Лакей и я Боумен Валери
— Мы все еще слуги — по крайней мере для гостей? — уточнил Белл. — Лично я — да.
— Я тоже, — сказал Лукас и кивнул.
— И я, — объявил Уорт. — Меня раскрыла только эта мегера, леди Джулиана.
— Кстати. — Белл сделал шаг вперед. — Что конкретно произошло? Ты нам ничего не рассказал.
Герцог застонал и потер глаза.
— Не понимаю, почему из всех загородных приемов она выбрала именно твой! Кстати, Клейтон, зачем ты ее пригласил? Не знай я тебя лучше, мог бы заподозрить, что ты намеренно снижаешь мои шансы на выигрыш.
— Ничего подобного. Я вообще не имею к этому никакого отношения. — Клейтон сел и откинулся на спинку стула. — Я спросил Теодору, но она приглашала только ее мать и сестру. О том, что она тоже приедет, они сообщили в последний момент. Было слишком поздно что-либо менять, да и какой повод для отказа могла придумать Теодора?
— Она могла по крайней мере предупредить меня. Джулиана обожает лошадей, и чтобы не столкнуться с ней, я бы спрятался.
— Конюх, который прячется от гостей, желающих прокатиться верхом. Это что-то новое! — рассмеялся Клейтон.
— Так что случилось-то, когда она тебя увидела? — вмешался Белл.
— Да, — поддержал его и Лукас, подавшись вперед. — Она не могла не узнать тебя.
— Разумеется, она меня узнала, — объявил Уорт и поправил сапог. — Девица не слепая, не говоря уж о том, что меня не так просто забыть.
Герцог самодовольно заулыбался и подмигнул друзьям.
Беллингем закатил глаза.
— Продолжай.
Улыбка Уортингтона стала еще шире.
— Я сумел убедить ее отправиться на верховую прогулку со мной, не поднимая тревоги.
— Что потом? — поторопил Лукас.
Ему было мало что известно об этой истории, да и то из светских сплетен в газетах, а потом Уорт сказал, что ему едва удалось увернуться от пули. Насколько знал Лукас, они никогда не были официально помолвлены.
— Я смог уговорить ее держать рот на замке, — сообщил Уорт.
— Как? — уточнил Беллингем.
— Ну… ты же знаешь: перед моим обаянием невозможно устоять.
— Да ну? — усмехнулся Белл.
— Не веришь? Тогда я лучше промолчу, — обиделся Рис.
— Ну уж нет! Ты не можешь так с нами поступить, — заявил Лукас.
— Да нечего говорить! — отрезал Уорт. — Мы ведь предполагали нечто подобное. Если один-два человека будут знать, кто мы такие, — это вполне приемлемо, ничего страшного.
— Согласен, — кивнул Клейтон. — Пока леди Джулиана молчит, ты в игре.
— Спасибо, — кивнул хозяину Уортингтон и окинул остальных самодовольным взглядом.
— Даже представить себе не могу, что тебе пришлось сделать, чтобы уговорить ее молчать, — сказал Белл и присвистнул. — Если память мне не изменяет, когда вы виделись в последний раз, ты стал для нее персоной нон грата.
— Не виделись, а переписывались — так точнее, — поправил Уорт. — И ты зря стараешься, Белл: я все равно ничего не расскажу. И между прочим, расстаться было взаимным решением. А сейчас давайте лучше поговорим о более важных делах. Как твои поиски, Кендалл, продвигаются?
Лукас ослабил галстук и почесал нос. Что тут скажешь? Скорее всего нет. Фрэнсис Уортон его определенно заинтересовала, но жениться на ней он пока не готов. Кое-что связано с ней и ее семьей, делали этот выбор крайне неудачным. Тем не менее он хотел кое-что обсудить с друзьями.
— Мои поиски продолжаются, но мне нужна ваша помощь.
— Да? — заинтересовался Клейтон.
Лукас кашлянул.
— Поскольку здесь находится сэр Реджинальд Фрэнсис и…
— Да? — встрял Белл. — Я его не видел. Что он-то здесь делает?
— На этот вопрос я тоже хотел бы получить ответ. — Лукас уставился на Клейтона.
— Я ничего не мог поделать, — признался виконт, вздернув подбородок. — Да и зачем? Я всегда приглашаю сэра Реджинальда. Все знают, что он на короткой ноге с принцем. Не хотелось бы портить отношения с этой братией.
— Но ты мог предупредить меня, прежде чем я обнаружил, что должен прислуживать ему за ужином, — сказал Лукас.
Уорт присвистнул.
— Могу себе представить.
— Признаю, это мой косяк, — поморщился Клейтон. — Но мы с Теодорой хотели убедиться, что Белл был прав и он не обратит на тебя никакого внимания в обличье слуги. Так и вышло: сэр Реджинальд даже не взглянул в твою сторону. Видит бог, это было потрясающе!
Беллингем самодовольно заявил, одернув рукава:
— А вы сомневались.
— Но что, если сэр Реджинальд все-таки узнал бы меня? — усомнился Лукас.
— Тогда ты, старик, проиграл бы пари в первый же вечер. — Рис встал с бочонка и похлопал друга по спине. — И игра бы закончилась.
— А я думаю, что сумел бы уговорить его молчать. У тебя же получилось с леди Джулианой, — заметил Лукас.
— Это не одно и то же, — возразил Уортингтон.
Лукас пожал плечами, а Рис покачал головой:
— Надо же быть таким напыщенным и самонадеянным, чтобы не заметить, что за ужином ему прислуживал сам граф Кендалл.
— Он ничего не заметил, даже когда Кендалл облил вином платье его будущей невесты, — добавил Клейтон.
— Невесты? — удивился Уортингтон.
— Ну да, — сказал Клейтон. — Судя по всему, Реджинальд положил глаз на мисс Фрэнсис Уортон.
— Ту самую фурию? — удивился Белл.
— А что здесь есть еще одна фурия? — поинтересовался Рис. — Я думал, что этот статус принадлежит исключительно леди Джулиане.
— Мисс Уортон вовсе не фурия, — заметил Лукас. — Она все это разыграла, чтобы отделаться от Реджинальда, и я не могу ее винить.
Головы друзей одновременно повернулись, и на Лукаса уставились три пары глаз, причем, судя по изумлению на их лицах, у него не иначе как выросла вторая голова.
Первым обрел дар речи Клейтон:
— Думаю, выражу общее мнение, если спрошу, откуда тебе это известно.
Лукас понимал, что едва ли сумеет внятно все объяснить, поэтому произнес первое, что пришло в голову:
— Я разговаривал с леди… потом. Она сама подошла, чтобы извиниться…
— Чтобы, прости, сделать что? — Клейтон, судя по всему, пребывал в состоянии шока. — Ты хочешь сказать, что леди тебя отыскала и извинилась?
Лукас кивнул.
— Да, после ужина спустилась в помещение для слуг и при всех извинилась.
— А откуда тебе известно, что она пыталась отделаться от сэра Реджинальда? — спросил Белл.
Лукас опять дернул галстук, но ослабить его никак не получалось. Боже мой, ну почему все так сложно!
— От нее, конечно.
— Что? — едва ли не выкрикнул Рис. — Леди призналась тебе, лакею, что ее не интересуют ухаживания джентльмена?
— Да, именно так, — не стал спорить Лукас: все равно бесполезно.
— И ты уверен, что она по-прежнему считает тебя лакеем? — никак не унимался Беллингем.
— Совершенно уверен.
Клейтон потряс головой.
— Но почему? Ничего не понимаю! У нее нет приданого, и, кроме Реджинальда, никто ею не заинтересовался!
— Как бы то ни было, ситуация именно такова, — заключил Лукас, проигнорировав заданный вопрос.
— Она тебе это сказала, когда извинялась? — уточнил Белл.
Лукас кивнул.
— Мне бы все-таки хотелось понять, с какой стати ей сообщать такие интимные подробности лакею, — заявил Рис.
Лукас глубоко вздохнул: ну и ладно, пусть будет что будет, — и выпалил:
— Мы… почти подружились, после того как случайно встретились в библиотеке на следующее утро.
Брови всех троих синхронно взлетели.
На сей раз первым пришел в себя Уортингтон:
— Леди и лакей… подружились? Но это же здорово!
— Вовсе не здорово, — пробормотал Лукас, — а скорее ужасно.
— Почему? — удивился Уорт. — Ты же сам говорил, что одно из неотъемлемых качеств твоей будущей супруги — хорошее отношение к слугам.
Лукас покачал головой.
— Да, говорил, но я надеялся понаблюдать со стороны. А что делать теперь? Предстать перед ней, как лорд Кендалл? Она же меня узнает!
— Да, проблема, — задумчиво произнес Клейтон и прижал палец к верхней губе.
— Проблемы следует решать в порядке их поступления, — заявил Белл. — Об этом мы подумаем завтра: не раньше времени. Возможно, все устроится само собой.
— Не уверен, — с сомнением проговорил Лукас. — Но вот сменить тему разговора нам точно пора. — Он снял с головы парик, в котором было невыносимо жарко, и взъерошил собственную шевелюру. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
— И о чем же, друг мой? — поинтересовался Клейтон.
Лукас поерзал на стуле.
— Мне понадобится ваша помощь, всех троих.
— Это уже интересно! — встрепенулся Клейтон, подавшись к другу.
— Мне необходимо встретиться с глазу на глаз с сэром Реджинальдом, причем как графу Кендаллу.
Клейтон фыркнул.
— Иными словами, ты намерен и сохранить инкогнито, и предстать в собственном обличье, но так, чтобы об этом никто — особенно дамы! — не узнал?
Лукас вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Твоей проницательности можно позавидовать.
— Наконец-то настоящая интрига! Все-таки дождался! — Клейтон развеселился и хлопнул ладонью по столу. — И как же ты намерен это осуществить?
— И не забудь: если в ливрее тебя узнают как графа Кендалла, ты проиграл, — предупредил Рис.
— Да уж, легких путей ты, Кендалл, не ищешь, — с тяжелым вздохом заключил маркиз Беллингем.
Глава 11
На следующее утро Фрэнсис едва могла усидеть на стуле перед зеркалом на туалетном столике своей гостевой спальни, пока Альбина трудолюбиво завивала ей волосы горячими щипцами. Горничная уже нанесла нежные розовые румяна на ее щеки, девушка благоухала цветочным ароматом духов и ощущала себя так, словно готовилась к грандиозному балу, а вовсе не к утреннему визиту в библиотеку, — аж бабочки в животе трепетали.
В том, что мистер Лукас сегодня опять придет в библиотеку, Фрэнсис не сомневалась, как и в том, что с нетерпением ждет этой встречи, хотя в этом не было никакого смысла. Какое будущее, даже если бы она этого захотела, с лакеем? Родители никогда этого не допустят. Кроме того, разве не она заявляла, что не собирается замуж? Да и мистера Лукаса она почти не знает, чтобы строить какие-то планы. Правда, он, безусловно, привлекателен, умен, обладает чувством юмора и…
— Ой!
— Простите, мисс. Это получилось случайно! — Альбина поморщилась и почесала нос.
А Фрэнсис прижала ладонь к правой щеке, которой горничная неосторожно коснулась горячими щипцами, и, посмотрев в зеркало, поймала испуганный взгляд Альбины.
— Прошу вас, мисс, не говорите ничего баронессе: она будет мной очень недовольна. И простите мне эту неловкость.
Фрэнсис улыбнулась горничной.
— Не волнуйся, я ничего ей не скажу. Все в порядке.
Альбина облегченно вздохнула и занялась прической хозяйки, а сама Фрэнсис наблюдала за ее действиями в зеркале. Девушку — невысокую блондинку с небесно-голубыми глазами — можно было бы назвать симпатичной, если бы не вечное безучастное, даже, пожалуй, безжизненное выражение лица. Работу свою она выполняла хорошо, никогда ни на что не жаловалась, хоть обязанностей у нее прибавилось, после того как семье пришлось уволить почти всю прислугу. Альбина теперь и уборкой занималась, и кухарке помогала, и за обеими дамами ухаживала. Девушке не о чем было беспокоиться: мать ничего с ней не сделает. Все в доме в ней нуждались куда больше, чем она в них. Вероятно, Альбина привыкла к этому месту, и не ушла, когда в доме осталось всего двое слуг — она и кухарка, а жалованье не прибавилось. Впрочем, найти новую работу было не так-то просто.
Уже в который раз Фрэнсис мысленно помянула недобрым словом главу семейства, который никак не мог справиться с пагубной страстью к игре. Ей нередко приходилось слышать их с матерью ночные скандалы. Она требовала, чтобы отец прекратил играть, а он в ответ кричал, что в следующий раз непременно выиграет и все опять будет хорошо. Мать только зря тратила время и нервы: останавливаться отец и не думал. Их жизнь медленно, но верно катилась под откос. Из дома распродавались вещи и увольнялись слуги. Фрэнсис начала понимать, что вечное недовольство матери и стесненный образ жизни — не единственные последствия поведения отца. Их стали осаждать кредиторы, причем приходили к дверям их лондонского дома, как правило, когда дамы отправлялись в гости или ложились спать. Поскольку окно спальни Фрэнсис располагалось как раз над кабинетом отца, она привыкла к доносившимся оттуда крикам и угрозам. Она никогда не говорила об этом ни матери, ни Абигайль: не желала беспокоить, чтобы не нагнетать тревогу, — но подозревала, что ситуация, в которую завел их отец, куда хуже, чем они считали.
— Чем вы собираетесь сегодня заняться, мисс Фрэнсис? — спросила Альбина, чем отвлекла девушку от безрадостных мыслей.
Горничная уже закончила завивать волосы и теперь укладывала их в замысловатую прическу.
Фрэнсис вздохнула и, постаравшись, чтобы голос звучал буднично, ответила:
— Думаю опять пойти в библиотеку.
Альбина тряхнула головой и сморщилась, словно почувствовала неприятный запах.
— Не понимаю, как вы можете столько читать?
Фрэнсис хихикнула.
— Чтение — мое любимое занятие.
— Но это же так скучно, — буркнула Альбина и воткнула в волосы Фрэнсис очередную заколку.
Девушка улыбнулась отражению горничной в зеркале.
— Ты должна попытаться еще раз, а я буду рада тебе помочь: ведь с письмом же получилось.
Прошлым летом горничная попросила научить ее писать. Фрэнсис была удивлена, но ничего не сказала и стала уделять три часа в день обучению. Девушка оказалась прилежной ученицей, так что труда это не составило.
Альбина продолжала трудиться над прической хозяйки.
— Возможно, когда-нибудь я последую вашему совету, мисс, но пока не горю желанием.
Фрэнсис постаралась держать голову ровно, чтобы горничной было удобнее.
— Как тебе здесь, нравится, Альбина? Слуги лорда Клейтона не обижают?
Фрэнсис очень хотелось выяснить хоть что-то о мистере Лукасе: например, женат ли он. До сегодняшнего дня ей и в голову не приходило поговорить с горничной, но так, чтобы не вызвать подозрений.
— Не могу сказать, что они очень любезны со мной, но и жаловаться не на что.
Фрэнсис кивнула: не самая полезная информация, но, по крайней мере, у горничной все в порядке.
Альбина закончила укладывать волосы и взглянула в зеркало на свою работу. На лице ее появилась мечтательная улыбка.
— Правда, есть там один парень…
Фрэнсис подалась к зеркалу, обратившись в слух.
— Ну и?..
— Должна признаться, он мне нравится.
Фрэнсис ободряюще улыбнулась горничной.
— Правда, Альбина? Я раньше ничего подобного от тебя не слышала.
— Он такой красавчик — любо-дорого поглядеть. Служит лакеем у лорда Клейтона.
У Фрэнсис упало сердце, но она заставила себя задать вопрос, хотя заранее знала ответ.
— Как его зовут?
Альбина прижала руки к груди и едва слышно проговорила:
— Его зовут Лукас. Мистер Лукас.
Глава 12
Утром Лукас, как и следовало ожидать, нашел Фрэнсис в библиотеке. Она сидела за столом у окна перед большой раскрытой книгой.
— Доброе утро, мистер Лукас, — воскликнула девушка, едва он вошел в дверь.
— Доброе утро, миледи, — вежливо ответствовал Лукас и тут же вспомнил, что не захватил ее шаль.
Накануне он взял ее с собой, чтобы не забыть отдать, но мысли о встрече с сэром Реджинальдом отвлекли. Он написал и отправил с остальной почтой, которую разносили другие лакеи записку, в которой просил рыцаря встретиться с ним на следующий день в гостиной. Шаль осталась на столе в его спальне, так что придется отложить ее возврат на завтра.
Лукас быстро выполнил свои обычные утренние обязанности в библиотеке, подошел к столу, за которым сидела Фрэнсис, и, заглянув ей через плечо, поинтересовался:
— Что вы читаете?
— Сегодня это Шекспир, — ответила она и закрыла книгу, показав ему заголовок. — Знаете, ведь идею вести себя как фурия в присутствии сэра Реджинальда я позаимствовала именно у Шекспира.
— «Укрощение строптивой»? — выпалил Лукас и тут же мысленно выругался: откуда лакею знать произведения Шекспира?
Но Фрэнсис, похоже, не обратила на его оплошность и лишь кивнула.
Лукас взглянул на девушку сверху вниз, заметив небольшое красное пятнышко на щеке возле уха, встревожился:
— Что с вами случилось?
Она машинально дотронулась до щеки ладонью.
— Ничего страшного, ерунда: оплошность моей горничной с щипцами для завивки.
— Понимаю, — протянул Лукас. — Но вы не слишком на нее гневаетесь? Прическу она вам сделала великолепную.
— Конечно, нет! Альбина мастерица на все руки.
Как и предвидела Фрэнсис, за ужином ее опять посадили рядом с сэром Реджинальдом. Рыцарь, не закрывая рта, говорил о принце-регенте и его будущем визите. Непонятно, когда он успевал есть. В целом же обстановка была спокойная, и Лукаса никто не узнал.
Фрэнсис, вспоминая, закатила глаза.
— Сэр Реджинальд, как обычно, без умолку тараторил.
— Да, я слышал: похоже, принц пожалует в понедельник? — заметил Лукас. — У вашего рыцаря наконец появится достойный собеседник.
— Могу вас заверить, ему и этого будет недостаточно, — фыркнула Фрэнсис, а Лукас засмеялся.
— Думаете, застольная беседа не станет интереснее с приездом принца?
Девушка пожала плечами.
— Не знаю. Лично для меня нет ничего скучнее, чем светские беседы на подобных мероприятиях. Никто не желает говорить на действительно злободневные темы, а те немногие, кто мог бы, как правило, на подобных мероприятиях отсутствуют.
Лукас посмотрел на девушку с напряженным вниманием.
— А о чем, например, хотели бы поговорить вы, миледи?
Фрэнсис открыла было рот, но передумала.
— Вы собирались что-то сказать. Что именно?
Девушка подалась вперед и понизила голос до заговорщического шепота.
— Вы умеете хранить секреты, мистер Лукас?
Он кивнул:
— Конечно.
Фрэнсис быстро огляделась по сторонам, и губы тронула улыбка:
— Дело в том, что я обещала маме не говорить на подобные темы там, где собираются представители высшего общества.
— О чем же нельзя говорить? — спросил Лукас в напряженном ожидании.
— О политике и, в частности, о положении бедных, — выпалила Фрэнсис.
— Странно, что подобные вопросы интересуют леди, — прищурился Лукас.
— Еще как интересуют, — горячо заявила Фрэнсис. — Вот и подумала: я не нарушу обещания, данного матери, если стану говорить о политике и законах не с джентльменами, а с вами. Вы же меня не выдадите? Вы мне сразу понравились, с того момента как подыграли и помогли избежать встречи с сэром Реджинальдом!
Сообразив, что сбортнула лишнее, она густо покраснела, потом все-таки продолжила:
— Вопросы политики, законы и решения, которые принимаются в верхах куда интереснее и важнее, чем сплетни или пустые разговоры о тряпках для бантов.
Вероятно, чтобы подчеркнуть важность своих слов, она стукнула по столу кулачком, чем привела Лукаса в полное недоумение: ему еще не приходилось слышать столь страстных речей от леди.
— А что, по-вашему, действительно важно? — спросил он после недолгого молчания.
Фрэнсис нахмурилась:
— Например, злосчастный законопроект о занятости.
— Что-то не так с этим законопроектом? — удивился Лукас.
— Все! Скажите, вы знали, что есть некий очень важный законопроект, голосование за который пройдет после открытия осенней сессии парламента?
Лукас шумно выдохнул, не сразу решив для себя, как много может ей открыть, поэтому подбирал слова с большой тщательностью:
— Да, что-то слышал. Но откуда о законопроекте известно вам, мисс Уортон?
Фрэнсис окинула лакея не самым дружелюбным взглядом и, помолчав, заявила:
— Вот так говорят все мужчины: откуда да почему.
Лукас улыбнулся.
— Прошу прощения, миледи, просто мне впервые встретилась леди, интересующаяся политикой.
Фрэнсис аккуратно заправила за ухо непослушную прядь:
— А я впервые говорю с лакеем на такую тему. Так что мы в равном положении.
— Справедливо. — Лукас прищурился. — Но все-таки удовлетворите мое любопытство: вы за этот закон или против?
Девушка вздрогнула и, на секунду зажмурившись, твердо сказала:
— Разумеется, против, мистер Лукас. Полностью, совершенно, безусловно и категорически против. Вы, надеюсь, тоже.
Читать бесплатно другие книги:
