Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 16

Старый друг Трейси, арт-дилер Боди, провел для нее всю подготовительную работу, за что она была ему очень благодарна.

В свои шестьдесят по-прежнему энергичный Джейкоб Боди уже не воровал картины сам: прошло много, очень много времени с тех пор, как он забирался в картинные галереи или частные дома. Но в свое время он был лучшим по этой части. Джейкоб и сейчас работал только с лучшими исполнителями, а тщательнейшие изыскания и проверки перед каждым делом проводил только сам. Как Трейси и Джеф, Джейкоб грабил только тех, кто этого заслуживал: нуворишей, жуликов и спекулянтов. Трейси считала, что ему можно доверять.

– Миссис Дорриен, ее зовут Синтия, каждый вторник играет в бридж. Из дома выходит ровно в шесть вечера, а возвращается обычно к девяти, – говорил Джейкоб низким скрипучим голосом.

– Обычно?

– Обычно. Да брось ты, Трейси. Никаких гарантий нет и быть не может, сама знаешь. Но тут у тебя есть трехчасовое окно для трехминутной работы. Входишь, берешь то, что нужно, и уходишь. Очень просто.

Трейси аж замутило.

Сколько раз она уже слышала эти слова – «очень просто»? Именно так охарактеризовал ее первую работу Конрад Морган: кражу драгоценностей из дома Лоис Беллами на Лонг-Айленде. Она словно слышала сейчас его голос, негромкий и успокаивающий, как мелодия заклинателя змей: «Это до нелепого просто, Трейси».

Но, разумеется, все обернулось совсем не так. В ту ночь Трейси оказалась на волосок от наказания за содеянное: ее могли поймать и навсегда отправить обратно в тюрьму Луизианы.

Тогда ее не поймали: она сумела перехитрить и полицию, и Джефа Стивенса.

Джейкоб Боди снабдил ее планом скромного дома Дорриенов, кодом к сейфу и охранной сигнализации, а также копией ключа от парадной двери.

– Как, скажи на милость, ты сумел все это провернуть за столь короткий срок? – удивилась Трейси.

Джейкоб улыбнулся, весьма довольный произведенным эффектом.

– У меня свои способы, дорогая моя девочка. Хотя должен признаться, я в восторге от того, что сумел тебя удивить: не так-то легко произвести впечатление на великую Трейси Уитни.

Трейси хотела сказать, что «великая» Уитни умерла давным-давно, если вообще когда-нибудь существовала, но передумала и промолчала.

– Как насчет генерала?

– Он будет в казармах, не волнуйся, – успокоил ее Джейкоб. – Дорриен трудоголик и редко появляется дома раньше десяти вечера.

Трейси не понравилось это «редко». Ни капельки.

– А в этот вторник он совершенно точно не вернется раньше, – продолжил Джейкоб. – В академии состоятся обзорные совещания для старших офицеров, и Дорриен председательствует на двух из них.

Покидая галерею Джейкоба Боди на Бонд-стрит, Трейси чувствовала себя гораздо увереннее благодаря отлично проведенной подготовке.

Следующим вечером, когда она, выключив двигатель, в полной темноте сидела в арендованном автомобиле около дома Фрэнка Дорриена, уверенность ее покинула. Трейси застыла от страха, как тогда в первый раз в доме Беллами да и во время выполнения других работ тоже.

«Какого черта я тут делаю? В Хитроу меня ждет билет на самолет. Если поехать сейчас, еще успею пообедать перед отлетом, а может, выпить для успокоения бокальчик красного».

Но нет, она уже здесь, решение принято, и Трейси открыла дверцу машины.

Ее было почти не видно благодаря черному комбинезону, перчаткам и сапогам. Она приближалась к дому, натянув шапочку на лоб, поэтому казалась невидимкой. Сейчас это не имело значения: улица полностью опустела, все соседи Дорриенов сидели по домам за плотно задернутыми шторами и смотрели по телевизору финал танцевального реалити-шоу.

Сердце билось так громко, что Трейси больше ничего не слышала, и только сейчас она вспомнила, как ее подташнивает от адреналина.

Трейси уже стояла перед парадной дверью, зажав в руке ключ, полученный от Боди.

Стоит вставить его в замочную скважину – и она преступница.

В ушах зазвучал голос Камерона Крю: «Вы не найдете доказательств!.. потому что вас арестуют, Трейси!»

Трейси отперла дверь и повернула ручку.

Включилась сигнализация. Звонок еще не звенел, но система загудела, да так громко, словно разъяренная пчела звала на помощь сородичей из улья. В любой момент могла раздаться сирена, замелькать проблесковые маячки…

«Черт возьми! Где, мать ее, эта панель с кнопками?»

В панике Трейси принялась отчаянно шарить по стене, пока наконец не обнаружила панель за висевшим пальто. Слава богу! С колотящимся сердцем она набрала код, но ничего не произошло.

Проклятие! Руки так тряслись, что, должно быть, в панике она набрала цифры не в том порядке. Трейси знала, что у нее всего двадцать секунд на отключение сигнализации: Джейкоб сказал это совершенно точно, и десять из них уже истекли.

По спине Трейси ручьем тек пот. Ей было плевать, попадется она или нет – собственная жизнь, собственная безопасность больше не имели для нее никакого значения, но узнать, что скрывает Фрэнк Дорриен, необходимо. Ради Николаса она должна правильно сложить кусочки пазла.

Заставив себя успокоиться, Трейси еще раз набрала код, на этот раз не торопясь, мысленно проговаривая каждую цифру: «Пять. Три. Пять. Шесть».

Гудение прекратилось.

Трейси облегченно выдохнула и в первый раз с той минуты, как открыла утром глаза, позволила себе слегка расслабиться. Фрэнк Дорриен жил в небольшом аккуратном доме, который содержался в таком стерильном порядке, что казался почти нежилым, по крайней мере, с точки зрения Трейси. Никаких семейных фотографий или цветов, на столике не лежит небрежно брошенный роман или прочитанная газета. Помещение больше напоминало офис, чем жилой дом. Кроме того, здесь слишком много коричневой тяжелой мебели – ничего пестрого, женского, легкого. Хотя, возможно, так все выглядит в полумраке. Дорриены оставили на лестнице несколько включенных ламп – похоже, здесь не экономят электроэнергию. Фрэнк наверняка считает, что экономить – удел хиппи и «левых». И в данный момент Трейси не стала с ним спорить, потому что наверху все было погружено во тьму.

«Так же черно, как сердце генерала, – мелькнуло у Трейси. – Так же черно, как мой мир без Ника».

Она направилась в хозяйскую спальню. Еще одно унылое помещение, такое же скучное, как служебная квартира: самая обычная кровать, застеленная простыми льняными простынями, комод, резная китайская шкатулка на нем и несколько встроенных шкафов с зеркальными дверцами. Одинокая подушка в форме таксы, прислоненная к обычным подушкам, была единственным проявлением юмора или хоть какого-то личного вкуса. Ясно, что генерал Фрэнк и дома все держит под контролем и ни на мгновение не расслабляется.

Сейф находился именно там, где сказал Джейкоб: у дальней стены большого хозяйского гардероба. Трейси не знала, что именно хотела найти, но начать с сейфа казалось ей правильным. Она набрала код, на сей раз без происшествий – не зазвенела сигнализация, не включился свет, не послышалось никаких предупреждающих сигналов, – и дверка с готовностью распахнулась. («Как раздвигаются ноги шлюхи», – вспомнилась любимая присказка Джефа.)

Почему в такие минуты ей непременно приходит на ум Джеф? Это раздражало, и Трейси предпочла сосредоточиться на деле: при свете фонарика осторожно перекладывая с места на место содержимое сейфа, предмет за предметом, пристально рассматривала каждый.

Завещание генерала.

Документы на дом.

Нитка жемчуга – опытным глазом Трейси сразу определила, что никакой материальной ценности она не имеет, а хранится здесь из сентиментальных соображений. Двадцать тысяч фунтов наличными.

А вот это неожиданно: двадцать кусков – слишком большая сумма для семьи со скромным достатком, чтобы хранить их дома в грязном конверте. Но Трейси на время забыла про любопытство. Пока нет времени гадать, где доблестный генерал раздобыл такую сумму и что намеревался с ней делать. Она еще раз тщательно осмотрела все содержимое сейфа, отделяя одну банкноту от другой, все до единого листа каждого документа, заставляя себя не торопиться, чтобы ничего не пропустить. Но это ей ничего не дало, она и в первый раз не ошиблась: ничего об Ахилле тут не было.

Трейси заперла сейф и посмотрела на часы. Всего 18:45. Полно времени, до того как Синтия Дорриен вернется домой после игры в бридж, а значит, можно осмотреть остальные помещения.

Трейси спустилась вниз, в кабинет Фрэнка.

Письменный стол генерала содержался в таком же идеальном порядке, как и все в доме: чистый как стеклышко, ни одна бумажка не валяется, а вот компьютера, к сожалению, на месте не оказалось. Должно быть, Дорриен забрал его с собой на совещания. Более неудачного вечера для проникновения в его жилище она, конечно, выбрать не могла.

Один за другим Трейси открывала ящики стола в надежде найти хоть что-нибудь: бумаги, фотографии, флешку…

Ничего, абсолютно ничего. «Но ведь так не бывает! – сказала она себе. – В этом доме должно быть хоть что-нибудь».

Далее она обыскала все комнаты: поначалу методично, закрывая шкафы, расправляя скатанные ковры, убирая следы – но минуты, а затем и часы, утекали, она нервничала все сильнее, поэтому просто сдергивала картины со стен и скидывала книги на пол.

Трейси готова была признать свое поражение, когда наконец кое-что нашла. Оно оказалось в туалете. Коробка с салфетками рядом с раковиной показалась ей тяжелее обычного. Трейси как безумная рванула ее пополам и, вытащив драгоценный диск – так ныряльщик, совсем выбившись из сил, извлекает долгожданную жемчужину из раковины, – некоторое время тупо смотрела на маленький черный квадратик, совершенно потрясенная. Это оно. Это должно быть то, ради чего она здесь.

Времени праздновать победу не было. Затолкав диск поглубже в рюкзак, Трейси вышла в коридор и уже почти добралась до входной двери, как ее ослепил свет фар автомобиля.

Черт!

Трейси застыла, услышав приближающийся рокот двигателя, затем он совсем смолк. Фары тоже выключились.

Синтия Дорриен вернулась домой.

И что еще хуже, не одна.

Припарковав дальше по улице ничем не примечательный «форд-транзит», Джеф сидел в темноте и ждал появления полиции.

Все сильно усложнилось в тот момент, когда он понял, что Трейси намерена забраться в дом генерала Дорриена.

Должен ли он поставить в известность Джейми Макинтоша? Или лучше промолчать?

Джефу не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Если Трейси не доверяет офицеру МИ-6, значит, у нее есть на то причина, и, стало быть, Джеф тоже не станет ему доверять. С другой стороны, он должен обеспечить ей безопасность, особенно теперь, когда на месте событий появились полицейские.

В отчаянии от того, что не может вмешаться, сделать хоть что-нибудь, чтобы ее спасти, он лишь молился и мысленно просил: «Ну же, родная! Придумай что-нибудь…»

Трейси узнала знакомые маячки британской полиции: белый и синий, услышала мужские голоса, приглушенные, но настойчивые, и инстинктивно бросилась на пол, чтобы ее не было видно из окна. Ей было слышно, как один за другим замолкали двигатели автомобилей, а с ними погасли и маячки. Вокруг опять воцарились кромешная тьма и зловещая тишина, как перед бурей. Все чувства Трейси были крайне обострены, нервы напряжены до предела, как натянутые струны, того и гляди лопнут.

«Кто сообщил в полицию? Неужели кто-нибудь видел, как я входила в дом? Возможно, сосед услышал, как сработала сигнализация? Джейкоб – единственный, кто знает, что я здесь, он не мог меня выдать». Мысли лихорадочно метались в голове, когда она услышала шаги, направлявшиеся к парадной двери, в то время как другие раздались под окнами – полицейские окружали дом. Трейси в отчаянии огляделась в надежде отыскать способ сбежать, но времени не осталось! Через несколько секунд дверь распахнется, ее поймают на месте преступления и арестуют. Камерон был прав: в лучшем случае ее с позором отправят в США, а возможно, ЦРУ отречется от нее и оставит гнить в британской тюрьме, избавив себя от конфуза.

И она уже никогда не найдет Алтею, не узнает, что случилось с Ником.

В парадную дверь забарабанили.

– Полиция! Откройте!

И Трейси приняла решение.

Генерал-майор Фрэнк Дорриен ненавидел совещания, а сегодня их было два, и он чертовски устал. «Если бы я любил болтать о постановке задач и передовом опыте, а также попусту тратить вечера на всякие презентации, то занялся бы бизнесом», – мысленно возмущался он, пока ехал домой. Мало того, что пришлось полдня вести бестолковые беседы в МИ-6, так еще постоянно ждешь подвоха, будто вокруг одни шпионы. Офицеры британской армии не могут быть дураками, однако сегодняшнее совещание комитета по финансированию Сандхерста свидетельствовало об обратном, и оно стало пыткой во всех смыслах этого слова. Такие комитеты следовало бы запретить Женевской конвенцией.

Когда Фрэнк завернул на свою улицу, мечтая лишь о том, чтобы выпить стаканчик виски, принять ванну и лечь в постель, мимо него проехали две полицейские машины. И едва он успел подумать, как это необычно, увидел и третью, стоявшую с заведенным двигателем на его подъездной дорожке. Офицер в форме на крыльце что-то серьезно объяснял взволнованной Синтии, которая, видимо, только что вернулась домой после бриджа.

– Прошу прощения, генерал, – обратился полицейский к Фрэнку, едва тот вышел из машины. – Остальные уже едут?

Тот нахмурился.

– Остальные? Какие остальные?

– Курсанты. – Полицейский понизил голос и продолжил заговорщическим тоном: – Все в порядке, генерал: специалист-взрывотехник уже все нам объяснил.

Ничего не понимая, Дорриен почувствовал, что начинает закипать.

– Какой, к черту, специалист? Что вы несете?

– Капитан Филипс, ваш специалист-взрывотехник, который впустил нас в дом. Он объяснил, что проводятся учебные занятия, поэтому важно, чтобы в доме ни к чему не прикасались, после того как все будет установлено.

Глаза Фрэнка едва не выскочили из орбит.

– Мы понимаем, что такие тренировки-сюрпризы необходимы, генерал, – продолжал говорить полицейский. – Ваши курсанты должны уметь быстро реагировать на угрозу взрыва – ведь настоящие террористы никого не предупреждают. Мы все это понимаем, но поймите и нас: это жилой район. И мы будем очень благодарны, если впредь вы все-таки станете сообщать нам о таких учениях заблаговременно. Как минимум, мы бы предупредили ваших соседей.

– А как насчет меня? – с негодованием воскликнула Синтия.

– Старый мистер Дингл, ваш сосед из дома напротив, решил, что вас грабят, – усмехнулся полицейский. – Вот мы и приехали.

Фрэнк Дорриен больше не слушал: не обращая внимания на полисмена, вбежал в дом и сразу же поднялся наверх. На полу в туалете валялись остатки коробки из-под салфеток.

К горлу подступила желчь.

Выбежав обратно на улицу, генерал спросил полисмена:

– Когда этот специалист уехал?

– Минут десять назад, после того как вернулась ваша жена. Она очень торопилась обратно в казарму, но предупредила, что скоро приедут остальные. Мы попытались связаться с вами по мобильному, генерал…

Фрэнк перебил его:

– Вы сказали «она»?

– Ну да…

– Капитан Филипс… женщина?

Теперь растерялся полицейский.

– Да, сэр. Но ведь вам это наверняка известно, раз вы отдали приказ провести учения…

Медленно, мучительно медленно до него начало доходить…

Джеф Стивенс уехал, не в силах удержаться от смеха: «Ай да Трейси! Молодчина! Еще не растеряла навыки».

Два последних мощных толчка – все… наконец-то.

– Encore un fois?[12] – послышался томный голос партнерши.

Хантер покачал головой: слишком устал и больше ни на что, кроме сна, не годился. Прошло немало времени с тех пор, как он был с женщиной, тем более с профессионалкой. Клодетт он подцепил в «Бешеной лошади», где та работала танцовщицей. Пусть она запросила непомерно много – пятьсот евро за ночь, но оно того стоило. Клодетт честно отработала свои деньги. Жаль, что Хантер слишком вымотался и не смог оторваться по полной, воспользовавшись случаем.

Дрексель сильно рисковал, приехав в Париж: в этом космополитическом городе его могли узнать скорее, чем где-нибудь еще. Но если он намерен опубликовать свою статью до того как «Хакеры» всадят ему пулю между глаз или церэушники отправят в какой-нибудь лагерь пыток, тогда нужна помощь. Салли, конечно, помогает чем может, но пока не особо продвинулась, а ехать самому в Лондон слишком опасно. Здесь же, в Париже, оставались друзья: журналисты и просто единомышленники, борцы за идею. Ну и, разумеется, покер – здесь он выше всяческих похвал.

Он уже засыпал, и перед глазами проплывали картинки: голая Салли Файерс в его постели; «морской котик» протягивает ему руку из «чинука»: «Забирайся!»; улыбающийся Боб Дейли, прямо перед тем как выстрелом ему разнесло голову; Аполло в темном переулке Риги с усмешкой целится в него из пистолета…

Словно от толчка, Хантер проснулся, вскочил на ноги и увидел, как сучка Клодетт шарит в карманах его брюк.

– Qu’estce que tu fais?[13] – больно дернув ее за руку, прошипел Хантер. – Putain![14]

– Скотина! – забыв, что она француженка, по-английски выкрикнула девица. – Я знаю, кто ты такой!

Лицо Хантера угрожающе потемнело, и внутренности Клодетт едва не расплавились от страха. Она зашла слишком далеко. Этот человек опасен, по-настоящему опасен. В клубе он показался ей таким красавчиком, таким обаяшкой, но сейчас его глаза были холодны как лед.

– Tu connais rien. Je pouvais te casser. Comme un poulet. Tu comprends?[15] – процедил он сквозь зубы.

Клодетт молча кивнула, и Хантер добавил:

– А теперь живо одевайся и вон отсюда!

Дважды повторять не пришлось: до смерти перепуганная девица, сгребла одежду в охапку и выскочила из комнаты.

Камерон Крю как раз собирался лечь спать, когда в его апартаменты позвонил швейцар. Ему совсем не хотелось принимать посетителей, не то было настроение, поэтому он недовольно буркнул:

– Что там?

– Простите, сэр, но вас желает видеть леди.

– Леди?

– Да, сэр. Некая мисс Уитни. Говорит, у нее что-то срочное.

Скверное настроение Камерона вмиг испарилось. После телефонного звонка несколько дней назад о Трейси ничего не было слышно, и он в полной уверенности ожидал следующего звонка из полиции, а она, оказывается в Нью-Йорке.

– Спасибо, Билли. Проводите ее наверх.

Камерон едва успел застегнуть рубашку и сбрызнуться одеколоном, как Трейси ворвалась к нему сгустком нервной энергии.

– Привет! – Сняв мокрый тренчкот, она швырнула его на дорогой итальянский диван, так что на замшу потекла вода. – Прости, что предварительно не позвонила, но мне срочно нужно было тебя увидеть.

Камерона поразило, с какой радостью он ее слушал.

– Все в порядке, можешь приходить ко мне в любое время. Принести тебе…

– Ты должен это увидеть! – прервала его Трейси, вытащив из кармана черный жесткий диск и помахав им у него перед носом. – Где твой компьютер?

– В кабинете. Но погоди, Трейси. Это генерала Дорриена?

– Нет. Принца Ахилла.

– То есть ты забралась в дом агента МИ-6 и украла диск?

– Нет, не украла, а отыскала, – поправила его Трейси. – А украл как раз Фрэнк Дорриен.

– Я не уверен, что британская разведка разделяет твое мнение на этот счет. Да и ЦРУ тоже, если на то пошло.

Камерон нервно взъерошил волосы.

– Грег Валтон ведь приказал тебе вернуться и велел держаться от Дорриена подальше.

– Да. А ты не задумывался, почему?

– Нет. Как-то в голову не пришло. Но у него наверняка имелись свои причины. Не могу поверить, что ты действительно вломилась в дом генерала!

– Компьютер, – коротко бросила Трейси.

Все еще хмурясь, Камерон повел ее в свой кабинет.

Трейси села, загрузила диск и с поразительной скоростью застучала по клавишам: длинные пальцы так и летали, словно встревоженная стая птиц.

– Что ты делаешь?

– Восстанавливаю файлы, – ответила она, не поднимая головы.

Сегодня на ней было темно-синее кашемировое платье, удачно скрывающее худобу, волосы небрежно откинуты назад. От исходившего от нее слабого запаха ирисов Камерона пронзило желание.

– Да, непрост Фрэнк Дорриен, – отвлекла его от грешных мыслей Трейси. – Довольно неплохо все подчистил.

– Но, как я понимаю, ты тоже не промах?

– Естественно! – Она ухмыльнулась. – Ну что, начнем с фотографий?

Файл содержал большое количество мягкого гей-порно вперемешку с фотографиями самого Ахилла в различных позах с каким-то незнакомым мужчиной.

– Значит, он был геем.

– Или би. И вправду очень любопытно, – усмехнулась Трейси.

– Да уж. Вон он, целый диск чистого любопытства, – заметил Камерон.

Трейси сказала:

– Его могли шантажировать. Я нашла в сейфе генерала двадцать тысяч фунтов наличными.

– Что говорит в пользу самоубийства, – напомнил Камерон.

– Верно. Но это не все. Посмотри сюда.

Трейси открыла фотографии Ахилла на пикнике – он играл с детьми Боба Дейли, а фотографировала, должно быть, жена Боба. Эти двое явно были очень близки. На одном из снимков в дальнем правом углу запечатлена женщина: она стояла в стороне, спиной к остальной группе, и, похоже, смотрела на реку – высокая, изящная, с длинными темными волосами, рассыпавшимися по плечам.

– Ахилл хорошо знал Боба Дейли, – сказала Трейси. – И она тоже.

– Кто это? – спросил Камерон.

– Не знаю, но жена Боба, Клер, которую я навестила, сказала, что ее зовут Кейт, она американка, подруга Ахилла. Клер думала, что это его девушка.

– Это маловероятно, – заметил Камерон.

– Согласна. Только эта самая Кейт – или кто она на самом деле – была с ним достаточно близка, раз ее пригласили на пикник. Интересно, какая между ними связь?

Камерон счел этот вопрос риторическим.

– Посмотри на это.

Трейси вывела на экран цепочку имейлов, никак не меньше тридцати, и Камерон мгновенно заметил логотип в виде знаменитого красного воздушного шара над каждым электронным письмом.

Это его по-настоящему потрясло. Пододвинув кресло, он сел рядом с Трейси и начал читать переписку.

– Почему, скажи на милость, богатый отпрыск королевской греческой семьи связался с этими бандитами? Он же был воплощением всего, что они так ненавидели, с чем боролись…

– Я могу назвать кучу причин, – пожала плечами Трейси. – Мятеж. Желание взбесить родителей. А может, он и в самом деле верил в то, за что они боролись? В конце концов, не его вина, что он родился именно в этой семье.

Камерон скептически посмотрел на нее.

– Может, он их финансировал? Наверняка он мог себе это позволить.

– Возможно, – согласилась Трейси. – А та женщина на фотографии вполне может быть Алтеей. Видимо, она его и втянула. Могло быть так, что она помогала осуществлять финансирование, а Фрэнк Дорриен об этом знал…

– Тпру! Придержи коней, – усмехнулся Камерон, положив руку ей на плечо. – Слишком много предположений. Тебе не кажется, что, складывая два и два, ты получаешь семнадцать?

Трейси выключила компьютер и повернулась к нему.

– Не исключено. Но суть в том, что я складываю два и два. Здесь есть связь, даже целая цепочка. И Фрэнк Дорриен не хочет, чтобы эту цепочку разобрали на звенья. И ЦРУ его в этом поддерживает, запугивая меня. Почему?

Трейси машинально накрыла ладонь Камерона своей и только сейчас поняла, как давно не была близка физически ни с кем, особенно с привлекательным мужчиной. И снова желание вступило в борьбу с чувством вины.

Чувство вины победило, и Трейси отодвинулась.

– Если на снимке Алтея, – сказал Камерон, – то это единственная ее фотография.

– Знаю.

– Ты уже показывала ее Грегу Валтону?

– Нет. Только тебе.

Камерон поймал себя на мысли, что ему понравилось это «только тебе». Сегодня вечером она казалась ему невероятно сексуальной.

– Собираешься показать Валтону?

Трейси задумалась, в зеленых глазах светились ум и целеустремленность. Наконец она сказала:

– Нет. Во всяком случае, не сейчас. Честно говоря, я не доверяю ЦРУ… то есть не полностью. И знаю совершенно точно, что они не доверяют мне.

– Не воспринимай это на свой счет. Они шпионы. Их работа в том и заключается, чтобы не доверять людям.

– Я и не воспринимаю. Просто не готова работать на них вслепую. Думаю, они уже знают, почему Хантер Дрексель отказался садиться в тот вертолет.

– Правда?

Трейси кивнула.

– Это как-то связано со статьей, над которой он работает: что-то по поводу фрекинга. Только это имеет смысл. Семья Ахилла хотела продать Генри Кранстону землю, богатую сланцевым газом. Теперь и Ахилл, и Кранстон мертвы. У правительства США есть огромный интерес к фрекингу, поскольку речь идет о многомиллиардном бизнесе, жизненно важном для интересов Америки.

– Мне можешь об этом не рассказывать, – напомнил Камерон.

– Тебе повезло, что пока тебя не задело, – заметила Трейси. – «Группа-99» – не единственная, кто хочет долю от этих миллиардов, кусочек этого пирога. За такие деньги убивают.

– Никто не собирается меня убивать.

Наклонившись, Камерон поцеловал Трейси – всего раз, нежно, в губы.

Она не ответила на поцелуй, но и не остановила его.

«Это не должно случиться. Не может случиться».

Когда Трейси открыла глаза, Камерон ей улыбался.

– Так как насчет обещанного обеда?

Они никуда не пошли.

Личный повар Камерона уже ушел домой, но, к удивлению Трейси, он сам вполне сносно приготовил на ужин пасту.

– Мне даже в голову не приходило, что ты такой домашний, – заметила Трейси.

Камерон видел, с каким аппетитом она уминает пасту, словно несколько дней голодала. Для такой миниатюрной женщины ела она как взрослый мужик.

– Развод всему научит. – Он налил им обоим вина. – Я, конечно, не Джейми Оливер, но кое-как справляюсь.

Они ужинали за кухонным столом. Трейси предполагала, что их разговор о «Группе-99» и ее находках в доме генерала Дорриена будет продолжен, но как-то незаметно они заговорили на личные темы. Странно, до чего легко все получилось: второй вечер вместе, но вопреки краткости их знакомства между ними установилась какая-то близость.

«Может, это потому, что у нас общее горе, – подумала Трейси. – Пусть у каждого свое, но мы доверились друг другу».

Доверие – бесценно, оно встречается в мире Трейси так редко. Она подозревала, что про Камерона можно сказать то же самое. Он ведет себя так непринужденно, что легко забыть, что он – миллиардер. Наверняка у него множество врагов, но еще больше фальшивых друзей.