Кошачья гордость, волчья честь Кузнецова Дарья

Следующим желанием было вырвать хвосты тем идиоткам, которые так ее воспитали, что у этой девчонки вообще появилась мысль решить свою «проблему» подобным образом.

— По-хорошему, стоило бы подождать до завтра, пока у тебя все не заживет, — наконец, проворчал я. Видя, что собеседница готова возмутиться, поспешил добавить, повысив голос: — Но я уже понял, что ты более чем серьезно настроена сделать все сегодня.

— Сегодня самый подходящий день, — все-таки вставила она.

— Именно, — процедил я. — В твоей аптечке нет какого-нибудь мягкого дезинфицирующего средства? Нужно смыть кровь и хоть немного притупить боль.

— Мне уже не так больно, — возразила Велесвета, но к столу все-таки подошла, а я последовал за ней.

— Я верю. Но давай ты сейчас немного послушаешься меня, хорошо? По собственному почину ты уже наворотила дел.

— Все нормально, — упрямо возразила девушка, вынимая из сумки с аптечкой какой-то флакончик и моток ваты.

— Нет, Веля, ничего нормального в этом нет! — возразил я, отнимая у кошки лекарство, и кивнул ей на кровать. — Ложись на спину.

— Но я могу…

— Я верю! — оборвал ее. — Но мне удобнее. Ложись.

Она перестала спорить, послушно легла и даже ноги раздвинула без напоминания. Правда, стоило мне присесть рядом, уложить одну ее ногу себе на колени и, намочив ватку в желтоватом средстве со сладким травянистым запахом, слегка коснуться нежной кожи, как кошка дернулась. А когда я вскинул на нее тревожный взгляд, смущенно хихикнула и, пожав плечами, проговорила:

— Щекотно.

— Потерпи, — буркнул я. От ругательства удержаться получилось, а вот от тяжелого вздоха — нет.

Велесвета, приподнявшись на локтях, с интересом наблюдала за моими действиями. А я, аккуратно закончив, поднялся с кровати. Уже поставив флакон на стол, опомнился и смыл кровь женщины с себя. Когда обернулся, кошка сидела на краю кровати, разглядывая меня с грустным и задумчивым видом.

— Я что-то сделала совсем-совсем неправильно, да? — вздохнула она.

Я присел рядом, мягко подтянул ее ближе, а потом и вовсе устроил у себя на коленях. Девчонка доверчиво прижалась, тепло дыша мне в шею, а я одной рукой обнял ее, второй осторожно погладил по голове.

— Если коротко, то все, — пробурчал чуть слышно. — Дуреха. Почему нельзя было решить этот вопрос не насилием, а каким-нибудь более мирным путем? Например, попробовать поговорить?

— Я не знала, как ты отреагируешь, — смущенно пробормотала она. — Ты очень серьезный. А еще тебе понравилась Ниря, а я совершенно не умею привлекать внимания, поэтому…

— Ага, поговорить нельзя, а связать и воспользоваться — пожалуйста. Ладно, я все понимаю, кроме одного: откуда ты взяла эту глупость про свою командиршу? — оборвал ее.

— Ну, вы с ней так ругаетесь… И мы как-то решили, что это очень явный признак.

— Решили так же, как ты решила это все устроить? — проворчал тихо. — Вот именно, что ругались! И до сих пор ругаемся и вряд ли когда-то перестанем, потому что у нас слишком разное мировоззрение, а при таком жизненном опыте кардинально изменить его не получится. Да и не нужно.

— То есть она все-таки тебе нравится? — В голосе отчетливо проскользнули ревнивые нотки, а я насмешливо фыркнул.

— Мне — нет. Но зато явно нравится Траю, а мое мнение в этой ситуации вообще последнее, к которому стоит прислушиваться. Если хочешь знать, ты, на мой вкус, гораздо красивее, даже несмотря на все странности и эту твою Неспящую, не к ночи будь помянута.

— Правда? — недоверчиво уточнила кошка и даже отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Правда. Зачем бы мне врать? — усмехнулся я, отводя с ее лба тонкую прядку и заправляя за ухо.

— Значит, ты считаешь меня внешне привлекательной? — продолжила упорно допытываться девушка.

— И внешне и не только. — Я пожал плечами. Более естественная поза и облегчение от мысли, что этот бред закончился, вполне располагали к беседе, так что я совершенно не возражал. И сам успокоюсь, и Велесвета; хотя ей, пожалуй, особенного успокоения и не требовалось.

— Но ты же меня почти не знаешь, как ты можешь судить?

— По ощущениям. Скажем так, в моем представлении ты гораздо больше похожа на нормальную женщину.

— А Ниря не похожа?

— Далась тебе эта Ниря, — поморщился я.

— Я просто очень ею восхищаюсь. Я не умею так легко, играючи, вести любой разговор, а еще она очень уверенная в себе и сильная, достойная уважения. Извини, я больше не буду. А что значит «нормальная женщина»?

— Которую хочется защищать, а не перевоспитывать.

— Я вполне могу постоять за себя сама, — обиженно возразила она и уперлась ладонями мне в грудь, снова отстраняясь.

— Перед внешней опасностью — может быть. А вот кто тебя от собственных глупостей защитит? — не удержался я от улыбки. — Если раньше я еще мог воспринимать тебя настороженно, как остальных, то после вот этого выступления… В общем, шансов нет.

— Прости, пожалуйста, — тихо проговорила кошка, со вздохом возвращая голову в прежнее положение и обнимая меня обеими руками. — Я была уверена, что правильно все поняла и все предусмотрела.

— Все, кроме собственного желания, — отозвался я.

— Но я же хотела, чтобы…

— Не этого желания, — со смешком перебил я. — Хоть бы у кумира своего спросила, она бы тебе доступно объяснила.

— А ты не можешь?

— Объяснить вряд ли. Могу только показать на практике.

Сейчас, когда картина мира вместе с уровнем адреналина вернулась в естественное состояние, опять начало действовать зелье. Или, может, это было уже не зелье, а здоровая реакция тела на объятия обнаженной красавицы? Я ведь не лгал, говоря о своих предпочтениях: Велесвета была вполне в моем вкусе.

Через несколько секунд молчания я приподнял тень и аккуратно уложил на кровать, после чего сам улегся рядом на бок, подпирая голову ладонью. Неторопливо, изучая, повел рукой вдоль ее тела: очертил пальцами овал лица, шею, ключицы, накрыл ладонью грудь и здесь задержался, любуясь и наслаждаясь прикосновением. А потом бросил взгляд на лицо кошки и вообще замер, с интересом разглядывая выражение ее мордашки: сосредоточенность, плотно сжатые губы и крепко зажмуренные глаза. Да она вся как-то вытянулась, положив ладони вдоль тела, и явно ждала чего-то нехорошего. Сейчас наблюдать это было весело, не то что полчаса назад.

— Вель, может, ты откроешь глаза? — предложил я.

— Я машинально… а что, нельзя? — смущенно уточнила она.

— Можно. Но зачем?

— Так терпеть легче, — честно призналась девушка.

— Терпеть что? — вздохнул я, уже вполне догадываясь об ответе. — Вель, ты же вроде бы знаешь теорию, должна понимать, что многие этим занимаются для удовольствия, а не «потому что надо». Мне очень странно объяснять это кошке. — Я со смешком качнул головой.

— То есть больно больше не будет? — осторожно уточнила она.

— Во всяком случае, я очень постараюсь. Если бы ты согласилась подождать до завтра, точно было бы не больно, а сейчас я не могу с уверенностью сказать, насколько сильно ты пострадала. Извини, я, к собственному счастью, никогда не имел дела с изнасилованными женщинами и могу только предполагать.

— Но меня никто не насиловал, я же сама хотела! — растерянно возразила она.

— Ты — да, а вот твое тело — нет. Давай прекратим разговор, ты попытаешься расслабиться и не будешь ожидать подвоха? — предложил я, с иронией отмечая, что мы поменялись ролями, и в нынешней мне определенно гораздо спокойнее. И, не дожидаясь ответа, переместил ладонь ей на талию, а сам склонился к груди женщины, с удовольствием лаская нежную кожу языком и губами.

Наверное, это все же было не зелье. Испытывать на себе действие подобных средств мне прежде, к счастью, не доводилось, но, насколько я себе это представлял, терпению и сдержанности они не способствовали. А сейчас я не только хотел, но и мог не спешить. Сейчас происходящее мне нравилось, несмотря на крошечного червячка сомнения, точившего изнутри: а имею ли я право делать то, что делаю? Но про него я быстро и легко забыл, наслаждаясь процессом.

Нравилось мне все. Нравились ее неуверенность и искренность, сочетание робости с детской непосредственностью. Нравилось, как она расслаблялась, понимая, что не будет боли, открывала для себя новые ощущения и, постепенно увлекаясь ими, начинала отвечать.

Нравилось, что никто больше не касался ее, и очень хотелось, чтобы так оставалось впредь. Не любовь, инстинкт, возражающий против разделения ценной добычи с кем-либо еще. Мне прежде никогда не доводилось находиться в постели с нетронутой девушкой (подобное в нашем представлении должно происходить исключительно после свадьбы), и хоть я понимал подоплеку собственных ощущений, менее странными и необычными они от этого не становились. Менее приятными, впрочем, тоже.

Очень хотелось хоть как-то загладить тот вред и ту боль, которые она сама себе причинила. Частью из иррационального чувства вины, частью из чувства ответственности. Но большей частью — все-таки из-за странной, немного покровительственной нежности, которую будила во мне эта девочка, из желания доставить ей удовольствие, показать, как подобное происходит и должно происходить на самом деле.

Она пахла желанием, снова тихонько всхлипывала и кусала губы, но уже не от боли, и это было правильно, и от осознания этой правильности я испытывал огромное облегчение и ощущал себя как никогда живым.

А боль, если и была, оказалась мимолетной и потерялась на фоне удовольствия — если судить по ее запаху и поведению.

…За окнами уже стояла глубокая ночь, когда мы неподвижно лежали в кровати и выравнивали дыхание. Свеча давно догорела, и комната погрузилась во тьму, но тьму обычную, бесстрастно-безразличную и прозрачную. Велесвета уютно устроила голову у меня на плече, положив ладонь на грудь и закинув на меня ногу. Ее волосы щекотали нос, но поднимать руку и убирать их было лень — гораздо приятнее казалось поглаживать тонкую теплую ладошку — поэтому я периодически пытался их сдуть. Помогало плохо, но я не терял надежды.

— Спасибо, — сонно пробормотала кошка, легонько целуя меня в плечо. Видимо, тянуться выше ей тоже было лень. — А почему ты называешь меня «Велей»?

— Мне так больше нравится. Ты против?

— Нет, просто непривычно, — ответила она и затихла. Меня так и подмывало пройтись кончиками пальцев вдоль ее спины, украсть кошку у дремы, опять попробовать на вкус нежные губы и соблазнить ее вновь, «для закрепления материала». Но совесть мешала тревожить женщину сейчас, ей действительно следовало отдохнуть и восстановиться. В конце концов, ничто не мешает мне при желании воплотить все это в жизнь завтра, верно?

Правда, на этой мысли меня начинала терзать непонятная тревога. Я сомневался, что, во-первых, ничего не мешает, а во-вторых, что это желание будет. Вообще, стоило сейчас задуматься о будущем, и мне делалось не по себе. Уж слишком непонятной и противоречивой была ситуация. С одной стороны, кошка явно планировала ограничиться только этой ночью, никакие обязательства на меня возлагать не собиралась, не слишком-то интересовалась моим мнением и моим видением происходящего; да и я ее не звал, никаких предложений не делал и обещаний не давал.

Но, с другой стороны, чувство ответственности за ее судьбу не проходило. Еще днем молчаливая тень с тяжелым пристальным взглядом казалась мне, пожалуй, самой мудрой и самостоятельной из всех кошек отряда, но сейчас это представление не то что пошатнулось — рухнуло с грохотом, и было очень сложно убедить себя, что она вполне способна отвечать за свои поступки. Девчонка же, как есть — девчонка! А если она права, и действительно появится ребенок? Ладно, если девочка; пусть это и сложно принять, но чужие обычаи — есть чужие обычаи, и кошка преспокойно уедет в свою… где они там обучаются магии? Но если будет мальчик? С ее слов я понял, что тогда ей придется оставить свое ремесло, жить и воспитывать его самостоятельно. И что, одной? А мне предлагается плюнуть на это и выкинуть все из головы?

Я ожидал, что тревожные мысли, как это обычно с ними происходило, подстегнут бессонницу, и приготовился к ночному бдению, но неожиданно для себя задремал. Не провалился в черноту, как это случалось под воздействием магии тени, а забылся вполне обычным сном. Неглубоким, поверхностным, сумбурным, но — сном. Несколько раз просыпался, отмечая, как потихоньку светлеет в комнате, а потом все-таки уснул крепко, всерьез.

Проснулся легко, с ясной головой, и именно поэтому некоторое время не мог сообразить, где нахожусь, потому что засыпал точно не здесь. Ситуация повторяла вчерашнее утро, разве что книги не было и лампа у кровати на светила. Несколько секунд я позволил себе посомневаться, уж не привиделось ли мне вчерашнее, но сдался под давлением главного аргумента: такого мое воображение породить не могло. Если заключительная, эротическая часть ночи нареканий не вызывала, то все остальное… нет уж, если это — плод моей фантазии, то лечиться мне надо всерьез и очень срочно, а я пока не согласен принять такой диагноз. Гораздо проще было поверить, что тень, проснувшись, просто выставила меня из комнаты привычным способом.

Неспешно принимая душ и умываясь, я вернулся к вечерней теме — размышлениям, как стоит реагировать на произошедшие события. В принципе намек был ясен: спасибо за помощь и прощай, твои услуги больше не требуются. Следуя кошачьей логике, мне надлежало сделать вид, что ночью ничего не произошло. Именно на это, кажется, и рассчитывала Велесвета. Одна проблема: куда девать собственные привычки и представления, которые тоже не могли дать однозначного ответа на сакраментальный вопрос «что делать?», но однозначно возражали против «кошачьего» варианта.

Пока закончил водные процедуры, пришел к выводу, что я, ко всему прочему, не очень-то хочу забывать ночные события. Сейчас, утром, после более-менее мирного разрешения ситуации, я вполне был способен воспринимать их не со злостью и раздражением, а с философской иронией и даже где-то с юмором.

Увы, общую ситуацию это совершенно не упрощало.

Если верить ощущениям, совсем недавно окончательно рассвело, и мой крепкий сон длился недолго. Но после вчерашнего утра прежнего доверия к ним не возникало, поэтому я завернул в библиотеку взглянуть на часы, те показывали второй час утренней трипты. Поскольку вероятность того, что часы сломались очень синхронно с моим чувством времени, была мала, я с облегчением решил, что вчерашний сбой можно назвать случайностью, и вряд ли подобное повторится в ближайшем будущем.

Либо дом в самом деле еще спал, либо кошки разбежались отсюда чуть свет, в любом случае, пока я организовывал себе нехитрый завтрак, компании мне никто не составил. Меня подмывало прямо сейчас пойти и найти тень или дождаться здесь, чтобы поговорить с ней. Но вспомнился Белое Сердце с его демонстративно-печальным: «Я, конечно, понимаю, что ты в отпуске…», — и было принято волевое решение отложить личные беседы на вечер. Сначала надо сделать дела — или хотя бы их часть — и только потом заниматься всем остальным.

Огнеяра

Я честно пыталась встать пораньше, только у моей грелки оказались на этот счет совсем другие планы. Выбраться из объятий рыжего незаметно, как вчера, не получилось. Трай сначала сжал меня покрепче, подмял под себя, а когда я начала возмущаться этим произволом, он проснулся. Только отпускать меня все равно не спешил: с утра пораньше у него оказалось очень игривое настроение. Так что, в конце концов, было проще (и приятнее, что уж там) расслабиться и согласиться немного отложить подъем.

Про «немного» я, впрочем, погорячилась, потому что волк явно никуда не спешил. Ни в постели, ни присоединившись ко мне в душе, но во втором случае я уже совершенно не возражала, разрешив себе окончательно плюнуть на ранний подъем.

К тому моменту, когда мы добрались до кухни, там уже вовсю хозяйничали девочки.

— Смотри-ка, они все-таки соизволили почтить нас своим присутствием, — ехидно приветствовала наше появление Белка. — Стоило уехать с княжеского двора, и наша Ниря окончательно ушла в отрыв, да?

— Ну, так уж и в отрыв. — Я показательно смутилась, сложив руки за спиной и поковыряв кончиком сапога пол.

Подруга насмешливо фыркнула и только махнула на меня рукой, а Листопада недовольно проворчала:

— Кто-то, помнится, обещал нас кормить.

— Да, обещал. В дороге, — невозмутимо отозвалась я. — А здесь до любого блюда несколько шагов, только дорогу перейти.

— То есть мы зря тебя ждали?

— Ну ты нахалка, — рассмеялась я. — Вы тут сидите и ждете меня, чтобы я вас покормила?

— На самом деле мы ждем всех, — возразила Злата, бросив на сестру укоризненный взгляд, — чтобы прикинуть планы на день и пойти позавтракать. Трай, ты с нами?

— Ты еще сомневаешься? — насмешливо вскинул брови мужчина и отправился хозяйничать к плите — заваривать чай. — Я не могу упустить такой случай похвастаться перед всем городом!

— Похвастаться чем? — уточнила, присаживаясь к столу.

— Я один, а кругом такой цветник, — хохотнул он. — Да и вообще, лучше вас без присмотра не оставлять, мало ли, — добавил почти серьезно, оглянувшись через плечо и заговорщицки мне подмигнув.

— Может, не возьмем его с собой, чтобы не хвастался? — окинув рыжего оценивающим взглядом, предложила Белолеса.

— Действительно, зачем нам этот кобель? — захихикала Леся.

— Не бросайте меня, девочки! Я вам пригожусь, — сложив брови домиком, дурашливо взмолился «кобель». Качнулся вперед, бросил взгляд на пол, но потом, кажется, передумал падать на колени. И правильно, не стоило столь откровенно переигрывать, у него и так получилось неубедительно.

— А с такими вопросами ты к хозяйке обращайся, — отмахнулась Белка.

— Я могу даже хвостом повилять. Надо? — серьезно сообщил волк, переводя взгляд на меня.

— Обойдусь, — фыркнула я. — Пойдем, конечно; с местным в любом случае спокойнее. Даже с таким… хвастливым. Начнем, понятно, с визита к магам, а дальше предлагаю действовать по ситуации. В крайнем случае, абориген покажет нам что-нибудь интересное.

— Это я умею, — обрадовался он. — И интересного много знаю!

— Даже не сомневаюсь… О! Какие люди. Привет! — Я удивленно вскинула брови при виде входящей в кухню Велесветы. Тени обычно ложились спать на рассвете и просыпались только к полудню, так что мы планировали зайти за ней ближе к этому времени. Девочки тоже вразнобой поздоровались. Вета что-то невнятно буркнула в ответ и побрела через кухню к плите. Напрямик. Видимо, намереваясь просочиться сквозь стоящий посредине стол. Присутствующие настолько растерялись при виде подобной решительности, что никому даже не пришло в голову ее окликнуть, а потом тень налетела на стул, споткнулась об него, с грохотом уронила и едва не последовала за ним на пол, если бы стоявшая рядом Белолеса не успела среагировать и подхватить ее под локоть.

— Вет, ты нормально себя чувствуешь? — нахмурилась она.

— Да это я спросонья, — смущенно пробормотала Велесвета.

— Что ты, слепой котенок, чтобы спросонья на мебель натыкаться? — поддержала я подругу, тоже поднялась с места и встревоженно пощупала лоб тени. — Такого даже спьяну не бывает… Ты точно здорова?

— Все в порядке. — Раздраженно сверкнув на нас глазами, тень двинулась к намеченной цели уже более традиционным маршрутом, а мы с Белкой растерянно переглянулись.

— Не верю я этой женщине! — Белолеса покачала головой, а я обернулась к ведьмам:

— Злат, посмотришь, что с ней?

— Она же сказала, все в порядке, — ответила та. При этом окинула нас очень странным взглядом, будто сомнения у нее вызывало именно наше умственное здоровье, а не здоровье ломающей мебель тени. Мы с подругой снова обменялись озадаченными взглядами, синхронно пожали плечами и вопросительно уставились на Листопаду. Та тоже выглядела озадаченной и только развела руками.

Опять наша Златолета темнит. И тень темнит, но той по статусу положено.

Впрочем, вскоре Велесвета действительно более-менее пришла в себя и, по крайней мере, перестала натыкаться на предметы, так что мы всей дружной компанией двинулись все в тот же трактир напротив дома. Кормили там неплохо, репутация у заведения была приличная, а цены — достаточно высокие, чтобы не создавать ажиотажа, но не настолько, чтобы всерьез ударить по нашим финансам. Так зачем утром идти куда-то еще?

На улице немного распогодилось, во всяком случае, брусчатка подсохла, ветер был хоть и сильным, но не холодным, а в прорехах высоких облаков даже изредка проглядывало голубое небо, вселяющее надежду на дальнейшие перемены к лучшему. По-хорошему, вчерашняя погода опередила календарь эдак на месяц, сейчас должно было быть гораздо теплее и суше.

Княжна с Лесей оживленно болтали, прикидывая культурную программу на сегодня (кстати вспомнилось приглашение пожилого волка посетить главный дом), остальные по мере сил участвовали в обсуждении. Я тоже периодически вставляла свои замечания, но больше была поглощена наблюдением за тенью: что-то в движениях той было непривычное, странное. Сообразила я далеко не сразу, только по дороге к магам, когда Велесвета вдруг зацепилась о выбоину.

Тень двигалась неправильно, не как обученный боец. Причем не всегда, а только когда дело доходило до контакта с окружающим миром, будто изменились физические свойства окружающих ее предметов или сама тень лишилась какого-то важного чувства вроде зрения или умения держать равновесие. При этом Листопада тоже периодически поглядывала на нее с недоумением, а вот вторая ведьма оставалась невозмутимой.

Нет уж, довольно секретов. Вечером прижму обеих к стенке, и пусть каются: как-то мне не по себе от этого заговора молчания, не вышло бы чего плохого.

Маги, которых мы, как и планировалось, навестили сразу после завтрака, практически слово в слово повторили друг друга. Подтвердили, что работа однозначно волчья, достаточно недавняя. Кроме того, оба утверждали, что делал ошейники не слишком опытный специалист или, по меньшей мере, человек, специализирующийся в какой-то иной отрасли магии. Такой странный вывод оба объяснили просто: артефакты рабочие, изготовлены были очень аккуратно, но — явно по учебнику.

Эту тонкость нам потом уже объяснила Златолета. Опытные маги за время работы приобретали определенный багаж знаний и навыков, и некоторые вещи начинали делать иначе, чем описывалось в хрестоматиях. То есть что-то упрощали, что-то — наоборот, усложняли для дополнительного укрепления чар, увеличения скорости их срабатывания или внесения каких-то еще усовершенствований. А здесь имел место как раз классический случай: все правильно, но несколько примитивно.

Помимо этого факта, маги подкинули нам еще пищи для размышлений. Во-первых, ошейники явно делал тот же человек, который впоследствии управлял вампирами, а во-вторых, и это оказалось самым главным, оба специалиста клялись и божились, что радиус действия ошейников маленький, немногим больше расстояния прямой видимости. То есть загадочный хозяин вампиров являлся свидетелем нашей стычки, но по какой-то причине не стал вмешиваться. Боялся попасть под раздачу? Не хотел светиться? Или сознательно пожертвовал своими домашними зверушками, чтобы понаблюдать?

На все эти вопросы, увы, маги ответить не могли, а нам пока не хватало информации. По-хорошему, о произошедшем инциденте стоило сообщить местным стражам правопорядка, но мы единогласно решили оставить этот вопрос на откуп Варсу. Ему виднее, кому и что можно рассказывать, а мы не знали ни одного достойного доверия высокопоставленного волка. Трай в принятии решения не участвовал, но у меня создалось впечатление, что он его полностью одобрил.

Поскольку встреча в главном доме была запланирована на вечер, мы немного прогулялись, пользуясь хорошей погодой, а потом завернули для позднего обеда в предложенный рыжим трактир, попавшийся по дороге.

Место оказалось… забавным. Не из тех, куда ходят выпить чаю с пирожными местные благовоспитанные барышни, но явно надежное заведение, в котором можно не опасаться серьезных неприятностей. Похоже, здесь собирались вспомнить подвиги отставные вояки и промочить горло — вояки нынешние. Да и сам хозяин, судя по его виду, происходил из того же контингента. Рослый седой мужчина с повязкой на одном глазу встречал входящих тяжелым взглядом исподлобья, будто предупреждая о возможных последствиях несоблюдения неписаных правил этого трактира. Гарантом их соблюдения выступала пара боевых топоров, крест-накрест висящих на стене за его спиной. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что оружие боевое, приколочено отнюдь не намертво и не для красоты, и в случае чего хозяин не погнушается пустить топоры в дело.

Белка, вошедшая первой, уперев руки в бока, шумно втянула воздух полной грудью, так же шумно блаженно выдохнула и проговорила:

— Как дома!

— Да, не все с волками, оказывается, потеряно, — хихикнула я, хлопнув ее по плечу. Пахло здесь, конечно, немного иначе, но к волчьему духу мы вполне притерпелись, а в остальном… Пиво, старая кожа и пропитанное горьковатым дымом дерево, железо, жареное мясо, кипящее масло — почти стандартное сочетание. Кухню от общего зала отделяли только стойка и простенок за ней, по обе стороны которых зияли широкие проемы без дверей. Так что при желании можно было заглянуть в святая святых и подсмотреть, чем заняты повара.

Похоже, Трай считался здесь завсегдатаем. Во всяком случае, когда он вошел, замыкая нашу компанию, градус отношения немногочисленных в это время посетителей ощутимо потеплел и поднялся от настороженного любопытства до одобрительного интереса. Рыжий молча вскинул над головой сжатую в кулак руку, на что тем же жестом ответил сам хозяин трактира, а вместе с ним — пара ветеранов, сидевших у стойки. После этого обмена приветствиями одноглазый жестом указал на большой стол в углу.

— Это что за тайные знаки? — полюбопытствовала я, пока мы рассаживались. Молоденьких девчонок-подавальщиц здесь тоже не водилось: принять заказ подошел очень угрюмый мужик, по виду старше хозяина, с обезображенными ожогами руками и деревяшкой вместо левой ноги. Нашу компанию он окинул крайне неодобрительным и даже почти злым взглядом, но ничего не сказал. Впрочем, я догадывалась о причинах его недовольства и не опасалась никаких гадостей вроде плевка в тарелку. Он наверняка, как и все волки за редким исключением, считал, что «война — не бабье дело».

— Да ничего тайного, — пожал плечами Трай. — «На участке чисто», обычный сигнал, иногда вот используется как приветствие между своими.

— Какое интересное место, — задумчиво проговорила привычно задвинутая в дальний угол княжна. — А дома вы мне такого не показывали!

— Ну да, я представляю, что бы нам Черногор за такие экскурсии сказал и сделал, — насмешливо отозвалась Белолеса.

— А здесь, значит, не сделают? — ехидно уточнила та.

— Здесь мы имеем полное право развлекаться, как хотим. Волки сами виноваты, что не предусмотрели иную культурную программу, — отмахнулась я.

— Ух ты! А я решил, привиделось! Рыжий, ты ли это?! — раздался от двери громкий мужской голос. Трай, сидевший рядом со мной спиной к выходу, обернулся, будто ненароком положив руку на спинку моего стула, и с ухмылкой повторил недавний жест.

— Да вот я тоже удивлен, что ты со своей куриной слепотой и девичьей памятью меня увидел и опознал, — хохотнул он. Я окинула рыжего выразительным взглядом (который, впрочем, не возымел никакого эффекта), но устраивать разборки по поводу его замашек пока не стала, вместо этого с интересом обернулась посмотреть на товарищей нашего волка. Видимо, боевых товарищей: их было трое, все при оружии, все, судя по въевшемуся загару, только из степи. Не дожидаясь приглашения, новоприбывшие приблизились к нашей группе, отвечая нам точно такими же оценивающими взглядами.

— Какие кошечки, — восхищенно присвистнул все тот же очень коротко остриженный жгучий брюнет.

— У тебя свободно, красавица? — Самый высокий из троицы — яркий голубоглазый блондин с совершенно кошачьей улыбкой профессионального сердцееда — не придумал ничего умнее, как нависнуть над Белолесой, одной рукой облокотившись о спинку ее стула, а другой — упереться в стол.

— Свободно, — с обворожительной улыбкой сообщила та, вскидывая на него взгляд. — Вот до этой черты. — Вихрь кивнула на стол, и волк, опустив взгляд, обнаружил торчащий из столешницы нож, вошедший в дерево аккурат между мизинцем и безымянным пальцем мужчины.

— Все понял, отвалил! — вскинув ладони в жесте капитуляции, блондин выпрямился.

— Да ладно уж, садись, — смилостивилась Белка, вытаскивая нож из дерева. — Только про черту я не шутила.

— Понял, запомнил, — повторил тот весело и плюхнулся на отвоеванный стул. Я же вновь перевела взгляд на Трая, который не то что не убрал руку, но начал аккуратно большим пальцем поглаживать мою спину меж лопаток, как раз между ножнами с клинками.

Мне даже было бы приятно, не будь этот жест настолько демонстративно-собственническим. Все понимаю, волчья натура требует, но… отчаянно хотелось последовать примеру Белолесы.

Рыжий, похоже, прочитал в моем взгляде обещание и готовность к серьезным мерам, так что руку все же убрал, а я сумела расслабиться.

Черноволосого, явного лидера в троице, звали Анар, блондина — Мирт, а третьего, тоже светловолосого, но гораздо менее приметного, чем товарищ, — Тунар.

— А это, стало быть, наша будущая княгиня? — с интересом разглядывая Леду, предположил Анар.

— С каждым днем эта перспектива представляется мне все более сомнительной, — поморщилась та, а волк понимающе хмыкнул.

— Да уж, Райм тебе и Черногору определенно здорово задолжал за все это. Весь город уже знает, как Ринд Ледяная Пыль отличился. С другой стороны, его тоже можно понять: первый раз за незнамо сколько лет мужик решил отдохнуть, дочь навестить на другом конце княжества, а тут по возвращении такие новости с пропажей князя, да еще его под белы ручки — и гостей встречать.

— У него есть дети? — не удержалась Лебедяна, да и мы все уставились на брюнета с подозрением.

— И как дочь пережила такое нашествие? — участливо уточнила я, представляя себе этот визит.

— Да ладно, — хмыкнул Трай, — нормальный он мужик. Со странностями, конечно, но не до такой степени. Есть у него дети, старшая дочь, младший сын, совсем пацан еще. Немного замороженный, как и папаша, но вроде ничего так, правильный парень.

— А ты откуда знаешь? — растерянно спросила я, и вопросительные взгляды остальных присутствующих сфокусировались уже на рыжем.

— Ледяная Пыль живет по соседству. — Он пожал плечами. — Я в доме бываю редко, предпочитаю казармы, но все-таки приглядываю. Уж о таких вещах проинформирован.

В этот момент нам начали приносить еду, и на некоторое время разговор сменился сосредоточенной работой челюстей: оказалось, мы успели неплохо проголодаться. Новоприбывшие волки не мешали, тихо обсуждали что-то свое — я не вслушивалась. Потом некоторое время было посвящено ознакомительно-бессодержательной болтовне обо всем подряд, а потом настала пора выдвигаться в сторону главного дома, иначе мы рисковали опоздать на встречу.

Того волка, с которым мы вчера познакомились и договорились об экскурсии, к слову, звали Грет Черная Стрела, и он действительно оказался каким-то ученым — не то историком, не то специалистом по разумным видам, этого просвещавший нас Варс не знал.

Услышав, куда и зачем мы направляемся, волки неожиданно вызвались составить компанию и оказать моральную поддержку. Возражающих не нашлось, и в путь мы тронулись существенно расширившейся группой. Зачем это было нужно самим мужчинам, я так и не поняла: не то повод, чтобы продолжить общение, не то действительно было интересно посмотреть, как местные светила науки станут нас изучать. Мы же с девочками рассуждали просто: во-первых, вместе веселее, а во-вторых, в компании группы местных мужчин откровенно воинственной наружности у нас почти не имелось шансов нарваться на неприятности.

А вели себя бойцы вполне прилично даже на волчий взгляд. Руки не распускали, за языками следили. Совершенно точно, следили: я прекрасно знаю, как изъясняется в непринужденной обстановке подобный контингент, сама такая же. Один только Мирт продолжал настойчиво увиваться вокруг Белки, и даже пока не получил по рукам, морде или каким-нибудь еще важным частям тела, так что, наверное, дистанцию соблюдал и предупреждение в трактире понял правильно. В том, что белобрысому ничего не обломится, я не сомневалась, но стало любопытно, когда у подруги лопнет терпение.

Отношение Белолесы к противоположному полу было… никаким. То есть за все те годы, которые я ее знала, близких связей кошки не заметила ни разу. В чем причина такой холодности подруги, я не знала. От вопросов она отмахивалась, не желая обсуждать тему, но впечатления, что причиной тому какая-то душевная травма, не создавалось. Учитывая, что и свой собственный пол ее в данном аспекте не интересовал, оставалось предположить, что женщина попросту от природы равнодушна к вопросам секса. В любом случае это было ее личное дело, и лезть к волку с советами или ковыряться в душе подруги я не собиралась.

Пока мы обедали, погода окончательно выправилась, и туманная серость сменилась легкими белыми облачками на фоне по-осеннему синего неба. Так что путь проделали в охотку, и даже немного удлинили его, чтобы погреться на солнце, от которого за прошедшие дни успели слегка отвыкнуть.

Грет Черная Стрела ожидал нас в том же скверике, где мы с ним познакомились, и при виде довеска из четырех волков растерялся, но, кажется, не расстроился.

— Молодые люди решили составить вам компанию? — только и уточнил он.

— Вроде того, — за всех ответила я. — Мы готовы. Пойдемте?

— Да-да, разумеется! Я, с вашего позволения, немного побуду экскурсоводом, вспомню молодость и расскажу все с самого начала. А началось все…

Если верить разговорчивому волку, история постройки главного дома началась почти одновременно с историей Вереля, который изначально задумывался как столица его создателем, первым волчьим князем из рода Черной Гривы.

К слову, должность князя и у волков и у нас изначально считалась выборной. Таковой она в общем-то номинально оставалась и по сей день, просто предпочтение обычно отдавалось старшему сыну нынешнего князя, которого сызмала готовили к роли правителя. Так что столь продолжительное правление Черных Грив можно объяснить редким везением и сильной кровью рода, из поколения в поколение рождавшего достойных сыновей.

А вот факт правления Черногора — вообще случайность, причем случайность трагическая: в результате попытки переворота погибла вся его семья и часть советников. Попытка изначально была обречена на провал — народ у нас боевой, и никто бы не принял на месте правителя самозванца — но родне Лединого отца не повезло. А сам Черногор удостоился такой чести, потому что умудрился быстро отреагировать на попытку переворота и сумел в обход старшего руководства быстро поднять часть столичного гарнизона. Общими силами горе-заговорщиков перерезали очень быстро, а перепуганные советники, оставшиеся в живых, с ходу предложили деятельному княжичу занять престол. Почему он согласился… Зная Черногора, рискну предположить — от неожиданности.

Черные Гривы правили волками уже семнадцать веков, и примерно столько же лет насчитывал город Верель. Главный дом изначально был построен как княжеская резиденция и место постоянного проживания. С тех пор он много раз перестраивался и достраивался, количество обитателей и посетителей росло, а пару веков назад очередной Черная Грива решил, что нормально жить в таких условиях невозможно, и построил себе дом неподалеку. Ну как — построил? Выкупил у тогдашнего владельца за солидную сумму и руку младшей дочери для собственного сына.

Самая древняя часть дома включала в себя темницу, куда нас не пустили, и еще несколько менее секретных подвальных помещений. Хотя, честно говоря, никто из нас так и не понял, на что там смотреть. Разве что на княжеские винные погреба, но продегустировать их содержимое нам все равно не предложили. Оставалось надеяться, что Райм все же найдется, и удастся от души погулять на свадьбе. Впрочем, от души не получится — обязанности с нас еще никто не снимал — но хоть попробуем, что там интересного запрятано!

В целом же экскурсия получилась увлекательной. Грет не зацикливался на датах и личностях, в основном делился байками и легендами старого дома, коих знал великое множество. Учитывая наличие у волка недюжинного таланта рассказчика, придраться было не к чему.

В самом конце прогулки Грет привел нас в университетскую часть здания, по вечернему времени пустую, и заманил к себе на кафедру под предлогом чаепития и знакомства с коллегами. Учитывая, что подобного мы ожидали с самого начала — наверняка ведь не ради собственного удовольствия он распинался! — согласились сразу. Нет, можно было сослаться на позднее время и сбежать под благовидным предлогом, но зачем? Заняться нам все равно нечем, так почему не поразвлечь почтенную публику?

Публика оказалась немногочисленной. Какая-то молодая застенчивая девушка (к нашему удивлению, женщины здесь тоже учились, просто их было мало, не из-за притеснения, а по причине отсутствия желания), молчаливый мужчина средних лет с лицом вояки и пара ровесников нашего провожатого. Один из последних оказался чрезмерно энергичным взъерошенным типом, восхищенным решительно всем вокруг, а второй — напротив, чопорным и неподвижным как изваяние, абсолютно лысым, с холодным взглядом и брюзгливо поджатыми тонкими губами.

Когда мы услышали имя последнего, не поверили своим ушам и своему везению. Перед нами сидел тот самый автор тех самых «Наставлений», которые мы с искренним восторгом читали дома. И первый же вопрос, сцеженный через губу, заставил нас поверить в мировую справедливость и наличие чувства юмора даже у покровительницы осени Длиннохвостой. Не зря пропал князь, не зря мы согласились на эту экскурсию!

— Я интересуюсь местом женщины в обществе, — надменно проговорил волк. — И мне очень любопытно, как оно определено у котов.

Судя по ироничной усмешке Трая, сменившейся растерянностью, рыжий ждал от нас любой реакции, кроме искреннего восторга. А остальные волки тем более не поняли подобного энтузиазма.

— Разумеется, уважаемый! — с блаженной улыбкой идиотки, обнаружившей себя в постели Зеленоглазого, сообщила я, обменявшись понимающими взглядами с Белкой. — Вам мы расскажем все!

— Но только наедине, — вклинилась Белолеса. — Вы же понимаете, наши спутницы — слишком юные особы, не хотелось бы смущать их.

— Да и мы стесняемся присутствия незнакомых мужчин, — кокетливо хлопая глазами, смущенно поделилась я.

Волк от такого энтузиазма явно растерялся, но подвоха не понял и послушно предложил нам для удобства переместиться в соседний кабинет. Сопровождаемые озадаченными взглядами волков и завистливыми — оставшихся девочек, мы гордо удалились. Очень хотелось подцепить степенно-неторопливого мужика под локотки и утащить в логово побыстрее, но мы сдержались.

Визит благодаря этой судьбоносной встрече затянулся. Не знаю, как провели время остальные, а мы явно были в ударе и в порыве вдохновения сочинили волку такого… В общем, я уже хочу эту книгу! О чем и сообщила окрыленному добытой информацией, но слегка шокированному соседскими кошачьими реалиями исследователю. Тот клятвенно пообещал прислать экземпляр с дарственной надписью.

Расстались мы не по доброй воле. Фантазии хватило бы на десяток томов, но, в конце концов, к нам постучалась недовольная Листопада и сообщила, что на улице уже давно стемнело, и вообще, не пора ли закругляться, потому что всем уже хочется спать, начиная с принимающей стороны. Мы неубедительно изобразили раскаяние и расстались, довольные друг другом.

— Да как вы могли?! — единодушно возмутились близняшки, когда мы оказались за пределами главного дома.

— И что это было? — одновременно с ними озадаченно поинтересовался Трай.

— А что, при всех надо было рассказывать? — фыркнула Белолеса. — Лично Леся первая все испортила бы, потому что начала бы ржать, и он не поверил. А Лебедяне вообще противопоказано такое слушать. А что до второго вопроса…

— Помнишь, я тебе говорила о научной литературе, заставившей нас усомниться в близости волков к нормальным людям? — вклинилась я.

— Ну, — кивнул рыжий.

— Собственно, это ее автор. Вспоминая, что он сочинил о волках, представляю, что напишет о нас. — Я блаженно зажмурилась. — Если кому интересно, опус назывался «Наставления для молодых жен».

— Ну хоть расскажите вкратце, что вы ему наговорили! — взмолилась Листопада.

— Не будем портить тебе удовольствие от прочтения второго тома, — невозмутимо отозвалась Белолеса. И весь недолгий путь до дома мы с достоинством и стойкостью пленных разведчиков терпели допрос с пристрастием. Держались насмерть, в итоге Леся с княжной искренне обиделись, даже Злата надулась. Но, на наш взгляд, оно того стоило. Потом сюрприз будет.

Волки честно сопроводили нас до цели и распрощались. Дома все попытались разбрестись по комнатам, но этому воспрепятствовал (опередив меня) вышедший нам навстречу Варс.

— Хм. Надо же, хоть вас искать не придется, — поморщившись, проговорил он. — Огнеяра, тебе кто-нибудь говорил, что ночами бродить не стоит?

— Ты первый, папочка, — безмятежно улыбнулась я в ответ. Черный Коготь опять скривился, но неожиданно не стал развивать тему, вместо этого почему-то обратился к тени:

— Велесвета, можно с тобой поговорить?

Та ответила ему странным затравленным взглядом, но тут я уже опомнилась:

— Э нет, не так быстро. В очередь, папочка, дай мне сначала с девочками пошушукаться, я дольше терпела! Вета, Злата, за мной.

— Нирь, а это не подождет до завтра? — вздохнула Златолета, наверняка без труда догадавшаяся о теме предстоящей беседы. Тень удостоила взглядом затравленной дичи уже меня, но понуро кивнула.

— Нет, не подождет. Пойдем, пойдем. Чем дольше ты станешь артачиться, тем плачевней будет результат. Ты никогда не видела, как я злюсь? Имеешь все шансы. Вперед, красотки мои! — И я непримиримо кивнула на дверь. Под озадаченными и задумчивыми взглядами остальных мы гуськом удалились в сторону лестницы. Недовольные ведьма с тенью — впереди; я — в роли погонщика — сзади.

Для разговора решила выбрать ту же лавочку, на которой со мной откровенничал Трай. Место тихое, уютное, самое то для задушевной беседы.

— Ну, рассказывайте, — сказала, чинно усаживаясь на скамейку и глядя на девчонок снизу вверх.

— Да не о чем… — раздраженно начала Злата, но я оборвала ее лепетание в самом начале:

— Есть. Златолета, последний раз предупреждаю. Сегодня Вета на столы натыкается, а завтра что? На посту заснет? Учитывая, что ты явно в курсе ее проблемы и явно сознательно покрываешь, давай начистоту.

— Я беременна, — со вздохом сообщила Велесвета, притулясь на лавочку рядом со мной. Злата выразительно закатила глаза с видом «вот и помогай им после этого», но не дезертировала, а присела с другой стороны. — И у меня будет сын.

— Кхм, — через пару секунд все-таки прокашлялась я. Хорошо не пила ничего в этот момент, а то точно захлебнулась бы. — Внезапно, — изрекла глубокомысленно. — И давно это с тобой?

— Почти сутки, — снова вздохнула тень.

— Кхм! — повторила я. — И часто с тобой такое? — уточнила участливо.

— В смысле? — растерянно вытаращилась на меня та. — Первый раз! И сразу — мальчик, — пробормотала Вета с непонятной интонацией.

— О! Вот как. Не двойня, именно мальчик? Не девочка? — с тем же участием переспросила я. — А Злата тебе, видимо, диагноз поставила, и потому покрывает?

— Насчет двойни не знаю, — пожала плечами Велесвета.

— Очень странно, — качнула я головой.

— Ниря, хватит издеваться! — возмущенно одернула меня ведьма.

— Хватит издеваться?! — искренне удивилась и перевела взгляд на Златолету. — Они ребенка завели без папаши и пол определили с ходу, а я — издеваюсь? Впрочем, я даже знаю, как можно это объяснить. Явился Зеленоглазый и решил основать новую княжескую династию, потому и про мальчика сразу предупредил. Хотя это и невежливо с его стороны, мог бы конкретизировать, к одному готовиться или к двум…

— Ниря! — раздраженно прошипела Злата.

— Я правду говорю, — смущенно потупилась Вета. — Когда мальчик, сразу способности идут на спад, поэтому все в первый же день ясно.