Милый дом Коул Тилли

Я покраснела.

– Привет тебе.

– Ты как? – спросил он, ища что-то в моих глазах. Я не могла сказать, что именно.

Я опустила взгляд и кивнула.

– Более чем нормально.

– Посмотри на меня, – сурово приказал он.

Я охотно подчинилась.

– Тебе понравилось? Тебе понравилось, как я с тобой разговаривал, как приказывал? – Ромео казался заведенным, словно был не в своей тарелке и ожидал, что я рассержусь.

Но мне действительно понравилось. Мой опыт в сексе был ограничен, но что-то внутри меня вспыхнуло, когда Роум вспылил. Я почувствовала невиданную свободу.

– Мол, тебе ведь понравилось… правда? – Ранимость звенела в обычной твердости его голоса.

– Правда, Ромео. Я… я не думала, что мне понравится… когда так… но… Думаю, теперь для нас двоих это очевидно.

Легкая улыбка преобразила его обычно суровое лицо. Роум взял мою руку и провел ею по своим ребрам.

– Все на месте?

– Что? – Я нахмурилась.

– Мои ребра. Одного ведь не хватает?

Моя рука скользнула вверх и вниз по его бокам.

– Думаешь, у тебя не хватает ребра?

Он тихо рассмеялся.

– Просто подумал, что Господь забрал одно из моих, когда создавал тебя.

Хоть он и шутил, я растаяла от его слов.

– Ромео. Временами ты бываешь очень милым, знаешь это?

Он подмигнул.

– Только с тобой.

Я поцеловала его ладонь, размышляя о том, что только что произошло. Меня не смущало, что его приказы, требования, инструкции ощущались правильными, но я не хотела заходить дальше. Отдать контроль Ромео было легко, если не ступать на более темные территории.

– О чем ты думаешь? – Роум обхватил ладонями мои щеки.

Я принялась грызть ноготь большого пальца.

– Когда ты говоришь, что любишь приказывать, как далеко твое доминирование может зайти?

Он усмехнулся.

– Я не садист, так что можешь убрать это выражение со своего красивого личика. Мне просто нравится все контролировать… Я не знаю… Я такой, какой есть. Кое-чем в жизни я не могу управлять, поэтому мне нужно, чтобы я мог управлять тем, в чем я хорош. Мне просто нужна уверенность, что хоть в чем-то я главный. Из меня получился классный квотербек, потому что мне нравится лидировать, управлять шоу. То же самое и с сексом.

Вполне логично; ему нужен был контроль. Не в мерзком смысле, а как необходимость для сохранения здравомыслия.

– Мне понравилось, когда ты взял все на себя. Я привыкла быть независимой и самодостаточной, всегда самостоятельно принимать решения, но я ненавижу это. Когда я подчинилась тебе, я словно… отпустила себя.

На его лице появилось странное выражение, ярость которого отбросила меня назад настолько, что я потеряла равновесие. Но Ромео крепко удерживал меня руками.

– Теперь ты моя, Мол. Ты ведь понимаешь, верно? Никто никогда не реагировал на меня так, как ты – на каждое движение, поцелуй, прикосновение, – с полной и абсолютной самоотдачей. – Его пальцы, все еще прижатые к моему теплому местечку между ног, набирали скорость.

Я жалобно всхлипнула, прикусив ноготь большого пальца, чтобы сдержать крики.

– Да, я твоя.

Роум взял мой большой палец в свою ладонь.

– У меня срывает крышу, когда ты так делаешь. Как бы мне хотелось, чтобы в твоем ротике оказался более приятный предмет для игр.

Из моей груди вырвался тихий вздох.

– Я… Я…

– Позже. Не сейчас, – заверил он, отчасти забавляясь.

– Ромео… – Я закатила глаза. – Твои руки…

– Снова тебя удовлетворят. И я буду наблюдать, как ты отдаешься желанию. Я буду наблюдать, как ты таешь в моих объятиях. Мне это нравится, Мол. А тебе? Я буду контролировать каждую твою потребность, – прошипел он сквозь стиснутые зубы, глубже погрузив в меня свои пальцы.

– Да… Да…

И ему это удалось. Он превосходно чувствовал каждый сигнал моего тела.

Вздрогнув, я пронзительно вскрикнула и обмякла у него на груди. Мы лежали в таком положении довольно долго. В конце концов он убрал руки, застегнул молнию на джинсах и притянул меня на колени. Полностью обессилев, я закрыла глаза и задремала, прижавшись к его теплой груди и наслаждаясь его легкими прикосновениями к моей щеке.

Я начала пробуждаться, когда Ромео аккуратно повернул меня и прижал к себе спиной.

– Солнце садится. Я подумал, что ты захочешь полюбоваться закатом вместе со мной.

Волна счастья охватила мое сердце.

– Мне бы этого хотелось.

Небо горело кроваво-красным, а когда большая круглая сфера спряталась до середины, окрашивая пространство розовыми оттенками, ручей засиял золотом.

Дыхание Ромео рассеяло воздух у моего уха.

– Расскажи мне о своей семье, Мол.

Осколки паники вновь пронзили мою грудь. Я вздрогнула и напряглась, пытаясь найти хоть какое-то облегчение от страданий. Ромео, почувствовав мою реакцию, схватил меня за руку и заключил в объятия. В свои теплые, надежные объятия.

– Расскажи мне, Мол. Расскажи о своей семье. Почему тебя переполняет такая боль?

Я сделала глубокий вдох, наблюдая, как последние мятежные вспышки оранжевого солнца тянулись к горизонту.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Начни сначала. Я хочу знать тебя. Всю тебя, изнутри и снаружи. – Благоговение в его голосе заставило меня задрожать.

– Хорошо.

Я устроилась поудобнее и положила голову ему на грудь, чтобы слышать успокаивающий стук его сердца.

– Моя мать умерла во время родов от осложнений. Я была ее единственным ребенком. – Я зажмурилась, сосредоточившись на объятиях Роума, и снова открыла глаза, смотря на тихую гладь ручья, позволяя неподвижной поверхности подарить мне покой. – У меня есть ее фотография. Я очень на нее похожа.

– Значит, она тоже была красивой? – спросил он, целуя мое обнаженное плечо. Я расцвела от его слов и еще сильнее прижалась к нему.

– У моего отца не было семьи, только бабушка. Она жила с нами. Когда мне было шесть, умер и он. – Я подняла длинную травинку и принялась теребить ее пальцами. – Я помню все так, как будто это было вчера. Когда я вернулась домой из школы, расстроенная бабушка сидела в гостиной. Она сказала, что папу забрали на небеса. – Я покачала головой, смеясь невеселым смехом. – В то время я думала, что меня наказывают за то, что я плохо себя вела. Но вскоре выяснилось, что он умер не от болезни и не потому, что меня наказывал Господь… Папа в тот день, как обычно, проснулся, проводил меня, свою маленькую девочку, в школу, потом залез в ванну и перерезал себе вены.

Роум тихо выдохнул позади меня, и от его теплого дыхания волоски на моей шее встали дыбом.

– Дерьмо, детка. Я не думал… Мне очень жаль.

Сила его сострадания позволила мне впервые в жизни поговорить с кем-то о мрачности того времени.

– Я не знала, как справиться с тем, что сделал отец. Я понимаю, что он не мог жить без моей матери, но ведь у него была я. Он был нужен мне. Почему у него не получилось найти в себе силы ради меня? Или ради бабушки? В своем предсмертном письме он написал, что однажды я его пойму, но я по-прежнему не могу представить, как отец может оставить свою дочь совсем одну на белом свете.

Я чувствовала, как во мне нарастает раздражение, горечь сочится от каждого воспоминания.

Роум оставался моей надежной, молчаливой опорой.

– Спасительной благодатью всей этой хреновой ситуации, полагаю, стало то, что я всегда была умной. В семь лет мой преподаватель предложила мне пройти тест в «Менса»[3]. Сдав его, выяснилось, что у меня аномально высокий IQ, поэтому со всем я справлялась единственным доступным мне способом отвлечения – училась и набиралась знаний. Я стала одержимой религией и философией, пытаясь выискать причину смерти моего отца и понять, почему плохие вещи случаются с хорошими людьми. Но ответа на то, что искала, я так и не получила. Потом, когда я уже начинала привыкать к своей жизни, у бабушки обнаружили рак, и в течение трех длинных месяцев я ухаживала за ней. Она слабела день ото дня, и в итоге угасла у меня на руках. Только она и я были в нашем маленьком доме. Так у меня никого не осталось.

Я глубоко вздохнула и стала смотреть, как птицы возвращаются в свои гнезда возле ручья, чтобы устроиться на ночь.

– Что потом? – подстегнул Ромео.

– После ее смерти меня определили в семью. К счастью, опекуны проживали недалеко от моего дома. Они не были особо ласковы и явно взяли меня из корыстных побуждений, но полагаю, хватало и того, что у них было безопасно. Мне было трудно справляться с тяготами жизни, поэтому я дистанцировалась от всех, не желая больше страдать. Мне было одиноко, но я… продолжала двигаться дальше. Опять же меня поддерживала учеба. Я поняла, что это мой билет, чтобы уехать из приемного дома и всех воспоминаний, которые преследовали меня в родном городе. Мне просто хотелось сбежать.

Ромео нежно поцеловал меня в оголенное плечо.

– В семнадцать я досрочно сдала экзамены и поступила в университет. Мне предложили продвинутый курс в Оксфорде. Получив диплом, я приехала сюда. Докторскую степень отправлюсь получать еще куда-нибудь.

– Значит, ты всегда сбегаешь? – резко выдохнул Роум.

Я напряглась и попыталась отодвинуться, чтобы не слышать, как назвали мою жизненную стратегию. Ромео лишь крепче обнял меня.

– Не сопротивляйся. Ответь на вопрос.

– Ты даже не представляешь, какой была моя жизнь! Не тебе судить!

Его голос упал до повелительно низкой октавы.

– Я тебя не осуждаю. Но ведь ты бежишь от своих проблем, так ведь?

– И что с того? У меня нет дома, нет семьи. Почему бы и нет?

– Возможно, так оно и было, но теперь у тебя есть люди, которые заботятся о тебе, по-настоящему заботятся. Я не позволю тебе убегать от меня.

Слезы застилали мои глаза. Слова Ромео настолько утешали, что мне хотелось ему поверить.

– Я не позволю тебе покинуть меня, – сурово повторил он.

Что-то внутри меня надломилось, и я заплакала, зарыдала впервые за много лет, закрыв лицо руками. Ромео гладил меня по волосам, отказываясь выпускать из своих объятий, потому что именно этим он и был – моей безопасностью… моим миром.

Когда все мои слезы были пролиты, он спросил:

– Почему ты бежала из Оксфорда?

Я пораженно вздохнула, решив быть честной.

– Оливер хотел большего. Он остался получать степень доктора философии и хотел продолжить наши отношения. Я – нет… он ничего не знал обо мне. Я никогда ему не рассказывала.

После того как мы переспали, я поняла, что больше не могу. Я думала, что близость с ним поможет нам сродниться, что это разрушит мои стены. Но я ощущала лишь удушающее разочарование. Мне казалось, что я не способна подпустить к себе другого человека. В результате я психанула. И сбежала. Вот так просто. Он проснулся, а меня уже не было. С тех пор связь я с ним не поддерживала.

Темнело. Стрекотание сверчков становилось все громче и громче. На кристально чистом небе начинали мерцать звезды.

– Так было до тебя. Я сблизилась с тобой. Впустила. Может быть, я не так морально надломлена, как думала?

Я услышала, как он громко сглотнул.

– Ты не единственная, кому хочется сбежать в тяжелые времена, детка, но с этого момента я не позволю тебе совершить очередной побег, если только меня не будет рядом.

Я повернулась к нему, и он нежно коснулся моих губ. Когда мы оторвались друг от друга, я обхватила ладонями его щеки и попросила:

– Расскажи мне о себе.

Взгляд Ромео стал холодным, он пожал плечами и отвел глаза. Его застывшее тело кричало о молчаливом отказе.

Внезапно подул прохладный вечерний ветерок, и по моим оголенным рукам и ногам побежали мурашки.

– Нам пора, – заметил Ромео.

Я крепче прижала его к себе.

– Я пока не хочу уезжать. Я хочу узнать что-нибудь о тебе.

От растерянности Ромео наклонил голову.

– Я тоже не хочу расставаться. Но уже поздно, да и тебе холодно. Давай, детка. Надо закругляться.

Роум помог мне подняться и повел за руку обратно к пикапу, никак не комментируя свое прошлое.

Как только мы выехали на автомагистраль, я заметила, что Ромео глубоко задумался. Я потянулась и взяла его свободную руку.

– Ты в порядке? Кажется, что мыслями ты далеко отсюда.

Он нервно сглотнул. Я никогда раньше не видела, чтобы он был настолько не в своей тарелке.

– Ага.

Меня это не убедило.

– Ты уверен? Выглядишь не очень.

Ромео сжал мои пальцы и с неуверенностью на меня взглянул.

– Роум, что происходит? – не отставала я.

Кашлянув, он признался:

– До сегодняшнего вечера я никогда не знал, каково это – быть желанным… таким, какой я есть.

Его слова ударили по моему сердцу сильнее, чем гранитный валун, и я чуть не заплакала.

– Зачем я тебе нужен, Мол? Я просто пытаюсь в этом разобраться.

Я придвинулась ближе и поцеловала его ладонь.

– Я просто хочу тебя.

– Вот этого я и не понимаю. Ты хочешь меня просто потому, что я это я? Такого со мной еще не было. Я агрессивен двадцать четыре часа в сутки. Я собственник и не очень хорошо отношусь к привязанностям… Что тебя привлекает?

– Тогда я первая, потому что ты мне нужен без чего-то взамен. Зачем человеку вообще кто-то нужен? Мое тело тянется к тебе. Мой разум считает, что ты мне подходишь, а моя душа признает в тебе мужчину, предназначенного мне судьбой.

Застенчивая улыбка тронула его губы, и напряженные плечи расслабились.

– Мы чертовски глубоко увязли, согласна, Шекспир? – он приглушенно пробормотал, но все его существо излучало мирное счастье.

Чувство удовлетворения охватило нас обоих.

– Думаю, это еще мягко сказано.

– Иди сюда. – Он приобнял меня за плечи и нежно поцеловал, пока мимо проносились городские огни.

Когда Роум высадил меня у парадной двери сестринства, я бросилась вверх по лестнице, радуясь тишине в доме и тому, что комната с телевизорами была плотно закрыта.

Принимая долгий горячий душ, я откинула голову назад, позволяя жестким струям бить по моим волосам и коже. Я чувствовала себя иначе. Я не могла описать, как именно. Просто… изменившейся на молекулярном уровне. Моя рука скользнула к животу, когда я вспомнила, подавляя стон, ощущение пальцев Ромео внутри меня. Он был таким неумолимым и сильным, дирижируя нашими движениями, создавая симфонию из наших всхлипов и стенаний. Подобного я никогда не чувствовала ранее.

Я вышла из душевой, прежде чем мои ноги подкосились от воспоминаний. Затем вытерлась, переоделась в фиолетовую ночную сорочку и улеглась в постель.

Через несколько минут послышался стук.

Я откинула одеяло и выбежала на балкон посмотреть вниз. Одарив меня широкой улыбкой, Ромео взобрался по решетке для вьющихся растений и почти прыгнул в мои объятия, одобрительно ухмыляясь моему выбору одежды для сна.

– Я вернулся в свое студенческое общежитие и сразу стал думать о том, что ты делаешь. Решил перестать гадать и просто прийти и выяснить.

– Тебе просто хотелось остаться снова, да? Входит в привычку?

– О, можешь на это рассчитывать, детка. После сегодняшнего дня я имею право на определенные привилегии.

– В самом деле? И что за привилегии?

– В свое время ты все узнаешь, Шекспир. А теперь двигай своей прекрасной задницей, укладывайся в постельку и в мои объятия.

Я вошла в комнату и застенчиво оглянулась.

– Не припомню, чтобы Ромео так настойчиво себя вел с Джульеттой!

Роум многозначительно поиграл бровями.

– И посмотри, что из этого вышло! Я выбрал путь с меньшим количеством смертей и большим количеством оргазмов.

Я попыталась изобразить шок, но не смогла удержаться от смеха.

– Двигай. Быстро. В. Кровать. – Он указал рукой на постель, избавляясь от одежды. На нем остались только черные боксеры, низко сидящие на его подтянутом теле.

Я все еще хихикала, следуя его указаниям, когда он прыгнул за мной. Я тут же сменила хихиканье на тихие стоны, потому что его пальцы пробрались под мою ночнушку и начали меня ласкать.

– А теперь касаемо привилегий…

Глава 11

Проснувшись, я потянулась и размяла затекшую спину. Затем повернулась к Ромео. Но его не было. Он исчез. Я привычно прошлась ладонью по прикроватной тумбочке в поисках очков, но забыла, что они больше не нужны.

Затем села и нахмурилась. Ромео никогда не оставлял меня вот так – не попрощавшись. На его стороне простыни были смятыми и холодными, но на подушке лежала записка. Я схватила ее в руки и прочитала:

С утра тренировка.

Не хотел тебя будить – ты так сладко спала.

Твой Ромео Х

Улыбаясь, я зарылась головой в подушку, когда раздался стук в дверь. Открыв ее, я обнаружила Элли, которая скрестила на груди руки и выразительно вскинула бровь, а на ее лице ясно читалось «только без шуточек».

Она, хлопнув дверью, пронеслась мимо меня и уселась на край моей неубранной кровати.

– Итак… Не желаешь ли мне объяснить, почему сегодня утром я наблюдала за тем, как Роум крался с твоего балкона? – Ее голос был обманчиво спокоен.

Я направилась к кровати, опустилась рядом с Элли и невидящим взглядом уставилась на белые стены.

– Он ночевал у меня.

– Я так и думала. И как долго это продолжается?

– Что именно? Ночевки или наши встречи?

Она удивленно покачала головой.

– Что ж, а вы определенно продвинулись дальше, чем я предполагала. Что между вами двоими что-то происходит я догадалась по взглядам, которые он на тебя бросал, и по тому, как ты краснела в ответ. И, разумеется, по поцелуям. У вас серьезно?

Я кивнула, нервно покусывая ноготь большого пальца.

– Так вы официально вместе?

– Да.

Она широко улыбнулась, ее карие глаза заблестели, и она сжала мое плечо.

– Мой кузен в серьезных отношениях! Никогда не думала, что доживу до этого дня, но я так рада. – Элли похлопала меня по колену, затем наклонила голову, рассматривая меня. – Где твои очки, дорогая?

Я заправила волосы за ухо.

– Теперь я хожу в контактных линзах.

Ее лицо просияло.

– Дело рук Ромео? Чтобы у Шелли не было повода нападать на тебя?

– Ага.

– Ну, вот такого я точно не могла представить. Роум проявляет нежность и сострадание к девушке! – Она недоверчиво рассмеялась.

Я смущенно опустила голову.

– Со мной он очарователен.

От моих слов ее глаза вылезли из орбит.

– Мой двоюродный брат и слово «очаровательный» не могут находиться в одном предложении, хотя он с самого начала с тобой был другим. Раньше меня это пугало, но теперь мне даже нравится! Ты ему подходишь, детка.

Элли встала и направилась к двери, но перед уходом повернулась ко мне с серьезным выражением лица.

– Моллс, ты должна понимать, что у Роума довольно тяжелый характер. Долгие годы он многое терпел от своих родителей, что сильно на нем сказалось. Если с ним станет сложно, тебе стоит дать ему время и простить. Я вижу, как он ведет себя рядом с тобой, и могу сказать, что он относится к тебе по-особенному. Если вы продолжите отношения, полагаю, пойди что-то не так, именно ты тот человек, который способен полностью его сломить. Будь терпелива с ним, позаботься о нем, дорожи им… Он это заслужил.

И Элли ушла, не проронив больше ни слова.

День выдался жарким, поэтому мы с Лекси, Касс и Джимми-Доном решили устроить себе ланч на просторной лужайке кампуса. И, судя по всему, данная идея возникла не только у нас – двор был переполнен.

– Итак, Джимми-Дон, расскажи мне о себе, – попросила я, пока мы бездельничали на недавно постриженном газоне. Мне нравился запах скошенной травы. Он напомнил о летних деньках, когда я была маленькой и просыпалась спозаранку от звуков газонокосилки, на которой отец обрабатывал наш крошечный клочок сада. Это было одно из немногих счастливых воспоминаний моего детства, и я улыбнулась.

– Ну, я техасец, родом из Хьюстона. В «Тайд» занимаю позицию оффенсив тэкла[4]. Мне двадцать один год. Планирую получить диплом эколога и вернуться в Хьюстон, где буду работать на отцовском ранчо.

– Ты не хочешь стать профессиональным футболистом?

– Я бы с удовольствием, но в НФЛ меня не возьмут, но я не парюсь. Вернусь домой, куплю несколько голов домашнего скота, и, надеюсь, эта маленькая кобылка тоже будет рядом, – сказал он, прижимаясь к Касс и целуя ее в щеку.

Элли похлопала меня по руке, чтобы я подняла глаза – к нам приближался Роум, в джинсах, коричневых ботинках, красной майке и зеркальных Ray-Ban. По левую руку от него шел высокий смуглый парень, с большим количеством татуировок, в черной мешковатой одежде, на которой выделялся ремень со свисающими цепями. Его можно было бы назвать красивым, не выгляди он настолько пугающе. Полная противоположность этого парня – типичный американский мальчик с платиновыми светлыми волосами, голубыми глазами, загорелой кожей и совершенно опрятный – брел справа от него. Я осмотрелась по сторонам, подмечая, как девушки открыто глазели на Ромео, когда тот проходил мимо. Естественно, ведь там было на что посмотреть.

– Привет, Пуля, Остин, Рис. Какими судьбами? – спросил Джимми-Дон, глядя на Роума и хлопая всех парней по рукам в знак приветствия.

Ромео уставился на меня и улыбнулся.

– Просто увидел мою девочку.

Все замерли.

Роум сел возле меня и притянул на колени, наклонившись для поцелуя. Чтобы не просто «клюнуть» в щеку, а поцеловать так, чтобы продемонстрировать всему миру, кому я принадлежала. Свои поцелуем он господствовал надо мной, и я, не споря, ему подчинялась.

Зацеловав меня до беспамятства, Ромео отстранился, оставив большой палец ласкать мою нижнюю губу.

– Как ты, детка?

Я всеми силами пыталась восстановить дыхание.

– Я в порядке. Вообще-то великолепно.

– Думаю, вот и ответ на мой вопрос, нравишься ли ты ему, – заявила Касс, вытаскивая меня из вызванного Роумом тумана. – Вчера в столовой мне кое-что показалось. Но поскольку всем известно, что Пуля никогда не завязывает отношений, я решила, что он просто на удивление мил. Но потом часами где-то пропадающая Моллс да еще ее контактные линзы… теперь все встало на свои места!

– Тут другое, – запечатав на моем лбу поцелуй, ответил Ромео. – Мы ведь вместе, пара, верно, Шекспир? – Он слегка ухмыльнулся в мою сторону. Судя по поведению моего парня, хранить нас в секрете он больше не намеревался и ни в коей мере не раскаивался в своей импровизированной демонстрации наших отношений.

– Ага. Мы вместе, – тихо объявила я, ерзая у него на коленях, а он обнял меня за талию.

Я посмотрела на нашу маленькую компанию друзей – все не сводили с нас глаз, явно не веря, что происходящее им не мерещится.

– Народ, это Остин и Рис, – поочередно представил Роум своих товарищей.

– Ресивер[5] Остин Каррило и запасной квотербек Рис Тодд… Вам не требуется представление, парни. Репутация игроков «Тайд» идет впереди. – Касс сияла, взволновавшись пополнением в нашей компании.

Лекси, оторвавшись от созерцания Остина, решительно вскинула руку.

– Э-эм… Не то чтобы я не рада, но когда, черт возьми, у вас все началось и почему ты ни черта не рассказала об этом? – Она сердито на меня посмотрела.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»