Герцогиня Стил Даниэла

Глава 22

Плавание прошло спокойно. У Анжелики не было желания ни с кем общаться. Она обедала и ужинала в каюте, играла с Филиппом, иногда прогуливалась по палубе, но ни с кем не разговаривала. Она хотела только одного – поскорее вернуться домой. Но что, если кто-то успеет купить Белгрейв до нее?

Как только они прибыли в Лондон, Анжелика сняла номер в отеле «Миварта» на Брук-стрит и сразу же отправилась к нотариусу Барклэй-Сквайрзу. Тот ожидал ее. Из справок, которые он навел, было ясно – герцог по уши в долгах и его положение действительно плачевное.

– Как я понимаю, вы желаете купить имение, оставаясь инкогнито, – проговорил он.

– Только на время заключения сделки. Дальше мне неважно.

– Могу я осведомиться о причинах такого решения? – Нотариусу было просто любопытно. Для дела это не имело значения.

– Боюсь, если Тристан узнает, что покупатель – я, он отменит сделку и продаст имение кому-нибудь другому, пусть и за меньшие деньги.

– Это было бы весьма неосмотрительно с его стороны. Насколько я понял из письма мистера Мерфи, вы готовы заплатить любую цену. И, откровенно говоря, вашему брату нужна громадная сумма денег. У него куча долгов, а его кредиторы не отличаются большим терпением.

– Я готова заплатить по всем его долгам, – тихо заявила Анжелика.

– Понимаю. Уже одно это сделает ваше предложение чрезвычайно привлекательным.

– Да, но, если Тристан узнает, кто я, он откажется. Брат ненавидит меня и выгнал из дома на следующий же день после того, как наследовал отцу.

– Итак, я сообщу ему, что покупатель – американец, который предпочитает оставаться инкогнито. Как, вы считаете, он отнесется к этому? – спросил нотариус.

– Он продаст все хоть горилле, лишь бы ему заплатили, – улыбнулась Анжелика.

– Вы уверены, что не хотите приобрести и лондонский особняк? Вы могли бы заключить выгодную сделку, выкупив и имение, и дом.

Она закачала головой.

– Я хочу жить в провинции, особняк в Лондоне мне ни к чему. Если потребуется, я остановлюсь в отеле или куплю дом поменьше. Кроме того, у меня есть дом в Нью-Йорке.

– Я знаю агента мистера Латэма и свяжусь с ним завтра же. Где вы остановились?

– В отеле «Миварта». Я буду ожидать известий. Что вы намерены делать?

– Сначала узнаю их условия, а затем сделаю предложение, от которого нельзя отказаться. Я не намерен играть с ними в игры, – серьезно ответил нотариус.

– Отлично. Я хочу покончить со сделкой как можно скорее, – решительно произнесла Анжелика. В ее взоре чувствовалась железная воля. Эта леди знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели.

– Я понимаю вас. Я сделаю все возможное для этого.

– Благодарю вас.

Они пожали друг другу руки, и Анжелика вернулась в отель.

Весь следующий день она провела как на иголках, пока не прибыл портье с известием, что мистер Барклэй-Сквайрз ждет ее внизу. Анжелика распорядилась проводить его к себе.

Нотариус незамедлительно приступил к делу:

– Все прошло замечательно. Они отчаянно хотят продать все поскорее и требуют тридцать тысяч фунтов. Это покроет все долги и обеспечит вашему брату выплату небольшой ренты. Он также желает снять у покупателя – то есть у вас – коттедж на территории имения.

– Ни в коем случае, – с ледяным взором ответила Анжелика.

– Я так и подумал и уже сообщил, что это невозможно.

– Благодарю, – с облегчением сказала Анжелика. – Итак, каково наше предложение?

– Двадцать восемь тысяч. Я бы еще снизил цену, но вы желаете сделать все поскорее. Они будут настаивать на тридцати тысячах, на том мы и договоримся.

– Нам не следовало сразу согласиться на заявленную цену?

– Я полагаю, так лучше, – уверенно ответил Браклэй-Сквайрз. – Нотариус вашего брата уже выехал в Хартфордшир и вернется ко мне завтра с новостями. Герцог в ужасном положении. Я думаю, мы очень скоро получим ответ.

– Поступали ли ему какие-то другие предложения?

– Нет. Долги всех напугали, кроме вас.

Анжелика улыбнулась, мистер Барклэй-Сквайрз пообещал связаться с ней и ушел.

Действительно, на следующий день в полдень нотариус вернулся.

– Каков ответ? – затаив дыхание, спросила Анжелика.

– Тридцать. Я согласился и сообщил, что деньги они получат, как только будут подписаны бумаги. Думаю, ждать недолго. Кстати, вопрос о личности покупателя был задан, однако я сообщил, что не имею права разглашать имя своего клиента. Я только сообщил, что вы, дескать, богатенький американец, возжелавший на старости лет замок, и закатил глаза в отвращении. – Нотариус улыбнулся. – Кстати, герцог готов продать и титул тысяч за десять. Но я отказался от вашего имени.

– И правильно поступили. Мой сын и так унаследует его, когда брат скончается. Подождем.

Спустя два дня в офис нотариуса прибыли документы с подписью и печатью Тристана Латэма, герцога Уэстерфилда. Оставался только один вопрос: за какое время герцог должен освободить замок.

– Десять минут, – с улыбкой заявила Анжелика. – Сорок восемь часов, – поспешно добавила она. В ее глазах не было и тени жалости. Может, она и добрая женщина, но ее брат не заслуживал милосердия.

– Он может возмутиться, – предупредил мистер Барклэй-Сквайрз.

– Ха! Девять лет назад он мне дал на сборы только ночь.

– Я им передам, – тихо произнес юрист.

Следующим утром стало известно о кончине короля Вильгельма. В возрасте семидесяти одного года его настиг сердечный приступ. Поскольку он не оставил после себя законных детей, наследовала ему племянница Виктория, которой всего пару недель назад исполнилось восемнадцать. Анжелике показалось символичным, что во время ее собственного триумфального возвращения в Белгрейв на трон Великобритании взойдет женщина.

Она подписала бумаги своей нынешней фамилией и передала документы Барклэю-Сквайрзу. Тот незамедлительно отправился к нотариусу Тристана и сообщил про сроки освобождения замка.

– Герцогу это не понравится.

– Это условие заключения сделки, и он выразил свое согласие с ним подписью и печатью. Если герцог желает получить деньги, он покинет имение в срок, – железным тоном ответил представитель Анжелики.

– Хорошо, я сообщу ему, – ответил нотариус и отправился в Хартфордшир.

Когда Элизабет узнала, что они должны освободить замок за сорок восемь часов, она закричала:

– Ты не в своем уме?! Как я должна все упаковать за два дня?!

– У нас нет выбора, если мы хотим получить деньги. Это самая выгодная сделка, какую мы могли заключить. Жаль, что нам не позволяют остаться в коттедже, но у нас еще остался дом на Гросвенор-сквер, – попробовал Тристан успокоить жену, но безрезультатно. Когда Элизабет выяснила, насколько они погрязли в долгах, отношения с Тристаном резко испортились.

– О, это только до тех пор, пока твои кредиторы нас оттуда не вышвырнут. Повезло, что хоть замок купил этот американец. Ты не узнал, кто это?

– Нет, и мне плевать. Мы получили, что хотели, так что прекрати жаловаться и собирай вещи!

Два дня в Белгрейве царила суматоха. Слуги сновали туда-сюда, собирали вещи и грузили багаж в экипажи и повозки. Все нервничали из-за неопределенного будущего.

Элизабет уехала в Лондон на закате, а Тристан решил, что проведет ночь в собственной постели. Новому владельцу не понравится? Ну и черт с ним. Все равно он объявится здесь только через пару дней, не раньше.

Анжелика покинула Лондон на рассвете в наемном экипаже. Она хотела сначала осмотреть имение, а только затем привезти Филиппа. Впрочем, она была уверена, что благодаря миссис Уайт, Хобсону и замечательному штату прислуги все окажется в порядке.

Отныне замок Белгрейв и земли поместья принадлежали ей, Анжелике, а потом перейдут ее сыну, как и следовало. И если королевой Великобритании стала юная восемнадцатилетняя леди, то миссис Хэнсон уж и подавно справится с управлением имением. Жаль только, что Эндрю не смог дожить до этого. Надо надеяться, он смотрит на нее и сына с небес. Анжелике часто казалось, что он где-то рядом с ней, как и отец.

Дорога до Белгрейва оказалась длиннее, чем она помнила, и Анжелика потеряла всякое терпение. В полдень экипаж въехал в главные ворота замка. По щекам Анжелики потекли слезы. Вот ее родной дом. Ей казалось, она потеряла его навсегда – и вот она возвращается сюда девять лет спустя.

При звуках приближающегося экипажа слуги высыпали на улицу, готовые приветствовать новых хозяев. Кучер опустил ступеньки, и Анжелика вышла из кареты, придерживая юбки. Она посмотрела на встречавших ее людей. Многие из них были ей знакомы. Миссис Уайт поднесла руку ко рту, сдерживая возглас удивления. Хобсон не верил собственным глазам. Одна из служанок начала вытирать слезы передником. Анжелика тоже плакала, бросившись к старым знакомым и стремясь обнять всех сразу.

– Ох, мое дорогое, дорогое дитя, – повторяла миссис Уайт, обнимая хозяйку.

Все сгрудились у входа. Кто-то улыбался, кто-то смеялся, а кто-то плакал от счастья. Наконец Хобсон раскрыл перед Анжеликой двери, и та вошла в замок. Это было похоже на путешествие во времени.

Анжелика бродила из комнаты в комнату, думая об отце и чувствуя его дух повсюду. Внезапно она услышала шаги на лестнице и вышла в холл.

Здесь она лицом к лицу встретилась с братом, к их общему удивлению.

– Ты что здесь делаешь? – зло спросил Тристан, глядя на нее, как на призрак, явившийся к нему перед смертью.

– Тебя не должно быть здесь, – ответила Анжелика решительным тоном.

– Ни одного из нас не должно быть здесь. Я только что продал все американцу, – сказал он, глумясь над тем, как снова забрал у сестры родной дом. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Мне об этом известно, – тихо ответила она. – Я вернулась взглянуть на замок.

– Что ж, тебе лучше убраться, пока он не приехал.

– Нового хозяина не будет до второй половины дня.

– И откуда тебе об этом знать? Вижу, у тебя здесь еще есть шпионы, но тебе это не поможет.

Анжелика слушала брата вполуха. Она была слишком счастлива снова оказаться дома, и даже он не испортит этот момент. Победила она – пусть Тристан пока и не знает об этом.

– Я слышал о твоих приключениях в Париже. Не удивлен, что ты оказалась в борделе. Тебе там самое место. – Анжелика на миг задумалась, откуда он об этом узнал. Впрочем, неинтересно. – Ты вся в мать, во французскую шлюшку, соблазнившую моего отца. Он трясся над ней, а потом над тобой.

Его слова будто сочились ядом, но она не удостоила его речь ответом.

– Будешь скучать по всему этому? – холодно улыбнулась Анжелика брату. – Жаль, ты не смог продать и титул. Впрочем, тому, кому все это теперь принадлежит, не нужен твой титул – у него есть свой.

После этих слов Тристан посмотрел на сестру с абсолютной ненавистью, мечтая удушить ее голыми руками. Но она не боялась его. Наконец Тристан понял, что случилось.

– Ты… ты… – Он не знал, как ей это удалось, но определенно дом купила она. Он и предположить не мог, что скрытный американец – женщина, да вдобавок его сестра.

– Я купила Белгрейв для сына. А ты сейчас находишься незаконно на чужой территории. Тебе следовало покинуть имение прошлой ночью.

– Я уеду, когда пожелаю.

– Нет, Тристан, нет. Убирайся из моего дома, иначе я пошлю за констеблем. Твое место не здесь. И в общем-то, никогда не было здесь. Если хочешь получить деньги, держись подальше от меня и от моих земель. Белгрейв тебе больше не принадлежит.

Тристан промчался мимо нее, у выхода обернулся, но не нашел, что сказать, и вышел, захлопнув за собой тяжелую дверь. Анжелика с облегчением выдохнула. Кошмар, длившийся девять лет, закончился.

Оставшуюся часть дня она провела, осматривая дом. Некоторые изменения оказались вполне терпимы, некоторые стоило убрать. Анжелика не могла решить, в какой спальне ей расположиться. Не в отцовской, это точно. Наконец она решила вернуться в свою старую комнату, а маленького Филиппа с няней поселить в особенно солнечных комнатах по соседству.

Штат слуг сильно сократился.

– Многих уволили, когда деньги кончились, – объяснила миссис Уайт.

Анжелика задумчиво взглянула на домоправительницу.

– Знаете, если бы вы не написали мне, я никогда не купила бы дом и он оказался бы собственностью незнакомца. Благодарение Богу за ваши письма.

Экономка улыбнулась, еще немного ошеломленная возвращением хозяйки. Это походило на сон.

– Мне очень жаль вашего мужа.

– Он был прекрасным человеком. Он вам понравился бы, – заверила ее Анжелика, – а ему понравилось бы тут. Жду не дождусь, когда приедет сын. В конюшнях еще остались лошади?

– Несколько. Лучших продали, но у нас плохих никогда не бывало, так что оставшиеся вполне хороши.

Надо научить Филиппа верховой езде. Впрочем, ему многому предстояло научиться.

При звуках приближающегося экипажа они вышли на улицу. Вышел и Хобсон. Кучер открыл дверцу кареты, и Хобсон помог Филиппу спуститься.

– Добрый день, милорд. Добро пожаловать в Белгрейв, – серьезно произнес он и улыбнулся.

Будущий герцог осторожно улыбнулся в ответ, а потом обнял мать.

– Мама, я уже герцог?

Анжелика рассмеялась.

– Нет, еще нет. И возможно, долго им не будешь.

Затем она показала сыну новый дом, рассказывая о собственном детстве, о Филиппе-старшем, о рыбалке и многом, многом другом.

– Смотри, мама, озеро! – радостно возопил внук прежнего герцога Уэстерфилда. – И все это принадлежит нам?

– Да, – нежно ответила Анжелика. – И однажды все это станет твоим.

– Мне здесь нравится, – решил мальчик и с улыбкой повернулся к матери.

– Я рада, – мягко ответила она. – Мне тоже здесь нравится.

Все встало на свои места. Судьба вернула ее назад, в Белгрейв. Мать и сын выглянули в окно и всем сердцем почувствовали: они дома.