Лакей и я Боумен Валери

Глава 34

Лукас, устроившись за столом в гостевой спальне загородного дома Клейтона, дописывал послание последнему члену палаты лордов с уведомлением, что снимает законопроект о занятости. Написал он об этом и лорд-канцлеру. Чтобы письма попали к адресатам как можно скорее, он решил отправить их за свой счет и намеревался тоже немедленно выехать в Лондон.

Надо еще подумать, как сообщить матери о своем решении относительно закона. Ей это, конечно, не понравится, но ему было все уже равно: сколько можно пытаться жить жизнью умершего брата? Отныне и впредь он будет сам принимать решения, и плевать на последствия.

Его мысли прервал стук в дверь.

— Войдите! — крикнул он, не скрывая раздражения: наверняка Белл явился с очередной порцией ненужных советов. Есть же заноза в заднице!

Лукас слышал, как за его спиной открылась дверь.

— Если ты пришел сказать, что я легко бросаю начатое дело, пасую перед трудностями и тому подобную чушь, имей в виду: я не желаю все это слушать.

— О каких трудностях речь?

Сердце Лукаса пропустило удар. Он обернулся и увидел на пороге Фрэнсис, похожую на сказочную фею в небесно-голубом платье с серебристой отделкой. Темные волосы девушки были уложены в замысловатую прическу, и никогда еще она не выглядела такой прелестной.

Он вскочил, не веря собственным глазам: она здесь и разговаривает с ним.

— Я… я подумал, что это… Неважно!

У него разыгралось воображение, или на ее губах играет улыбка? Лукас с силой потер ладонью затылок. Надо следить за словами: если он скажет что-нибудь не то, она уйдет.

— Возможно, ты думал, что это лорд Беллингем?

Лукас прищурился.

— Ты знакома с Беллом?

— Теперь да, — ответила Фрэнсис и негромко засмеялась. — Ты… один?

Лукас кивнул, но все еще опасался сделать к ней хотя бы шаг, словно она могла, словно видение, созданное его воображением.

— Никто не видел, как я сюда зашла, — сообщила Фрэнсис, закрывая за собой дверь. — По крайней мере, в коридоре никого не было.

Еще один кивок. Лукас чувствовал себя китайским болванчиком, но не мог произнести ни слова. Похоже, дар речи его оставил.

— Я хотела… поговорить с тобой, — сообщила Фрэнсис и прикусила губу.

Лукас позволил себе сделать к ней два маленьких шажка и протянул руку, словно хотел убедиться, что она ему не мерещится.

— Фрэнсис, я… — Нет, он должен выслушать ее, а не пытаться объясниться. — О чем?

Словно приняла какое-то важное решение, она подняла голову, расправила плечи и выпрямилась.

— Я пришла спросить: твое предложение еще в силе?

Лукас почувствовал как сердце подскочило к горлу, дыхание сбилось. Он правильно ее понял? Нельзя допустить, чтобы надежды возродились, а потом рассыпались в прах.

— Ты о предложении руки и сердца?

Фрэнсис кивнула и отвела глаза.

— Ко мне приходил один очень мудрый джентльмен, многое объяснил и сказал, что я должна изменить свое мнение, иначе буду сожалеть всю оставшуюся жизнь.

— Белл?

Лукас на несколько секунд закрыл глаза. Господь свидетель, он готов отдать другу все, что тот пожелает! Святой человек.

— Да, маркиз Беллингем, якобы камердинер лорда Копперпота.

Лукас усмехнулся, а Фрэнсис продолжила:

— Похоже, подобные представления популярны среди джентльменов высшего общества.

— Фрэнсис, я…

Она жестом остановила его:

— Итак, твое предложение еще в силе?

Лукас почувствовал невероятное облегчение, словно прорвалась некая плотина и чистая радость хлынула в кровь.

— Да, мое предложение в силе, всегда.

Фрэнсис скрестила руки на груди.

— Ты же знаешь: у меня нет приданого.

Лукас потряс головой.

— Это не имеет значения — только скажи «да».

— А долги моего папаши? Я понятия не имею, сколько им предложил сэр Реджинальд.

— Неважно: я готов заплатить втрое больше!

— Не торопись! Есть несколько вопросов.

Лукас заглянул ей в лицо и кивнул.

— Спрашивай.

Фрэнсис сложила руки на груди, подошла ближе, давая понять, что его ответы очень важны для нее.

— Ты собирался мне все рассказать?

Лукасу так хотелось прикоснуться к ней, что у него дрожали руки, но нет, не время: он должен сказать ей правду.

— Я постоянно думал об этом и ненавидел себя за нерешительность. Но ты так ненавидела лорда Кендалла, что я стал бояться потерять тебя, если во всем сознаюсь.

Фрэнсис нахмурилась.

— Об этом я не подумала. Я действительно так и сказала, что ненавижу?

— Да, но мне все равно следовало все тебе рассказать, так что у меня нет иных оправданий, кроме одного: мне очень нравилось проводить время с тобой, разговаривать и…

— И целоваться? — подсказала она.

Лукас прикусил нижнюю губу.

— Да, и ласкать твое тело. Очень.

Фрэнсис прошлась по ковру вокруг него.

— Ты, наверное, решил, что я ненормальная, что ненавижу класс, к которому принадлежу?

— Нет, — улыбнулся Лукас, — напротив: меня очаровала твоя честность и непосредственность. Леди, которые могли бы позволить себе сказать такое, можно пересчитать по пальцам.

— Я же думала, что разговариваю с лакеем.

— Пусть так. Но ты проявила недюжинный ум и проницательность — качества, которые нечасто встретишь в леди.

Она возобновила хождение по кругу.

— А еще я говорила, что все эти титулованные мужчины — скучные и напыщенные ничтожества.

Лукас пожал плечами.

— Я не мог с тобой спорить и, подумав, решил все оставить как есть. Мне оставалось только надеяться, что не все представители света такие и ты не отнесешь к ним меня.

Фрэнсис постукала себя пальчиком по щеке.

— Я говорила, что светские беседы наводят на меня скуку.

— Я и тут не мог с тобой не согласиться. Почему, ты думаешь, мы никогда не встречались во время сезона? Я ненавижу бесконечную череду бессмысленных светских мероприятий.

Она наконец остановилась.

— То есть все эти мои заявления не повлияли на твое отношение ко мне?

— Нет, нисколько. — Подумав, Лукас добавил: — Но дело не только в том, что ты говорила, все гораздо сложнее: ты раскрыла мне глаза и заставила увидеть, насколько я заблуждался по некоторым вопросам.

Ее брови взлетели на лоб:

— Например?

— Законопроект. Я намерен его отозвать и подготовить новый, в котором будут отменены самые грабительские торговые законы и обеспечены гарантии безопасности и прав для прислуги и рабочих.

По лицу Фрэнсис расплылась радостная улыбка.

— Это правда?

— Конечно.

— Ах, Лукас, это же замечательная идея!

Она хлопнула в ладоши и это стало сигналом к действию: больше он сдерживаться не мог. Коснувшись ее руки, он нежно погладил кожу в том месте, где заканчивается перчатка, и сказал:

— За это я должен благодарить тебя, дорогая. Ты поможешь мне его написать?

— Ты серьезно? С радостью! — с улыбкой воскликнула Фрэнсис.

Лукас с облегчением засмеялся и, наконец, обнял любимую, привлек к себе, поднял и закружил по комнате.

— Я так надеялся, что ты не откажешься! Если мы будем работать над новым проектом вместе, то, уверен, сумеем создать лучший закон на земле… хотя я сомневаюсь, что сэр Реджинальд проголосует за него.

Фрэнсис рассмеялась.

— Ну, невелика потеря — я готова рискнуть. — Потом, совершенно серьезно, заглянув ему в глаза, она сказала: — Я хотела задать тебе еще один вопрос.

— Любой.

— Ты действительно любишь меня, Лукас? То есть я хотела сказать: граф Кендалл, любите ли вы меня так, как люблю вас я?

Он погладил ее по плечу.

— Для тебя я Лукас. И да, я люблю вас до безумия, леди Уортон.

— Я так рада!

Лукас наклонился и, заглянув ей в глаза, неуверенно, ведь она еще не сказала «да», спросил:

— Значит ли это, что ты выйдешь за меня замуж?

— Это зависит от одного обстоятельства…

Лукас затаил дыхание, ему стало трудно дышать, сердце замерло.

— Ты готов сделать мне предложение заново? В прошлый раз я была в расстроенных чувствах и мало что поняла.

Лукас шумно выдохнул, прижал любимую к груди и прошептал на ушко:

— Фрэнсис Реджина Тергуд Уортон, я люблю тебя больше, чем могу передать словами. — Он опустился на колено и сжал ее руки в своих ладонях. — Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

Глаза Фрэнсис наполнились слезами, и она кивнула:

— Да, лорд Кендалл, я выйду за вас замуж.

Лукас вскочил, прижал девушку к себе, склонился к ней и стал покрывать поцелуями милое лицо, а спустя несколько мгновений, с трудом оторвавшись от нее, пообещал:

— Я сделаю тебя самой счастливой на свете.

— Ну а я позабочусь, чтобы ты не забыл о своем обещании, — засмеялась Фрэнсис.

Лукас, не в силах сдерживать чувства, забегал по комнате.

— Я хочу, чтобы о нашей помолвке знал весь мир, и готов прокричать об этом хоть с конька крыши! Давай немедленно сообщим твоим родителям.

Он сжал ее руку и поднес к губам, но Фрэнсис покачала головой.

— Не сейчас. Думаю, сначала мы должны сделать кое-что другое.

— О чем ты, любовь моя?

Ее щеки вспыхнули, от смущения она кашлянула и отвела глаза.

— Мне кажется… на случай если мама будет против, нам следует вступить в более близкие отношения.

Лукас нахмурился.

— Ты думаешь, она станет возражать?

— Против моей свадьбы с самым завидным женихом? Уверена, что я сумею ее переубедить, но, чтобы уж наверняка…

Лукас засмеялся.

— Ваше желание для меня закон, миледи.

Когда он обнял ее и стал целовать, по спине Фрэнсис пробежала волна дрожи. Она немного беспокоилась, что он откажется от ее предложения и будет настаивать на выполнении всех брачных формальностей, но, к счастью, спорить он не стал, подхватил ее на руки и понес к кровати, уложил на матрас, а сам поспешил запереть дверь.

Но вот их взгляды встретились, он развязал галстук, и по телу Фрэнсис снова пробежала дрожь. Через несколько секунд она увидит его полностью обнаженным, и в данный момент это было ее самое большое желание. Она села на кровати, сбросила туфли и сняла перчатки, затем начала вынимать из волос шпильки и аккуратно складывать на прикроватный столик. Они понадобятся ей позже, если она надеется покинуть эту комнату, соблюдая хотя бы остатки приличий.

Ухмыляясь, Лукас присел на край кровати и стал разуваться. Пока он стягивал сначала один сапог, потом второй, Фрэнсис тоже не оставалась без дела. Совершив ряд неловких телодвижений, она оказалась на коленях за спиной графа. Он уже снял галстук, и когда принялся расстегивать пуговицы на рубашке, она обняла его сзади и легонько прикусила мочку уха, повторив то, что делал с ней раньше он в библиотеке, потом лизнула ее. Мощное тело Лукаса сотрясло это действие, и Фрэнсис начала понимать свою силу и власть над этим мужчиной. Заставить дрожать такого сильного и уверенного в себе мужчину — дорогого стоило.

Он попытался стянуть рубашку через голову, и она помогла ему. Он бросил этот элегантный предмет одежды, словно ненужную тряпку, на пол, повернулся к Фрэнсис и медленно уложил ее на спину. Он был обнажен до пояса — остались только бриджи. Фрэнсис во все глаза смотрела на его широкую грудь с редкой порослью темных волос, плоский мускулистый живот.

— О чем ты думаешь? — спросил Лукас.

— О том, как ты прекрасен, — выдохнула она едва ли не с благоговением.

Лукас просунул руки ей под спину и принялся расстегивать длинный ряд мелких пуговичек на платье. Когда все они были наконец расстегнуты, она села и помогла ему снять платье через голову. Платье тоже отправилось на пол, и на Фрэнсис остались только чулки и сорочка.

— Я никогда не занималась этим раньше, — сообщила она, — поэтому не знаю, что делать дальше.

Ее щеки горели, но она предпочла честность, даже если при этом почувствовала себя неумехой.

— Не беспокойся, — очень серьезно сказал Лукас и прикусил нижнюю губу так, что ей немедленно захотелось его поцеловать. — Я знаю, что делать.

— Вот и хорошо, — выдохнула Фрэнсис, почувствовав себя полной идиоткой.

Но когда он поцеловал ее снова, а потом стал ласкать грудь сквозь тонкую ткань сорочки сначала пальцами, потом языком, она едва не лишилась рассудка. Ее тело само по себе пришло в движение, отказавшись подчиняться разуму.

— Что вы желаете теперь, миледи? — спросил Лукас.

Фрэнсис подняла голову и взглянула на него глазами, затуманенными страстью.

— Это говорит Лукас-лакей?

Он так дерзко и многообещающе усмехнулся, что заставил ее смутиться.

— Ваши желания для меня закон, миледи.

На нее нахлынули самые разные мысли, одна соблазнительнее другой. Этот великолепный мужчина в ее распоряжении? В постели? Что может быть лучше? Она некоторое время искала подходящий ответ, не нашла, и выпалила:

— Доставь мне наслаждение!

Глаза Лукаса вспыхнули, на губах продолжала играть шаловливая улыбка.

— Как прикажете.

Фрэнсис судорожно вздохнула. Откровенно говоря, она сама не знала, что имела в виду. Это выражение ей встречалось в любовных романах: там любовники доставляли друг другу наслаждение, — так что, наверное, такая просьба в постели вполне уместна. Оставалось надеяться, что Лукас знает, что это означает. К счастью, он не колебался и не бросал на нее странные взгляды — ничего такого. И Фрэнсис почувствовала уверенность: он знает, что делать дальше.

Лукас сполз по ее телу ниже. Фрэнсис понятия не имела, что он намерен делать, пока не почувствовала, как ее сорочка поползла вверх, а его лицо нависло как раз над тем местом, где соединяются ноги. Не хочет же он…

Ох! Его сильные теплые руки тянули ее сорочку вверх до тех пор, пока она не оказалась перед ним совершенно обнаженной. Потом он опустил голову, и Фрэнсис забыла, что надо дышать. Приподнявшись на локтях, она круглыми глазами наблюдала за его движениями, пока не почувствовала, как теплый влажный язык проник сквозь нежные женские складки. Она непроизвольно застонала и откинулась назад, волосы разметались по подушке. Она напряглась, колени раздвинулись, из горла хриплым стоном вырвалось его имя. Она и представить себе не могла, что такое бывает, иными словами — не знала, чего просила. «Доставь мне удовольствие». Пожалуй, она получила желаемое сполна.

Язык Лукаса нащупал чувствительный бутончик в глубине складок и коснулся его раз, другой, еще… Фрэнсис закричала, бедра ее дернулись. Язык его стал действовать решительнее, и Фрэнсис едва не свалилась с кровати. Он удержал ее на месте, пока его рот терзал ее… или творил чудеса? Он ускорил темп, и Фрэнсис вцепилась обеими руками в его шевелюру. Она хотела оторвать его от себя, потому что ощущение, накапливавшееся между ног, пугало ее, но одновременно желала, чтобы он никогда не останавливался. Она уже не знала, что делает, отталкивает его или притягивает еще ближе и не отпускает.

— Лукас! — выкрикнула она; дыхание было таким тяжелым, словно ее легкие грозили взорваться. — Лукас!

Фрэнсис уже почти ничего не соображала. Мысли покинули ее, остались только ощущения. Теперь она чувствовала движения его языка и пальца, которыми он творил что-то восхитительно бесстыдное, и в какой-то момент поняла, что больше не в силах сдерживаться. Она закричала, потом вцепилась зубами в тыльную сторону ладони, чтобы не услышали другие обитатели поместья, а тело ее забилось в потрясающе сладких судорогах.

Время остановилось. Фрэнсис без сил откинулась на подушки. Казалось, ее тело лишилось костей — всех до единой. Она едва дышала и была не уверена, что когда-нибудь опять сможет дышать нормально. Оставив сорочку поднятой до талии, Лукас приподнялся и привлек девушку к себе, прижал к широкой груди и, чмокнув в ухо, спросил:

— Ну как, я доставил тебе удовольствие?

— Удовольствие? — с трудом выговорила Фрэнсис: какое, однако, длинное слово! — Лукас, скажу честно: я в жизни не испытывала ничего подобного.

Он поцеловал мочку уха и ткнулся носом в шею.

— Я несказанно рад это слышать, миледи.

Слово «миледи» подсказало Фрэнсис новую идею, и она с коварной улыбкой спросила:

— Мои желания все еще остаются законом?

— Да, миледи. — Он поднес ее руку к губам и принялся целовать пальчики — один за другим. — Я сделаю все, что пожелаете.

— Отлично. — Фрэнсис высвободилась из его объятий, села и вернула сорочку на место.