Лакей и я Боумен Валери

Лукас нахмурился, и она осведомилась:

— Ты бы предпочел, чтобы на мне ничего не было?

— Как вам удобнее, миледи.

— В данный момент я хочу доставить удовольствие тебе.

Глаза Лукаса загорелись.

Она погладила кончиками пальцев его плоский живот.

— Я требую, чтобы ты сказал, что и как надо делать, чтобы доставить тебе такое же удовольствие, как ты доставил мне.

— Нет! — выпалил Лукас и схватил ее руку, не позволив опуститься ниже.

Фрэнсис удивленно подняла брови.

— Ты, кажется, сказал «нет»? Разве может лакей отказать леди?

Лукас покачал головой.

— Нет, но…

— Никаких «но»! — погрозила она ему пальцем. — Кажется, ты обещал выполнить любое мое желание. Передумал?

— Нет, — буркнул он.

Фрэнсис предвкушала это замечательное ощущение своей власти над ним. Только ей необходима помощь — по крайней мере в первый раз.

— Для начала, — решила она, — мы оба должны раздеться, совсем.

Его глаза загорелись, и он шумно вздохнул.

— Ты первый! — объявила она поспешно, решив, что не вынесет, если будет обнажена, а он одет. Ей все происходящее в общем нравилось, но пока еще она испытывала смущение. — Снимай бриджи!

Ах какое это наслаждение — иметь возможностью приказывать.

— Да, миледи, сию минуту, — сказал Лукас, глядя ей прямо в глаза.

Она внимательно наблюдала, как он повернулся и опустился на колени. Ее бесконечно возбуждала эта игра.

Лукас очень медленно расстегнул пуговицы на бриджах и так же неторопливо стянул их. Фрэнсис увидела темный треугольник курчавых волос внизу живота и горделиво вздыбившийся фаллос. О боже, какой же он огромный!

Лукас сел на кровати, снял бриджи и бросил на пол.

— Что дальше, миледи?

Фрэнсис с трудом выдавила, судорожно вздохнув:

— Теперь ложись на спину.

Лукас подчинился. Его большое сильное тело опустилось на матрас. Волосы казались еще темне на фоне белой подушки. Действительно великолепный образец представителя рода мужского. И он станет ее мужем?

Фрэнсис быстро сняла сорочку через голову, здраво рассудив, что, чем скорее это сделает, тем меньше будет стесняться.

Окинув ее, обнаженную, взглядом, Лукас резко вздохнул, и Фрэнсис, почувствовав гордость за свое тело, о котором раньше не думала, спросила:

— Ты хочешь прикоснуться ко мне?

— О да…

— Ну так сделай это.

— Что именно?

— Поцелуй… сюда. — Фрэнсис легла на спину и коснулась ладонью груди.

Его губы медленно скользили по нежной коже, ладонь гладила упругий холмик. Она почувствовала, как затвердел сосок, когда он добрался до него. Фрэнсис вскрикнула от наслаждения. Не торопясь, Лукас то теребил его языком, то покусывал, то резко всасывал, потом перешел ко второму. Фрэнсис уже сходила с ума от желания, поэтому воскликнула:

— Подожди!

Лукас оторвался от ее груди и весь обратился в слух.

— Все должно быть не так!

— Для этого, знаешь ли, нет никаких правил, — усмехнулся Лукас.

— Но ведь ты должен исполнять мои желания. А я хочу, чтобы ты сказал, как я могу доставить наслаждение тебе. Ложись на спину и говори, что надо делать.

— Что ж, хорошо. — Лукас вытянулся на кровати, положив руки под голову. На лице его застыла довольная ухмылка.

Взгляд Фрэнсис скользил по великолепному телу. Мужественное красивое лицо, широкие плечи, мускулистая грудь и плоский живот, покрытые жесткими темными волосками, длинные ноги. То, что гордо вздымалось между ними внушало благоговейный трепет. Было очевидно, что неудобств без одежды он не ощущал. Собственно говоря, с таким телом можно вообще не одеваться — зачем прятать такую красоту.

Она понятия не имела, что делать дальше, но положилась на инстинкт и легла сверху, прижавшись к его груди. Лукас судорожно втянул воздух и хотел было обхватить руками ее ягодицы, но Фрэнсис воскликнула:

— Нет!

— Что «нет»? — не понял он.

— Убери руки, пусть они остаются там, где были — у тебя под головой!

— Ты это серьезно? — в недоумении проговорил Лукас.

— Совершенно, — ответила она.

Фрэнсис потерлась сосками о его грудь, и в глазах его вспыхнуло пламя. Она мысленно усмехнулась: надо будет запомнить, — и стала его целовать так, как это делал он: от шеи, постепенно двигаясь вниз, к груди, животу, еще ниже… Судя по его хриплым стонам, она все делала правильно. Наконец, добралась она и до фаллоса. Ощутив довольно резкий мускусный запах мужчины, глубоко вздохнув, она неуверенно коснулась его губами. Лукас застонал — должно быть, ему нравится. Она устроилась поудобнее, опершись локтями о матрас по обе стороны от его бедер, и лизнула самый кончик фаллоса. Лукас опять с шумом втянул воздух. Вероятно, это ему нравится еще больше, судя по тому, что и так внушительных размеров орган словно потяжелел. Она некоторое время задумчиво рассматривала его, размышляя, что еще можно сделать, и, наконец, обхватила его губами.

Лукас едва не слетел с кровати. А Фрэнсис мысленно улыбнулась, очень довольная открытием.

Она отстранилась, обхватила фаллос ладонью и чуть сжала, намереваясь взять в рот.

— Пожалуйста, позволь мне касаться тебя, — взмолился Лукас.

— Нет! По крайней мере до тех пор, пока ты не скажешь, как еще я могу доставить тебе удовольствие.

Она слышала, как он с трудом сглотнул, и, довольная, лизнула кончик фаллоса. Он хрипло застонал, и она лизнула еще раз.

— Я могу делать все неправильно, — сообщила она доверительно. — Скажи, как надо?

— О боже… Ты все делаешь правильно.

— Но ведь можно сделать что-то еще…

— Возьми… возьми его в рот, — выдавил он наконец.

Фрэнсис растерянно моргнула. Конечно! Как же она сразу не сообразила? Она встала на колени, нагнулась, обхватила губами его кончик и вздрогнула от громкого стона. Чем дальше она принимала его в рот, тем громче он стонал, а когда она пустила в ход язык, он ахнул и прохрипел:

— Ох, нет, Фрэнсис…

Фрэнсис, опьяненная своей силой и властью, отпустила его. Подумать только: этот сильный роскошный мужчины целиком в ее власти! Она снова и снова принимала его в рот, и Лукас двигал бедрами навстречу ее жаждущему рту. В конце концов, она спросила:

— Что-то еще я могу сделать?

Лукас положил ладонь ей на затылок и, вновь притянув к своему мужскому достоинству, едва слышно выдохнул:

— Пососи его.

Она не заставила себя упрашивать, с радостью открыла рот и принялась работать языком.

— Фрэнсис, прошу тебя… — наконец взмолился Лукас и весь напрягся.

Она оторвалась от фаллоса и подняла голову.

— Что-то не так?

— Я больше не в силах выносить эту пытку. Пожалуйста, позволь мне заняться с тобой любовью.

Она прикусила нижнюю губу, улыбнулась, откатилась чуть в сторону и легла на спину.

— Пожалуй, уже можно.

Не теряя времени даром, Лукас впился ртом в ее грудь и легонько прикусил сосок, заставив ее выгнуться ему навстречу, потом раздвинул коленом ей ноги и вторгся во влажные глубины, но сразу остановился: Фрэнсис охнула и втянула воздух.

— Я делаю тебе больно? — Он нежно чмокнул ее в кончик носа.

— Нет, просто он у тебя такой большой, что, наверное, не поместится во мне.

— Я люблю тебя, — с улыбкой сказал Лукас и скользнул внутрь.

Фрэнсис пронзила острая боль, и она вскрикнула. Мать говорила ей, что будет больно, так что неожиданностью это не стало. Когда он стал двигаться, она ощущала только восхитительное чувство наполненности, а оказавшись целиком во власти потрясающих ощущений, забыла, что надо дышать. Вершины они достигли вместе, и на несколько минут в спальне воцарилась тишина. Дождь барабанил в окна. Гроза снаружи разгулялась вовсю, а они ее даже не заметили. Наконец, Лукас вышел из нее, перекатился на бок и, прижав ее к себе, прошептал, целуя в макушку:

— Это было самое удивительное событие в моей жизни.

— Ты это сказал только потому, что…

Лукас навис над ней и совершенно серьезно сказал:

— Фрэнсис, послушай, я обещал тебе не лгать, и сдержу обещание.

Она улыбнулась и прижалась к любимому.

— Очень хорошо. Я тебе верю. Знаешь, мне понравилось… играть: жаль, что раньше ты не сказал мне, что это так забавно.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Мы можем повторить это когда захочешь.

— Давай в следующий раз горничной буду я.

— Как угодно миледи. — Он завладел ее губами в долгом страстном поцелуе, а потом сказал: — Я хочу напомнить, что действительно готов увеличить сумму, которую сэр Реджинальд обещал твоим родителям.

— Не сомневаюсь, что они будут довольны, — сказала Фрэнсис. — Только, боюсь, отец опять все проиграет.

— У него не будет наличных, — сказал Лукас. — Я через своих поверенных установлю для него содержание, и он не сможет тратить больше, по крайней мере до тех пор, пока твоя сестра не выйдет замуж.

Фрэнсис подняла голову.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть сестра?

Лукас поморщился.

— После того как понял, что влюбился, я провел некое расследование, касающееся твоей семьи.

— Ты шпионил? — выгнула бровь Фрэнсис.

Лукас пожал плечами.

— Можно сказать и так.

— Вот, значит, как ты узнал мое полное имя.

Лукас виновато кивнул, а Фрэнсис рассмеялась.

— Что ты еще узнал?

— Сколько должен твой отец. Не беспокойся, я выплачу его долги и дам твоей сестре хорошее приданое, когда подойдет время ее дебюта.

У Фрэнсис перехватило дыхание.

— Это правда?

Лукас кивнул.

— Разумеется. А почему нет?

Ее глаза наполнились слезами, и она прижала его руку к щеке.

— Для меня еще никто никогда такого не делал.

Лукас ласково улыбнулся.

— Фрэнсис, я люблю тебя, безумно люблю, и сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Знаю, я уже говорил это, но, поверь, я больше никогда тебе не солгу. И спасибо за то, что открыла мне глаза на различие между классами. Стыдно сказать, но я действительно никогда об этом не задумывался.

Фрэнсис задумалась.

— В сущности, нет ничего удивительного в том, что гости тебя не узнали, потому что не видят в прислуге людей.

Лукас кивнул.

— Все началось как глупое пьяное пари, но я узнал из полученного опыта больше, чем мог предположить, и получил больше, чем заслужил.

— Я тоже должна поблагодарить тебя, Лукас, тебя и лорда Беллингема, — сказала Фрэнсис.

— За что?

— Пока мы выясняли отношения, я поняла кое-что очень важное о самой себе.

— Что же это?

Фрэнсис поморщилась и спрятала голову под простыней.

Лукас рассмеялся и повторил вопрос, высвободив из-под покровов ее виноватое лицо.

— Понимаешь, я привыкла считать, что всегда права. Вот и относительно тебя тоже, потому и не дала тебе шанса объясниться. В своем глупом упрямстве я вполне могла упустить тебя и выйти замуж за сэра Реджинальда, исключительно из духа противоречия. Это же безумие.

— А я думал, что потерял тебя навсегда, — тихо признался Лукас и мягко пожал ей руку.

— Вот именно. Лорд Беллингем заставил меня понять, что далеко не все является таким, как кажется. Теперь я знаю, что в мире не все черное и белое: есть и другие цвета и оттенки.

— Хм. — Лукас прищурился, уставившись в потолок. — Кажется, я уже слышал от Белла о цветах и оттенках. Звучит убедительно.

— Я была убеждена, что все знаю, — продолжила Фрэнсис. — Но оказалось, что я во многом не права. А главное, я рада, что узнала о своих ошибках.

Лукас нахмурил брови.

— Во многом ошибалась?

— Да. Я поняла, что для твоего поведения могли существовать самые достойные причины. Но помимо этого я узнала, что не права относительно любви и брака. Я готовилась выйти замуж за сэра Реджинальда, чтобы спасти отца от долговой тюрьмы, но твоей женой я стану по совершенно иной причине, и причина эта — любовь.

Лукас потянул ее на себя.

— Я несказанно рад, что убедил тебя передумать.

Фрэнсис нежно поцеловала его в губы, устроилась поудобнее и, опершись подбородком в мускулистую грудь, заявила:

— Теперь ты должен сказать мне то, о чем умолчал лорд Беллингем: кто третий джентльмен, который на этом приеме переодет слугой?

Лукас захохотал и хлопнул ее пониже спины.

— Ты не поверишь, но это герцог Уортингтон.

Ее глаза стали круглыми как блюдца.

— Ты серьезно?

Лукас кивнул.

— Да, только он не лакей, а грум, и трудится на конюшне. Кстати, леди Джулиана Монтгомери его сразу узнала.

Фрэнсис только ахнула.

— Да, уверен, там назревают серьезные проблемы, — сказал Лукас. — Но теперь ты знаешь тайны Белла и Уорта и должна их хранить. Нам еще предстоит выяснить, кто выиграл пари.

Фрэнсис положила голову ему на грудь и погладила по плечу.

— Очень хорошо. Я обещаю никому ничего не говорить. Пока. Но когда-нибудь я обязательно напишу роман обо всем случившемся, иначе внуки нам не поверят.

Лукас погладил любимую по голове.

— Наши внуки. Мне нравится, как это звучит. Как ты назовешь роман?

Фрэнсис хихикнула.

— Пожалуй, это будет «Лакей и я».