглашая мальчика следовать за собой. – К тому же Канир сказал, что дом в нашем распоряжении. Так что идем хозяйничать. Покажу тебе их инопланетные технологии в действии.

– Так вы с Земли? – удивился он и, кажется, даже стал смотреть на меня иначе, словно на товарища по несчастью и едва ли не самую близкую родственницу. – Правда?

– Правда, Мик, – хмыкнула я. – И зови меня просто Саша и на «ты». Я, конечно, старше тебя, но ненамного. Потому давай, что ли, дружить?

– Давай, – он улыбнулся, но эта улыбка получилась у него какой-то не особенно радостной. О причинах я узнала почти сразу. – Саш, а ты расскажешь мне об отце? Я же его только по телевизору несколько раз видел. И о маме. И о том, что происходит. Почему тут столько охраны?

– Расскажу. – Я решила, что не буду скрывать от ребенка правду. Вот возьму и выложу ему все. Путь и известно мне крайне мало, но Микаэль имеет право знать, в какую грязь его теперь втянули.

Я не собиралась скрывать от него правду, но не потому, что желала таким образом отомстить Гаю. Просто мне хотелось, чтобы мальчик изначально понимал, что происходит. А то вдруг Джен все-таки нас найдет, прорвется сквозь охрану, заберет племянника и наплетет ему с три короба? Скажет, какая она хорошая, а все вокруг – гады и негодяи. Пусть лучше он услышит обо всем от меня, от этакой третьей стороны, которая не имеет к истории его появления на свет никакого отношения. Кто знает, может, именно это породит между нами начало доверительных отношений?

* * *

Его разбудил странный звук: то ли стук, то ли шорох. Мигом активировавшийся дар подсказал, что в комнате есть еще кто-то – мужчина. Но вот разобрать его эмоций почему-то никак не получалось, словно по непонятным причинам эмпатии просто не хватало ресурсов. А еще было жутко, просто до невозможного холодно.

Конечно, придя в себя, Рис попытался открыть глаза, подняться, но ничего у него не вышло.

– Очнулся? – послышался смутно знакомый голос. – Лучше пока не двигайся. Обычно после пробуждения довольно быстро становится легче, но все равно нужно подождать.

Дарис хотел было ответить, но не смог даже разомкнуть губы. А вот зубы стучали так, будто он находился где-то в ледниках, да еще и съел коробку мороженого.

– Холодно? – мрачно проговорил тот же молодой мужской голос. – Давай-ка укрою. Так быстрее согреешься.

А после Рис почувствовал, как сначала его подхватили за плечи и заставили сесть, а потом вокруг обернули что-то очень плотное, но мягкое. И сразу стало теплее.

– Одеял нет, – со вздохом заметил тот же парень. – Подушек тоже. Только вот эти старые матрасы. Кажется, они тут лежат еще со времен развала Советского Союза. Сырые, противные, но на них хотя бы не так жестко лежать, как на полу.

Какое-то время в комнате стояла тишина. Дарис пытался согреться, но пока не особенно успешно. Силы хоть и возвращались, но уж очень медленно. И все, что он сейчас мог, – это думать. А информации к размышлению у него было более чем достаточно.

Он уже сообразил, что получил сильный заряд из конгайта. Кстати, случалось с ним подобное впервые – как-то раньше удача была на его стороне, зато теперь, кажется, отвернулась совсем.

– Мне таким зарядом уже раза четыре прилетало, – снова проговорил обладатель знакомого голоса. Судя по звуку, парень сидел где-то рядом, причем на полу. – Первый раз вообще тяжко было. Потом, наверное, привык. Но мне было легче: меня не трогали, давали отлежаться, восстановиться. А тебе еще и фигню какую-то вкололи. Подозреваю, что это какое-то средство, чтобы блокировать внутреннюю энергию. Ты ж сильный, и эти твари явно тебя боятся. – Он издал едва слышный смешок и добавил: – Ума не приложу, чем ты заслужил такую немилость.

– Есть… вода? – хрипло спросил Дарис, едва шевеля губами.

– Нет, – вздохнул его сосед. – И еды тоже нет. А еще, как я понял, нас с тобой в живых оставлять не планируют. Просто пока им не до нас, потому и привезли сюда. Видимо, думают, как бы поизощреннее убить.

Рис все-таки разлепил веки и, несколько раз моргнув, заставил зрение сфокусироваться на противоположной стене: серой, бетонной, покрытой черной плесенью. В нос сразу же ударил запах сырости – проснулось обоняние, а вот холод почему-то начал ощущаться еще острее. Комната оказалась маленькой – два на два метра, не больше. Окон не было, зато имелась массивная железная дверь. Конечно же, запертая.

А вот единственным источником света здесь служил странного вида предмет. Он лежал в углу и тускло сиял, будто его намазали каким-то сверхъярким фосфором.

– Прости, я взял твое кольцо, – проговорил все тот же парень. – Мне нужен был предмет, который бы стал хорошим проводником, а больше ничего подходящего не нашлось. Не люблю темноту.

Дарис медленно повернул голову в сторону и даже не удивился, увидев Алексея. Тот сидел прямо на земляном полу, опершись спиной о стену, и, как ни странно, улыбался.

– Ты… заставил кольцо светиться? – едва слышно спросил Рис, не особенно понимая, как из металлической побрякушки, пусть и призванной защищать от камер наблюдения, можно сделать фонарик.

– Я не особенно умею использовать свою энергию, но вот светильники делать научился, – пожал плечами Алексей. – Один парень в изоляторе подсказал, что так можно. У меня поначалу не получалось, а потом приловчился. Ничего сложного: напитываешь железку энергией, замыкаешь потоки восьмеркой, и все готово. Кстати, чем больше витков, тем ярче светится.

Рис хмыкнул и, опершись затылком о стену, снова прикрыл глаза. Как ни странно, но Лешина непосредственность умудрялась вселять надежду, хотя надеяться им обоим было почти не на что. Их же явно увезли из бункера, но вот куда – Дарис не знал. У Джен на случай срочного побега имелось немало вариантов, где скрыться. Но уходить ей пришлось не одной, а с толпой сподвижников. Скольких она увела с собой? Два десятка? Три? Пять? Такую толпу незаметно не спрячешь. Тем более когда вокруг множество военных.

– Ты знаешь, где мы? – спросил Рис, снова взглянув на Лешу.

– Очередной бункер, – бросил тот, изобразив кислую мину. – Правда, летели мы сюда часа два. А мимо военных проходили так, будто были невидимками. Знаешь, – он усмехнулся и как-то по-доброму посмотрел на соседа по камере, – шли так интересно, один за одним, на расстоянии полуметра. Мне это старый мультик напомнило, про собак. Там было больше сотни щенков, и они так же пытались прошмыгнуть мимо преследователей. Забавное было зрелище.

– У тебя еще есть силы находить в происходящем что-то забавное? – удивленно бросил Дарис.

– А что делать? Рыдать? Биться головой о стену? – с иронией уточнил Леша. – Да я последние полгода непрерывно живу во всем этом бедламе. Сменяются камеры, конвоиры, а все остается по-прежнему. И знаешь, я уже хочу, чтобы все это закончилось… хоть как-нибудь.

– Ну, пока существует два возможных расклада, – заметил Рис, ощущая, что ему стало уже не так холодно. А зубы даже стучать перестали. – Либо нас забирают военные, либо убивает Джен. Твою голову она, кстати, обещала отправить Саше.

– Да уж, – нахмурился парень. – Сашка расстроится. А тебя, кстати, за что сюда упекли? Чем провинился?

– Родственниками не вышел, – с ухмылкой ответил Дарис. Заметив непонимание в глазах Леши, пояснил: – Джен захлебывается ненавистью к моему брату. Я-то, дурак, думал, что меня это не коснется. Но, как видишь… – он вздохнул. – Хватило только раз в важном вопросе попытаться пойти против нее, и все: дружба и сотрудничество кончились.

– Что же такого ей сделал твой брат? – спросил Леша. – И почему она не мстит напрямую ему?

– Не может. Шер для нее слишком серьезный противник. Потому она и гадит другими способами, – проговорил Рис. – А что он ей сделал? Долгая история. А если в двух словах: он когда-то тоже был в рядах «Защитников свободы». Более того, едва появившись, стал любимчиком у предводителя их подразделения. У него был очень сильный и серьезный дар, который позволял ему чувствовать себя едва ли не всесильным сверхчеловеком. И все выглядело красиво и радужно, пока он не решил, что не станет никому подчиняться.

– То есть он ушел от них? – уточнил Леша.

– Тут важно отметить один существенный момент, – хмыкнул Дарис. – Его в ряды сопротивления привела девушка. Невеста. Она – кузина Джен. У нее, как оказалось, был свой отряд, и именно с ней стал работать Шер. Но постепенно диверсии становились все более масштабными, начались убийства, крупные теракты. И тогда мой брат заявил, что не станет в этом больше участвовать. Но отпустить его не пожелали. Вместо этого невестушка на последнем задании вывернула все так, что его поймали военные. А он, осознав, кто именно его подставил, на первом же допросе заявил, что желает сотрудничать с властями. Не знаю подробностей, может, он датчики на всех нацепил или еще что придумал, но тогда поймали всех… кроме Джен. Ей единственной удалось сбежать.

– Что стало с твоим братом? Ведь по законам Союза за участие в диверсионных группировках предусмотрена только казнь.

– Ну… Он ведь переметнулся к военным, помог поймать целую толпу опасных преступников, да и даром владел редким, и влияние родственников помогло. В общем, в его случае мера пресечения была изменена. Его приговорили к пятнадцати годам службы на благо Союза. Без звания, без зарплаты, без права голоса. Сделали этакой пешкой, чей дар являлся сильнейшим оружием. Его сослали в гарнизон на какой-то затюканной далекой планете. И со дня суда я брата больше не видел.

– И он до сих пор там? Сколько лет прошло?

– Почти одиннадцать, – отозвался Рис и все-таки решил признаться: – Нет, Леш. Он крайне способный человек. И даже, будучи осужденным служить рядовым, умудрился сначала получить звание лейда, а потом уверенно продвигался по карьерной лестнице вверх. Сейчас он – главнокомандующий вооруженными силами Союза на Земле.

– Чего?! – вот теперь Леша на самом деле выглядел не на шутку удивленным, даже шокированным. – Лейд Эргай? Твой брат?!

– Ага, старший, – улыбнувшись, проговорил Дарис.

– Офигеть… – тихо произнес Алексей, явно стараясь уложить в голове эту поразительную информацию.

Какое-то время в камере стояла тишина. Каждый из ребят думал о чем-то своем, а может, они просто устали от разговоров. Но вскоре Леша снова спросил:

– Слушай, а может, он сумеет тебе помочь? Ну и мне заодно.

– Как? – тихо спросил Рис. – Да и не получится уже. Поздно. Отсюда никак с ним не связаться.

– Увы.

Их разговор прервал звук шагов. Леша едва успел погасить сияющий перстень, когда дверь распахнулась и маленькую комнатку залило ярким светом включившейся под потолком лампы. А явилась по их душу лично Джен, причем в компании двоих боевиков. Что явно не сулило ничего хорошего.

– Болтаете, ребятки? – спросила она, изобразив на лице ехидную улыбочку. Потом, цокая каблуками, подошла к сидящему на полу Рису и присела перед ним на корточки. – Привет, мальчик мой. Знаешь, зачем я пришла? Совсем не догадываешься?

– Предпочитаю об этом не думать, – ответил он тихо.

– Ну что же ты такой недогадливый? – Ее голос звучал так приторно и слащаво, что становилось противно. – Все очень просто. Я всего лишь хочу отправить одному нашему общему знакомому лейду привет. Для этого мне нужно сделать парочку снимков. Ты ведь не возражаешь?

– А у меня есть выбор?

– Нет.

Она легко коснулась губами его щеки, провела по ней пальцами, и только потом поднялась и обернулась к Алексею.

– Я бы и твоей сестренке послание отправила, но с ней мы скоро встретимся лично. Правда, тебе, милый, тоже придется поучаствовать в нашей фотосессии. За компанию, так сказать. Ты же не возражаешь?

Он ничего не ответил, лишь одарил ее полным презрения взглядом и отвернулся. Но Джен, казалось, было все равно. Она спокойно отошла к двери, и только там вытянула из кармана круглый шарик, который сразу же завис в воздухе.

– Приступайте, ребята, – сказала женщина, обратившись к боевикам. – Вы знаете, что делать. А мой галути все запечатлеет и отправит адресату. Очень надеюсь, что ему понравится.

Едва за ней закрылась дверь, и Рис на самом деле пожалел, что вообще очнулся после выстрела конгайта. Да, он должен был догадаться, какие именно изображения Джен решила отправить Алишеру. Не зря же привела двух таких сильных, да еще и незнакомых ему «гримеров».

Леша попытался сопротивляться, кинулся защищать Риса, которого просто вздернули на ноги и теперь яростно избивали. Но неудавшегося защитника отшвырнули энергетической волной и в буквальном смысле прижали к стене. Бить двоих пленников одновременно боевики не могли, потому что одному из них приходилось держать Дариса, чтобы тот не свалился. Видимо, по их мнению, избивать лежачего не так интересно.

После того как Рис наконец отключился, а его лицо стало похоже на кровавое месиво, эти два «героя» переключились на Алексея. Ему, правда, досталось чуть меньше, хотя он даже защищаться пытался… увы, безуспешно.

Когда его, истекающего кровью, бросили на земляной пол, Леша все еще оставался в сознании. И сейчас в этой кошмарной ситуации радовало его только одно обстоятельство: теперь лейд Эргай точно узнает, что его младший брат попал в жуткие неприятности, и, может быть, сможет сделать хоть что-то, чтобы их спасти.

А еще Леша вдруг подумал, что согласен прямо сейчас принять присягу, отправиться учиться, готов задействовать все свои таланты на благо Союза, лишь бы получилось выбраться отсюда. Лишь бы только не умереть в этом жутком месте.

Увы, он слишком поздно понял, что совершил огромную глупость, отказавшись принимать правила новой жизни, которые диктовали инопланетные власти. Ведь ничего же не добился, а получил столько неприятных впечатлений, что теперь на всю жизнь хватит.

Да… хватит. Если только будет еще эта жизнь. Если только здесь, в этом самом подземелье, в этой самой комнате, его не убьют.

Глава 19

Власть и ее отражения

Гай появился, когда на улице уже почти стемнело. И стоило ему войти в дом, как я кожей почувствовала, насколько он зол. Нет, внешне Алишер выглядел привычно спокойным, но мне все равно казалось, что вокруг него даже воздух начинает агрессивно вибрировать.

Он был настолько не в себе, что, снимая собственный китель – кстати, простой серый, а не тот, что был на нем утром, – умудрился оторвать несколько пуговиц и даже не заметил этого. Бросил ненужную часть одежды на первый попавшийся пуф, а сам прошагал к ближайшему креслу, рухнул в него и совершенно несдержанно обхватил голову руками.

Мы с Микаэлем сидели не шелохнувшись. Кажется, сейчас нам обоим искренне хотелось прикинуться мебелью, слиться со стенами, провалиться сквозь пол – да сделать что угодно, лишь бы оказаться подальше от лейда Эргая. А ведь до его появления мы как раз закончили ужинать и собирались пить чай с пирожными. Теперь же желание полакомиться выпечкой пропало напрочь.

Вообще, мы весь день провели на этой кухне. Сначала я готовила, а Мик помогал, потом Катя показала нам пару новых комедий, которые пришлись по душе и мне, и мальчику. Дальше снова готовили – на этот раз ужин. И вот таким образом дождались Алишера. Хотя если бы я знала, в каком состоянии тот явится, отправила бы Микаэля спать. Да и сама бы притворилась спящей.

И тут сидящий рядом со мной Мик случайно дернул рукой, задев при этом чайную ложку. С едва слышным шорохом она чуть сдвинулась в сторону по гладкой поверхности стола. Но даже этого звука хватило Гаю, чтобы нас заметить.

В то же мгновение мальчик рядом со мной испуганно вздохнул и вжался в спинку собственного стула. Ну а я, сама не знаю зачем, повернулась так, чтобы прикрыть его собой.

– Добрый вечер, Алишер, – сказала я, не отрывая от него взгляда. – Будешь ужинать?

– Добрый, Сандра, – ответил он. – Буду.

Затем резко поднялся из кресла и направился к нам. Когда он остановился у стола и внимательно посмотрел на Мика, тот вдруг вскочил на ноги и замер, явно не понимая, что делать дальше. Но ситуацию спас сам лейд Эргай.

– Меня зовут Алишер, – сказал он, протягивая мальчику раскрытую ладонь для рукопожатия. Тот, конечно же, ответил на такое приветствие, хоть и не сразу сообразил, чего от него хотят.

– Я Михаил, – проговорил дрогнувшим голосом.

– Микаэль, – поправил его Гай. – Это твое имя от рождения.

– Да, – снова согласился мальчик. А может, просто побоялся спорить?

Видя его страх, Гай только вздохнул, отпустил руку сына и присел на стул с противоположной стороны стола. Кажется, сейчас у него было настолько плохо на душе, что даже знакомство с Миком не смогло на это повлиять. Но что должно было случиться, чтобы привести всегда невозмутимого лейда Эргая в такое состояние?

– Микаэль, – проговорил мужчина, разглядывая мальчика, – а ты ни капли не похож на свою мать. Вообще ничем. Такая вот справедливость.

– Почему справедливость? – спросил тот, теперь уже открыто разглядывая отца.

– Я бы не хотел об этом рассказывать, – честно сказал Алишер. – Давай договоримся так: сейчас ты просто будешь считать, что твоя мама погибла в результате несчастного случая. Пусть в твоей голове живет светлый образ любящей женщины. Доброй и милой. Так будет лучше для всех. А потом, когда ты станешь взрослым, я расскажу тебе, как все было на самом деле. Конечно, если ты изъявишь желание это узнать.

– Почему не сейчас? Я достаточно взрослый! – теперь уже уверенным тоном заявил Мик.

Видимо, первый испуг прошел, мальчик уверился, что его отец не монстр, а вполне себе обычный человек со своими слабостями, и теперь почувствовал себя рядом с ним свободнее.

И так как Гай молчал, глядя на сына с едва наметившейся мягкой улыбкой, тот решил продолжить:

– Мама оставила меня у совершенно незнакомых ей людей, когда я был совсем младенцем, – проговорил он с откровенной обидой. – Она вручила им деньги и оставила письмо для меня. Написано оно было на русском, и мне рассказывали, что писал его мой приемный отец под ее диктовку. Там она назвала меня Микаэлем и сообщила, что вынуждена оставить, дабы я не достался жестокому тирану-отцу и его опасным родственникам. Она передала, что не вернется за мной ради моей же безопасности. Просто… бросила меня.

– Я не тиран. И на самом деле любил твою мать, – сказал Гай. – Мой отец грезит о внуках. Думаю, твои дед и бабушка будут безмерно счастливы, когда узнают, что ты жив.

– Расскажите о маме, – попросил мальчик. – Я ведь даже имени ее не знаю.

– Ее звали Мирель, – ответил Гай. – Мирель Лорье.

Когда над столом появилось голографическое изображение молодой черноволосой девушки, я судорожно вцепилась в тарелку, которую держала в руках, и, кажется, от досады скрипнула зубами. Все же возлюбленная Гая была редкостной красавицей. Синеглазая, с точеной фигуркой и идеальным лицом – она казалась настоящей сказочной феей. Ее черные распущенные локоны вились мягкими спиралями и так гармонично лежали на плечах, что казалось, от нее только что отошел стилист. На ней красовалось светло-бежевое платье с летящей юбкой до колен, а на шее сияло шикарное колье, явно бриллиантовое.

– Такой она была в день нашей помолвки, – проговорил Алишер, возвращая меня в реальность.

Я тут же вспомнила, что вообще-то накладывала голодному мужчине ужин, и повернулась к миске с мясным рагу. Ну а Гай продолжил, обращаясь к сыну:

– Запомни ее такой. Красивой, жизнерадостной, яркой. Пусть в твоей памяти живет именно этот образ. Мать для каждого человека – святое. Какой бы она ни была.

– Эта женщина меня бросила! – упрямо выпалил мальчик. – Сколь бы красивой она ни была, но я всегда буду помнить только то, что оказался ей не нужен! Где она пропадала, когда я плакал ночами? Где?

И тогда Алишер ответил ему правду:

– Семь лет назад ее казнили.

– За что? – едва дыша от волнения, спросил мальчик.

– За терроризм.

Микаэль был настолько шокирован этим сообщением, что так и застыл, ошарашенно глядя на отца. А тот только покачал головой и пояснил: