Лакей и я Боумен Валери

Глава 8

Дверь в библиотеку, скрипнув, отворилась, и Лукас поспешил отпрянуть от Фрэнсис. Как раз вовремя. В комнату вплыла леди Уинфилд и стала обозревать пространство, пока ее взгляд не остановился на дочери.

— И как это я догадалась, что найду тебя именно здесь? — поинтересовалась она язвительно.

Лукас предпочел сосредоточиться на камине. Дама не узнала его за ужином, но они встречались раньше и он не желал рисковать. Он как раз ворошил угли кочергой, когда она подошла к дочери.

— Тебе что-то надо, мама? — поинтересовалась Фрэнсис.

— Да, ты пойдешь со мной. Скоро джентльмены вернутся с верховой прогулки, и мы сможем привлечь внимание сэра Реджинальда, если будем прогуливаться в саду.

Лукас немного повернул голову и увидел, что леди Уинфилд уже шествует к двери, должно быть, нисколько не сомневаясь, что дочь последует за ней.

— Это ты здорово придумала, — без всякого энтузиазма отозвалась Фрэнсис, обернувшись к Лукасу, и тот ей подмигнул.

Девушка закатила глаза и направилась вслед за матерью.

Лукас проводил ее взглядом и задумался. Правильно ли он расслышал? Да, причем мог поклясться, что леди говорила о любви. Это значит, что для нее неприемлем брак по расчету. Неужели? Или она противится именно браку с сэром Реджинальдом, потому что он ей неприятен?

Отложив кочергу, Лукас взглянул на кресло, возле которого она стояла. Там лежала забытая ею розовая шаль. Он подошел, взял ее и поднес к лицу. Он почувствовал этот легкий цветочный аромат еще накануне, когда нес ее сундук в спальню: кажется, запах пионов.

Что ж, будет повод найти хозяйку и вернуть шаль. Лукас пока не знал, как это сделать, не скомпрометировав ее, но ничего, разберется. Он вернулся к камину и, глядя на огонь, продолжил размышлять. Ему определенно понравилась мисс Уортон: забавна, умна, не считает ниже своего достоинства разговаривать со слугами, даже извиняться — перед ним она сделала это дважды.

Впервые с тех пор, как игра началась, Лукас ощутил чувство вины. Если он поймет, что испытывает настоящие чувства к этой юной девушке, что тогда делать? Предстать перед ней на одном из мероприятий следующего сезона и признаться, что он граф Кендалл? И что? Едва ли можно ожидать, что она немедленно упадет в его объятия, скорее наоборот: разозлится из-за того, что он ей лгал, и будет права.

Затея с «Клубом лакеев» как-то очень быстро зашла в тупик. Проклятье! Почему он решил, что это хорошая идея? Ах да, он же был пьян. И потом, он не думал, что, переодевшись слугой, он будет не только наблюдать за молодыми леди, но и общаться, тем более так тесно, как с мисс Уортон. Можно даже не сомневаться, что она сразу же узнает его, как только где-нибудь увидит.

Похоже, он недостаточно хорошо все продумал, а значит, чтобы спасти игру, придется держаться как можно дальше от мисс Уортон, и уж во всяком случае ни при каких обстоятельствах не оставаться с ней наедине. Лукас опустил глаза на розовую шаль, которую все еще держал в руке, потом подошел к столу у стены, открыл один из нижних ящиков и положил шаль туда. Если мисс Уортон завтра надумает зайти в библиотеку и если они увидятся снова, он просто отдаст ей шаль, и без всякиз разговоров. Зачем напрашиваться на неприятности? Он лакей, она — гостья хозяев.

Также Лукас принял мудрое решение и относительно потенциальных неприятностей. Можно попытаться поговорить с сэром Реджинальдом с глазу на глаз относительно законопроекта о занятости. Такая встреча будет чрезвычайно полезна, хотя ради нее придется потрудиться — обрести свою внешность, одеться как подобает джентльмену. Он снимет ливрею и напудренный парик и постарается застать сэра Реджинальда в одиночестве или в компании одних мужчин, чтобы не возбуждать дамское общество известием о появлении графа Кендалла. Это создаст множество неудобств, поскольку почтенные матроны станут всеми возможными способами подталкивать к нему своих обожаемых дочурок, чего он, собственно, и надеялся избежать, затевая эксперимент с перевоплощением в лакея. Будет, конечно, чертовски непросто совмещать обе роли, но упускать возможность привлечь рыцаря на свою сторону Лукас не желал. В общем, пусть все идет своим чередом — по ходу дела разберется.

Из глубокой задумчивости его вывел приход Беллингема. Лукас вообще-то пришел в библиотеку для встречи с друзьями, а дрова прихватил для маскировки. Они решили собраться и обсудить итоги первого дня в роли слуг. Хорошо хоть они подзадержались. Хотя нет, Белл никогда не опаздывает. Лукас бросил взгляд на часы: да, точно, минута в минуту. Значит, это он сам пришел раньше всех. А вот и Клейтон.

— Доброе утро, Лукас!

Новоиспеченный лакей щелкнул каблуками, как учила миссис Котсуолд.

— Милорд…

Клейтон расхохотался.

— Ты, похоже, вжился в роль, дружище. Ладно, расслабься, пока мы одни.

— Ничего подобного, — возразил Белл. — Все правильно. Лукас не должен даже на минуту забывать, что он лакей, пока находится в этом доме. Я знаю по собственному опыту, что так легче, чем постоянно вживаться то в одну роль, то в другую. Это сбивает с толку и может привести к непоправимым ошибкам.

— Да, кстати о разных ролях… — начал Лукас, намереваясь поделиться с друзьями решением на время расстаться с обличьем лакея и переговорить с сэром Реджинальдом.

— Я слышал, тебя едва не уволили в первый же вечер, — перебил его Белл, ухмыляясь.

Клейтон тоже заулыбался.

— Да, Лукас, мы не можем держать лакея, который обливает дам вином.

Кендалл расставил ноги и сцепил руки за спиной. Очень хорошо. Он ждал чего-то подобного.

— Я обязательно поблагодарю Теодору за то, что сразу не уволила.

Клейтон захохотал:

— Честно говоря, я удивлен, что ты продержался почти весь вечер. Мне казалось, что Теодора не выдержит и рассмеется, чем испортит весь наш план.

— Она замечательная актриса, — признался Лукас. — Даже сделала мне выговор за неподобающее поведение.

Мужчины расположились за массивным столом у окна, и Лукас увидел, что Фрэнсис вместе с леди Уинфилд прогуливается между цветочными клумбами. Словно всерьез заинтересовалась садоводством, мадам активно крутила головой, изо всех сил привлекая к себе внимание, и явно высматривая сэра Реджинальда, а Фрэнсис выглядела так, словно изнывает от скуки.

— Ну, раз вы оба все знаете, расскажи, чем занимался ты, Белл, — попросил Лукас, стараясь не пялиться в окно.

— Работал, причем успешнее, чем ты, — с усмешкой заявил Беллингем. — По крайней мере костюм лорда Копперпота остался чистым.

— Ты был камердинером, что ли? — уточнил Лукас.

Белл кивнул.

— Да, и, по-моему, весьма убедительным для всех, кроме одной дамочки.

— Кто же это? — заинтересовался Клейтон.

— Самая несносная горничная из всех, что попадались на моем пути. — Белл досадливо поморщился.

— Ты сказал — горничная? — уточнил Кендалл.

— Ну да. Крайне подозрительная девица, везде сует свой нос, все выспрашивает…

— Она не поверила, что ты камердинер? — спросил Клейтон с усмешкой.

Белл закатил глаза.

— По-моему, она вообще ни во что не верит, даже в то, что видит сама.

— Но ты же действительно ломал комедию, так в чем ты ее обвиняешь? — рассмеялся Лукас. — Значит, ты неважный актер.

Белл оперся локтями о стол и буркнул:

— Как бы там ни было, мне еще не приходилось сталкиваться с такой ненавистью, причем беспричинной.

— Ты никак обиделся? — засмеялся Клейтон.

— Скажешь тоже! — фыркнул Белл.

— Это кто-то из моей прислуги?

— Нет, скорее всего, она приехала с леди Копперпот: вроде бы горничная ее дочери.

Клейтон пожал плечами.

— Тогда ничем не могу помочь, если, конечно, ты не хочешь, чтобы я поговорил с леди Копперпот.

— Нет. В конце концов, ничего ужасного не происходит: просто она меня раздражает, — но я справлюсь. — Белл тряхнул головой. — А как твои успехи, Лукас? Есть хоть какие-то сдвиги?

Лукас уже открыл было рот, чтобы рассказать о мисс Уортон, но Белл продолжил:

— У меня пока не было времени как следует присмотреться, с полной уверенностью могу назвать одну, от которой тебе следует держаться как можно дальше.

— И кто же это? — подозрительно спросил Лукас.

— Некая мисс Фрэнсис Уортон.

— Почему? — удивился Лукас.

— Ты о той дамочке, которая вчера за ужином вела себя как злобная фурия? — поинтересовался Клейтон. — Леди, которая так визжит из-за оплошности слуги, едва ли подходит в жены хоть кому-то. К тому же, ходят слухи, что ее отец разорился, так что у нее еще и приданого нет.

Лукас кашлянул и, посмотрев на дверь, поспешил сменить тему:

— А куда подевался Рис? Кто-нибудь знает, как дела у него?

— Ты же знаешь Уортингтона, — отозвался Клейтон. — Он никогда никуда не приходит вовремя.

Словно услышав эти слова, в библиотеку вошел герцог Уортингтон, огляделся, удостоверился, что в библиотеке они одни, и громко вопросил:

— Конюха вызывали?

— Мы как раз говорили о тебе, — сообщил Клейтон, когда Рис уселся за стол.

— Не беспокойтесь, джентльмены, я все еще в игре. — Он скрестил руки на груди и самодовольно ухмыльнулся.

— Понятно, — вздохнул Клейтон. — Значит, прощайте мои сто фунтов.

Рис изогнул темную бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я заключил пари с Беллом, что ты не продержишься и дня. — Виконт достал из кармана бумажник, вытащил несколько купюр и передал маркизу.

— Ваше недоверие оскорбительно! — театрально воскликнул Уортингтон, с укоризной глядя на Клейтона, и для верности приложил ладонь ко лбу и похлопал длинными ресницами. — А тебе, друг, напротив, спасибо, — сказал он маркизу, когда тот убирал деньги в карман.

— Насколько я понимаю, ни одна дебютантка в конюшне пока не появлялась, — рассмеялся Лукас.

— Одна была, — ответствовал Уорт, и его странный тон заставил Лукаса взглянуть на друга внимательнее.

— И кто же это?

Герцог откинулся на спинку стула.

— Леди Джулиана Монтгомери.

Белл присвистнул.

— Если не ошибаюсь, это та самая леди, которую ты бросил два года назад?

Глава 9

Фрэнсис, направляясь в библиотеку на следующее утро, твердила себе, что вовсе не рассчитывает на очередную встречу с мистером Лукасом и, тем не менее не смогла подавить разочарование, когда, открыв дверь, обнаружила комнату пустой. Слуги работают по расписанию, ведь так? И нечего было ждать, что он опять явится в библиотеку с дровами. Не поленницу же ему складывать рядом с камином.

Она поспешила в дальний угол помещения, где, по ее мнению, находились книги по праву. Ей хотелось создать видимость занятости на случай, если мистер Лукас все-таки придет. Минуты тянулись одна за другой, но он так и не появился. Она же стояла и тупо смотрела на толстенные тома, напрочь забыв, зачем пришла.

Когда же дверь наконец открылась и тот, кого она хотела видеть, действительно вошел в комнату с очередной порцией дров для растопки, у нее так сильно забилось сердце, что стало больно в груди.

Фрэнсис так быстро развернулась, что, как ей показалось, был слышен шелест ее взметнувших юбок цвета чайной розы, и громко сказала:

— Доброе утро.

Мать всегда отчитывала ее за громкий голос, но мистер Лукас, судя по всему, даже внимания на это не обратил. На его красивом лице расцвела приветливая улыбка, и он ответил:

— Какая неожиданность: вы опять здесь, миледи.

Фрэнсис подхватила юбки и направилась к нему.

— Вы разочарованы или рады?

Столь фривольно говорить с лакеем недопустимо, она это понимала, но ничего не могла с собой поделать.

— Рад, конечно, — с поклоном ответил Лукас и направился к камину.

Фрэнсис остановилась в нескольких шагах и принялась наблюдать, как лакей положил поленья на пол, снял ливрею, присел перед камином на корточки и стал укладывать дрова. Девушка со вздохом призналась себе, что могла бы смотреть на него целую вечность.

— Надеюсь, у вас теперь нет проблем за общим столом? — осведомился Лукас, вернув ее с небес на землю. — Я заметил, что вы пересели подальше от сэра Реджинальда.

— Да, — рассмеялась Фрэнсис. — Мы с леди Клейтон пили чай, и я попросила ее мне помочь.

— Вы так близки с Тео… с леди Клейтон? — Лукас закашлялся.

Фрэнсис прищурилась. Ей показалось, или лакей действительно едва не назвал леди Клейтон по имени? Странно.

— Да, мы частенько болтаем. Она отнеслась к моей просьбе с пониманием. Очень милая дама. Рассказала, что и ее родители хотели выдать замуж не по любви.

Лукас кивнул.

— Да, если бы она не сломала ногу, наблюдая за конем лорда Клейтона, ее судьба могла сложиться иначе.

Фрэнсис в недоумении посмотрела на лакея. Это тоже было странно. Откуда ему известны подробности о личной жизни хозяев? И с какой стати леди наблюдать за конем?

— Ах да, понимаю ваше удивление: я слышал это от кого-то из слуг, — спохватился Лукас и сосредоточился на растопке камина.

Вот, значит, как… Что ж, вполне возможно: слуги обожают сплетничать о хозяевах.

Фрэнсис вздохнула.

— Если леди Клейтон вошла в мое положение, проявила сочувствие и нашла другое место за столом, то матушку едва удар не хватил. Уверена, она потребовала, чтобы леди Клейтон исправила свою «ошибку» и посадила меня на прежнее место. Боюсь, сегодня за ужином я опять окажусь рядом с этим болтуном. Но не беспокойтесь: я больше не стану повторять трюк с вином.

Лукас повернулся к ней:

— Вы поверите, если я признаюсь, что разочарован?

Фрэнсис засмеялась:

— Думаете, можно повторить этот спектакль?

Мистер Лукас пожал плечами.

— Хоть какое-то разнообразие! Скучно, знаете ли, переходить от одного гостя к другому и предлагать кусочек гуся.

Фрэнсис расхохоталась совершенно неподобающим образом.

— Даже не знаю, что вам сказать… Вести светские разговоры с самовлюбленным напыщенным гусаком куда хуже.

— Неужели все они так плохи? — не удержался от смеха и Лукас.

— Те, что были моими соседями по столу, да. Причем не только джентльмены, но и дамы. Вчера я сидела рядом с леди Розалиндой Кранберри. Так вот эта дама могла говорить лишь об одном — как хороша ткань, которую она недавно приобрела, чтобы изготавливать банты. Понимаете? Банты. Весь вечер про банты. Вы можете представить себе что-то подобное?

— Да уж, не слишком интересно.

— Вот и я о том же.

— Неужели никто из джентльменов не удостоился вашего внимания? — спросил Лукас, поднимаясь и отряхивая руки.

Фрэнсис вспыхнула. Не могла же она признаться, что ей нравится он, хотя и думала только об этом. Это неправильно… неподобающе… ну и так далее по списку «хорошо — плохо».

Лукас нерешительно кашлянул.

— Я имел в виду… вот вчера вы говорили, что не готовы выйти замуж без любви. Значит ли это, что в противном случае готовы прожить в одиночестве до конца дней?

— Именно так, — ответила Фрэнсис с тяжелым вздохом. — Я совершенно уверена, что любовь — неотъемлемая составляющая брака.

В задумчивости лакей надел ливрею и Фрэнсис почувствовала разочарование. Лучше бы в этот момент он стоял к ней спиной. Он что-то сказал, но она не расслышала. Проклятье!

— Простите, что?

— Я сказал, что — простите за прямоту, миледи, — нечасто можно услышать такие слова от леди…

— Хотите сказать, — заметила Фрэнсис, — что все дамы из общества заинтересованы не в муже, а в его деньгах и статусе?

Судя по странному выражению, мелькнувшему на его лице, мистер Лукас именно так и думал.

— Прошу меня простить, миледи, я вовсе не…

Фрэнсис отмахнулась.

— Все в порядке. У нас с вами нет причин лгать друг другу. К примеру, могу сказать, что я завидую вашей свободе выбора.

— Свободе, миледи? — скрестив руки на груди и склонив голову к плечу, переспросил Лукас.

У Фрэнсис буквально пошла кругом голова. Как же он хорош! Интересно, каким мылом он пользуется? От него исходил совершенно восхитительный аромат, что было весьма необычно.

— Знаю, вам это кажется странным. — Она грустно усмехнулась. — Но вы по крайней мере можете жениться на ком хотите: вполне на той, кого полюбите.

— Ах вот вы о чем… Если я правильно понимаю, вы в кого-то влюблены, но это не сэр Реджинальд.

Он что, разочарован?

Фрэнсис не сумела сдержаться и рассмеялась:

— Нет, я ни в кого не влюблена, а сэра Реджинальда просто терпеть не могу. — Она вздохнула. — Дело в том, что я вообще не заинтересована в замужестве.

Мистер Лукас растерянно моргнул.

— Вы не хотите замуж?

— Нет! — заявила Фрэнсис и заправила выбившиеся из прически пряди за уши.

— А что, если влюбитесь? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил мистер Лукас.

Она нервно хихикнула.

— Сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

— Почему же?

— Матушка в этом сезоне демонстрировала меня всем мало-мальски подходящим джентльменам, но все они напыщенные и настолько скучные, что хочется выть в голос.

— Так уж и все? — с усмешкой уточнил Лукас.

— Да, во всяком случае те, с которыми я встречалась: все, как один, недоумки с непомерным самомнением. Но и это еще не самое плохое.

Мистер Лукас явно проявлял повышенный интерес к разговору.

— Что же, по-вашему, может быть хуже?

— Каждый из них считал, что я должна пасть к его ногам, рыдая от счастья из-за того, что он снизошел до разговора со мной. Не понимаю, почему даже самый ничтожный знак внимания от джентльмена с титулом я должна воспринимать как величайшую милость.

Фрэнсис показалось, что ее собеседник с трудом сдерживает смех.

— Титул для вас так мало значит?

— Во всяком случае, точно не влияет на мое отношение к его обладателю.

— Понимаю. А как насчет не имеющих титула — например лакея? — весело подмигнул Лукас.

Ее глаза стали величиной с блюдце, челюсть отпала. Уперев руки в бока, она ошарашенно проговорила:

— Мистер Лукас, вы что, флиртуете со мной?

Он сделал шаг к ней и, взглянув сверху вниз пронзительными зелеными глазами, возразил:

— Как можно, мисс Уортон! Лакею не подобает так себя вести.

Фрэнсис взмолилась, чтобы поднялся ветер или у нее в руке, словно по мановению волшебной палочки, очутился веер: ее бросило в жар, захотелось броситься к нему, прикоснуться к его груди… Быть может, он поцелует ее? Она смотрела на него, видимо, очень долго: минуты или, может, часы? В конце концов, он тряхнул головой и отступил.

— Возможно, сэру Реджинальду удастся каким-то образом повысить свою значимость в ваших глазах?

Тщетно стараясь вернуть себе способность соображать, Фрэнсис ответила, хотя и не сразу:

— Ничего, если, конечно, мне не удастся убедить его голосовать против этого омерзительного законопроекта о занятости.

Глава 10

Лукас вышел из библиотеки. Ад и проклятье! Какого черта здесь происходит? С мисс Фрэнсис Уортон все шло не так, как хотелось. Не только его друзья были настроены против нее, как следует из слов Клейтона и Белла, но, оказывается, она ярая противница законопроекта о занятости! Какое ей вообще дело до этого закона? Непонятно. Ко всему прочему, она ясно дала понять, что не интересуется замужеством. Как он умудрился угодить в такую ситуацию?

Лукасу еще приходилось не встречать молодых леди, которые не мечтали бы о замужестве. Да, возможно, их мамаш это интересует куда больше, но и сами юные девицы не остаются в стороне. Неужели ему удалось найти девушку, которая при святой вере в любовь не желала выходить замуж? Возможно, ему удастся заставить ее передумать… о большем он не мог и мечтать. Только вряд ли он сумеет завоевать ее, признавшись, кто скрывается под личиной лакея Лукаса, учитывая ее негативное отношение к представителям общества.

А еще этот пресловутый закон о занятости. Лукас, похоже, ухитрился встретить единственную женщину на свете, которой есть дело до этого закона, и та оказалась его противницей! В иных обстоятельствах он решил бы, что друзья его разыгрывают и подговорили ту, на кого он обратил внимание, высказаться о законопроекте его брата не лучшим образом, только все это слишком нелепо, чтобы быть правдой. Нет, Лукас сам навлек на себя проблемы, согласившись принять участие в это безумном эксперименте, так что жаловаться не на кого.

Он не предусмотрел только одного: чувства вины, — а оно медленно, но верно, усиливалось после каждого разговора с мисс Уортон, когда он все глубже и глубже погружался в пучину лжи. Вчера он дал себе слово, что станет избегать общения с ней, и даже если опять встретит ее где-нибудь, то не выйдет за рамки вежливости. Если это будет библиотека, то он просто вернет ей шаль и сразу уйдет. Только вот поступил он вовсе не так — скорее наоборот. Так обрадовался, увидев ее снова, что сразу же вступил с ней в очередную нелепую дискуссию. Графу Кендаллу оставалось только удивляться своему поведению.

Шаль вернуть ей он, конечно же, забыл, а скорее предпочел о ней не вспоминать. Иными словами, повел себя, как последний идиот. Был бы умным, немедленно прервал бы все контакты с этой девицей и отбыл восвояси. Да, эта мысль его посетила, но он предпочел от нее избавиться по двум причинам: во-первых, не желал упустить возможность все-таки побеседовать с сэром Реджинальдом относительно законопроекта, а во-вторых, был намерен выяснить у мисс Уортон, почему она против.

Лукас не сомневался, что до нее просто дошли неверные слухи, иначе чем еще объяснить ее позицию. Этот закон призван помогать людям, содействовать джентльменам, которым приходится заботиться о больших поместьях и создавать рабочие места для тех, кто будет их обслуживать. Таким владельцам имений, как он сам или отец Фрэнсис, придется отказаться от новых арендаторов, если закон не будет принят. Кому от этого легче?

Лукас был уверен, что мисс Уортон просто не все поняла. Возможно, выслушав ее, он сможет дать ей соответствующие разъяснения, и тогда она, конечно же, изменит свое мнение. Да, именно так он и поступит. Несмотря на чувство вины и уверенность, что, продолжая участвовать в безумном эксперименте, он ничего не получит, кроме неприятностей, Лукас не мог дождаться следующего утра. Поздно было убеждать себя, что от мисс Уортон следует держаться подальше: они общалась достаточно, чтобы она узнала его в Лондоне, поэтому завтра утром он принесет, как обычно, в библиотеку дрова, а там видно будет.

Только сначала надо встретиться с друзьями: ему понадобится их помощь для организации встречи с сэром Реджинальдом. Накануне ничего не вышло — их разговор прервал один из гостей, зашедший в библиотеку. Друзьям пришлось приложить усилия, чтобы убедить его, что для хозяина поместья и трех его слуг совершенно нормально сидеть в библиотеке за одним столом и беседовать. Клейтон тут же встал и принялся отдавать приказы, и все трое разошлись потом в разные стороны, якобы для их исполнения. Прошлой ночью Клейтон прислал записку, в которой сообщал, что лучше им встретиться в кладовой, расположенной внизу, рядом с помещением для слуг: никто из гостей туда даже случайно не войдет.

Лукас сбежал вниз по лестнице для слуг, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Этим утром он так долго общался с мисс Уортон, что опоздал на встречу, и друзья уже собрались в кладовой.

— Слишком много работы, Лукас? — ехидно поинтересовался Беллингем.

Маркиз, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, Уортингтон сидел верхом на бочонке и качал ногой, а Клейтон — у двери.

— Что-то вроде того, — пробормотал Лукас и опустился на ближайший стул.