Лакей и я Боумен Валери

Глава 19

На следующее утро Лукас шел в библиотеку в предвкушении. Он так хотел увидеть Фрэнсис, обнять, поцеловать и просто поговорить, и не только о политике. Ему было интересно ее мнение по самым разным вопросам, хотелось узнать о причинах ее неприязни к обществу. В конце концов, ему самому многое не нравилось, только она честно говорит об этом, и, похоже, ей наплевать на мнение общества. Каждому бы такой характер, в том числе и ему.

Лукас накануне вечером рвал и метал: сэр Реджинальд говорил о свадьбе с Фрэнсис как о вопросе практически решенном. Утешало лишь заявление самой девушки, что она не выйдет за него замуж, что бы ни говорила ее мать. Конечно, если этого потребует отец, ей придется подчиниться. Оставалось надеяться, что барон Уинфилд не оставит без внимания желание дочери.

Прошлую ночь Лукас провел практически без сна. Он забыл, что надо дышать, когда увидел Фрэнсис у своей двери. Он тут же развернулся и сбежал, а спустившись по лестнице для слуг в комнату Белла, отправил его отвлечь Фрэнсис, увести от его двери. Это была очередная ложь, но Белл ничего не имел против. Он никогда не встречал мисс Уортон раньше и сомневался, что на этом приеме их пути могут пересечься еще раз.

Уловка сработала, и Лукас смог вернуться в свою комнату с намерением переодеться. Но что, если Фрэнсис будет караулить его под дверью утром? И Лукас решил, что будет безопаснее переночевать в каморке на последнем этаже, где живет прислуга. По крайней мере там можно не опасаться, что Фрэнсис будет подстерегать под дверью, чтобы высказать свои соображения относительно закона о занятости.

Остаток ночи он ломал голову над тем, что делать с запиской Фрэнсис. В конце концов, он решил написать, что должен немедленно вернуться в Лондон, однако надеется на встречу в будущем.

Да, он струсил, но для пользы дела. Во-первых, Фрэнсис не придется встречаться с джентльменом наедине. Лукас сомневался, что она подумала о возможных последствиях такой встречи, в случае если бы их кто-нибудь заметил. Во-вторых, удастся избежать неприятной сцены в доме Клейтона, а ее было бы не избежать, если бы они встретились и Лукас во всем признался.

Лукас обязательно скажет ей правду. Когда-нибудь. А пока ему прежде всего необходимо вытащить самого себя из запутанной истории, которую он сам придумал и в которой увяз по уши, по возможности с минимальными последствиями. Помимо всего прочего, едва ли Фрэнсис мечтала о будущем с Лукасом-лакеем. Это было невозможно, и они оба это знали. Время лечит, жизнь продолжается. Лукас никогда больше не совершит подобной ошибки.

Он как раз думал о том, как пройдет их последняя встреча, когда вошел в библиотеку. Фрэнсис уже сидела за столом у окна и улыбалась. Ее прелестное личико светилось от радости. Он представил себе, как это лицо исказится гневом, что неизбежно, если она узнает правду, и настроение у него испортилось.

— Вот и вы! — воскликнула Фрэнсис. — А я уж думала, что вы сегодня не придете.

Лукас заставил себя улыбнуться.

— Доброе утро, миледи.

— Почему вас не было вчера за ужином?

Лукас был готов к этому вопросу.

— Лорд Клейтон поручил мне другие дела.

— Поторопитесь с растопкой, — попросила Фрэнсис, даже не заподозрив его во лжи. — Мне надо вам многое рассказать, даже не знаю, с чего начать.

Лукас закончил возиться с камином и подошел к столу.

— Что вы хотели мне сказать?

Ее глаза возбужденно сверкали, когда она выпалила:

— Лорд Кендалл здесь! Его не было вчера на ужине, но он, безусловно, в доме.

— Откуда вам это известно? — нахмурился Лукас. Неужели новость о его приезде уже распространилась среди гостей? Если так, ему придется держать ушки на макушке.

— Сэр Реджинальд сказал. Интересно, почему он не явился на ужин?

— Возможно, не любит многолюдные светские мероприятия, — предположил Лукас, поскольку именно по этой причине остался в комнате, а еще потому, что не желал быть узнанным Фрэнсис.

— Не знаю, может быть, — пожала она плечами. — Только лично мне представляется, что он, напротив, обожает быть в центре внимания.

Лукас вдруг закашлялся, аж слезы покатились, и Фрэнсис пришлось постучать его по спине.

— Прошу меня простить, миледи.

— Вы в порядке? — На лице девушки отразилась искренняя тревога.

— Да, конечно. Что еще вы хотели мне сказать? — поспешил он сменить тему.

Фрэнсис задумалась, склонив голову набок.

— Произошло кое-что очень странное. Вам известен некто Бакстер, камердинер лорда Копперпота?

— Бакстер? — переспросил Лукас, дернув себя за галстук.

— Да. Он нашел меня в коридоре у двери комнаты лорда Кендалла и сказал, что моя мама подвернула ногу.

Лукас постарался изобразить тревогу.

— Как она?

— В том-то все и дело, что с ней все в полном порядке и никакой травмы не было. Разве это не странно?

— Возможно, он обознался?

Фрэнсис покачала головой.

— Нет, не думаю: он окликнул меня и знал имя моей матери.

— Действительно странно, — буркнул Лукас севшим голосом. — А что вы делали у двери комнаты лорда Кендалла?

Глаза Фрэнсис блестнули.

— Ждала его, конечно. Сэр Реджинальд сказал, что у них намечена встреча во второй половине дня. Вот я и хотела поймать его, чтобы поговорить о законопроекте.

— Удалось вам поговорить с ним… с лордом Кендаллом?

Фрэнсис покачала головой.

— Нет. После того как я добралась до комнаты мамы и убедилась, что с ней все в порядке, пора было переодеваться к ужину, и я отказалась от намерения вернуться к двери лорда Кендалла.

— Думаю, это было правильное решение, — сказал Лукас. — Вы все еще намерены вернуться туда?

— Нет, но я жду ответа на свою записку с просьбой о встрече.

— Вы ему написали? — изобразил негодование Лукас.

— Я знаю, что это неприлично, — сказала Фрэнсис и прикусила нижнюю губу. — Но я подписала записку инициалами, поэтому он не знает, что она от женщины.

Лукас сделал все возможное, чтобы взгляд его был полон праведного гнева.

— И что вы намерены делать? Переоденетесь мужчиной?

— Знаете, а это идея! Я подумаю.

В глазах ее забегали чертики, и Лукас поспешил заверить ее:

— Я пошутил.

Фрэнсис рассмеялась.

— Да понятно, но если бы это помогло встретиться с ним, я бы попыталась.

Чувство вины поглотило Лукаса целиком. Оно растекалось с кровью по венам, мешало думать. Возможно, он не знал ответов на многие вопросы, но в одном был абсолютно уверен: надо остановить это безумие, и как можно скорее.

Он уже решил, что сыт по горло этой игрой. У него остался всего один день, чтобы дать ответ сэру Реджинальду. Он мог бы сразу послать рыцаря ко всем чертям, но опасался, что не сдержится и набьет ему морду, да и с друзьями надо было посоветоваться. Потом Лукас намеревался исчезнуть, но это было бы жестоко по отношению к Фрэнсис. Он поговорит с ней еще раз — последний — завтра утром, придумает объяснение своему внезапному отъезду. Одной ложью больше, одной меньше — какая разница? Он попрощается с ней, признает свой проигрыш в пари и предоставит соревноваться за победу друзьям. Жаль, что он вообще согласился на это проклятое пари. Он никогда бы на это не пошел, если бы знал, в какую пучину лжи придется погрузиться.

Всю ночь Лукас размышлял, когда сказать Фрэнсис правду: здесь, в доме Клейтона, или позже. Если он сделает это сейчас, то своими глазами увидит, как рухнут ее чувства к нему, а он может уехать, сохранив красивые воспоминания о прелестной девушке, и надеяться, что никогда не встретит ни ее, ни того, кому повезет стать ее мужем. Проклятье! Ни то ни другое его не устраивало, потому что в любом случае он причинит ей боль.

Лукас взглянул на часы. Ему давно пора было уходить. Оставшись здесь с ней, он еще больше усложнит и без того запутанную ситуацию и только увеличит груз лжи. Кроме того, ему захочется ее поцеловать, а это будет несправедливо по отношению к ним обоим.

— Мне пора, Фрэнсис. Хозяин дал мне несколько поручений, так что я должен идти.

Объяснение было так себе, но в сложившейся ситуации сойдет.

Фрэнсис кивнула, но разочарования скрыть не смогла:

— Разумеется. Вы придете сюда завтра?

— Я… конечно. Завтра. — Голос его был хриплым и невеселым. Он пообещал ей увидеться еще один раз, чтобы попрощаться.

— Лукас, что-то случилось?

Фрэнсис заглянула ему в лицо, но взгляд его был устремлен куда-то в сторону. Потом он все же повернулся к ней:

— Обещайте мне, что не станете искать встречи с лордом Кендаллом.

Фрэнсис с шумом вздохнула.

— Нет, Лукас этого обещать, я не могу и, прошу вас не требовать от меня этого.

Он кивнул.

— Понимаю: вы делаете то, что должны.

Лукас встал, задвинул свой стул под стол и направился к двери, снедаемый чувством вины.

— Лукас, подождите! — окликнула его Фрэнсис и бросилась следом.

Он остановился, резко развернулся на каблуках и едва не столкнулся с ней.

— Вы не можете уйти без поцелуя.

Она приподнялась на цыпочки, обвила его руками за шею и потянулась к губам.

Глава 20

Этот поцелуй оказался совсем не таким, к которым она привыкла. Сначала Лукас вел себя так, будто действует по принуждению, и Фрэнсис уже решила было попросить извинения и отпустить его, но потом почувствовала, как напряжение ослабло. Его руки крепче обхватили ее, прижали к широкой груди, а язык, горячий и влажный, уверенно проник в теплые глубины рта.

Фрэнсис ощутила ни с чем не сравнимое облегчение: слава богу, она не ошиблась — он хочет этих поцелуев не меньше ее. Желание терзало ее тело, содрогался от страсти и он, и вот, как только его рука накрыла ее грудь… дверь библиотеки распахнулась.

Они успели отпрянуть друг от друга, но когда Альбина переступила порог, оба тяжело дышали и наверняка выглядели виноватыми.

Увидев Фрэнсис и мистера Лукаса, Альбина на короткое мгновение прищурилась — ее глаза превратились в щелочки, — но тут же ее лицо снова стало бесстрастным.

— Вот вы где, мистер Лукас, а я вас искала.

Горничная подплыла к Лукасу, словно это было совершенно нормальным застать свою хозяйку и мужчину ее грез наедине в библиотеке, раскрасневшимися и запыхавшимися.

Фрэнсис тщетно пыталась сказать что-нибудь уместное, но ничего не придумала и ляпнула:

— Что ты здесь делаешь, Альбина?

Вопрос был не самый умный, но это все, что в данный момент пришло в голову.

Альбина подняла на хозяйку невинный взгляд и спокойно ответила:

— У меня записка для мистера Лукаса от лорда Клейтона.

Фрэнсис в полнейшем недоумении наблюдала, как Альбина устроила настоящий спектакль, явно предназначенный для Лукаса, бесконечно медленно доставая клочок бумаги из корсажа. Возмущенная неприличным поведением горничной, Фрэнсис стояла с разинутым ртом, пожирая ее гневным взглядом. А Лукас переминался с ноги на ногу, чесал затылок и вообще вел себя так, словно испытывал неудобство.

— Вот эта записка, — сообщила Альбина, протянув клочок бумаги Лукасу. — Лорд Клейтон попросил меня передать ее вам, и я, конечно, с радостью согласилась.

Горничная оглядела Лукаса с ног до головы и, положив руку на декольте, провела языком по губам, словно ооблизнулась.

Фрэнсис наконец обрела дар речи:

— Альбина, а почему лорд Клейтон передал записку для мистера Вуда тебе, а не своим слугам?

Горничная негромко фыркнула.

— Полагаю, миледи, он не понял, что я не его служанка, и, кроме того, в тот момент рядом не оказалось никого другого.

Фрэнсис поджала губы. Ситуация была странной. Но Лукас уже читал записку и, судя по его лицу, в одночасье ставшему серьезным, в ней содержалось что-то важное.

— Все в порядке? — спросила она на всякий случай.

— Да, но я должен идти, — ответил Лукас. — Я срочно нужен хозяину.

— Конечно, — кивнула Фрэнсис.

Лукас вежливо поклонился ей, поблагодарил Альбину за услугу и быстро вышел из комнаты.

Фрэнсис осталась с Альбиной, проводив его взглядом. Ее губы горели от поцелуев, лицо тоже наверняка полыхало. Интересно, что видела горничная? Знать хотелось, но спрашивать едва ли было уместно. Кроме того, у Фрэнсис было ощущение, что даже если Альбина ничего не видела, то наверняка почувствовала.

Вспомнив, что горничной тоже нравится Лукас, Фрэнсис ощутила укол вины, но одновременно с ним… ревность. Она с досадой осознавала, что у Альбины больше прав на Лукаса. Фрэнсис определенно не должна была завязывать интрижку с лакеем. Когда же она успела так запутаться?

— Я же говорила вам, что он хорош — превосходный образец мужчины, — нарушила молчание Альбина, не глядя на хозяйку.

— Я помню, — ответила та, чувствуя одновременно неловкость и вину. А что еще она могла ответить?

— Но ведь он лакей, миледи, — с горечью заметила Альбина, и на сей раз Фрэнсис со вздохом призналась, опустив голову и вздохнула.

— Ох, знаю и понимаю, но…

Глава 21

Лукас поспешил в комнату Белла на четвертом этаже. Запиской Клейтон сообщал, что его ждут там немедленно. К тому времени как Кендалл вошел в комнату, все трое уже были там: Белл сидел на кровати, Клейтон — на стуле перед столом, а Уорт устроился на подоконнике.

— А вот и неуловимый граф Кендалл, — провозгласил Клейтон, как только Лукас вошел и закрыл за собой дверь.

— Неуловимый? — переспросил тот.

— Всем уже известно, что граф Кендалл прибыл, но никто его пока не видел.

— Черт возьми! — буркнул Лукас. — В любом случае, само собой разумеется, что Кендалла на ужине сегодня не будет.

После случившегося в библиотеке он никак не мог сосредоточиться и плохо соображал.

— У Теодоры уже не хватает фантазии придумывать, почему ты не показываешься на публике. Дамы не дают ей прохода, караулят на лестнице.

— Похоже, Лукас больше не может прислуживать за ужином, — подал голос Белл.

— Согласен, — подал голос и Клейтон.

— Я больше не могу этим заниматься, — буркнул Лукас.

— Почему? — спросил Клейтон, качая ногой. — Слишком много работы?

Лукас покачал головой.

— Нет, дело не в этом: просто не могу больше лгать Фрэнсис, а как сказать правду, не знаю, да и надо ли…

— Чувствуешь себя виноватым, Кендалл? — засмеялся Уортингтон.

— Ты даже не представляешь насколько, — очень серьезно ответил Лукас.

Его серьезный тон поубавил веселости даже у герцога.

— Не говоря уже о том, что я больше не в силах прислуживать этому помпезному дурню, сэру Реджинальду. Всякий раз меня одолевает желание вылить соус ему на лысину, а не в тарелку.

— Я бы дорого заплатил, чтобы это увидеть, — засмеялся Уорт.

Лукас подошел к кровати и сел рядом с Беллингемом.

— Кстати о рыцаре. Завтра утром у меня с ним назначена еще одна встреча.

Белл нахмурился.

— А что, есть необходимость?

— Да. У меня просто не было возможности рассказать вам, о чем мы говорили.

— Так давай сейчас, — предложил Уорт, устраиваясь поудобнее на подоконнике.

— Ублюдок решил меня шантажировать, — начал Лукас и в подробностях пересказал разговор с сэром Реджинальдом.

Когда он замолчал, Клейтон поморщился и тряхнул головой.

— Это, конечно, весьма самонадеянно с его стороны, однако есть грань между шантажом и политическими переговорами.

— Ты это так называешь? — удивленно выгнул темную бровь Уорт.

— Лично я называю это тем, чем оно и является, — шантажом! — гневно выпалил Белл.

— Возможно, ты прав, — примирительно сказал Клейтон, — но следует учесть связь сэра Реджинальда с принцем.