Герцогиня Стил Даниэла
– Да так… – ответил Мейнард. – Лондон так суетлив в это время года… Я решил ненадолго уехать за город.
– Значит, опять безобразничал, – улыбнулась миссис Фергюсон. – Кто-то, с кем я знакома?
– Надеюсь, нет, – рассмеялся брат, думая о невинном объекте его вожделения. Конечно, она и правда слишком юна, но это было свежо и весело. – Правда, ничего серьезного, всего лишь немного пофлиртовал.
– С чужой женой?
– За кого ты меня принимаешь? С очень симпатичной юной особой.
– И?
– Ее отец немного расстроился. Но это было совершенно невинно, уверяю тебя!
– Мейнард, ты чудовище. Когда ты наконец повзрослеешь? – рассмеялась Евгения.
– Никогда! Какое от этого удовольствие?
– Пожалуй, ты прав. Так скучно следить за своим поведением. Жду не дождусь, когда смогу вернуться в город после рождения ребенка. Я здесь надолго не останусь.
О, Мейнард не сомневался в этом. Они с сестрой были в чем-то очень похожи, и он с удовольствием встречался с ней на приемах и обменивался сплетнями. Вот только зачем ей дети? Должно быть, все ее муж. Самой Евгении они не нужны, уж это Мейнард понимал.
Они немного поговорили об общих знакомых, затем миссис Фергюсон отправилась в свои покои. Мейнард решил прогуляться в саду и неожиданно наткнулся на Анжелику с детьми. Те выбегали из лабиринта. Анжелика буквально врезалась в брата миссис Фергюсон.
– Ох, простите, простите, – произнесла она, поправляя чепчик. На щеках заиграл румянец.
Мейнард с изумлением взглянул на нее. Пожалуй, ему еще не приходилось видеть столь красивую женщину.
Анжелика не имела ни малейшего понятия, с кем столкнулась. Никто не говорил ей о гостях, но, очевидно, мужчина был именно гостем. Странно, что миссис Фергюсон кого-то принимает дома в таком положении.
– Ничего страшного, – с вежливой улыбкой ответил Мейнард. Он оглядел незнакомку с головы до ног. Очевидно, это новая няня. Прекрасная внешность. Личико с утонченными, идеальными чертами. Будто высечено из мрамора. А то, как она говорила, ясно показывало: это далеко не простолюдинка. – Я и не знал, что мои племянники и племянница находятся теперь под присмотром столь очаровательной дамы. Я должен навещать их чаще, – продолжил он, дразнясь.
Анжелика не улыбнулась. Она поняла, кто ее собеседник.
– Я рада встрече с вами, сэр, – произнесла она, присев в реверансе и опустив взгляд.
– Могу я нанести вам визит в детской? – спросил Мейнард, явно ожидая игривого ответа.
– Дети сейчас отправляются пить чай, затем примут ванну и лягут спать, – холодно ответила Анжелика и сразу пожалела о сказанном. Теперь брат хозяйки знает, что дети рано ложатся. А что, если он проникнет в детскую, а их не будет рядом? Несколько озадаченная, она покатила коляску с Чарльзом к дому. Остальные побежали за ней.
– До свидания, – проговорил Мейнард ей вслед с явным намеком в голосе.
Анжелика рассказала обо всем Хелен. За последние пять месяцев они сдружились.
– Что мне делать, если он объявится здесь? – спросила она в панике.
– Он настоящий проходимец, – ответила служанка, качая головой. – Ты слышала про девицу на ферме? Пятнадцать лет, а на прошлой неделе родила ему ребенка. Девочку. Разбила сердце родителям, а он и пальцем не пошевелил на этот счет.
Хелен рассказала, что у Мейнарда несколько внебрачных детей, и ни одного он не признал.
– Убедись этой ночью, что дверь в детскую заперта, – посоветовала Хелен.
Анжелика и Хелен подали детям чай, после чего искупали их и переодели в ночные рубашки. Прочитав младшим сказку, Анжелика достала детскую книгу на французском для Саймона и Эммы. В ней рассказывалась история маленького мальчика и его пса; пес потерялся, но в конце хозяин нашел его. Ребятам понравилось.
Когда дети уснули, Анжелика и Хелен немного поболтали. Затем горничная ушла в свою комнату, и Анжелика заперла за ней дверь.
Мейнард ужинал с сестрой. Мистер Фергюсон все еще гостил у друзей, но при наступлении родов мог вернуться весьма быстро. Евгения радовалась, что хоть брат составил ей компанию.
– Ты не сказала мне о вашей новой няне, – недовольно сообщил он. – Очень красивая штучка. Давно она у вас работает?
Миссис Фергюсон изогнула бровь. Впрочем, красоту Анжелики было бессмысленно отрицать.
– Не помню, кажется, полгода. Мейнард, пожалуйста, не надо. Она отлично ухаживает за детьми, и нам не с руки увольнять ее перед появлением нового ребенка. Развлекайся с кем-нибудь еще – и, желательно, в другом месте. – Смерив брата строгим взглядом, миссис Фергюсон продолжила: – У нее, кстати, довольно интересная история. Она дальняя кузина Тристана Латэма. Ее мать была француженкой. Теперь она сирота.
– Родственница герцога Уэстерфилда? И впрямь интересно. Кстати, если она наполовину француженка, она не такая уж и целомудренная, как ты, видимо, считаешь.
– Ага, как же, братец. Анжелика очень юна. И, может быть, Латэм и не питает к ней особо теплых родственных чувств, но я уверена, ему не нужны легионы бастардов, пусть и от дальних родственников. Она безукоризненно воспитана. По словам Латэма, ее мать – простолюдинка, но аристократические манеры сквозят в каждом ее жесте и каждом слове. Так что рекомендую и правда найти кого-нибудь другого. Может, еще одну девицу с фермы? Пожалуй, и моих горничных лучше не трогай. Потом поднимается страшная шумиха. Гарри расстраивается.
Мейнард испытывал серьезное искушение заявить, что ее муж и сам не прочь побаловаться и с девицами с фермы, и с ее собственными горничными, но удержался.
– Как вы с Гарри нашли ее?
– Герцог сам предложил Анжелику в качестве няни. Они с супругой страстно желали найти ей работу, а наша предыдущая няня как раз собиралась уехать. Все так замечательно совпало. Я уже тогда знала, что беременна, но не стала говорить.
– Кузина герцога, – повторил Мейнард. – Да, забавно и крайне раззадоривает. Еще и красавица в придачу. Она сегодня чуть не переехала меня коляской. Замечательная дама, – улыбнулся он.
– Если спугнешь ее, будешь отвечать перед Гарри, а он будет очень и очень не в духе. Твоя интрижка с той девицей с фермы нам не понравилась. Она, между прочим, родила на прошлой неделе, знаешь об этом?
– Не знаю и не хочу знать. Мне плевать, – честно ответил Мейнард. Один из лакеев налил ему еще вина, хоть он явно уже хватил лишнего. – А вот тут совершенно другая история. Жаль, что она нянька. Такие дамы слишком хороши для слуг, а для людей нашего положения в обществе они неинтересны, поскольку бедны и работали прислугой. Не женятся же на горничных.
– Анжелика не горничная, а няня. Полагаю, однажды она станет гувернанткой. Быть может, даже останется у нас в таком качестве.
– А, скукотища. Поскорее бы уехать в Лондон и там повеселиться, – ухмыльнулся Мейнард.
– О, да, – с энтузиазмом ответила Евгения и погладила живот. – Гарри хочет еще одного мальчика.
– Зачем ему столько? У него уже есть трое.
– Он создает собственную армию. Хочет, чтобы они продолжили его дело. По его словам, доверять можно только семье.
– Может, он и прав. Пожалуй, отец придерживается того же мнения. Впрочем, мне не стоит доверять на этот счет, талантами дельца я явно обделен.
– Да и я, – вздохнула миссис Фергюсон. – Гарри постоянно жалуется, будто я слишком много трачу, хоть и выражается очень мягко.
– Везет тебе, – заметил Мейнард, оглядываясь по сторонам. – Мне бы найти кого-нибудь такого.
Она рассмеялась.
– Тогда почему бы тебе не прекратить гоняться за девчонками с ферм и нянями? Может, в Лондоне на каком-нибудь балу в июле тебе посчастливится встретить смазливую особу, у которой отец богат, как Крез.
– О, мне бы именно такую.
Миссис Фергюсон встала из-за стола.
– Наслаждайся сигарой и портвейном. Боюсь, от дыма мне станет плохо. Пожалуй, пойду спать. Увидимся утром, дражайший братец. Держи себя в руках.
Она слегка коснулась губами его щеки и ушла.
Мейнарду всегда нравились такие вечера. Вино Гарри было замечательным – жаль, его не оказалось рядом, чтобы разделить напиток.
Допив вино, Мейнард пару минут думал, чем бы заняться, а потом тихо рассмеялся и направился к лестнице. Он миновал второй этаж, на котором находилась его комната, поднялся на третий и остановился перед дверью детской. «Сейчас всего половина десятого – няня наверняка не спит», – подумал Мейнард и мягко нажал на дверную ручку.
Анжелика оторвалась от чтения. Она слышала скрип и увидела, как шевелится ручка. Однако сколько повеса ни старался, дверь не открывалась – она была надежно заперта. Наконец он тихонько постучал. Анжелика все это время не издала ни звука.
– Добрый вечер. Я знаю, вы здесь. Откройте, мне надо с вами поговорить.
Она затаилась. Ее так просто не проведешь.
– Не глупи, – продолжил Мейнард. – Давай повеселимся. Дети явно спят, а тебе должно быть так же тоскливо, как и мне. Открой, впусти меня.
Нет ответа.
В течение десяти минут Мейнард еще несколько раз подергал ручку, но в конце концов пнул дверь и ушел.
Анжелика сидела не шелохнувшись, пока не услышала, как заскрипели ступени лестницы. Она сделала глубокий вдох и мысленно возблагодарила Хелен и всех, кто предупреждал ее о брате хозяйки. Иначе последствия могли оказаться самыми тяжелыми.
Мейнард был зол на няню. Кем она себя возомнила? Думает, если она родственница герцога, то обязана изображать идеал невинности? В своей комнате развратник выпил еще вина и заснул в кресле, глядя на огонь в камине и ругая мисс Латэм последними словами. Он бы ее проучил – но не мог.
Анжелика проявила большую мудрость.
Глава 6
На следующее утро Мейнард уехал искать более доступные утехи.
– Увидимся в столице в июле, – пообещал он сестре. – Здесь для меня слишком тихо.
– Как и для меня, – ответила несчастная миссис Фергюсон. Ей не хотелось, чтобы брат покидал Гэмпшир. Впрочем, если он так быстро оставляет ее, то его замыслы касательно няни явно провалились. Иначе Мейнард остался бы еще на пару дней. Его провал принес сестре некоторое облегчение. Сейчас миссис Фергюсон нуждалась в няне как никогда, да и скандал в доме ей был ни к чему. Гарри будет доволен, когда узнает, что после визита Мейнарда не возникло очередной неприятной ситуации.
После отъезда брата тоска снова овладела миссис Фергюсон. Она ждала, когда же вернется муж. И тот вскоре явился, но всего на несколько дней и в компании друзей. Кроме того, в Гэмпшир прибыли несколько весьма привлекательных особ, что вызвало у Евгении крайнее раздражение. Но Гарри заверил жену, будто привез их, чтобы они составили ей компанию.
Гости провели в поместье неделю, мистер Фергюсон уехал вместе с ними – с ответными визитами.
Однажды, когда дети спали после обеда, Анжелика решила проведать хозяйку по пути в прачечную, куда направлялась для починки платья, порвавшегося во время прогулки с детьми по саду. Миссис Фергюсон, полулежа на груде подушек, плакала.
– Как вы себя чувствуете, мадам? – осторожно осведомилась Анжелика. – Могу я вам чем-то услужить? Может быть, вы желаете чашку холодного чая?
– Нет, – обиженно ответила хозяйка. – Я желаю, чтобы это покинуло наконец мое тело. Я больше не могу так жить, – заявила она, уставившись на свой гигантский живот.
Она по горло сыта материнством. Уже пятый ребенок за пять лет! Сколько можно?
– Мне нет дела до того, что будет говорить Гарри, но после этих родов он от меня больше ничего не добьется.
– Я слышала, будто после родов вся боль и все неудобства забываются, и женщины снова готовы стать матерями, – невинным тоном промолвила Анжелика.
– А вот я все помню, – сказала хозяйка и хмуро посмотрела на няню.
Беременность миссис Фергюсон переносила легко, но она мешала заниматься любимыми делами и надевать изящные платья. Сейчас хозяйка достигла таких размеров, что не могла носить ничего, кроме ночных рубашек, пусть и с кружевами. Стоило ей пожаловаться мужу, как тот рассмеялся, а затем уехал с друзьями, бросив ее одну.
– Привести вам детей в полдень? – спросила Анжелика.
– Нет, не надо. Они чересчур шумные. Пожалуй, я прогуляюсь у пруда. Не может же быть, чтобы на меня ничего не налезло. Помогите мне встать.
Анжелика помогла хозяйке подняться и отправилась вниз. Прачки как раз сплетничали, а Стелла гладила очередную ночную рубашку хозяйки. Одна из служанок заметила, что в такую одежду можно спрятать целую садовую беседку. Грубая метафора, но недалекая от истины. Впрочем, ждать родов оставалось недолго.
Анжелике было жаль миссис Фергюсон, хоть та и не очень располагала к себе. Но теперь хозяйка выглядела абсолютно беспомощной и несчастной – трудно было оставаться безучастной.
Из окна детской Анжелика наблюдала, как миссис Фергюсон, покачиваясь, медленно прогуливается по саду.
Вечером, уложив детей спать, она отправилась в зал прислуги выпить чаю и увидела, как одна из горничных поднимается наверх со стопкой полотенец и белья. Служанка заявила, что у миссис Фергюсон час назад отошли воды, и недавно прибыл доктор. Больше пока ничего не произошло.
– Я так взволнована, – призналась Анжелика. – Передайте хозяйке, что я думаю о ней и надеюсь, что все пройдет наилучшим образом.
– Надеюсь, они не прикажут мне остаться там, – нервно произнесла горничная. Ей было всего шестнадцать. – Я никогда не видела, как младенец появляется на свет, а мама и не хочет, чтоб я видела, пока сама рожать не стану.
– С доктором приехала помощь?
– Да, две сиделки.
– Тогда вы им не понадобитесь.
Служанка поспешила наверх, а Анжелика – в зал прислуги. Там царила суета. Доктору и сиделкам готовили чай и еду. По словам доктора, пройдет еще немало времени, пока начнутся роды, но готовиться надо заранее. За кормилицей уже послали. Хотели отправить лакея за хозяином, но миссис Фергюсон была против. По ее мнению, ему незачем мучиться дома в ожидании, это лишь вымотало бы его, да и ей присутствие мужа ничем не помогло бы. К тому же доктор не пустил бы его в комнату в любом случае. Джентльмены не должны видеть такого рода зрелища.
– Как она? – спросила Сара, наливая Анжелике чай. – Ты ее видела?
– С полудня нет. Жду не дождусь, кто родится. Бедняжка выглядела сегодня такой измученной… Уверена, она будет совершенно счастлива, когда все кончится.
– В прошлый раз Стелла была с ней, и, по ее словам, роды чуть ли не пару минут продлились, так быстро она родила.
Женщины начали делиться разными историями про роды, некоторые из которых звучали, как описания героических свершений. Наслушавшись их, Анжелика решила, что со своими детьми теперь точно спешить не будет.
Немного погодя спустилась Стелла и попросила чая для хозяйки – у той начались схватки, и она изнывала от жажды.
Тем временем миссис Фергюсон жаловалась на боли в спине. По ее ощущениям, эти роды были явно тяжелее прежних.
Доктор сильно волновался. Прошло два часа, а дитя никуда не двигалось, хотя боль нарастала. К полуночи, через шесть часов после отхода вод, он увидел голову ребенка, а через час на свет наконец появился мальчик.
Но ко всеобщему удивлению и ужасу, это был еще не конец. Схватки не прекратились. Доктор понял: двойня. Слава богу, второй ребенок оказался гораздо меньше и появился на свет значительно быстрее. Это была девочка. Впрочем, миссис Фергюсон легче не стало. Она потеряла много крови, а ее лицо приобрело угрожающе серый оттенок.
К счастью, стараниями доктора все обошлось, и на рассвете хозяйка отправилась ко сну, а вовсе не в мир иной, как боялись все вокруг. Доктор распорядился послать за отцом близнецов.
Зная, что хозяйка несколько часов проспит, Стелла спустилась в зал прислуги на чашечку чая. К тому же с миссис Фергюсон находились сиделки. Следующие несколько дней они будут заботиться о ней по очереди.
– Как все прошло? – спросила миссис Олбрайт.
– Ужасно, – честно призналась служанка и устало опустилась на стул. – Бедняга выглядела так, будто вот-вот скончается.
– Надеемся, этого не случится, – несколько мрачно произнесла одна из горничных. – У меня так кузина и невестка на тот свет отправились.
– Миссис Фергюсон вовсе не собирается нас покидать, – четко и громко объявила домоправительница. – Она только что родила близнецов. Естественно, ей сейчас очень тяжело. Нам нужно особенно хорошо заботиться о ней.
Все начали оживленно беседовать, а экономка наклонилась к Стелле и тихо сказала:
– Раньше роды давались ей так легко…
– Не в этот раз. Никогда не видела ничего похожего, хозяйка совсем плоха.
– Ну ничего, она еще молода и полна сил. Справится, – уверенно ответила миссис Олбрайт. – Мы послали за мистером Фергюсоном. Он должен прибыть с минуты на минуту.
Стелла кивнула и отправилась в свою комнату передохнуть.
Гарри Фергюсон приехал после обеда, пребывая в чудесном расположении духа. Первым делом он захотел увидеть младенцев. Близнецы спали. Он взглянул на них, сияя от счастья, и нежно дотронулся до их крошечных пальчиков, заметил рыжие волосы и красивые черты лица у девочки, присмотрелся к мальчику – темноволосому и размером с трехмесячного ребенка. Прекрасные дети. Гарри гордился собой и Евгенией. Теперь у него две дочери и четверо сыновей – идеальная семья.
Мистер Фергюсон покинул временную детскую и пожелал увидеться с супругой. Та спала, но ненадолго разлепила глаза, когда он вошел и заговорил с сиделкой. Он приблизился к постели жены с улыбкой и был поражен ее внешним видом. Миссис Фергюсон привели в порядок как могли, но лицо все еще было смертельно бледным, а глаза запали.
– При-и-и…вет Гарри… – сонно пробормотала она. – Жуть… никогда не делай так… больше… никаких детей…
Мистеру Фергюсону хватило одного взгляда, чтобы понять, как трудно ей пришлось. На мгновение он ощутил вину, но затем его захлестнула новая волна счастья.
– Они идеальны… Прости… Они совершенно чудесны. Ты молодец.
Миссис Фергюсон кивнула с невидящим взором.
– Никогда больше…
– Хорошо, – нежно сказал он.
Если супруга действительно этого хочет, он удовольствуется тем, что уже есть. Шести детей вполне хватало. Мистер Фергюсон всегда хотел столько, а теперь имел даже близнецов – о чем и мечтать не смел!
– Я очень люблю тебя, – прошептал он жене, заметив, что та засыпает.
Затем он оставил ее и снова отправился взглянуть на новорожденных. Девочка только что проснулась, уставилась на него с удивлением и зевнула. А вот ее братик спал богатырским сном.
Гарри уединился в библиотеке, налил себе виски и уставился в окно, думая о рожденной им с Евгенией династии. В его мире было все прекрасно, как никогда.
Глава 7
На следующий день после известия о рождении близнецов в детской воцарилось настоящее ликование. Сначала пришли в восторг Анжелика и Хелен, а затем обрадовались и дети. Они немедля захотели познакомиться с новыми братом и сестрой. Но Анжелика объяснила, что сейчас не время и они должны отдохнуть.
– Почему? Они устали добираться сюда? Они приехали издалека? – спросила Эмма и захотела увидеть мать. Но и этого оказалось нельзя. Девочку постигло жестокое разочарование. – Мамочка уехала их забирать?
Днем, во время чая, в детскую заглянул мистер Фергюсон. Он объявил, что новых брата и сестру зовут Джордж и Роза и скоро все их увидят, но сначала им нужно несколько дней поспать, такие они маленькие. Мама в порядке, заверил он своих чад, только очень занята. Мистер Фергюсон не хотел, чтобы дети увидели измученную мать и заволновались. Будь он на их месте, при виде Евгении сейчас он непременно испугался бы.
С каждым днем миссис Фергюсон выглядела все лучше. Она четко соблюдала распоряжения доктора под чутким присмотром сиделок и чувствовала, как к ней возвращаются силы.
Когда младенцам исполнилась неделя, Анжелике разрешили привести своих подопечных посмотреть на них. Оба близнеца, закутанные в пеленки, как раз бодрствовали. Детям строго-настрого запретили прикасаться к брату и сестре, поэтому им пришлось только зачарованно наблюдать за новорожденными.
– Могу я подержать одного? – спросила Эмма, вертясь вокруг Розы. Но кормилица объяснила, что надо подождать, пока младенцы окрепнут.
– Почему их двое, а не один, как все говорили? – спросил Саймон.
По его опыту, младенцы всегда появлялись по одному. Так было с Рупертом, так случилось с Чарльзом, и так должно было произойти сейчас.
– Нам добавили еще одного, – сказала Анжелика.
– Неужели никто не хотел второго, поэтому его отдали нам? – нахмурился Саймон.
– В том-то и дело, что твои мать и отец желали обоих сразу, – с улыбкой возразила Анжелика.
Мальчик покачал головой. Какие излишества стали позволять себе родители!
– Она выглядит в точности как ты, – сказала Анжелика Эмме. – За исключением рыжих волос.
– У нее тоже будут кудри?
– Посмотрим.
В общей сложности дети провели с близнецами полчаса и остались очень довольны визитом. Эмма заметила, что Роза очень красива.
С этого дня они стали регулярно навещать младенцев. Саймону такое занятие быстро наскучило – Джордж с Розой постоянно спали. Руперт и Чарльз не могли проявлять какого-либо интереса в силу юного возраста. А вот Эмма каждый день просила водить ее к близнецам и постоянно говорила о братике и сестренке.
Спустя три недели дети увидели и мать. Миссис Фергюсон все еще выглядела уставшей и излишне бледной, но никого не напугала. Дети признались, что новые брат и сестра очень всем нравятся.
– Вам лучше после путешествия? – спросила Эмма. Евгения, судя по выражению лица, явно не поняла, о чем речь. – Нам сказали, что вы очень устали после поездки за Джорджем и Розой. Наверное, пришлось очень далеко ехать.
– О, да, – поняла наконец миссис Фергюсон и улыбнулась. – В дальние дали. Но теперь мне лучше.
Она лукаво переглянулась с Анжеликой, а затем объявила, что детям стоит пойти на прогулку – на улице как раз стояла чудесная погода. Свидание с матерью заняло пять минут.
Когда близнецам исполнился месяц, миссис Фергюсон спустилась к обеду с мужем, посидела на веранде и затем отправилась в постель. На следующий день Гарри уезжал в Лондон, и она планировала присоединиться к нему через пару недель – как раз к началу сезона. Ей не хотелось пропускать такое событие. Тем более в конце июня должен был состояться первый бал Гвинет и миссис Фергюсон обещала герцогине Уэстерфилд присутствовать на нем.
Друзья миссис Фергюсон начали приезжать в Гэмпшир с визитами. Всем не терпелось увидеть близнецов. Евгения не видела новорожденных до тех пор, пока им не исполнилось две недели – так ей было плохо, но уступила под натиском счастливого Гарри. Теперь она охотно брала младенцев на руки, чтобы показать гостям. Впрочем, по ее словам, она постоянно боялась их выронить или разбить, настолько маленькими и хрупкими они казались – словно фарфоровые куклы, поэтому держала их всего по несколько минут. Иногда она заглядывала в комнату к близнецам и недолго смотрела на них.
Однако больше всего ее занимала собственная фигура. Дети – не повод терять форму. Она очень строго соблюдала диету и к концу июня, спустя семь недель после родов, вернула прежнюю форму. Довольная, миссис Фергюсон отправилась в Лондон.
После ее отъезда Анжелика стала больше времени проводить с близнецами. Она хотела привыкнуть к ним, прежде чем их поселят в детской. Хелен было строго наказано во всем помогать Анжелике. Миссис Фергюсон по-прежнему не видела необходимости во второй няне. Саре это казалось сумасшествием. Как одна женщина может справиться с шестью детьми, двое из которых недавно появились на свет?
– Тебе придется лишнюю пару рук отрастить, – сухо заметила она.
– Кормилица говорит, они на редкость спокойные младенцы, – заверила ее Анжелика. Заботиться о двух столь юных чадах ей будет в новинку, но мистер Фергюсон считал, что она прекрасно справится.
Чета Фергюсон вернулась в Гэмпшир в конце июля, когда закончился сезон. Но через три дня супруги уехали на месяц в Бат – миссис Фергюсон настаивала, будто ей совершенно необходимы лечебные воды курорта после всего, что она испытала за последнее время.
Возвратившись в конце августа, хозяева каждую ночь ездили к друзьям или устраивали приемы сами, вплоть до отъезда Саймона в Итон. Мальчик очень боялся уезжать и много раз делился своими чувствами с Анжеликой, зная, что не может ничего сказать родителям. Анжелика ободряла его словами о том, что ему следует быть сильным и храбрым, хотя сама испытывала грусть от скорой разлуки со своим подопечным. Накануне отъезда она привела Саймона попрощаться с родителями. Мистер Фергюсон пожал сыну руку, а миссис Фергюсон обняла. Оба наказали Саймону хорошо себя вести и усердно учиться. Мальчик же в тот момент выглядел немногим старше близнецов и чудом не расплакался.
Стояло прекрасное солнечное утро, когда старший отпрыск Фергюсонов отправился в путь. Анжелика несколько дней собирала багаж Саймона, сложив в сумки его любимые книги, одеяло, подушку и игрушечного медвежонка, с которым он спал с рождения. Саймон наотрез отказался оставлять его дома. Анжелике оставалось только надеяться, что над ним не будут смеяться и отбирать игрушку. Тем более все дети в его классе будут одного возраста.
Няня отвела Саймона вниз. Его багаж уже оказался сложен в экипаж. Для поездки в Виндзор мистер Фергюсон предоставил лучшую карету и кучера. Путь занимал пять часов, и кухарка приготовила в дорогу корзинку с едой. Родители не вышли проводить сына. На прощание Анжелика крепко-крепко обняла ребенка и махала вслед карете, пока та не скрылась из вида.
Можно было только представить, что творилось в душе ребенка.
Проводив Саймона, Анжелика вернулась в детскую, где Хелен приглядывала за детьми. Близнецы прекрасно влились в жизнь в детской. Когда юные леди и джентльмены не гуляли в саду или не бегали по комнате, кто-нибудь из них обязательно тянул руки к Джорджу и Розе. Особенно обрадовалась соседству с новыми братиком и сестрой Эмма. Она души не чаяла в Розе и играла с ней, как с куклой, так что Анжелике иногда приходилось напоминать девочке относиться к сестренке побережнее.
Без Саймона детская как будто опустела. С самого приезда Анжелика четко ощущала его влияние как старшего брата: он заботился о братьях и сестрах и в каком-то смысле вел себя как взрослый мужчина. Хотелось надеяться, что в школе Саймон будет счастлив. Хотя разве ребенок может быть счастлив вдали от дома и родных в столь юном возрасте?
Наступил ноябрь. Анжелика вдруг осознала, что исполнился год, как она служит у Фергюсонов. Время, казалось, пролетело непозволительно быстро. Анжелика задумалась: что дальше? Нынешнее положение ее удовлетворяло. Она очень привязалась ко всем детям, включая близнецов. Анжелике не хотелось ни жить, ни трудиться в ином месте – за исключением, возможно, Белгрейва. И все же, не стоило ли ей заняться чем-то другим, более солидным? И не пришло ли время воспользоваться отцовским даром? Нет, рано уходить от Фергюсонов. Под их защитой она чувствовала себя вполне комфортно.
Однако Анжелика не желала всю жизнь заниматься только тем, что растить чужих детей.
Многие люди, с которыми Анжелика теперь общалась, были рождены для работы слугами и лакеями. Но не она. Временами Анжелика думала: каково это, управлять собственным домом и принимать решения самой? Годы летят быстро, и однажды мисс Латэм проснется состарившейся. Изгнав сестру, Тристан не просто лишил ее дома, он обрек ее на жизнь, к которой она никогда не готовилась и с которой не могла смириться. Неужели у нее теперь нет власти над собственной судьбой?
С помощью Хелен Анжелика вполне сносно заботилась о пятерых подопечных. Она любила их, пожалуй, сильнее, чем родители. Но все-таки это были чужие дети и чужой дом. Интересно, других слуг посещают подобные мысли?
Иногда по ночам, лежа без сна, Анжелика размышляла: пройдет ли так вся ее жизнь, или когда-нибудь она изменится.
На рождественские каникулы домой приехал Саймон. Анжелика сразу заметила, как он вырос и похудел. Неужели в Итоне детей плохо кормят? В глазах мальчика затаилась печаль. Он выглядел как покинутое дитя. Всю свою любовь и энергию Анжелика вложила в заботу о нем. Она даже связала ему свитер на Рождество по совету одной из горничных. Анжелика спросила мальчика, где его медвежонок. Саймон ответил, что в Итоне его отобрали и отправили домой, сказав, что он теперь большой мальчик и ему не пристало спать с игрушками.
Все время Саймон проводил рядом с любимой няней, а ночью перед отъездом расплакался у нее в объятиях. Мальчик молил ее позволить ему остаться дома.
– Я не могу, Саймон, – проговорила Анжелика, проглотив комок в горле. – Твои родители хотят, чтобы ты учился в Итоне. Они не послушают меня.
– Скажите им, я буду вести себя хорошо всю жизнь.
– Но мама и папа хотят для тебя новых друзей и хорошего образования.
– Не хочу я ни друзей, ни образования. У меня есть вы. Вы ведь всегда будете здесь?
Он задал ей тот же вопрос, который Анжелика давно задавала себе самой. И ему она никак не могла лгать.
– Я не знаю. Это зависит от твоих родителей. Скоро за тобой последуют твои братья.
– Почему мы не можем остаться здесь? – обиженно спросил Саймон.
– Потому что мальчики должны учиться в школе, подобной Итону, и это правильно.
Откровенно говоря, Анжелика не верила собственным словам. Она с радостью оставила бы Саймона дома и учила сама или наняла гувернеров. Но его родители придерживались иного мнения. В свое время братьев Анжелики тоже отправили в школу, хоть и не в столь нежном возрасте. Эдварду такой опыт не понравился. А вот Тристану там пришлось по душе.
И вновь Анжелика провожала Саймона, и вновь мальчик выглядел несчастным. Прижавшись лицом к окошку, он долго смотрел на нее. Анжелике казалось, что она предала своего подопечного.
С тяжелым сердцем она вернулась в детскую и приготовила детям завтрак. Эмма кашляла, и, похоже, у нее был жар. Анжелика уложила девочку в постель и попросила Хелен присмотреть за ней, а сама отправилась с Рупертом и Чарльзом на прогулку. Эмма моментально заснула, прижав к себе любимую куклу.
Гуляя по саду, Анжелика размышляла об Эмме и Саймоне.
Миссис Фергюсон не думала о детях вообще. Она составляла меню для гостей, приезжающих этой ночью из Лондона.
Глава 8
После прогулки в саду у Анжелики пощипывало лицо и замерзли руки, но оно того стоило. Мальчишки резвились как неугомонные, и у няни на удивление энергии оказалось не меньше, чем у ее подопечных.
– Как тебе удается с ними управляться? – прошептала ей кухарка, когда они вернулись домой, и выдала ребятам тарелку с выпечкой.
– Хелен помогает, – улыбнулась Анжелика и съела несколько бисквитов с имбирем – только что из печи. Миссис Уильямс тоже готовила такое печенье для нее, когда Анжелика была маленькой.
Эмма еще не проснулась, однако жар усилился. Несколько минут Анжелика не сводила взгляда с девочки, а затем отправилась к близнецам. Пока она меняла пеленки Розе, Хелен держала на руках Джорджа. Младенец заснул только после того, как ему вручили бутылочку с молоком. Джорджа стали часто беспокоить боли в животике, и Анжелике приходилось из-за него вставать по три раза за ночь, в то время как его сестрица спала абсолютно спокойно, а утром просыпалась с широкой улыбкой и громким воркованием.
Покормив Розу, Анжелика вернулась к Эмме. Та зашевелилась под одеялом и, как только открыла глаза, заплакала.
– Я болю, – захрипела она и чуть не задохнулась в приступе мокрого кашля.
Анжелика заставила ее сесть и выпить немного воды. Прикоснувшись ко лбу подопечной, она почувствовала сильный жар.
Девочка плакала, и чем больше плакала, тем сильнее кашляла. Только через пять минут она успокоилась и снова прилегла. Наказав Хелен присмотреть за Эммой, Анжелика направилась к двери.
– Ты куда?
– Собираюсь послать за доктором, – прошептала Анжелика. Было очевидно, что девочка сильно заболела, причем очень быстро – прошлой ночью она чувствовала себя отлично.
Анжелика поспешила вниз и встретила Стеллу, покидающую спальню хозяйки.
– На твоем месте я не стала бы заходить к ней, – бросила Стелла. – Она в плохом расположении духа. – И добавила, понизив голос и закатив глаза: – Ей, видите ли, не нравится, как я убрала ее волосы.
– Я вынуждена, – обеспокоенно ответила Анжелика. – Нам нужен доктор.
Служанка кивнула.
– Входи, но на свой страх и риск. В меня она кинула домашней туфлей.
Иногда миссис Фергюсон закатывала истерики, когда ей казалось, будто платье на ней не так сидит, или плохо выглажено, или плохо подшито, или корсет не туго завязан.
Прежде чем войти, Анжелика тихо постучалась.
– Да? Вернулись, чтобы все исправить как полагается? – раздался сварливый голос хозяйки.
– Простите, миссис Фергюсон, – проговорила Анжелика, входя в спальню. На голове хозяйки оказалась вполне достойно сделанная и весьма сложная прическа.
– А вы что тут делаете?
– Эмме плохо. У нее сильный жар и тяжелый кашель.
– Ну, так дайте ей чая с медом и немного той микстуры, которую оставил нам доктор после болезни Руперта. Скорее всего, это одно и то же.
Читать бесплатно другие книги:
