Лакей и я Боумен Валери
Лукас испытал чистое удовольствие, глядя в побагровевшее лицо рыцаря:
— А мне теперь плевать на закон! Я намерен предложить вообще снять его с голосования. Прошу принять это к сведению.
Отодвинув сэра Реджинальда, Лукас уверенной походкой вышел из столовой. Выражение шока на физиономии рыцаря останется в его памяти надолго.
В холле ее не было, в синем салоне — тоже, но Лукас сомневался, что она успела так быстро подняться по лестнице, поэтому решительно направился в библиотеку.
Дверь со знакомым скрипом открылась, и Лукас вошел внутрь. В комнате было темно. На столах горело несколько свечей, и от них по темной комнате распространялось какое-то странное неземное свечение, огонь в камине едва теплился.
Лукас направился сразу к тому месту, где надеялся ее найти. Он никогда не был верующим, но теперь мысленно взмолился: «Прошу тебя, Господи, пусть она будет там! Пожалуйста!»
Свернув к нише с правовой литературой, Лукас затаил дыхание. Сначала ему показалось, что там никого нет, но потом, когда глаза привыкли к полумраку, он разглядел на полу маленькую съежившуюся фигурку. Фрэнсис сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась.
Ну слава богу! Если она пришла сюда, значит, надеялась, что он ее здесь найдет, то есть ему хотелось так думать.
— Фрэнсис? — Ее имя в его устах прозвучало, словно молитва.
Девушка подняла голову, и надежда на то, что она смягчилась, рассеялась. Даже в полумраке он видел гнев в ее глазах. Она ненавидит его.
У Лукаса вдруг заболело сердце, каждый вздох давался с трудом. Он опустился на корточки рядом с ней и услышал, как клацают ее зубы. Девушку все еще трясло.
— Тебе холодно?
Она молча кивнула.
— Я сейчас.
Лукас быстро подошел к столу и выдвинул нижний ящик. Ее когда-то забытая шаль все еще лежала там. Он принес ее обратно несколько дней назад, чтобы не забыть отдать. Лукас схватил невесомую вещицу и поспешил обратно к Фрэнсис.
Она судорожно схватила шаль и, плотно завернувшись в нее, проговорила:
— Спасибо. А я думала, что потеряла ее.
— Она напоминала мне о тебе, вот я и не отдавал. Ты меня выслушаешь? — тихо спросил Лукас, опять опустившись рядом с ней на корточки.
— А у меня есть выбор? — Ее голос был монотонным, лишенным каких-либо чувств.
— Конечно, есть! Выбор есть всегда.
Фрэнсис стиснула зубы.
— Тогда — нет: я не хочу тебя слушать, — а вот спросить кое о чем хочу.
Лукас на мгновение закрыл глаза.
— Спрашивай.
— Зачем ты устроил это представление?
— Представление? Нет! Я действительно хочу, чтобы ты вышла за меня.
— Как ты можешь этого хотеть, если я выступаю против того, что ты защищаешь?
— Если ты о законопроекте, я передумал.
Фрэнсис плотнее укуталась в шаль.
— Скажи, ты решил жениться на мне из чувства вины?
— Вовсе нет, — совершенно искренне сказал Лукас.
— А я уверена, что да. — Ее голос звучал так безжизненно, что у Лукаса сердце кровью обливалось. — Ты знаешь, что я выхожу замуж за сэра Реджинальда из-за денег, и пытаешься спасти меня, потому что чувствуешь себя виноватым.
— Ты ошибаешься…
— Я не могу понять одного: что заставило тебя думать, что я приму твое предложение?
Глаза Фрэнсис казались осколками темного стекла, когда она резко повернулась к нему.
Лукас долго молчал, не зная, что сказать, потом тихо проговорил:
— Если ты дашь мне шанс, я все объясню. Или по крайней мере попытаюсь…
— Ты лгал мне. Лгал постоянно. Все, что ты говорил, было ложью.
— Нет, Фрэнсис, не все…
— Конечно, сейчас я все отлично понимаю, но тогда мне и в голову не приходило… Мне не показалось странным, что ты попытался вернуть монету, которую я дала за то, что ты принес мой сундук.
Лукас прикусил губу.
— Не обратила я внимания и на то, что ты едва не назвал леди Клейтон по имени. Вы же друзья.
Лукас скрипнул зубами.
— Я как-то сказала: «Лакей, который любит читать». Ты заставил меня чувствовать себя виноватой за эти слова, как и за то, что я обратила внимание на твою правильную речь. Еще бы ей быть иной…
— Фрэнсис, просто выслушай меня…
— Я была такой дурой. — Она тряхнула головой. — И ты это позволил. Подумать только, ты даже имел наглость спросить, люблю ли я тебя!
Лукас сжал кулаки, прекрасно понимая, что следующие слова могут решить их будущее, их судьбу.
— Фрэнсис, я не отрицаю, что совершил чудовищную ошибку, но обещаю все исправить.
— Исправить? — Она грустно усмехнулась. — Как? Женившись на мне?
Он кивнул, а Фрэнсис отвернулась и, уставившись в темноту перед собой, без всякого выражения проговорила:
— Полагаю, дальше ты заявишь, что любишь меня, но просто забыл об этом упомянуть той ночью под лестницей.
Лукас намеревался сказать именно это, но, понятное дело, передумал.
— Я не хотел ничего говорить до тех пор, пока не признаюсь, кто я.
— Пожалуйста, не надо. — В ее глазах блестели слезы.
Лукас взъерошил пальцами шевелюру и едва не зарычал от досады. Ну как заставить ее понять? Как показать, что он на самом деле чувствует? Почему она видит в нем только плохое? Почему ничего не желает слушать?
Фрэнсис с трудом поднялась, отказавшись принять его помощь.
— Я тебе не верю. Ты, конечно, можешь сказать, что любишь меня, но, боюсь, это будет очередная ложь.
Она проскользнула мимо него и выбежала из комнаты.
Лукас проводил ее глазами. Она ушла, и с ней исчезли его надежды на счастливое будущее. Он едва обрел и тут же потерял девушку, которая — он в этом не сомневался — была бы всегда ему верна. Он чувствовал гнев и боль. Прислонившись к книжным полкам — он предпочел бы стену, но все стены были заняты полками, — Лукас сжал кулаки и сказал пустой комнате.
— Ты ошибаешься, Фрэнсис: я люблю тебя всем сердцем.
Глава 32
— Я пришел за бутылкой бренди, — заявил Белл, распахнув дверь в гостевую спальню Лукаса.
Прошел час после сцены в столовой, и Белл только что о ней узнал. Лукас лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Но у меня нет бренди.
Проигнорировав его слова, Белл приступил к поискам: заглянул под подушку, под матрас, во все ящики прикроватной тумбочки и даже под кровать, — наконец понял, что и правда ничего нет, и расположился в кресле у камина, лицом к кровати.
— Я не пьян, — сообщил Лукас безжизненным голосом, глядя в потолок.
— Да вижу, — признался Белл, — и, должен признаться, удивлен.
Лукас тяжело вздохнул:
— Какой смысл напиваться? Все равно ничего не изменишь.
— Ну, если ты способен рационально мыслить, — ухмыльнулся Белл, — полагаю, еще не все потеряно.
— Уверен, ты уже в курсе, — заявил Лукас.
— Ты о чем? О той нелепой сцене в столовой, что ты устроил?
— Значит, тебе известно, что она мне отказала.
— Вот об этом я вообще ничего не знаю. Мне известно, что ты бросил свой парик прямо в суп. — Белл вздохнул. — Лично мне подобные жесты представляются излишне драматичными, но кто я такой, чтобы судить? Шпионы предпочитают действовать тихо и без всякой театральности.
— Да, но именно ты настоял, чтобы я прислуживал сегодня за ужином, — заметил Лукас.
Белл закинул ногу за ногу.
— Это правда. Только откуда же я мог знать, что ты испортишь суп?
— К черту суп! — не выдержал Лукас.
— Ладно, не злись! Собственно говоря, я пришел узнать, каковы твои дальнейшие действия.
Лукас нахмурился, глядя в потолок.
— А что мне остается? Только смириться.
Белл вздохнул.
— Я, конечно, не сваха, но даже мне ясно, что твои дела с мисс Уортон продвигаются не слишком хорошо.
— Она меня ненавидит.
— Хм. — Белл постучал пальцами по щеке. — Возможно, «не слишком хорошо» не самое удачное выражение.
— Ну что я могу? — Лукас потер кулаками глаза. — Она даже шанса мне не дала все объяснить.
— Белл вдохновенно процитировал:
Мудрец сказал бы, как в нежнейшей почке Гнездится червь, так в самый сильный разум Внедряется любовь. Но и другое Сказал бы он: как почка, не раскрывшись, Внезапно вянет, съедена червем, Так юный ум, охваченный любовью, до срока вянет, превращаясь в глупость[1].
Лукас закатил глаза.
— Избавь меня от Шекспира в твоем исполнении хотя бы сейчас!
— Неужели так плохо? Но ты не ответил на вопрос: что намерен делать дальше?
Белл сложил руки на коленях и в ожидании уставился на друга.
Лукас положил руку на лоб.
— Завтра же намерен убраться отсюда — вот что.
— Бежишь? — удивился Белл. — Не похоже на флотского офицера.
Лукас чуть повернул голову и покосился на друга.
— Сбежать и признать свое поражение не одно и то же. Отказываться признавать очевидное все равно что тешить себя несбыточными надеждами.
— В определенных обстоятельствах мы все время от времени предаемся несбыточным мечтам, но это не повод для бегства.
Лукас приподнялся на локтях и устремил на друга горящий взгляд.
— Ты меня не слышишь? Она меня ненавидит — так и сказала, а еще — что не желает меня больше видеть, никогда.
Белл меланхолично одернул рукав.
— Тогда напиши ей.
— Она выходит замуж за сэра Реджинальда, а я тупой надменный осел.
Белл почесал себя за ухом.
— Согласен, все это звучит не слишком приятно, но если есть воля, найдется и дорога.
— Может, хватит, а? — почти жалобно попросил Лукас. — Я пытался: прислуживал за ужином, стоял на буфете, будь оно все проклято.
— Об этом я уже слышал. У тебя явная склонность к театральным эффектам. Кстати, позволь поблагодарить за то, что серьезно осложнил жизнь нам с Уортом. Не сомневаюсь, что теперь все гости в доме станут завсегдатаями помещений для слуг: а вдруг отыщется маркиз, граф или герцог.
— Все будет хорошо, — сказал Лукас.
— Откуда тебе это известно?
— Во-первых, ни одному нормальному человеку в голову не придет, что в обществе может найтись еще один такой болван. С другой стороны, даже если я ошибаюсь, ты основную часть времени проводишь в комнатах лорда Копперпота, а Уорт — на конюшне.
Белл пожал плечами.
— Возможно, ты и прав.
— Удачи тебе, друг. А между собой, кто лучше, разберетесь.
Белл оперся локтем о подлокотник кресла и положил голову на ладони.
— Никогда не думал, что настанет день, когда я скажу, что ты струсил, Кендалл.
— Все кончено, ведь чертовы гости теперь знают, кто был в обличье лакея.
— Но зачем отказываться от пари? Просто перестань страдать по мисс Уортон.
Лукас схватил подушку и швырнул в друга.
— Проклятье, Белл, убирайся отсюда и оставь меня в покое!
Подушка до кресла не долетела. Белл и глазом не моргнул.
— Недолет.
— Я все равно считаю, что…
Теперь голос Лукаса дрожал от злости.
— Я перепробовал все, что мог. Может, тебе с ней поговорить? Меня она слушать не желает. — Он схватил другую подушку и сунул себе под голову. — Спокойной ночи.
Глава 33
Когда на следующее утро дверь библиотеки со знакомым скрипом открылась, Фрэнсис захотелось, чтобы это был Лукас. Ей не следовало приходить сюда. Это место теперь связано для нее лишь с плохими воспоминаниями. Только создавалось впечатление, что ее ноги не подчиняются разуму, вот и привели прямо в библиотеку. Она подвинула стул к окну, села и уставилась невидящим взглядом в сад. В комнате было прохладно, и она плотнее закуталась в розовую шаль. По небу величаво плыли черные облака. Надвигалась гроза.
С отчаянно бьющимся сердцем она обернулась на скрип двери, но это был не Лукас. Мало-помалу она успокоилась, присмотрелась и узнала того самого лакея, который сказал ей, что мама повредила ногу и нуждается в ее помощи. Он подошел и поклонился:
— Доброе утро, мисс Уортон, рад вас видеть.
— Вы пришли сообщить, что теперь заболел мой отец? — язвительно спросила Фрэнсис и недобро прищурилась.
— Нет. Во-первых, я хотел извиниться за тот поступок.
— Вопрос заключается в том, почему вы сказали мне неправду.
Лакей выпрямился и гордо расправил плечи.
— Для начала позвольте представиться: маркиз Беллингем, — и попросить сохранить это в тайне, пока находитесь здесь.
Фрэнсис разинула рот.
— Вы маркиз?
— Да, но в настоящий момент выступаю в роли камердинера — так же как наш друг Кендалл притворялся лакеем.
Фрэнсис покачала головой. Похоже, ночной кошмар продолжается.
— Теперь я понимаю, почему вы солгали: вы его друг.
— Совершенно верно. Мне пришлось вам солгать, чтобы вынудить покинуть коридор, иначе Кендалл не мог попасть в свою комнату, не будучи узнанным.
— Теперь все понятно, — медленно проговорила Фрэнсис. — Уж простите за прямоту, но вы все — безумцы.
— Возможно, — невозмутимо пожал плечами Белл. — Или у нас есть на то причины.
— Вводить в заблуждение окружающих? — Фрэнсис скрестила руки на груди и послала маркизу осуждающий взгляд.
Тот сцепил руки за спиной.
— Знаете, что интересно: когда не знаешь мотивов, которые толкают человека на те или иные поступки, всегда предполагаешь худшее.
Если бы взглядом можно было убить, маркиз уже лежал бы у ее ног бездыханным.
— Вы намерены обвинить меня в обмане лорда Кендалла?
— Нет, конечно, — усмехнулся Белл. — Но я собираюсь поведать вам одну историю.
Фрэнсис вся подобралась.
— Не думаю, что хочу…
— Да ладно вам, мисс Уортон, — перебил ее Белл. — Это хорошая история, даже, я бы сказал, занимательная.
Маркиз опустился на стул рядом с ней, и как Фрэнсис ни старалась убедить себя, что он тоже негодяй, не вышло. В нем было что-то удивительно привлекательное. Она, разумеется, не собиралась ему верить, но была вынуждена признать, что заинтересовалась и была готова выслушать.
Лорд Беллингем вытянул вперед свои длинные ноги и устроился со всеми удобствами: рассказ, видимо, будет долгим.
— Жил-был один скромный молодой человек, честный, добрый и благородный.
Фрэнсис внимательно взглянула на него. Неужели маркиз решил рассказать ей о Кендалле?
— Молодой человек был из хорошей семьи, но, поскольку родился вторым в семье, решил отправиться служить на флот, — продолжил маркиз.
Значит, все-таки речь не о Лукасе: он граф, а не второй сын, и она никогда не слышала от него ни слова о флоте.
— Молодой человек усердно трудился, поэтому быстро поднимался по служебной лестнице и в результате стал коммандером в возрасте, когда другие едва добираются до звания мичмана.
Фрэнсис удивилась. Высокопоставленный офицер? Нет, это уж точно не может быть Лукас. Или может?
— Как и следовало ожидать, пришло время, и молодой человек влюбился в красивую леди, и попросил ее руки. Свадьба была назначена на весну, и почти все представители высшего класса получили приглашения.
Фрэнсис нахмурилась: похоже, речь не о Лукасе: он никогда не говорил, что был помолвлен или женат. Хотя, если уж быть честной с собой, он вообще ничего о себе не говорил.
— За две недели до свадьбы молодой человек должен был вернуться домой.
— Вы говорите о себе, лорд Беллингем? — не удержалась Фрэнсис.
Не ответив, маркиз откашлялся и продолжил рассказ:
— Но как раз накануне отъезда молодой человек получил письмо от своей возлюбленной.
Фрэнсис вцепилась в подлокотники кресла, подалась вперед и поторопила рассказчика:
— Что-то произошло?
— Девушка сообщила, что разрывает помолвку, потому что получила более выгодное брачное предложение: это был барон и старший сын в семье — то есть наследник.
Фрэнсис ахнула:
— Как такое возможно?
— Сообщить семье и приглашенным, что свадьбы не будет, она предоставила по возвращении своему бывшему жениху.
— Это отвратительно!
— Совершенно с вами согласен, — усмехнулся Белл.
— Что было потом? — Фрэнсис так хотелось поскорее услышать продолжение истории, что она даже в нетерпении притопнула по ковру.
— По пути корабль попал в шторм, и когда молодой человек вернулся домой, девушка была уже замужем. Все было кончено.
— Это ужасно! — воскликнула Фрэнсис. — Хотя, вполне возможно, ему повезло, что избавился от такой спутницы жизни.
— Именно так отреагировали на случившееся его друзья, — продолжил Белл. — Но сердце молодого человека было разбито. Он утвердился в мысли, что титулы и состояния для юных леди из общества значат больше, чем чувства, поэтому вернулся на флот и стал трудиться еще усерднее. Очень скоро он стал командующим эскадрой, а когда приезжал домой в отпуск, наотрез отказывался посещать любые светские мероприятия, поскольку не верил, что сможет найти там настоящую спутницу жизни.
Лорд Беллингем замолчал, а Фрэнсис спросила, нахмурившись:
— Это все? Какая-то грустная история.
— Нет, не все, есть продолжение, — усмехнулся маркиз. — Случилось так, что старший брат нашего бравого флотского офицера скоропостижно скончался от чахотки, и титул графа перешел ко второму сыну.
Фрэнсис с шумом выдохнула и призналась после паузы:
— Я о нем совсем ничего не знаю.
— Вы знаете самое главное, мисс Уортон.
— Что? — удивилась она.
— Он джентльмен до мозга костей: благородный, добрый и верный.
Фрэнсис покачала головой.
— Я все еще не понимаю, каким образом эта история объясняет, почему он мне все время лгал.
— Если мужчина при наличии столь печального опыта, решил найти леди, которой будет нужен он сам, а не его титул и состояние, разве это не разумно? Особенно учитывая тот факт, что неженатый граф — мишень для мамаш молодых дебютанток? Каждая матрона мечтает сбыть с рук свое чадо и проходу не дает завидному жениху. Конкурентки, потеряв стыд, буквально вешались ему на шею, ругались, даже дрались.
Фрэнсис усмехнулась:
— Ах, бедный лорд Кендалл! Я должна его пожалеть?
— Нет, конечно. Я все это рассказал лишь потому, чтобы вы узнали правду.
— Но ложь унизительна! — воскликнула Фрэнсис.
Лорд Беллингем пожал плечами.
— Он думал, что в обличье слуги проще наблюдать за гостями, чтобы найти девушку для серьезных отношений, и я не могу его за это винить.
Фрэнсис резко подалась вперед и впилась глазами в лицо маркиза.
— Скажите, лорд Беллингем, а почему вы здесь в роли камердинера? Тоже хотите жениться?
Белл подскочил, как ошпаренный и расхохотался.
— Я? О господи, конечно, нет! Тьфу-тьфу…Я здесь потому, что мужчина, а мужчины, когда выпьют, часто говорят и делают глупости. В ту ночь, когда Кендалл заявил, что намерен жениться, мы решили, что в обличье слуг найти подходящую леди проще, а заодно проверить, кто из нас протянет дольше, и заключили пари.
Фрэнсис, осознав, в чем именно заключалось пресловутое пари, не увидела в нем ничего ужасного: каждый развлкается как может.
— Значит ли это, что здесь есть еще переодетые слугами лорды, притворяющиеся слугами?
Белл рассмеялся:
Читать бесплатно другие книги:
