Ангелы по совместительству. Да здравствует Король! Сыромятникова Ирина
Впрочем, новый вожак изгоняющих удивленным не выглядел.
– Опять они! – процедил сквозь зубы старик. – Нигде спасения нету.
И тут диковинный плот решил пристать к берегу. Для ведения переговоров с властями из фургона вылезла заспанная личность без признаков магических талантов. Человек утомленно вздохнул, смахнул с бровей пот и попытался изобразить вежливость:
– Приветствуем вас, уважаемые! Да пребудет ваш день прохладен, а ночь спокойна. Не нужны ли в вашем городе услуги магов? Ликвидируем карантинные феномены, снимаем печати Уложения!
– А не… плыли бы вы дальше?
– Не можем – еда кончилась.
Еретик клещом вцепился в подельника:
– Отсыпь им еды – пусть проваливают!
Пришельцам шустро вынесли удвоенный паек, и топор… в смысле два грузовика благополучно уплыли дальше.
– Все! Пропала речка, – плевался старый колдун. – Теперь повадятся. Помяни мое слово!
– Да ладно тебе, – пожимал плечами человек. – Следующий раз за продукты денег возьмем.
В конце концов, устье реки охраняет Миронге. Какие бы проблемы ни собирались создать пришельцы, первыми с ними придется разбираться тамошним светлорожденным.
Для жителей побережья приход Серой Смерти неожиданностью не стал, но от этого в некотором смысле было только страшней. Ана’Дарде до последнего надеялся, что водопады в Байолле остановят карантинный феномен. Чуда не произошло – форсировав скальный уступ, нежить начал стремительно распространяться в нижнем течении Тималао.
Впрочем, пару жизненно важных для сопротивления дней они выгадали.
Пока зараза распространялась только по правому берегу, но вот беда: все сады и пастбища, поля с еще несозревшим урожаем и большая часть прибрежного города Миронге располагалась именно с этой стороны реки. То есть уберечь людей от нежитя Ана’Дарде мог, а вот прокормить их после этого не получилось бы. Главную житницу побережья нужно было спасать!
Для строительства защитных сооружений выбрали пустошь за храмом Абураки. Жители Миронге – и печатные, и свободные – не покладая рук рыли огромную канаву, стремясь вычистить землю до самого скального основания. Вся наличная скотина – лошади, волы, мулы и даже маленькие ослики – была мобилизована для перевозки морской воды. В жарком климате Са-Орио лужи мгновенно высыхали, покрывая дно рва тонким налетом соли, а в самых сложных местах изгоняющие чертили отвращающие знаки.
И вот день испытания настал – нежить пришел, накатил волной опустошения, уперся в препятствие и послушно замер, не способный его преодолеть. Впервые за много месяцев люди вздохнули свободнее. Победа!
Через два дня стал известен способ, которым тварь до них доберется, – ветер с моря заносил ров песком. Стоит всего одной тоненькой дорожке пыли соединить берега, и нежить прорвется. Не знающие страха печатные вручную мели дно канавы и смачивали водой осыпающиеся стенки, но это лишь оттягивало конец.
Естественно, ситуация была понятна всем, кто хотя бы немного разбирался в потустороннем, и прежде всего – старшему городскому изгоняющему, матерому колдуну, оставленному императором догнивать в безвестности из-за одного крохотного недостатка – покалеченной в молодости ноги.
– Через пару дней Смерть созреет, – многозначительно понизив голос, сообщил он градоправителю. – После чего к ней невозможно будет подойти ближе, чем на четверть лиги. Даже на том берегу будет чувствоваться давление.
– Мы это уже обсуждали, – устало вздохнул Ана’Дарде. – Не прими на свой счет, но пытаться идти через горы, кишащие гулями, всего лишь с тремя изгоняющими – самоубийство.
Да и захочет ли дальний юг принимать у себя обездоленных? Действия императора были весьма красноречивы. Лучше уж вплавь через море…
– Попробуем подавать соленую воду по трубам!
Еще одна ночь прошла в беспокойном ожидании, еще один день – в бесплодных трудах. Ана’Дарде торчал на правом берегу, вплотную к границе владений Смерти, и не потому, что не сознавал опасности – печатные могли отказаться работать без начальственного окрика, а тащить сюда амулет Уложения градоправитель не решался – запасного нет. Именно поэтому необычное явление ему пришлось наблюдать практически вплотную.
Крики ужаса оторвали Ана’Дарде от тяжелых размышлений.
По пустоши неслась стена зеленого пламени!!! В мгновение ока она достигла рва, ударила в небо кружевными фонтанами и осела в облако пыли.
– Сай’Раблека сюда! – рявкнул градоправитель и поразился, насколько сильно и уверенно звучит его голос.
Старший изгоняющий прибыл на место поразительно быстро – через пять минут (не иначе, ехал у кого-то на закорках). Походил, спустился в ров, потер землю между ладонями, понюхал и… перебрался на другую сторону! Люди замерли, пораженные смелостью колдуна. А тот как ни в чем не бывало помахал рукой:
– Идите сюда, тут безопасно!
Ана’Дарде не позволил себе ни секунды сомнений – вождь не должен давать спуску никому, особенно – черным. Оставленная Серой Смертью земля оказалась мягкой и зыбкой.
– Нежить что, съел сам себя?
– Держи карман шире! – хмыкнул Сай’Раблек. – Это была магия. Но повторить не проси.
– Откуда магия – там?
По сведениям Ана’Дарде, сколько-нибудь умелых изгоняющих не осталось даже в Тусуане.
– Всевышний ведает! Может, с юга по тракту подошли.
Наверное, Сай’Раблека тоже навестил соблазнительный образ императорских эмиссаров, в последний момент пришедших на помощь соотечественникам.
Чушь! Если бы в руках императорских слуг была такая мощь, разве бросили бы они на произвол судьбы богатую и надежно усмиренную провинцию? Разве посмели бы ставить вопрос так: самого Ана’Дарде при дворе владыки готовы принять, а его многочисленную семью – нет. И ведь многие соглашались! Теперь наследники земель и титулов убирают за быками навоз, девушки из благородных семейств работают в борделях, а подчиненные считают градоправителя прекраснодушным дураком (мог, а не смылся). Да еретики с ним, этим колдовством!
Впрочем, через несколько дней происхождение чужеродной магии прояснилось – в порт прибыл первый ингернийский конвой.
Гостей встречали всем городским советом (почтенные мужи ревниво косились друг на друга, не иначе, почуяли выгоду).
– Может, все-таки приказать зарядить пушки? – переживал комендант форта.
– А смысл? – процедил сквозь зубы Ана’Дарде, не прекращая дружелюбно улыбаться. – После того как мы их сами сюда зазывали.
Не прямо, конечно, но на распространение слухов градоправитель потратился изрядно. Во всех прибрежных деревнях, на каждой более-менее крупной пристани, в любом контрабандистском притоне повторяли, что Миронге нынче – открытый порт, податей императорских не взимает и происхождением товара не интересуется. Ана’Дарде до зарезу нужны были контакты с заморскими властями. И вот – оно.
К причальной стенке, виртуозно лавируя между невидимыми под водой препятствиями, подошел чужеземный корабль, лаконично-величественный, словно воплощенная в металле мысль. Бывалая команда деловито орудовала якорями, швартовочными концами и лебедками – высокий борт коснулся пристани без толчка, только кранцы скрипнули (начальник порта утер обильно выступивший на лбу пот: вот навалилась бы такая махина на причал – мало бы не показалось никому). Помощи буксира гости, что характерно, не запросили.
О доски ударился гулкий металлический трап, по нему на берег спустилась примечательная троица. Вперед вылез гражданский – юноша-белый с внешностью учителя каллиграфии. За ним без спешки следовали двое военных – человек и колдун (при взгляде на последнего Сай’Раблек куда-то тихо испарился).
– Мы пришли с миром! – жизнерадостно заявил белый.
Боевой маг принял невинный вид и устремил взгляд к небу.
Ана’Дарде, стараясь говорить медленно и разборчиво, произнес приветственную речь, по советам знатоков сокращенную с получаса до четырех минут. Юноша с переводом справился (скажи он что-нибудь не так, черного первым бы перекосило). Человек представился ничего не значащей для са-ориотца должностью (разобраться с ингернийским табелем о рангах!) и дал понять, что официально дипломатом не является. Но гуманность требует от него помочь соотечественникам, чисто случайно оказавшимся на этом берегу, вернуться на родину. Это ведь правильно, это ведь хорошо, как вы считаете?
Да, да, гуманизм! Забрать отсюда обнаглевших колдунов – это так гуманно!
Ана’Дарде привычно произнес спич о благородстве души и чистоте намерений (взгляд юноши-переводчика поплыл) и напряженно поинтересовался, можно ли ожидать визита в Миронге заокеанских купцов. Ходят ли слухи? Ингерниец подтвердил: торговцы – будут и между делом уточнил, слухи о каких именно товарах предпочтительны. Список первоочередных нужд был у городского совета уже готов (так, на всякий случай), оставалось только разобраться, в какой валюте их оплатить. Белый, определенно, потерял нить разговора, но старательно переводил. И вот в момент, когда гармония была так близка, в разговор вмешался главный городской смутьян – Вава’Хабе:
– Но первым делом надо очистить город от чудовищ!
– С этого места – поподробней! – оживился боевой маг.
Ана’Дарде мысленно плюнул (вот так, в лоб, заявить новым партнерам, что тут поблизости нежить окопался).
– Право же, не стоит внимания! Умрун затянул жерло городской канализации. Время для изгнания упустили, а разбирать свод никто не берется – больно хорошо построено.
Не говоря уже о самой идее вскрывать наполненный нежитями и нечистотами тоннель. Вон у боевого мага на слове «канализация» взгляд стал грустный-грустный.
– Но ведь Серую Смерть кто-то отослал! – всплеснул руками Вава’Хабе.
По тому, как ревниво раздул ноздри колдун и виновато заморгал белый, Ана’Дарде понял, что приезжие в курсе, кто тут хулиганит, но болтать об этом с посторонними не собираются.
– Я готов заплатить за изгнание твари золотом! Двести, нет, четыреста золотых!
Старика вежливо игнорировали. Правильно! Не все имели дико дорогие поместья с личной пристанью, прямо у реки, в которую теперь срал весь город. К сожалению, присоединиться к насмешникам градоправитель не мог: через пару месяцев проблему нечистот в бухте осознают даже печатные.
– Добавлю триста от города, – вздохнул Ана’Дарде.
Этого колдун вынести уже не мог.
– Надо бы глянуть! – подступил он к своему начальству. – На крайняк – свод проклятиями раздолбим.
– Будет лучше, если этот вопрос я согласую со своим руководством, – дипломатично отозвался человек. – Вернемся к нему завтра!
Как он собирается что-то согласовывать, когда до Ингерники – многие дни пути, Ана’Дарде спрашивать побоялся. Да еретики с ним! Пусть хоть в астрал выходит, все равно. Градоправитель завершил судьбоносную встречу без неподобающей суеты и выкриков с места.
Ингернийцы вернулись на свой корабль, а вот Ана’Дарде домой было еще ехать и ехать. Но он не роптал: неспешное путешествие по забитым народом улицам оставляло массу времени для размышлений.
Щедро оплаченные советчики были правы: ингернийцы оказались людьми прямолинейными и падкими на золото, с одной поправкой – золота им требовалось много. Впрочем, зарабатывать в портовом городе Миронге умели, а уж теперь, сидя на единственном пути сообщения Тималао с внешним миром… Главное – угадать с товаром и не ошибиться в величине налогов. Кстати, можно и ингернийцев попроще нанять, с кораблями, а то добрые возчики хаметь начали. И не только мореходов! К еретикам в пекло формализм, который и прежде мешал деловым отношениям. Теперь-то все можно будет устроить наилучшим образом, не оглядываясь на императора и Храм.
Плавно раскачивался паланкин, деловито покрикивала на горожан охрана, а правитель Миронге все глубже погружался в свои мысли, нереализованные планы, вновь открывшиеся возможности. И что характерно: надменных выкормышей юга Ана’Дарде в своем будущем не видел вообще. Да хоть бы они совсем пропади! Если удастся плотно прикормить чужеземцев, плевать в Миронге хотели на карательный флот митрополии.
Протяжный гудок океанского корабля словно бы разметал в клочья невидимый полог, город начал оживать. Ингернийцы закрепились на Северной набережной, нервируя добрых возчиков обилием людей в мундирах. Боевые маги, великодушно не замечая ревниво сопящего Сай’Раблека, помогли очистить главный фарватер: наморозили вокруг неудачно затонувшей посудины немалого размера льдину, после чего обломки оставалось только отбуксировать на мелководье. Пастырей предупредили о новом табу (страшно подумать, что произошло бы на праздник урожая!). А потом к грузовому причалу подошел первый десантный транспорт, и в Миронге потянулись мародерящие на побережье отряды, которым казалось проще проехать по тракту сто лиг, чем загонять грузовики на понтон (следом топали остатки придорожных банд, жизнь которых стала совершенно невыносимой). На этом фоне еще одна группа, но прибывшая со стороны Тималао, внимания не привлекла. Когда иноземцы успели проникнуть вглубь континента? – Господь ведает! Ингернийцы, они такие шустрые.
И только уважаемый Ри’Кинчир выглядел очень довольным. Он замысловато выругался и окутал себя облаками ароматного дыма:
– Говорил я: этот пастырь не пропадет, даром что мелкий! Кто оказался прав?
– Вы, капитан! – дружно заулыбалась команда.
– То-то же!
Часть четвертая
Веревочка Мебиуса
Цель религиозных практик – привести сознание адептов в определенное состояние, вполне достижимое без использования религиозных практик.
Глава 1
За мной. В Миронге. Приплыл. Военный. Корабль!
Никаких гудящих и коптящих катеров, никакого десантирования на борт с лодки – пирс, трап, разве что дорожку ковровую не раскатали. Хорошо!
Официально это мотивировалось тем, что шторма вот-вот начнутся. Верю. И каюту мне дали отдельную. Ридзерским бойцам, в принципе, тоже, но им – на нижней палубе и маленькие, а мне – рядом с капитанской и большую. Потому что я – гражданский специалист. Верю, верю! Лючика с пассией и младенцем, кстати, тоже поселили сверху. Надо ли мне так понимать, что мой клан увеличился еще на двоих?
Стоило мне внести свой сундук в каюту и задуматься о прогулке в город, как выяснилось – мы отчаливаем через час. И вообще, корабль по любому уплывает, а нам просто повезло успеть в последний момент. Ладно, ладно, верю. Да и что я не видел в этих имперских городах?
Можно наконец расслабиться. Кто бы знал, как мне надоел И’Са-Орио-Т и все его обитатели! Если бы не моя башня, забыл бы их как глупый сон – черные такое умеют.
Железная махина мчалась вперед, рассекая море. Полоскались над мачтами яркие флажки, в поднятой кораблем волне играли дельфины. На горизонте маячил облачный фронт, от которого мы пытались убежать (если попадем в шторм, я Ридзера за борт выкину, скажу – волною смыло). Холодный ветер заставлял кутаться в шерстяной шарф, что после изнуряющего зноя Тималао казалось настоящим блаженством. Шезлонг цвета хаки, кофе в алюминиевой кружке с крышкой и носиком (чтобы не расплескать), мягкие булочки и сливочное масло (как же я по нему скучал). Хорошо!
Если бы не смутное ощущение, что половина экипажа судна стажируется в службе поддержки – слишком уж обаятельные. Или я просто забыл, как ведут себя с черными магами нормальные люди? Вот так вот не заметишь, как одичаешь.
Что и возвращало мысли к моей башне.
В ближайший год возвращаться в Кунг-Харн бессмысленно – надо дать время властям наладить мирный быт. А потом встанет вопрос о жизни на два дома (Сколько между ними километров? Надо хотя бы по карте посмотреть). Как мне соединить собственность по ту и эту стороны океана? Пароход, что ли, собственный завести? Но лучше – что-нибудь летающее, но не мотозмея, а агрегат, способный пересечь океан за вменяемое время и в любую погоду, с посадкой в произвольно выбранном месте. По-моему, у современников Мессины Фаулер ничего подходящего не было. А у творцов ла-ла-ла? Пометить в дневнике: содержимое блока памяти – актуально.
Про пароход – это я не шучу: денег у меня теперь… много. Полгода, нет, год вообще работать не буду! Только вот допишу свой эпохальный труд по черной магии и летательный аппарат запатентую, пока какие-нибудь ушлые типы идею не сперли. Знаю я эту публику… И вот это лучше бы сделать быстро, буквально бегом.
Я вытребовал в каптерке пачку писчей бумаги, перо и занялся изложением коротких дневниковых записей в доступной пониманию форме.
Армейских экспертов развезло, как после хорошей попойки. Они даже перед флотскими хвалиться не стали – валялись по каютам и делали вид, что у них – морская болезнь (но жрать выходили по часам). Куратор вдумчиво изучал подшивку ингернийских газет за полгода. Белые любовались морем и чайками.
Все довольны, если не считать матросов, покусанных ослицей. Надо было ее Шорохом проверить, не нежить ли. Мы с этой скотиной один раз посмотрели друг другу в глаза, и больше разевать на меня пасть она не пыталась. Однако реветь почем зря не перестала, а этот звук был такого свойства, что проникал даже в трюм.
Однако может ли неделя плавания обойтись без шоу? – Нет, не может!
На второй день после завтрака я обратил внимание, что корабль нехарактерно швыряет с боку на бок – мы явно меняли курс. Пиратов они там, что ли, увидели? Есть шанс посмотреть, как стреляют из главного калибра! Никогда не видел паровые метатели в работе. На суше такие монстры распространения не получили – слишком тяжелы, а вот на флоте это был последний писк.
Увы! Пиратами даже не пахло. Ощущение было такое, будто кто-то забросил в море речной трамвайчик – плоский, неуклюжий, с полосатыми тентами над палубой и красным лаком на перилах. Подробностей конструкции не удавалось разглядеть из-за пассажиров, буквально кишащих на палубе, но морской такая посудина не могла быть в принципе – слишком низкие борта. Это оскорбление здравому смыслу болталось на волнах, как поплавок, но упорно не желало переворачиваться. Путешествовать на таком кошмаре, естественно, могли только саориотцы.
Медленно и осторожно, сделав большой круг, наш корабль подошел борт в борт к этому чуду, и теперь старпом через переводчика о чем-то договаривался с его командой. Ну не живется людям спокойно. Я подошел и попытался донести до флотских мысль, что отзывчивость и человеколюбие – лучший способ расстаться с имуществом. Там народу почти столько же, сколько на фрегате! Вы представляете, сколько они будут жрать? В ответ мне раздался лютый бред о морском кодексе, требующем спасать терпящих бедствие.
– Какое такое бедствие? Смотри, они неплохо плывут!
В ответ старпом ткнул пальцем в горизонт – мы замедлили ход, и облачный фронт явственно приблизился. Зимний шторм са-ориотская рухлядь не смогла бы пережить даже в порту. В общем, прежде чем я придумал что-то убедительное, беженцев уже грузили на борт сетками. Через полчаса на обреченном судне остались только крысы, наш капитан скомандовал полный ход, и гонка началась заново, только теперь у бури появился шанс. Допустим, выжить-то мы выживем, но удовольствие все равно будет ниже среднего.
Новых пассажиров определили в трюм. Результат напоминал муравейник: темная дыра, из которой все время вылезают суетливые личности, но самое неприятное – они держали путь в одно со мною место.
– А вам руководство не накостыляет за такой подарочек?
Старпом пожал плечами:
– Сотней больше, сотней меньше. Обычно плавсредство конфискует береговая охрана, но так тоже можно. Потом люди проходят карантин в фильтрационном лагере, пять лет обязательных работ, и – натурализация.
Я отчетливо представлял, какое занятие могут подобрать для таких вот условно добровольных работников.
– А если они не согласятся?
– Тогда их отправят на родину за государственный счет. Побережье империи большое, помешать высадке туда невозможно.
Ну, если поставить вопрос так, беженцы будут вкалывать как очумелые.
Всю ночь я проворочался без сна, пытаясь побороть какую-то тошноту, за стенкой истошно вопил младенец, а Лючик с маниакальным упорством стучал в дверь, то в поисках касторки, то – жалобно прося нагреть воды (нельзя колдунов так провоцировать!). Не выспался совершенно. Утром осмелевшие саориотцы выползли на свет… и белые пошли с ними знакомиться. Ну что тут скажешь! Я перенес кресло поближе к выгулу и демонстративно следил за происходящим.
Общительность белых встретила достойное сопротивление – саориотцы, оказавшись на корабле вероятного противника, желания открыть душу не испытывали. Лючик заливался соловьем, его девчонка жизнерадостно щебетала, все зря – хамить беженцы не хамили, но и на контакт не шли.
А вообще, интересная публика подобралась – слишком пестрая. Если считать, что любовь саориотцев к единству цвета на юге сохраняется, то здесь присутствуют люди как минимум из трех различных поселений. Обязательный цветовой набор дополнялся нейтрально-прозрачным стеклярусом и бронзовыми висюльками (явно каштадарское влияние), кое-кто халатам предпочел свободные юбки и шальвары, некоторые персонажи выглядели вообще не местными, например, те две дамы в туфлях на высоких каблуках и один явный карлик (не родственник ли он нашим банкирам?). Полдюжины черных разных возрастов тревожно косились в мою сторону, а вот белых не было вообще. И все какие-то жеванные, как Шаграт с бодуна.
Радовало, что напакостить у них шансов нет: от жизненно важных частей корабля чужаков отсекали дюжина матросов, мичман и два боевых мага, обязанные опекать сердце защитной системы фрегата – кормовую надстройку, вся поверхность которой была отдана под стационарную пентаграмму, якоря и поглотители.
Кабы те матросы еще делом занимались, а не ногти грызли!
Щуплый саориотец, вроде бы пристроившийся покемарить в углу, неожиданно оживился и двинулся сквозь толпу соплеменников, быстро прибавляя шагу. Прямиком к пентаграмме.
– Держите его!!!
Но часовые поднимались с мест, словно кабаны из лужи. Этот придурок оказался наверху раньше, чем они Источники призвали! Да с такой реакцией их из рогатки застрелят!!!
К счастью, волшебные секреты саориотца не интересовали – взяв хороший разбег, он с диким воплем перемахнул через ограждение заклинательной площадки. Вот только фрегат был малость покрупней шаланды, поэтому за надстройкой палуба продолжалась, туда-то этот клоун и шлепнулся. И зачем так орать? Он же вроде руки на себя наложить пытался, в этом смысле сломанные ноги – хорошее начало. И вот что характерно: среди наших шокированы были все, а вот беженцы на помощь своему явно не спешили. Даже наоборот…
Что-то в них, определенно, не так. Вот только – что?
Я развернулся, намереваясь вернуться в кресло, и едва сам за Источник не схватился – за моим плечом мрачно возвышался Ридзер. Последние три дня боевой маг изящно уклонялся от общения (ну да, он мне тоже надоел), а тут приспичило! Мы обменялись хмурыми взглядами.
– Как здоровье?
– Тебе-то что?
– Помнишь этот… ну, поселок тот проклятый? Сегодня чувство было похожее. Я спать не решился.
Осчастливил и угреб куда-то, устало сутулясь. М-да, за один день свалить боевого мага с ног – это надо постараться, саориотцы могут гордиться собой. Для меня ситуация стала кристально ясна, но проверить кое-что не мешало.
Я зашел в лазарет, вроде как пожаловаться на бессонницу.
– Мигрень? – жизнерадостно переспросил лекарь. – Просто поветрие какое-то! Погодите, я еще микстуры намешаю.
С банкетки на меня смотрела парочка мрачных матросов и корабельный алхимик. Что и требовалось доказать. Судя по всему, эта мерзость не только на черных действует, простых людей тоже пробирает. Чем это чревато – пес поймет, но чую – получится из нашего фрегата корабль-призрак.
А почему? – Потому, что некоторые тащат на борт всякую дрянь, забывая, для чего карантин придуман. Нет, не из-за чумы, ее у нас лечат. Думаю, ингернийские власти не хуже меня знают, как фигово у саориотцев обстоят дела с магической безопасностью. Очевидно, что беженцы притащили с собой какое-то проклятие, а страдать от него мы будем все вместе.
Я вернулся на палубу, мысленно составляя план изгнания прокаженных. Думаете, это просто? Даже не учитывая человеколюбивых военных моряков, простое убийство в таких случаях – верный способ последовать за покойными (теми же саориотцами и доказано). Допустим, некое средство от следов проклятий я себе присмотрел (правда, ни разу не испытывал), но для применения его здесь с фрегата надо сбить все отвращающие знаки. Против воли команды? Ха! На корабле сейчас семнадцать боевых магов, а хоть бы только два – дуэль между колдунами потопит судно на раз. Жалко, что корабельный голем остался в Миронге…
План спасения не рождался, и тут на глаза мне очень удачно попался старпом. Как его зовут-то? Да Шорох с ним! Надо попробовать настроить команду против иноземцев.
– Вы этих проходимцев хотя бы допросили? Откуда они, почему в море ушли?
– Сбор и проверка сведений о приезжих – дело иммиграционной службы, – пожал плечами офицер. – Что бы они нам ни рассказали, мы это даже проверить не сможем. Так зачем делать одну работу дважды?
Полагаю, это означает – нет.
– А то, что после их появления у команды проблемы со сном начались, вас не напрягает?
– Не вижу связи, – поморщился старпом (тоже бессонницей маялся).
Еще один человек, не знающий, что некромант всегда прав! Я серьезно задумался, не стоит ли преподать ему наглядный урок. И твердо ответил себе: «Нет! Этот корабль слишком маленький для подобных игр». Однако кто-то за мои испорченные нервы поплатится.
– Вы байку про «последнего спасшегося» слышали? Так вот, это – не анекдот, известно по меньшей мере пять случаев. И все они начинаются с самоубийства переносчика проклятия!
Отвык я аргументированно спорить (для армейских-то экспертов главное – авторитет). Однако моряк, никогда не слышавший про моровые поветрия, путешествующие с корабля на корабль, – курьез, недостойный упоминания. В общем, старпома проняло. За какие-то четверть часа он сумел поделиться своим беспокойством с капитаном, вожаком бортовых заклинателей и старшим лекарем (военный медик обязан знать о вредоносном волшебстве все). Сообразили они, значит, на троих и решили поговорить за жизнь с предводителем беженцев. В качестве переводчика привлекли Питера, а уж тот протащил на встречу меня (не знаю, под каким предлогом).
Морские офицеры в форме выглядели шикарно (я порадовался, что надел чистый костюм). Саориотец на их фоне смотрелся именно тем, кем был – бродячей шавкой, посмевшей принести в дом блох. Капитан сложил руки домиком и пронзил его суровым взглядом. Хочу так уметь! Слова еще не сказал, а уже чувствуешь себя как стеклянный.
– Мистер Чухенши, не происходило ли за время вашего путешествия каких-либо странных событий? Неожиданных смертей, необычного поведения людей, необъяснимых случайностей?
Саориотец набрал полную грудь воздуха, собираясь все отрицать… и разразился потоком откровений. Взрослый, серьезный мужик говорил и плакал, размазывал по лицу слезы, раскачивался на стуле, смотрел перед собой невидящими глазами и уже не задумывался, кому и что рассказывает. Черные вообще-то не способны на сочувствие, но даже меня не тянуло над ним смеяться. Потому что жители острова Хон’Коа-то действительно попали.
Их остров был чудесным, уединенным местом в двадцати километрах от устья Орри (ровно столько, чтобы оказаться вне торговой суеты). Добавьте к этому прохладное береговое течение и получите настоящий рай. Знающие светлорожденные имели на Хон’Коа-то летние виллы, свободные от бесконечных требований Уложения, куда приезжали с семьями и детьми – не очень статусно, зато комфортно и от столичных соблазнов далеко. Волнения, возникшие после бегства императора, обошли остров стороной. Благоразумные жители Хон’Коа-то порвали связи с материком и перешли на самообеспечение, сосредоточившись на ловле рыбы. Остров вполне мог стать зародышем новой империи, но воспользоваться его преимуществами людям было не дано.
Тот самый речной трамвайчик привез на Хон’Коа-то две сотни вооруженных головорезов. Островитяне рассматривали возможность нападения и готовы были дать отпор, если бы не одно «но»: у бандитов в руках оказался амулет Уложения. Всех, способных организовать сопротивление (включая вооруженную стражу), перерезали, как овец. Затем последовала кровавая охота на местных магов, мало что способных противопоставить арбалетчикам. Светлорожденные, жившие на отшибе и имевшие собственные яхты, молниеносно смылись. Хон’Коа-то оказался в полной власти захватчиков.
Уже после первой фразы про убийства (массовые, Короля им в печень!) канва дальнейших событий была мне ясна. Вопрос оставался только в форме, которую примет типичное для И’Са-Орио-Та бедствие – стихийное проклятие. Такое впечатление, что они их специально вызывают! Устроенные бандитами погромы плавно перешли в волну зверских расправ и причудливых самоубийств. А паршивым подарком мы были обязаны очередному белому, уцелевшему исключительно из-за преклонного возраста (маги его поколения пастырских обетов не приносили и перед властями предпочитали не светиться). Из нескольких тысяч пленников острова старик сумел выцапать полторы сотни человек, достаточно решительных и не болтливых, под прикрытием его магии беглецы захватили злополучный корабль и ушли на нем в открытое море. Все было в порядке почти неделю, но два дня назад у людей начались проблемы со сном.
Интересно, куда они направлялись, если кратчайший путь через океан лежит строго на восток, а для каботажного плавания не требуется так далеко уходить от берега? Да пес с ними! Надеюсь, других плавсредств на острове не осталось.
– Они все прокляты, – констатировал я. – От них надо избавиться.
Все на меня так посмотрели… как на колдуна.
– Не понял. Вы жить хотите?
– Сто шестьдесят семь человек, – спокойно сообщил капитан. – Вы предлагаете убить сто шестьдесят семь человек, включая женщин и детей.
Меня аж передернуло:
– Предки оборони! Вы знаете, что такое «метка покойника»? Так знайте: если кто-то из них сдохнет на этом корабле, его даже в переплавку пускать нельзя, только – затопить где поглубже. И нас вместе с ним! Сейчас можно ограничиться тем, чтобы высадить их хоть в шлюпки, хоть в бочки и послать на фиг. Дурные сны, конечно, плохо, но недостаточно сильно, чтобы проникнуть сквозь естественную защиту организма. Пока наша жизнь в безопасности.
– Но как же… – Взгляды людей сошлись на иссиня-черной линии грозового фронта.
– Есть ли другие варианты? – твердо произнес капитан. – Опоить, связать, запереть? До Внешних островов пятьдесят два часа хода, там есть площадки для карантина.
Варианты… Кабы золото почистить, я бы Шороха позвал, а с людьми такой номер не прокатит. Усилия магов, всякие там гашения и противодействующие потоки способны только снять остроту кризиса, а потом из сосредоточия стихийного проклятия полагается тикать. Ситуацию, когда невидимая зараза уже вошла в плоть и кровь, никто всерьез не обсуждает. Типичная рекомендация после такого: собраться в кружок и молиться в надежде, что смерть хоть кого-то пощадит. Как-то это… недостойно просвещенного чародея.
А чем там у нас являются стихийные проклятия, согласно последним изысканиям сомнительных личностей? Заклинанием, неосознанно творимым живыми существами, включая неразумных. Только белый способен измыслить подобное. Убивать самого себя изощренным способом, непрерывно делая попытки спастись…
Что-то старпом на меня как-то излишне внимательно смотрит. Подозревает?
М-да, покормить Шороха – не вариант. Зато теперь понятно направление поисков: атаковать мы будем не заклинание, потому что его сосредоточия здесь пока нет, а мелких магов, находящихся в какой-то разновидности транса (а что, похоже – глаза у всех такие круглые и блестят). И то, что они все разумны, – большая удача, потому что слабое место любого волшебника – именно ум. К Королю в бездну противодействующие потоки! Ужас и моральный террор – вот наше оружие. Я им сейчас такое шоу закачу, они про своих придурочных убийц думать забудут.
– Придется использовать сильное средство. – Я прищурился и сжал кулаки. – Будем заклинать духов!
– А получится? – осторожно усомнился старпом.
– Шутишь? Я же некромант!
К тому же в театре два раза был и принцип помню.
Добыв из корабельных запасов сурик, я безжалостно исчеркал палубу, нанес тревожно-угловатые знаки на брезент спасательных шлюпок и орудийные башни, хаотично натянул тонкие леера и развесил цепи, печально позвякивающие на ветру. В центре этого художества расставил людей неодинаковыми кучками, хотя лучше бы – зигзагом (суть была не в форме, а в замысловатости и необъяснимости действия). Но места, места нет такую толпу разместить, еще и с реквизитом! Вокруг встали хмурые боевые маги, до которых постепенно доходило, кто здесь виноват. Матросы зажгли цветные факелы, и над всем этим воздвигся я – знатный шаман (с посохом).
– Хае!
По щелчку моих пальцев полосы краски изменили цвет на белый и даже немного засветились. Армейские эксперты (двенадцать ридзеровских и четверо корабельных) одновременно призвали Источники. Что может сильнее вдарить по мозгам людей, чем присутствие потустороннего? – Глупый вопрос! Вопли шарлатана, конечно.
Я со всей дури шарахнул посохом по большому металлическому противню.
– Придите!!! Скрытые за гранью, лишенные плоти, заклинаю вас!
Грохот противня перешел во вполне убедительные завывания. Это надо же себя так накачать, полное ощущение, что на меня кто-то смотрит. Но, собственно, ведь в этом и был смысл.
– Сиргус арго беллум! Анато терро херами!
А вот бредить вслух лучше осторожней – так ведь и демона призвать недолго.
Резкие звуки, странные запахи, пляшущие в воздухе нити штурмовых проклятий – для инфаркта людям хватало меньшего. Но нам-то надо добраться до сокровенного, источника (беломагического, кстати) дурных снов, рвущихся в реальность кошмаров. Я добавил к творящемуся бедламу мутящие чувства некромантические вибрации и теперь честно мог сказать, что сделал для этих людей все возможное.
Факелы догорали, противень покрылся вмятинами, вонючий белый дым несло кругами и вверх по спирали. Я подавил желание почесать в ухе и постановил – достаточно. Начинаем второй акт.
По условному знаку посоха маги отпустили Источники. Молния!
– Свершилось!!! Духи говорили со мной!!! Слушайте! Все ваши бедствия происходят из-за того, что предки вами недовольны. Знайте: ушедшие в загробный мир никогда не забывают своих потомков, но вы не оправдали их надежд, вы оказались слабыми! Вместо благостного фимиама вы позволили обители духов наполниться запахом смерти и дымом пожарища. Теперь ваши предки очень, очень злы.
Я, конечно, не эмпат, но контакт с аудиторией, кажется, установлен. Больше угару!
– Но выбор есть, есть! Я добыл ответ силой проклятой крови!!! Смиритесь с наказанием, уйдите в ночь или… искупите вину!
Мать моя, у них такие лица, словно они реально Короля увидели.
– Фимиам!!! В нем все дело. Вам следует устроить для духов праздник, приготовить вкусную еду, плясать и веселиться, приглашая предков в свой круг. Каждый из вас должен будет думать только о хорошем, превратиться в источник радости, веры в лучшее и… поделиться этим с мертвыми! Вкушая земные блага, духи смягчатся и простят вас!!! И да, место праздника следует украшать красной материей.
– А поможет? – шепотом усомнился старпом.
– В Краухарде помогает, – пожал плечами я. – У нас регулярно умирают одаренные, и – никаких отрицательных последствий. Полагаю, положительные эмоции перебивают отпечаток агонии, а может, духи и вправду существуют. Собственно, я краухардские похороны и описал.
Про места, где упомянутый отпечаток и за тысячу лет никуда не делся, я тактично упоминать не стал, чтобы не ранить старпому его хрупкую психику. С другой стороны, на Мысе Танур сейчас вообще курорт. Что может быть более умиротворяющим?
В общем, правильные обычаи я им разъяснил весьма подробно. Попытки ссылаться на Уложение красиво отбил – мол, светлорожденные слишком часто правили священный текст, и он потерял силу, теперь это просто свод человеческих законов и на потусторонний мир его власть не распространяется. Разговоры о еретиках сурово пресек, заявив, что не дело живых судить о загробных таинствах. Кто здесь мастер-некромант, в конце концов? То-то же!
Рецепт решили опробовать немедленно.
Для начала собрали у беженцев разные памятные мелочи, соорудив посередине палубы ритуальный домик предков, который украсили пучками специй из хозяйства кока и шнурками из цветных ниток. А дальше из запасов корабля (сгорел сарай – гори и хата!) внесли все, что отдаленно напоминало деликатес. Банки сгущенки, баклаги с джемом, наскоро испеченные на камбузе оладышки, нарезку шикарной полукопченой колбасы, неразбавленный медицинский спирт, селедку пряного посола. Вздрогнули, и понеслось.
Традиция рождалась на глазах.
Какая-то ветхая старушка, сидя в сторонке, ласково разговаривала с чем-то невидимым и, что характерно, получала ответы. Синие от недосыпа девицы пели удивительно красивыми, ясными голосами. Мужчины подбирали музыку для танцев, по ходу выяснилось, что у матросов есть баян, барабаном может служить что угодно, а скакать козлом способны все от мала до велика. Лючик крутился между танцующими, как заправский тамада, а я весь праздник просидел с открытым Источником (будет неловко, если прямо сейчас их что-нибудь долбанет).
Веселье охватывало людей, словно трескучее пламя. Ах, как это сладко – сбросить с души невыносимый груз, помириться со своим прошлым, простить и понять, не из постыдного страха, нет, а по широте души. Встретить грядущий день в сиянии новой силы! Сводный оркестр жарко отбивал ритм, из глубины трюма ему отзывались могучие турбины, за бортом стонали и метались волны. Казалось, чудовищные нагромождения туч поблекли и отодвинулись (или это корабль незаметно прибавил ход). Под конец праздника через слои облаков прорвался закатный луч и мазнул по палубе. Изрядно выпивший народ впал в умиление, топиться больше никого не тянуло. Ну и чудненько! А завтра их ждет похмелье, избавляющее от глупых мыслей ничуть не хуже колдовства. У проклятия нету шансов.
Я потянулся, тряхнул своим посохом и в ритме ча-ча-ча угреб в каюту, дрыхнуть.
Спал до обеда, проснувшись, обнаружил на палубе сельскую пастораль: женщины – стирают, дети – резвятся, мужчины – что-то глубокомысленно обсуждают, устроившись в тени. Карлик и два боевых мага режутся в карты. Между орудийными башнями на веревке сушатся простыни и чьи-то полосатые кальсоны. Снова – дельфины, свежий ветер, ленты сигнальных флажков…
Надо так понимать, что эти люди свои проблемы решили. А мне еще писать и писать: статьи, заявки на патенты, в Редстон – просьбу засвидетельствовать уникальный характер изгнавшего Ведьмину Плешь заклинания. В Суэссон – Четвертушке, чтобы приехал за Ляки. В Краухард – маме, чтобы пересмотрела подход к воспитанию детей. У меня, между прочим, сестренка есть, что, если она вырастет такой же оторвой, как Лючик? Меры нужно принимать до того, как ситуация выйдет из-под контроля!
Морской черт сдался (наверное, осознал, кого рискует заполучить в утопленники), шторм нас не догнал, беженцы без возражений свалили в свой карантин, и жизнь стала налаживаться. В Золотую Гавань мы заходили при чистом небе, ярком солнце и почти полной неподвижности воздуха. Но разве после Тималао это – жара?
Набережная клубилась народом – гуляющие, встречающие, кого-то привлек оркестр, да и военный корабль на рейде – то еще зрелище. И тут меня развели, как ребенка: катер, забравший команду Ридзера, ушел к армейскому пирсу (пустому и просторному), а мой – устремился прямо в это месиво, типа гражданского – к гражданским. Протестовать было поздно, виновные помахали мне с высокого борта ручкой, настроение стало стремительно ухудшаться.
На берегу меня дожидались пресловутая ковровая дорожка и Аксель – родина готовилась заключить меня в тесные объятия. Координатор юго-западного региона смотрел тускло (как же, всенародно чествуют, но не его!) и желание пошло скандалить отбивал на раз. Рядом, взявшись за руки, стояли мама (отлично, отдам письмо прямо в руки) и Джо. Да-да-да, он-то мне и нужен. Хочу посмотреть в глаза отцу Лючика! Чувствует ли он какую-нибудь ответственность за собственное чадо? Это ж надо такого кадра воспитать – Искусники тихо плачут.
Но сначала – цирк с конями (среди встречающих обнаружилось полдюжины журналистов). Вот почему Ридзер слинял! Ненавижу.
Несчастные самоубийцы, как радостно они ломанулись мне навстречу! Если бы маму и Джо сейчас толкнули, я бы на них Макса напустил. Но есть у этой публики чудесное свойство – пролезть в любую задницу, не давая повода для драки. Причал погрузился в яркие вспышки и клубы белого дыма.
– Каково ваше впечатление об И’Са-Орио-Те?!!
– Государство победившего маразма.
Писаки на мгновение притихли и что-то скорректировали в уме. А в чем беда? Они же знали, кого встречают!
– Возникали ли у вас конфликты с местными жителями?
Это когда меня отравить пытались и в наручники заковали?
– Спорные вопросы были, но их удалось решить ко всеобщему удовлетворению.
Я, например, остался доволен.
– Что вам больше всего запомнилось?
Гадость им сказать или что-нибудь из приятного?
– Кормили хорошо. – Я не имею в виду овсянку. – О! Лича видел. Забавное существо.
И чего так бледнеть? Я же сказал «видел», а не «с собой привез»!
– Какие рекомендации вы можете дать путешественникам?
Полагаю, «отказаться от путешествия» – в расчет не принимается.
Читать бесплатно другие книги:
