Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 22

Джеф Стивенс припарковал машину возле торгового центра «Маунтин молл» в центре Стимбот-Спрингс и вошел в кофейню «Джампинг бинс».

Народу было не протолкнуться. Молодые мамочки с малышами в прогулочных колясках состязались за места со старшеклассниками, не отлипавшими от своих мобильников. Несколько ковбоев стояли в очереди, застолбив места за столом, положив туда свои шляпы. «Джампинг бинс» было самым популярным местом встреч, где все, похоже, друг друга знали. Джеф невольно подумал, ходил ли сюда Ник, есть ли тут его друзья, и тут увидел ее, Карен Янг, медсестру из медицинского центра «Ямпа-Вэлли». Она сидела за столиком в углу, нервно закрывая лицо газетой «Стимбот геральд», а когда Джеф подошел, сказала с улыбкой, но почти шепотом:

– Я не знала, придете ли вы.

– А с чего бы мне не прийти? – широко улыбнулся Джеф. – В конце концов, мне же нужно написать мою историю. Сказал, что буду, и вот я здесь.

Представившись знаменитым журналистом из Нью-Йорка, который собирает информацию для своей книги о ковбойской культуре, Джеф последние четыре дня провел в Стимботе, всех и каждого расспрашивая о покойном Блейке Картере.

«Картеры были одно из самых старых ковбойских семейств в этом штате, о чем вы наверняка хорошо знаете, а Блейк – последний в роду. И чем больше вы мне о нем расскажете, тем лучше».

Примерно так начинал Джеф беседу с приятелями и помощниками Блейка на ранчо, дружками по рыбалке, даже местным баптистским проповедником, но едва вопросы касались несчастного случая: согласны ли с тем, что написано в полицейском отчете; не встречал ли кто-нибудь накануне катастрофы в городе или возле ранчо Трейси Шмидт странную женщину; какие именно врачи приезжали на место аварии, – люди замыкались, и двери захлопывались.

Из-за того что местные жители не желали с ним говорить, встреча с сестрой Янг была очень важна. Джеф знал: в таких небольших городках, где все между собой знакомы, он вряд ли найдет человека, который согласится ему помочь. К этому времени почти все в медицинском центре «Ямпа-Вэлли» знали, что разговаривать с нью-йоркским писателем не стоит. Поэтому, когда вчера вечером в местной дешевой забегаловке «У Руби» он поймал на себе взгляд Карен Янг и выяснил, что она медсестра, Джеф включил свое обаяние в полную силу.

– Спасибо, что доверились мне, Карен. – Джеф под столом пожал девушке руку. – Вы же понимаете: меньше всего мне бы хотелось выказать неуважение к памяти Блейка Картера или обидеть кого-то из местных жителей.

– Знаю.

«Для пожилого мужчины он действительно чертовски хорош собой», – подумала Карен, ответив на пожатие.

Карен не встречалась с пожилыми мужчинами с тех пор, как Нейл, доктор Шеридан, разорвал их отношения и уполз обратно к жене, как змей, которым на самом деле и был. Но Джеф Стивенс кажется другим – достойным, заинтересованным только в правде.

То, что Нейлу грозят ужасные неприятности в случае, если Джеф опубликует в «Нью-Йорк таймс» статью о том, что Нейл пренебрег своими обязанностями и мальчика все-таки можно было спасти и это разнесет в клочья его репутацию и разрушит карьеру, будет всего лишь неизбежным побочным следствием этой правды.

Карен Янг просто рвалась рассказать все, что знала.

– Я помогу вам всем, чем смогу, Джеф. – Она похлопала ресницами и уставилась на него своими пустыми голубыми глазами. – Просто нам нужно быть очень осторожными.

– Осторожность мое второе имя, – заявил Джеф, прижимаясь ногой к коленке Карен и удивляясь, какого черта она выбрала для встречи переполненную людьми кофейню, если не хочет, чтобы их видели вместе. Похоже, у этой юной леди ума не больше, чем у воробья. – Но что мне помогло бы действительно… Впрочем, нет: это слишком опасно.

– Что? – Карен заметно упала духом, когда он отодвинулся и отпустил ее руку. – Что слишком опасно?

– Нет-нет. Забудьте. Я не могу вас о таком просить.

Джеф сделал большой глоток кофе и отодвинул стул, будто собрался уйти.

– Пожалуйста! Просто скажите, что я могу для вас сделать.

Джеф помотал головой:

– Вы можете потерять работу.

– На свете есть вещи более важные, чем работа, – возразила Карен и наклонилась вперед, щедро демонстрируя Джефу ложбинку между пышными грудями. – Если с мистером Картером или тем несчастным мальчиком и правда случилось что-то скверное, а я ничего не сделала, чтобы помочь наказать виновных, никогда себе этого не прощу.

Джеф снова завладел ее ладонями и проникновенно посмотрел в глаза:

– Карен…

– Да, Джеф?

– Возможно, вы знакомы с кем-нибудь из тех, у кого есть доступ к архивам системы видеонаблюдения?..

Лицо девушки вытянулось.

– О боже! Мне очень жаль, но я на самом деле ничего не знаю о наших системах безопасности, да и таких знакомых нет. Может, что-то другое?..

Остаток дня прошел серо и нудно.

С тех пор как он приехал в Штаты, Фрэнк Дорриен и Джейми Макинтош прислали ему столько сообщений, что в конце концов Джеф отключил телефон и купил одноразовый мобильник. На этот телефон, по контрасту с предыдущим, никто не звонил. Неожиданно оказалось, что никто на ранчо или в местном гараже не видел никаких женщин, необычных или самых обыкновенных, и никто из полицейских не имел доступа к официальному отчету. Образцово-показательный персонал в «Ямпе», друзья и учителя Николаса не могли припомнить ничего необычного в дни накануне катастрофы да и в любые другие дни тоже. Если нью-йоркский журналист Джеф Стивенс ищет скандальный материал, пусть обратится в другие места. Стимбот-Спрингс сомкнул ряды, как почуявший угрозу моллюск захлопывает края своей раковины.

После обеда с Трейси в Париже Джеф чувствовал, что должен сюда приехать. Должен хотя бы ради себя выяснить, что в действительности случилось с его сыном. В конце концов, именно смерть Николаса втянула Трейси в эту передрягу. «Группа-99», Алтея, Хантер Дрексель, Камерон Крю – ни одно из этих имен не имело бы отношения к Трейси, не скатись пикап Блейка Картера с дороги той ночью прямо тут, в Стимбот-Спрингс.

А теперь и Джеф втянут в эту историю. Это мир, в котором они с Трейси чужие: они не шпионы, не эксперты по борьбе с терроризмом и все-таки оказались в самом эпицентре, скитаются по Европе, участвуют в чужих сражениях, разгадывают чужие загадки, как пешки в шахматной игре – игре, где, как все чаще думал Джеф, никогда не будет победителей. А тем временем Трейси, его Трейси, во всем винит себя. Трейси думает, что Ника убила Алтея и произошло это из-за нее. И обращается к другому мужчине, чтобы тот избавил ее от чувства вины, утешил в горе.

Но в чем же все-таки заключается правда? Что здесь произошло?

«Может, – думал Джеф, – если я сумею ответить на этот вопрос, то смогу остановить безумие? Смогу спасти Трейси, избавить ее от мучений, спасти себя?..»

Беда в том, что ответить он не мог. В воздухе кружили сплетни, дразнили его, как падающие листья, которые невозможно поймать, но он так и не получил настоящие доказательства. Насколько Джеф мог судить, тем вечером в закусочной была женщина, которая то ли поехала по той же дороге, что и Блейк Картер, то ли не поехала. Вот и все. Возможно, полиция могла бы порыться в этом деле чуть тщательнее, «скорая помощь» приехать чуть быстрее, хирурги прооперировать Ника на час раньше, но в каждом несчастном случае имеются свои «возможно», в каждой трагедии есть свои «а что, если…». В Колорадо Джеф не нашел ничего, что заставило бы его поверить в правдивость безумной конспирологической теории Трейси об Алтее. Вся эта история – сплошной туман.

«Вернусь в Европу завтра же», – решил Джеф. Сестра Карен была его последней надеждой, но даже на нее он особо не рассчитывал. Скорее всего на тех видеозаписях ничего стоящего нет.

Отель Джефа находился в городе, простой, но уютный дом викторианской постройки, с верандой вокруг и постоянно горящим камином в гостиной. Лыжный сезон уже кончился, туристы уехали из Стимбота, как вода уходит сквозь сито, поэтому перед отелем было множество свободных парковочных мест. Когда Джеф вернулся, уставший и почти сдавшийся, сгущались сумерки. Большую часть дня он объезжал места, завсегдатаем которых когда-то был Блейк Картер, но везде наталкивался на холодный прием и даже враждебность местных жителей. И все же, несмотря на скверное настроение, он нашел минутку, чтобы осмотреться и оценить красоту окружающей природы. Позади отеля, как великаны, вздымались горы, заснеженные вершины которых отсвечивали розовым в лучах закатного солнца. Настоящая радуга красок, как с палитры художника, выплескивалась в синее небо, все оттенки оранжевого, красного, пурпурного и персикового пробивались сквозь вспышки бирюзы. Теперь его не удивляло, что Трейси тянуло в эти места. Это действительно волшебный уголок, где так хорошо было растить Ника.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, Джеф ощутил боль утраты и тоску по тем годам, что провел вдали от Трейси и их сына. Внезапно на него обрушилось понимание, что даже мысль об исцелении нелепа. Правда ничего не изменит. Он не сможет спасти Трейси от страданий, вызванных смертью Ника, и себя тоже не спасет.

– А, мистер Стивенс, вот и вы. – Джейн, толстая администратор гостиницы, тепло ему улыбнулась. – Мне очень жаль, но юная леди только что ушла. Она прождала больше часа, но, думаю, в конце концов ей пришлось пойти на работу. Я бы вам позвонила, но у меня нет вашего номера и…

– Что за юная леди? – перебил ее Джеф, совершенно обескураженный.

Джейн покраснела.

– О боже! Как глупо с моей стороны. Все это время, пока она тут сидела, я не догадалась спросить ее имя. Молоденькая. Блондинка. Очень привлекательная.

«Карен».

– Она оставила вам это.

Джейн пухлой рукой достала запечатанный коричневый конверт и протянула Джефу.

Его сердце взмыло вверх, когда он нащупал в конверте флешку.

Перескакивая через две ступеньки, Джеф буквально взлетел наверх, ворвался в свой номер, запер за собой дверь и, задернув занавески, сел к компьютеру.

На видеозаписи было отмечено время: в общей сложности около двух часов. «Спасибо, Карен!» Записи оказались с камер на парковке медицинского центра «Ямпа-Вэлли», у главного входа, регистратуры, приемной и трех коридоров внутри здания, один из которых вел в операционный блок, а два других были обычные, с палатами по обеим сторонам.

Джеф приступил к просмотру, хотя не знал точно, что ищет, но надеялся понять, когда увидит.

Шли минуты: десять… двадцать… полчаса… час.

Когда он наконец увидел фигуру, уверенно подходившую к стойке регистратуры, пришлось нажать на «паузу» и перемотать запись назад.

«Этого не может быть! – Джеф подался вперед, уставившись в монитор, словно увидел привидение. – Этого просто не может быть…»

Вскочив, он рывком выдвинул ящик прикроватной тумбочки и принялся лихорадочно собирать телефон: вставлять на место аккумулятор и сим-карту.

Надо позвонить Трейси, немедленно!

Пока телефон загружался, Джеф пытался сообразить, что именно ей скажет, какими словами воспользуется, чтобы сообщить новость. Сказать Трейси, что она ошиблась, сказать…

Неожиданно раздавшийся звонок напугал, и Джеф машинально произнес:

– Алло?

Сердитый голос Фрэнка Дорриена прогрохотал ему прямо в ухо:

– Стивенс! Где тебя носит?

– Я сейчас не могу говорить! – отмахнулся Джеф. – Мне необходимо срочно связаться с Трейси.

– Джеф…

– Прости, Фрэнк, но это не может ждать.

– Да послушай ты! – воскликнул Дорриен, пока Джеф не отключлся. – Трейси в коме!

Джеф застыл. Комната вокруг начала вращаться.

– Что?

– В тот вечер, когда ты уехал из Парижа, на нее напали: ударили по голове.

Джеф схватился за угол стола, чтобы не рухнуть. У него внезапно закружилась голова, перед глазами заплясали черные точки. А когда он обрел способность говорить, голос звучал глухо:

– Я не понимаю… Кто напал?

– Мы не знаем точно. Разные свидетели…

– Почему не сообщили мне раньше?

– Мы пытались, и не раз, но не могли до тебя дозвониться.

– Что говорят врачи? Что она в коме, я понял. С ней все будет хорошо? Она поправится, верно?

– Она до сих пор не пришла в сознание, – Фрэнк не стал внушать ему ложную надежду. – Мне жаль, Джеф… честное слово, жаль, но перспективы скверные.

Глава 23

Сначала Трейси услышала в коридоре голос Блейка Картера:

– Где она? Я должен ее увидеть. Должен объяснить.

Затем – врача:

– Она еще не может принимать посетителей, мистер Картер.

«Почему не могу? Могу. Выходит, Блейк жив? Пришел повидаться со мной?»

«Блейк!» Она попыталась сесть в кровати, выкрикнуть его имя, но изо рта не вырвалось ни звука, зато вернулась боль, мучительная боль, как будто стадо слонов пронеслось по черепу, превращая кости одну за другой в порошок. «Блейк, я здесь! Не уходи!»

Сознание покинуло ее.

В палате находился Фрэнк Дорриен, но Трейси его не видела, как не видела вообще ничего, не могла двигаться, говорить. Могла только дышать. И слушать.

– Сообщили родственникам? – спросил врач.

– У нее нет родственников, – раздался голос генерала Дорриена.

– Но ведь есть же кто-нибудь… друг?

– Нет. Мы сами обо всем позаботимся.

– Но должен же кто-то быть…

Снова послышался голос Фрэнка, на этот раз более жесткий:

– Никого нет. Да ладно вам, доктор. Давайте смотреть правде в лицо. Мы оба знаем, что она уже не очнется, так какой смысл?

«Я уже не очнусь», – подумала Трейси, и ее охватил глубочайший покой.

Наконец-то она будет с Ником.

– Очнись!

Кто-то ее тряс, чем-то светил прямо в глаза.

Она видела чудесный сон. Они с Ником играли в шахматы на кухне в Стимботе. Блейка с ними не было: уехал верхом на ранчо. Зато был Джеф: что-то шептал Нику на ухо, учил его мухлевать, подсказывал, как ее обыграть. Оба смеялись. Трейси не одобряла то, что он делает, но тоже смеялась.

И тут вошла Алтея: длинные темные волосы развевались за спиной, лицо – маска смерти. Усевшись за стол, она смахнула шахматные фигуры, а Трейси, словно окаменев, смотрела, как они со стуком падают на пол. Что-то не так, совсем не так.

– Ненавижу шахматы. Давайте сыграем в покер.

Тут кухня исчезла, исчез и Ник, а они оказались за столом в казино – кажется, «Белладжио», – и Хантер Дрексель раздает карты, только не игральные, а Таро, и Трейси перевернула «любовников». Алтея посмотрела на Джефа и принялась дико хохотать. Вдруг Хантер Дрексель схватил Трейси за плечи и заорал:

– Очнись! Посмотри на свет! Правда лежит прямо перед тобой, Трейси! Открой глаза!

Трейси с трудом разлепила веки и, встретив такой знакомый, любящий взгляд, улыбнулась:

– Это ты!

И снова провалилась в темноту.

Это была самая долгая ночь в жизни Камерона Крю, даже длиннее той, когда он потерял Маркуса. Тогда он словно оцепенел: был слишком потрясен, чтобы полностью понимать происходившее. Он помнил Шарлотту, сидевшую рядом с ним у кровати Маркуса. Они держались за руки. Если кто-нибудь их тогда сфотографировал и дал снимку название, то скорее всего это было бы «Объединенные горем».

Разумеется, горе не объединило, а, напротив, уничтожило, разрушило, разоблачило.

Камерон Крю тогда этого не понимал, зато понял сейчас, глядя, как Трейси борется за жизнь, как рвется к свету, но теряет почву под ногами и, беспомощная, снова кувырком летит обратно во тьму.

Ему позвонил Грег Валтон через сутки после того, как на Трейси напали. Камерон пришел в бешенство:

– Какого дьявола ты не связался со мной раньше?

– Мы и сами ничего не знали, – оправдывался тот. – Агент Бак сейчас в Париже, там ФБР ведет собственное расследование, независимое от того, что Трейси делала для нас. Нас известили британцы из МИ-6.

– Генерал Дорриен? – Камерон буквально выплюнул это имя.

– Да. – В голосе Валтона прозвучало удивление. – Вы с ним знакомы?

– Нет. Но его знает Трейси. И не доверяет ему ни на грош.

– Британцы думают, на нее мог напасть Хантер Дрексель. Несмотря на мои четкие инструкции, Трейси, похоже, попыталась сама его выследить, втихаря. Полагаю, вам об этом ничего не известно?

Но Камерона не интересовали церэушные игры в «угадайку». Вместо этого он полетел прямо в аэропорт и добрался из апартаментов в Нью-Йорке до кровати Трейси меньше чем за десять часов, а когда оказался там, потянул за все ниточки и добился, чтобы Фрэнку Дорриену и прочим офицерам разведки впредь доступ в палату Трейси был закрыт. К счастью, Дон Питерс, новый посол США во Франции, был его близким другом, как и Гийом Анри, самый крупный спонсор больницы.

– Трейси Уитни – мой друг, а я самый близкий ей человек на свете, – настойчиво объяснял Камерон Гийому. – Поэтому никто, кроме меня, не имеет права ее навещать.

– Твои желания для меня закон, друг мой. Должно быть, она потрясающая женщина.

– Потрясающая, – подтвердил Камерон.

Через несколько часов после его появления Трейси в первый раз открыла глаза и улыбнулась:

– Это ты! – У нее совершенно особенная улыбка: чарующая, печальная, умная, танцующая на губах, но всегда зарождающаяся в зеленых, как мох, глазах. Эта улыбка пленила Камерона Крю с самого начала.

Но вот прошло несколько секунд, улыбка растаяла, а глаза Трейси снова закрылись.

Это случилось два дня назад, а сейчас, по словам Грега Валтона, сюда летит Джеф Стивенс.

Британцы приготовились к бою, требуя, чтобы их допустили к Трейси и дали возможность оценить ее состояние.

– Они там злые как черти. МИ-6 утверждает, что она скомпрометировала их операцию против Дрекселя, что мы виноваты, потому что не в состоянии ее контролировать. Они требуют преподнести им твою голову на блюде.

– Плохо дело.

– А еще они утверждают, что Стивенс – ее ближайший родственник, – добавил Грег Валтон. – Если это правда, ты не сможешь помешать ему навестить ее. А он притащит с собой не только Фрэнка Дорриена, но и всех, кого тот сочтет нужным.

Камерон Крю едва не обезумел: такого он допустить не мог. Необходимо сделать так, чтобы Трейси окончательно пришла в себя, но пока ничего не получалось.

Он уже готов был сдаться, когда внезапно рано утром проснулся в кресле у кровати Трейси и услышал, что она громко стонет, просит воды и жалуется на головную боль. Поначалу она была в полубессознательном состоянии, в бреду, но спустя несколько часов уже сидела, прихлебывая сладкий чай, совершенно нормально говорила и держала его за руку.

– Ты знаешь, что с тобой случилось? – спросил Камерон. – Помнишь хоть что-нибудь?

Трейси виновато отвела взгляд.

– Я знаю, что ты обедала с Джефом Стивенсом, так что все нормально.

Камерон пытался приободрить ее, но Трейси мгновенно прищурилась и спросила:

– Откуда?

– Об этом упомянул Грег Валтон, – ответил Камерон, стараясь говорить беспечно, чтобы не спугнуть Трейси. Однажды он уже упустил ее из виду, хотя и против своей воли, и больше не хотел повторять этот опыт. – Ты догадываешься, кто мог такое сделать?

Трейси покачала головой.

– А ты?

– У меня есть парочка версий.

– Валяй, делись.

– Тебе не понравится то, что ты услышишь.

– И все же попытайся.

– Ну ладно. Джеф Стивенс.

– Джеф? – Трейси едва не рассмеялась, но резкая боль в голове не позволила. – Это нелепо.

– Разве? – Камерон внимательно посмотрел на нее. – Не вижу почему. Он знал, где ты: тем вечером ему проще простого было пойти за тобой следом. За обедом он успел получить от тебя всю информацию, все, что хотели знать его наниматели, так что ты ему больше была не нужна.

– Джеф никогда не причинит мне вреда! – отрезала Трейси.

– Ты уверена? А что, если он подумал, что за обедом рассказал тебе слишком много? Что, если пожалел об этом? Может, даже испугался?

Трейси покачала головой.

– Ты заблуждаешься.

Но Камерон и не думал сдаваться.

– Может, из-за ревности: разозлился и ударил в слепом приступе ярости.

– Из-за ревности? К кому?

– Ну как же… Мы с тобой пара. Ему не просто с этим смириться.

Трейси залилась краской, ей хотелось выкрикнуть: «Никакая мы не пара! Кто тебе сказал, что мы пара?» – но время было неподходящим. Кроме того, она действительно не знала, испытывает ли сейчас хоть к кому-нибудь романтические чувства.

– Ты же сама говорила, что у него вспыльчивый характер, – продолжил Камерон. – Так что все логично, Трейси.

– На мой взгляд, никакой логики. Давай дальше. Ты говорил, есть еще версия?

– Генерал Фрэнк Дорриен.

Трейси навострила уши.

– Продолжай.

Камерон изложил свою версию. Как Джеф, Дорриен знал, где тем вечером находилась Трейси, и запросто мог пойти за ней после обеда. Возможно, он знал про флешку, которую Трейси украла из его дома в Англии, где видна его связь со смертью принца Ахилла. Одного этого мотива достаточно, чтобы он попытался ее убить.

Он с самого начала не скрывал своей неприязни к Трейси, а теперь, по словам Грега Валтона, начальство Дорриена из МИ-6 также недовольно ее попытками самостоятельно загнать в угол Хантера Дрекселя. Не говоря уже о том, что поиски Алтеи никаких результатов не дали.

– Никто в Уайтхолле не заплачет, если ты преждевременно простишься с жизнью, Трейси, – напрямик брякнул Камерон. – Они хотят первыми поймать Дрекселя, жаждут славы, поэтому и привлекли к этому делу Джефа Стивенса – чтобы подрезать тебе крылья.

«Это вполне возможно, – подумала Трейси. – За обедом Джеф фактически признался в этом».

– Что, если Дорриен увидел тут свой шанс и ухватился за него? – подбавил жару Камерон. – Но провалил дело. Ты не погибла на месте. Там оказался свидетель. Поэтому он прикинулся случайным прохожим, организовал твою доставку сюда, взял под контроль всех посетителей. Он больше полутора суток не рассказывал церэушникам, что на тебя напали! Тебе это не кажется подозрительным?

Сложность заключалась в том, что Трейси казалось подозрительным буквально все. Она была не просто готова поверить в то, что на нее напал Фрэнк Дорриен, а совершенно точно знала, что он на такое способен, в особенности если к этому его подтолкнет извращенное чувство долга или желание спасти собственную шкуру. И все-таки что-то ей мешало, что-то казалось не совсем правильным…

– А как насчет Хантера Дрекселя?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Камерон.

– Он мог на меня напасть? Если подумал, что я почти его нашла, а значит, близка к тому, чтобы выяснить правду.

– Полагаю, это возможно, – согласился Камерон, но убежденности в голосе она не услышала и продолжила размышлять:

– Или Алтея?

– Нет. Это совершенно бессмысленно. Зачем ей лезть из кожи вон, чтобы вовлечь тебя во всю эту историю, если она хотела просто убить? Кроме того, свидетели говорят о мужчине.

– Было темно. Высокая женщина с убранными волосами вполне могла сойти за мужчину.

Камерон покачал головой.