Герцогиня Стил Даниэла
– Решительно нет. Если придут они, не приду я, – поддразнила его Анжелика.
Эндрю рассмеялся.
– Но вот с моим отцом ты обязательно познакомишься, как только он вернется из Бостона. Отец весьма старомоден и консервативен, но я уверен, ты ему понравишься, – счастливо проговорил он.
Три дня спустя Хэнсон вручил Анжелике кольцо – с очень красивой гравировкой и крупным бриллиантом. Ей хватило бы и скромного кольца или вообще никакого. Она ведь любила Эндрю, а не то, что он мог ей дать. Испытывая сильный прилив счастья и радости, Анжелика непрестанно размышляла об их будущем.
Эндрю рвался назначить свадьбу как можно раньше. По его словам, они оба знали, чего хотят, и уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения. Анжелика была вынуждена признаться, что она несколько моложе, чем говорила.
– На самом деле мне двадцать один год, – робко заметила она и объяснила, что скрывала истинный возраст ради респектабельности.
Эндрю рассмеялся в ответ. Это ничего не меняло. Ему тридцать, ей – двадцать один, и они отлично подходят друг другу.
– Давай обвенчаемся в феврале, на День святого Валентина, – предложил он.
Идея Анжелике понравилась, но она сомневалась, что у них хватит времени на подготовку.
– Ты хочешь большую свадьбу?
– Вообще, нет, – искренне ответил Эндрю. – Друзей у тебя здесь нет, семью ты приглашать не хочешь. С моей стороны было бы неправильно приглашать сотню приятелей, которых ты едва знаешь. Почему бы нам не обвенчаться в более спокойной обстановке?
Кроме того, он помнил, что Анжелика недавно овдовела. При таких обстоятельствах не следует устраивать пышную свадьбу. Небольшое торжество с отцом и ближайшими друзьями – вот то, что нужно.
Обоим не терпелось стать мужем и женой. Даже Анжелика, всего несколько месяцев назад не помышлявшая о свадьбе и считавшая, что останется старой девой, теперь только и мечтала выйти замуж за Эндрю и родить много детей. Ей хотелось написать дамам из «Будуара» – похвастаться и заодно предупредить, что она не вернется. Она знала: Фабьенн точно обрадуется за нее. Анжелика написала ей, когда прибыла в Нью-Йорк, и из ответного письма узнала, что Фабьенн и Жак поженились и ждут ребенка.
Анжелика сообщила в компанию, хранившую мебель из «Будуара», чтобы вещи продали. Не следует обставлять новый дом предметами из борделя.
Время пролетело быстро. Вечером накануне Рождества Анжелику ждал ужин с отцом Эндрю. Хэнсону-старшему не терпелось повстречаться с невестой сына. Из всего, что Эндрю рассказал ему об Анжелике, ему показалось, что она идеальная леди.
На ужин с Хэнсоном-старшим Анжелика надела черное платье из бархата, жемчуга матери и небольшую диадему, принадлежавшую бабушке по материнской линии. Анжелика особенно дорожила этим украшением и надевала его всего один раз – на бал в Лондоне. Больше случаев надеть диадему не представилось. Однако сейчас она идеально сочеталась с кольцом, подаренным Эндрю. От вида Анжелики у жениха перехватило дыхание – так она была прекрасна.
Экипаж остановился перед громадным особняком на Перл-стрит. Двое слуг и дворецкий проводили пару в дом. Хэнсон-старший ждал их в гостиной. Он стоял спиной к ним, глядя в окно на сад и попивая какой-то напиток. Он обернулся и обменялся с сыном теплыми взглядами. Затем обратил свой взор на Анжелику, его губы уже растянулись в доброй улыбке… Внезапно лицо Хэнсона-старшего помрачнело. Анжелика побледнела.
Перед ней стоял Джон Карсон.
Всего три месяца назад в Париже он сделал ей предложение руки и сердца, и вот она здесь, предстала перед ним как невеста его сына. От улыбки Хэнсона-старшего не осталось и следа. По его глазам Анжелика поняла: он ее не простил.
Ирония судьбы в худшем виде.
– Я… как ваши дела?.. – произнесла она, присев в реверансе. На ее глазах заблестели слезы. Он знал о ее прошлом во Франции. Все под угрозой.
– Что-то не так? – спросил Эндрю, переводя взгляд с Анжелики на отца и обратно.
– Вовсе нет, – ответил Джон сыну. – Счастлив встретить вас, – проговорил он Анжелике, осушил бокал и подал сигнал наполнить его снова. Эта мадам должна исчезнуть из жизни сына раз и навсегда. Черта с два он позволит Эндрю жениться на ней.
Ужин прошел в высшей степени недружелюбной и напряженной атмосфере. Джон налегал на спиртное, не обращал никакого внимания на Анжелику и говорил только с сыном. Анжелика же выглядела несколько нездоровой и едва прикоснулась к еде. Эндрю не понимал, что происходит. Как только закончили подавать блюда, Хэнсон-старший поднялся и попросил сына пройти в библиотеку на два слова. Закрыв дверь, Джон окончательно потерял человеческий облик и походил скорее на разъяренного быка, нежели на джентльмена.
– В чем дело? – потребовал ответа Эндрю.
– Ты не можешь жениться на этой женщине! – крикнул отец. – Я не позволю! Разорви помолвку, немедленно!
– С чего бы это? Я не понимаю. Ты ведешь себя как одержимый.
– Мне известно о ней кое-что, чего ты не знаешь. Она шлюха, Эндрю, и заявилась сюда за нашими с тобой деньгами.
Впрочем, будь это правдой, Анжелика согласилась бы на его предложение в Париже – Джон прекрасно понимал это. Но он не позволит сыну жениться на даме, отказавшей ему самому! Тем более она мадам борделя! Сам он уже был достаточно стар и мог жениться на ком угодно, но у его сына вся карьера была впереди.
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не допустить вашу свадьбу. Прекрати это безобразие немедленно.
– Безобразие? Я люблю ее. Она чудесный человек. Вы точно не знакомы друг с другом?
– Точно! – солгал отец. Не говорить же ему, что он встретил ее в борделе и предложил ей руку и сердце? Впрочем, теперь он боялся: Анжелика расскажет об этом Эндрю. Этого следует избежать. Джон не хотел, чтобы его сын знал такие вещи об отце. – Ты ничего не знаешь про нее, но я кое-что слышал. Она весьма знаменита в Париже. Что она тебе рассказывала?
– У нее два брата, и они все друг друга терпеть не могут. Родители умерли. В Париже она жила с супругом, но тот скончался, и она приехала сюда для смены обстановки. Я встретил ее на корабле. И что же такого ты о ней слышал? – Эндрю был обеспокоен, но скорее поведением отца. – Ты расстроен, что она из Европы? – Это было вполне похоже на Джона. Он тот еще сноб.
– Нет, это никак не связано с тем, что она европейка, хотя, конечно, вовсе не обязательно ехать за океан для поисков подходящей супруги. Так вот, она уничтожит твою политическую карьеру в зародыше. И повторю еще раз: я не позволю тебе жениться на ней! – проорал Джон. Его глаза налились кровью, на лбу выступила жила, настолько он взбесился. – Потребуй, пусть расскажет тебе всю правду, и еще посмотрим, как она себя поведет! Уверяю, с тем, что она рассказывала тебе, истина не имеет ничего общего!
Эндрю и бровью не повел.
– Конечно, я спрошу ее, но Анжелика – честный человек. У нас у всех есть скелеты в шкафу. Уверен, она скажет мне правду. Что же до твоих слов, отец… Мне тридцать лет. Ты не можешь запретить мне жениться или указывать, на ком мне следует жениться. Я не желаю, как ты, заключить брак с женщиной из «правильной» семьи, ненавидеть супругу и жить тридцать лет в одиночестве. Ты однажды уже посоветовал мне жениться на одной почтенной даме, и смотри-ка, чем это кончилось! Сбежала перед алтарем с моим лучшим другом! – Эндрю тоже разозлился. Отец еще никогда не вел себя так отвратительно.
– О, уверен, и эта девка тебе тоже изменит, долго ждать не придется, вот увидишь. А моя женитьба на твоей матери – не твое дело, сынок.
– Я всю жизнь наблюдал, как вы с матушкой едва можете находиться в одной комнате. Мне такого не надо, – ответил Эндрю.
Джон прекрасно понимал: сын прав, но стоял на своем:
– Брось ее. Ты будешь сожалеть, если не послушаешь меня сейчас. Я никогда не приму ее в своем доме и не захочу с ней видеться.
– Не думаю, что у Анжелики когда-либо возникнет желание с тобой встретиться или переступить порог твоего дома после сегодняшнего ужина, – холодно ответил Эндрю. – Спокойной ночи, отец. Спасибо за прием. – Хэнсон-младший вышел из библиотеки и захлопнул за собой дверь.
Джон бессильно упал в кресло. Он чувствовал себя так, словно ему больше ста лет. Она отвергла его, а сейчас выходит за Эндрю. Он хотел Анжелику для себя и был готов дать ей все, но выиграл его сын. Сейчас Джон не мог решить, кого ненавидит больше: Анжелику или родного ребенка.
Глава 19
По дороге в отель Эндрю и Анжелика хранили молчание. Он думал об отце, Анжелика – о том, какую ярость должен испытывать ее жених по отношению к ней. После сегодняшнего вечера она вряд ли увидит его когда-нибудь. Джон наверняка все рассказал сыну, и конечно, Эндрю не женится на ней.
Швейцар помог Анжелике выйти из кареты.
– Могу я подняться в номер? – Хэнсон серьезно смотрел на невесту.
Анжелика кивнула. Там она и вернет ему кольцо. Эндрю мог ничего не объяснять. Она и так понимала, что не заслужила его. Но как жестока судьба! Кто бы мог подумать, что Джон Карсон окажется отцом ее возлюбленного? Хуже могло быть, только если бы она переспала с Хэнсоном-старшим. Тогда Анжелика точно не смогла бы смотреть жениху в глаза.
Как только они вошли в номер, Хэнсон нежно обнял Анжелику за плечи.
– Нам надо поговорить. Отец сказал, что я многого о тебе не знаю. Я люблю тебя, и мне безразлично твое прошлое. Но если я собираюсь стать твоим мужем, я должен знать всю правду, чтобы в будущем мы не оказались в ситуации, подобной той, что случилась этим вечером.
Пока он говорил, по щекам Анжелики текли слезы.
– Я не заслуживаю тебя, – ответила она сдавленным голосом. – Тебе вернуть кольцо? – Анжелика начала снимать его, но Эндрю остановил ее:
– Ни в коем случае. Пожалуйста, расскажи мне сейчас все, без утайки. – Он догадывался, на что намекал отец, но хотел знать точно. – Между нами не должно быть секретов.
– Моя мать умерла после родов. Она была француженкой – это тебе уже известно. В ней текла кровь Бурбонов и Орлеанского дома, и ее семья погибла во времена революции. Мой отец – Филипп, герцог Уэстерфилд, – состоял в родстве с королем Англии. Он очень любил меня. Мы жили в большом замке Белгрейв, в Хартфордшире. Это очень красивое поместье. Однако у отца было еще два сына от первой жены, которые ненавидели меня и мою мать. Старший брат, Тристан, последние несколько лет жил в особняке на Гросвенор-сквер. Его жена, довольно неприятная особа, и две дочери разделяют чувства брата ко мне.
Эндрю внимательно слушал.
– После смерти отца по закону титул, состояние, Белгрейв, особняк в Лондоне – все перешло Тристану. Отец не мог ничего оставить мне. Брат пообещал ему, что позволит мне жить в большом коттедже на территории поместья, но не сдержал слова и выдворил меня из дома. Вечером после похорон новый герцог заявил, что я буду обузой для него и больше не имею права находиться в замке. Он подыскал мне место няни в одном семействе в Гэмпшире, куда я и уехала на следующий день. Мне было восемнадцать лет. Все, что у меня осталось, – это драгоценности матери и двадцать пять тысяч фунтов, переданных отцом незадолго до кончины. Так я стала няней при шестерых детях. Наниматели оказались очень испорченными богачами, а вот дети мне понравились. Шестнадцать месяцев я заботилась о них. – Затем Анжелика рассказала о Бертраме. – После этого меня уволили без рекомендательного письма. Чем мне это грозило, я поняла только потом, когда не смогла найти работу в Лондоне.
Эндрю подозревал, что услышит дальше.
– Мне посоветовали поискать работу во Франции. Однако и там повторилось все то же, что и в Лондоне.
– Тебе необязательно рассказывать, что было дальше, – мягко вмешался Хэнсон, не желая повергать Анжелику в стыд и унижение.
– Обязательно. Ты же сказал, что хочешь знать все. Я приехала в Париж и остановилась в отеле, пытаясь сообразить, что делать дальше. – Анжелика рассказала ему про Фабьенн и про то, что узнала от француженки. – Я не хотела закончить как они. Ими пользовались все: мадам, сутенеры, клиенты. Девушек постоянно били и отбирали все деньги. И я решила использовать часть денег, оставленных мне отцом, чтобы открыть… заведение. Я хотела, чтобы это было лучшее заведение в Париже, с лучшими женщинами для лучших мужчин.
Эндрю, не веря своим ушам, ошеломленно воззрился на невесту:
– Ты открыла бордель?
Его потрясла ее смелость.
– Да, – тихо проговорила Анжелика, – именно. Все шло чудесно, и мы хорошо зарабатывали. Деньги я честно делила с работницами. Это действительно был лучший дом Парижа, – гордо заявила она.
Эндрю рассмеялся. Ему было трудно поверить, что Анжелика способна на такое. Она казалось столь юной, столь кроткой.
– Нас посещали самые влиятельные мужчины Парижа, – продолжила Анжелика. – Но однажды в заведении произошел страшный инцидент. – И она рассказала про убийство. – Министр внутренних дел, наш своего рода покровитель, помог избежать скандала. Он посоветовал мне закрыть бордель и уехать на полгода-год, пока все не утрясется. Я собиралась пробыть здесь полгода и вернуться. Но на корабле я встретила тебя и влюбилась. – Анжелика взглянула на Эндрю широко распахнутыми невинными глазами. – Теперь и ты знаешь все. Рассказывать больше нечего.
Но оставалась одна деталь. Хэнсон хотел ее уточнить.
– Анжелика, я вовсе не имею права спрашивать, но мне все-таки хотелось бы узнать это от тебя. Ты тоже обслуживала клиентов?
Она покачала головой:
– Нет, я только управляла борделем. Я еще девственница, – тихо произнесла она. – Некоторые джентльмены звали меня Снежной королевой. Я вела с ними беседы, играла в карты, но дальше этого дело никогда не заходило, и, думаю, они уважали меня за это.
– Впечатляющая история – о храбрости и исключительных способностях, – промолвил он. Хэнсон чувствовал: Анжелика говорит правду. Он доверился ей полностью – и не зря. И за все трудности, через которые ей пришлось пройти, он полюбил Анжелику еще больше. Да, отец прав – она солгала ему, но после услышанного уважение Эндрю к ней только выросло. Кроме того, на ее месте он тоже соврал бы.
– Мне жаль, что я побоялась тебе сразу во всем признаться. Я думала об этом, но не знала, как подступиться. Как же твоя политическая карьера? Разве тебе не навредит мое прошлое? Если твой отец слышал обо мне, полагаю, и другим людям здесь многое известно, – сказала она.
– Возможно. Но я не беспокоюсь на этот счет. В Америке политики творят вещи гораздо худшие и выходят сухими из воды. Да и кто в это поверит? История поистине удивительная.
Анжелика кивнула, благодарная Эндрю за то, что он выслушал ее. Однако снова принялась снимать кольцо.
Но Хэнсон вновь остановил ее:
– Я люблю тебя, Анжелика. Спасибо, что рассказала мне правду. Я хочу жениться на тебе. Твое прошлое ничего не меняет. Я только хочу, чтобы ты пообещала мне впредь не бояться говорить правду. – Эндрю сделал паузу. Одна мысль не давала ему покоя. Он должен был задать этот вопрос. – Ты видела моего отца там, в своем заведении? Он бывал у вас?
Она смотрела в глаза жениху, мучаясь над тем, как ей ответить. Анжелике казалось, что у нее нет права разрушать отношения между отцом и сыном. Кроме того, Джон мог иметь секреты от сына.
Прежде чем ответить, Анжелика поклялась себе: это последняя ложь, которую она скажет любимому.
– Нет, я никогда не видела его там.
– Хм, я просто задумался на миг. Это на него не похоже, но никогда не знаешь наверняка. Отец был так разъярен… Завтра я поговорю с ним, – сказал он и поцеловал ее.
Анжелика посмотрела на Эндрю. В ее глазах застыло удивление.
– Ты веришь мне? Клянусь, я больше никогда не буду тебе врать.
– Абсолютно верю. Я люблю тебя, – промолвил Хэнсон и не смог сдержать смеха. – Поразительно. Я вот-вот женюсь на мадам и герцогине.
– Я не герцогиня, – строго возразила Анжелика, – эта честь принадлежит супруге моего брата. Но мадам – это точно, – она тоже рассмеялась.
Эндрю обнял Анжелику и крепко поцеловал. Все, чего он хотел, – это как можно скорее обвенчаться с ней.
На следующий день Эндрю встретился с отцом.
– Анжелика мне все рассказала, – объявил Хэнсон-младший, глядя Джону прямо в глаза.
– Вот как? – ответил тот, не отводя взгляд. – И что же именно включает в себя это «все»?
Джон испугался не на шутку. Вдруг она рассказала Эндрю о нем?
– Брат выгнал ее из дома после смерти их отца, она служила няней, затем ей пришлось уехать в Париж, где она открыла бордель. Похоже, это было весьма шикарное местечко.
Джон помрачнел еще больше. Он отвел глаза, не в силах выдержать взор сына и страшась дальнейших слов.
– Не знаю и не хочу знать, – проговорил Хэнсон-старший. Он не осмеливался спросить, рассказала ли Анжелика про то, как встретилась с Карсоном. Однако Эндрю молчал, хотя вряд ли бы удержался от комментариев и обвинений, узнай такое. – Что же твои политические амбиции? Как думаешь, чем грозит тебе, если кто-то узнает, что твоя жена – шлюха?
– Она вовсе не шлюха, – гневно ответил сын. – Она лишь мадам. Для девушки двадцати лет, дочери герцога, я считаю, это чертовски впечатляющее достижение.
– Сын мой, ты сошел с ума. – Но Джон слишком хорошо понимал Эндрю. Он ведь и сам обезумел, пытаясь заполучить Анжелику. – Я не уверен, что общество распознает разницу между мадам и проституткой. Для большинства людей это одно и то же.
– Она управляла собственным делом.
– Эндрю, будем называть вещи своими именами. Твоя невеста управляла борделем, притоном! Спала она за деньги или нет – не важно. Вряд ли эта история поможет тебе стать сенатором или тем более президентом – если ты, конечно, хочешь достигнуть каких-то высот в политике. Если правда выплывет наружу, скандал разрушит любые твои планы.
– Меня это заботит не так сильно, как тебя. Анжелика стоит того, чтобы рискнуть. Я люблю ее и женюсь на ней, с твоего согласия или без него.
Некоторое время Джон молчал. Он не хотел терять сына, но и простить Анжелику не мог. Хэнсон-старший никогда никого не прощал и ничего не забывал.
– Поступай как знаешь, – наконец ответил он. – Я считаю, ты глупец, раз женишься на ней, и не хочу иметь с ней ничего общего. Я не якшаюсь с женщинами, подобными ей, – солгал Джон. – И тебе не рекомендую. Я молю тебя изменить свое решение.
– Со своей стороны и я прошу тебя передумать, отец. Анжелика ведь будет твоей невесткой и однажды станет матерью твоим внукам.
Джону стало плохо от таких слов. Он желал, чтоб она стала его невестой, а вовсе не невесткой. Больше он ничего не сказал сыну, и Эндрю ушел.
– Как прошла беседа с отцом? – взволнованно спросила Анжелика, когда они с Хэнсоном встретились за обедом.
– Иногда он поступает совершенно неразумно, – тихо проговорил Эндрю. – Раз он решил противиться моему решению, я не собираюсь долго ждать. Давай обвенчаемся через неделю-две. Я хочу жить с тобой.
Анжелике понравилась эта мысль, и накануне Нового года состоялась церемония бракосочетания. Кроме жениха и невесты, на ней присутствовали только двое ближайших друзей Эндрю.
На следующий день молодожены отправились на две недели на роскошный курорт Гринбрайер в Вирджинии.
После свадьбы Эндрю не виделся с отцом и не спешил встречаться с ним.
Спустя месяц после путешествия в Вирджинию Анжелика поняла: она беременна. Началась новая жизнь, и мечты становились былью.
Глава 20
Анжелика написала миссис Уайт о том, что вышла замуж, о том, как она счастлива, и, конечно, о беременности. Экономка и Хобсон были очень рады за нее.
Весной Анжелика получила от миссис Уайт письмо, из которого узнала, что Эдвард погиб в результате несчастного случая во время охоты. Он был похоронен в Белгрейве, в усыпальнице рядом с отцом. Анжелика подумала, не написать ли Тристану и не выразить ли свои соболезнования, но Эндрю отговорил ее.
– Он этого не заслужил, – сказал муж, и Анжелика согласилась.
После злопамятного вечера она больше не видела Джона, хотя Хэнсон-старший иногда обедал с сыном. Эндрю сообщил отцу, что тот скоро станет дедом. Почтенный джентльмен отреагировал на это известие раздраженно: он не желает ничего слышать о жене сына.
Дела Эндрю шли весьма хорошо. В ноябре должны были состояться внеочередные выборы в конгресс, и мистер Хэнсон считал это отличным шансом для себя. Анжелика волновалась за него и надеялась, что сможет быть бок о бок с ним в последние недели перед выборами.
В мае чета въехала в новый дом на Вашингтон-сквер. Все в нем оказалось чудесно и прекрасно, как они и надеялись. Ребенок должен был появиться на свет в начале октября.
В июне пришло письмо от Фабьенн. У нее родился сын Этьен, и они с Жаком пребывали на седьмом небе от счастья. Анжелика с нетерпением дожидалась своего часа и обустроила совершенно чудесную детскую. Однако они с Эндрю немного повздорили насчет ухода за ребенком. Анжелике хотелось ухаживать за малышом самой, а Хэнсон рассчитывал появляться с супругой в обществе и потому настаивал на няне. В итоге супруги пришли к компромиссу: они наймут в помощь молодую даму, но Анжелика будет активно участвовать в воспитании ребенка, не уподобляясь Евгении Фергюсон и другим дамам высшего света.
На лето супруги уехали в Саратога-Спрингс. В сентябре Эндрю полностью погрузился в политические мероприятия, связанные с избирательной кампанией. Анжелике же пришлось сидеть дома. Она жаловалась на скуку и уставала больше, чем могла признаться.
Первого октября у Анжелики начались роды. Они проходили долго, в больших мучениях. Анжелика потеряла очень много крови и боялась, что умрет, как и Мари-Изабель. Но все обошлось, и в ночь с первого на второе октября, за океаном, родился наследник герцога Уэстерфилда и замка Белгрейв. Эндрю все время находился рядом с женой.
– У вашей супруги случилась так называемая «плацента превия», – объяснил ему доктор. – Некоторые роженицы истекают кровью и умирают. Вам повезло, но для полного восстановления ей необходим постельный режим. – Доктор серьезно посмотрел на Эндрю. – Я не рекомендовал бы вам в будущем заводить детей. Вы можете потерять супругу или ребенка, а возможно, и обоих.
Мистер Хэнсон был не на шутку испуган и благодарил Бога, что его жена и сын живы и здоровы.
Когда Анжелика пришла в себя, они договорились, что больше она рожать не будет. Сына назвали Филипп Эндрю.
Мистер Хэнсон улыбался про себя, думая о династических перипетиях семейства Латэмов. Мысль, что его сын однажды станет герцогом, вызывала в нем очень странное чувство. Эндрю радовался тому, что британские законы наследования оставят в дураках обидчика Анжелики. В то же время титул почти ничего не значил для Эндрю, но вот Анжелика и их сын значили для него очень и очень многое.
Глава 21
Спустя шесть недель Эндрю с огромным перевесом голосов победил на выборах. Анжелика была еще слишком слаба, но пришла поддержать супруга на присяге и гордилась им. Эндрю был счастлив.
Единственным разочарованием стал отказ Джона видеть внука. Хэнсон-старший все еще страстно ненавидел невестку.
В январе, когда силы полностью вернулись к Анжелике, ребенка крестили. Она была красива, как всегда, и блистала на приеме, устроенном по случаю крестин.
Через нью-йоркского адвоката Анжелика послала Тристану извещение, в котором доводила до сведения герцога Уэстерфилда, что у него появился правомочный наследник. Хотела бы она видеть лицо брата, когда тот узнает эту новость! Пусть брат и изгнал ее из Белгрейва, титул и замок получит ее сын. Справедливость восторжествует.
Время летело быстро. Спустя три года после избрания Эндрю в конгресс Хэнсон-младший принял участие в выборах в сенат. Однако за три недели до голосования один настойчивый репортер докопался до прошлого Анжелики, и информация утекла в прессу. Анжелика подумала, не приложил ли к этому руку Джон, но решила, что тот вряд ли стал бы вредить сыну.
В любом случае разгорелся скандал, и о победе на выборах можно было забыть. Эндрю снял свою кандидатуру и выступил с заявлением о своей необычайной, преданной, любящей супруге. Он ушел из политики и вернулся к юридической практике.
Прошлая жизнь казалась Анжелике сном. Время от времени она вспоминала Томаса, наставника, друга и защитника, и молилась о его благополучии.
Анжелика поддерживала связь и с некоторыми из своих бывших работниц. Амбре вышла замуж и родила двоих детей. Жак и Фабьенн воспитывали уже четверых, Камилла продолжала выступать на сцене. У Агаты появился новый покровитель.
Миссис Уайт держала Анжелику в курсе дел в Белгрейве. Обе дочери Тристана вышли замуж за джентльменов с незначительными титулами и состояниями. Хобсон сильно постарел, но все еще справлялся с обязанностями дворецкого замка. Миссис Уильямс подумывала уйти в отставку.
На одном званом вечере в Нью-Йорке Анжелика услышала, что Гарри Фергюсон узнал об изменах супруги и сбежал в Италию с графиней! Евгения была вне себя.
Осенью маленькому Филипу исполнилось четыре года. Анжелика с удовольствием показала бы ему Белгрейв, но, к сожалению, это было невозможно. Тристан и его юристы так и не ответили на извещение о рождении Филипа, но это ничего не меняло.
Накануне Рождества Анжелика получила письмо от миссис Уайт, в котором экономка сообщала, что Тристан погряз в серьезных денежных проблемах и был вынужден уволить большую часть штата прислуги. Однако экономка еще оставалась в замке – они слишком нуждались в ее помощи.
На Новый год Хэнсоны пригласили много гостей. Прием устраивался не только в честь праздника, но и в честь пятой годовщины их свадьбы.
Эндрю, как часто бывало, опаздывал. Анжелика облачилась в роскошное красное платье, сшитое специально к торжеству, и надела бриллиантовые сережки, подаренные мужем на прошлую годовщину. В это время раздался стук в дверь, и в комнату вошла миссис Партридж. Лицо экономки было серым. Анжелика испугалась за сына.
– Вам лучше спуститься вниз как можно скорее, – проговорила домоправительница.
В холле Анжелику ждали трое полицейских.
– Могу я поговорить с вами наедине, мэм? – спросил один из них.
Анжелика проводила его в библиотеку. Полицейский снял фуражку и грустно посмотрел на хозяйку:
– Дело в вашем муже. Он спешил, когда выходил из офиса, и не посмотрел на дорогу. Лошадь врезалась в него со всей силы, и он упал, ударившись головой о мостовую. Мне очень жаль, мэм…
– Он в больнице? – спросила Анжелика, затаив дыхание. Неважно, в каком он состоянии, главное – чтобы был жив.
Полицейский покачал головой.
– Он… в морге.
Анжелика медленно опустилась в кресло, ошеломленная услышанным. Не может быть. Не может быть. Они же так любили друг друга…
– Мне очень жаль, мэм, – повторил полицейский, боясь, что она вот-вот упадет в обморок. – Вы хотите, чтобы я послал за кем-нибудь? Принести вам стакан воды?
Анжелика покачала головой. Сначала она сидела молча, а потом заплакала. Кого ей звать, кроме Эндрю, который для нее значил все? Как она будет житьбез него? Как она будет просыпаться каждое утро, зная, что его нет в живых? Ей хотелось самой умереть, хоть она и знала: придется жить ради сына.
Полицейский не знал, как поступить, но в конце концов вышел из библиотеки и сообщил все подробности домоправительнице. Миссис Партридж осторожно отвела хозяйку в спальню и оставила под присмотром Клары. Затем она оповестила главного лакея. Приехавшим гостям сообщили о случившемся, и они разъехались по домам. Приготовленный ужин был отдан слугам и бедным, а на входную дверь повесили черный венок. Экономка спросила полицейского, оповестили ли они отца мистера Хэнсона, и тот ответил, что они решили жену оповестить первой, а сейчас отправятся к мистеру Хэнсону-стар- шему.
Анжелика проплакала всю ночь. Она никого не хотела видеть, никто не мог ее утешить. В Эндрю заключалась вся ее жизнь.
* * *
На похороны Эндрю собрались сотни людей – друзья, клиенты, партнеры и оппоненты в бизнесе и политике. Хэнсон-старший и Анжелика стояли поодаль друг от друга и не обменялись ни словом.
Когда гроб опускали в землю, Филипп, которого Анжелика держала на руках, чуть не разорвал ей сердце, спросив, не в коробке ли папа. Анжелика кивнула. Дед украдкой посматривал на внука, но так и не заговорил ни с ним, ни с миссис Хэнсон.
Следующие несколько месяцев дом Хэнсонов походил на усыпальницу. Все были мрачны, вдова не выходила из особняка и не принимала гостей.
Эндрю оставил супруге внушительное состояние, и она стала богатейшей женщиной, но богатство не могло ей вернуть мужчину, которого она любила больше всего на свете.
В мае пришло письмо от миссис Уайт.
Тристан признал себя банкротом. У него ничего не осталось. Замок Белгрейв и лондонский особняк выставлены на продажу. Элизабет была в ярости на Тристана, и они перестали разговаривать. Герцог утверждал, что переедет с супругой в небольшой дом в Лондоне, если только новый владелец имения не позволит им снимать коттедж в поместье. Впрочем, все деньги с продажи замка и особняка должны были пойти на оплату громадных долгов, так что было непонятно, на какие деньги Тристан планировал арендовать дом в столице или коттедж в Хартфордшире. Наследство Филиппа оказалось под угрозой.
Анжелика перечитала письмо и отправилась к нотариусу Эндрю. Патрик Мерфи последний раз видел вдову в январе, когда зачитывал завещание Эндрю, но слышал, что она находится в жутком состоянии и ведет затворнический образ жизни. Анжелика изложила ему суть дела.
– Я отправляюсь в Лондон как можно скорее, и мне нужен агент. Вы поможете порекомендовать кого-то?
– Что именно вы хотите? – с симпатией посмотрел на нее Мерфи. – Помочь брату с его долгами?
Он ничего не знал о семейных отношениях Анжелики и Тристана.
– Конечно же, нет! – Анжелика чуть не оскорбилась. – Я собираюсь купить его недвижимость, причем он не должен знать личность покупателя, если это возможно. Он может узнать мое имя только после совершения сделки.
Нотариус был сильно удивлен таким требованием, но заверил Анжелику, что это вполне осуществимо.
– Что насчет дома на Гросвенор-сквер? Его вы тоже планируете купить?
– Нет, – немного поразмыслив, ответила Анжелика. – Мне не нужна резиденция в Лондоне, да и отцу она никогда не нравилась. Но я хочу, чтобы мой сын жил в имении, которое однажды унаследует. Я могу сохранять право собственности, пока он не достигнет совершеннолетия.
– Вы собираетесь продать дом в Нью-Йорке? – удивлению Мерфи не было предела.
Анжелика задумалась. Определенно, жить в доме Эндрю было слишком больно.
– Не знаю, – честно ответила она. – Однако я решительно настроена купить замок Белгрейв. Пожалуйста, не допустите, чтобы кто-то купил замок до того, как я прибуду в Англию. Объясните все это лондонскому партнеру. Что бы ни предложил любой другой покупатель, я готова заплатить большую цену. Я не собираюсь вновь терять Белгрейв.
Вернувшись домой, Анжелика вызвала к себе Клару и миссис Партридж и сообщила, что вскоре отправится в Англию вместе с сыном.
– Когда же вы вернетесь, мэм? – обеспокоенно спросила экономка. Слугам нравилось работать на миссис Хэнсон, и они не находили себе места, видя, как она горюет после смерти мужа.
– Не знаю, – с грустью ответила Анжелика. – У меня семейные дела в Лондоне, и чтобы с ними разобраться, потребуется некоторое время.
У нее не хватило смелости сообщить им, что она переезжает. Впрочем, Анжелика еще не была уверена в этом.
Анжелика приобрела билеты на судно «Северная Америка», отплывавшее в Ливерпуль через четыре дня. Она не собиралась терять время. Нельзя допустить, чтобы Тристан в отчаянии продал Белгрейв первому попавшемуся покупателю.
Клара начала паковать вещи.
– Мы долго пробудем в Лондоне? – взглянула она на хозяйку.
– Возможно. Я надеюсь. Мы возвращаемся в дом, где я выросла.
И тут Анжелика поняла: ее легенда воплотилась в жизнь. Когда она плыла в Америку, она представилась вдовой двадцати шести лет. Тогда это была ложь. Но теперь…
Следующие три дня в доме царила суматоха. Все собирали вещи хозяйки и Филиппа.
Накануне отъезда, когда Анжелика упаковывала последние вещи, к ней вошла миссис Партридж и сообщила, что внизу ждет гость.
– Кто? – спросила Анжелика.
– Боюсь, я не знаю, – в замешательстве ответила экономка. – Полагаю, это отец мистера Хэнсона, мэм. Он представился Джоном Хэнсоном. Я никогда не видела его раньше.
Анжелика в смятении спустилась. С чего бы это он решил заговорить с ней? Может быть, стоит его прогнать? Впрочем, нет.
Она нашла Хэнсона-старшего в библиотеке и поразилась тому, как сильно он постарел. На похоронах Анжелика все списала на горе, но сейчас Джон стал совсем стариком.
– Добрый день, – произнесла она. – Надеюсь, ваши дела в порядке.
Он обернулся. Да, Анжелика все такая же красавица, пусть и страшно исхудала, а в глазах куда больше печали.
– Патрик Мерфи сообщил мне, что вы покидаете Нью-Йорк.
– Да, это так.
– Я хотел попрощаться с вами перед отъездом. Я давно хотел поговорить с вами, но… Так и не смог найти подходящего времени. Я прошу прощения за свое поведение перед вашей с Эндрю свадьбой. Мне стыдно и горько. До его смерти я не мог взглянуть правде в глаза – я злился не на ваше прошлое, а на то, что вы отвергли мое предложение и приняли предложение Эндрю. Я понимал это, но не хотел признать. – Он опустился в кресло и выглядел совершенно уничтоженным. – После стольких лет одиночества я безумно хотел заполучить вас. Я считал вас любовью моей жизни. А затем вы вышли за Эндрю, и я ревновал к собственному сыну! – Из его глаз потекли слезы.
Пораженная, Анжелика не знала, что ответить на такое признание и только надеялась, что Джон не повторит свое предложение.
– Причина, по которой я хотел поговорить с вами сегодня… Я хотел поблагодарить вас за то, что не выдали меня сыну. Вы не сказали ему, что мы встречались с вами в борделе. Вы поступили чрезвычайно великодушно. Я не заслужил такой доброты. Вы были честны с ним, я – нет. И теперь я не могу найти себе места от стыда. Вы – благородная, добрая женщина, а я никогда не признавал этого перед сыном. Я потратил впустую столько лет, злясь на вас с Эндрю. А ведь все это время мы могли бы быть вместе. А сейчас вы вместе с мальчиком уезжаете.
– Но вы были правы – я разрушила политическую карьеру Эндрю, – с сожалением ответила Анжелика.
– Я думаю, на нем это никак не отразилось, – честно возразил Джон. – Сын был абсолютно счастливым, пока был женат на вас. Ну а политика – это скорее моя мечта, чем его.
– Спасибо вам, – мягко проговорила она.
Они забыли старые обиды. Война закончилась.
– Вы вернетесь? – взволнованно спросил Хэнсон.
Анжелика не хотела ему лгать и ответила честно:
– Скорее всего, нет. Посмотрим, понравится ли там Филиппу. Но я предпочла бы, чтобы он вырос в моем старом доме. Я собираюсь купить имение у брата. Это замечательное место для ребенка. Лучше Нью-Йорка.
Джон кивнул и умоляющим взглядом посмотрел на нее.
– Могу увидеть мальчика? Он вылитый отец.
Немного поколебавшись, Анжелика отправилась в детскую. Филипп с няней собирал любимые игрушки. Он был возбужден, предвкушая путешествие на корабле.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – тихо проговорила Анжелика, садясь на маленький стул рядом с сыном.
– Кто это? – спросил мальчик.
– Твой дедушка, папин отец.
Читать бесплатно другие книги:
