Наслаждение Филеберт Леси

— Ну… у тебя так алчно загорелись глаза, когда ты услышал про готовую сыворотку…

— Верно, — отсмеявшись, кивает Ставинский. — Я шел к этому несколько лет и сейчас в восторге от того, что все получилось. Но мне нужен лишь один флакон, не больше, и он теперь у меня есть.

— Что за сыовротку ты изготовил? — спрашиваю хмуро. — Какую-нибудь смертельную дрянь против огневиков, да?

— Не беспокойся, никаких смертей больше не будет, — говорил Эдгар, проводя ладонью по моей щеке. — И это все сейчас неважно. Важно другое. Кто ты, Ариана?

— Волшебница с огненным даром, кто же еще.

Эдгар лишь нетерпеливо отмахивается. — Это понятно, что ты огневик. А вот какова твоя вторая ипостась?

— Понятия не имею, у меня еще не было ни одного обращения.

И это правда. Уровень магии у всех стихийников разный, и вторая ипостась раскрывается в разные годы, а иногда она не проявляет себя вообще. Слиянию мага с его второй сущностью обычно способствуют какие-то яркие эмоции, но мой внутренний зверь пока что спал мертвым сном, хотя эмоциональных качелей мне за последние годы хватало.

— Во время обряда инициации ты должна была видеть тень своей ипостаси, — уверенно говорит Эдгар. — И я уверен, что ты ее разглядела. Я ее увидеть не могу, как ни стараюсь. Лишь блеклая тень, ускользающая от меня в алой вспышке. Так каков же твой зверь, Ариана?

Упрямо поджимаю губы и молчу. Эту информацию я просто так раскрывать не собираюсь. Не знаю, какова будет реакция Эдгара, когда он узнает правду…

— Не хочешь говорить? Это печально. Видишь ли, я опасаюсь, что рано или поздно недоброжелателям станет известно, чья именно кровь стала решающим компонентом. Мне будет проще тебя защитить, зная истину.

— Защитить от чего?

— От «кого», Ариана… от «кого». Я знаю, что огневики пытаются отследить мою финальную разработку. Зачем? Могу пока лишь строить предположения. Я прилагаю все усилия для засекречивания информации, но недавнее непонятное нападение на тебя показало мне, что все принятые охранные меры могут оказаться тщетными. В себе я уверен, но в остальных… Это меня тревожит. Заставляет напрягать всех своих шпионов, усиленно думать над следующим ходом противника. Почему на тебя напали в розарии? Я не знаю. А что если кто-то что-то уже знает о составе твоей крови и жаждет… выжать тебя до последней капли?

От этого предположения мне становится дурно. Перед глазами вновь встают те жуткие лианы, которые еще долго будут сниться мне в кошмарах. Острые шипы раздирали кожу жестоко, и крови я в тот день потеряла немало, доктор Айвар дня два отпаивал меня крововосстанавливающими средствами. А что, если… что если потеря крови и была целью нападения? Но для чего?

Мне кажется, Эдгар сейчас думает о том же. Лицо у него хмурое, сосредоточенное. Он ласково проводит ладонью по моим волосам, говорит:

— Что ж… Я все равно узнаю правду. Сам. И буду защищать тебя, чего бы мне это ни стоило.

Улыбаюсь невольно. Почему-то мне хочется ему верить.

Глава 27. Мокрый огонь

Отрешенно листаю календарь, висящий на стене в гостиной. Прошёл почти месяц с тех пор, как я переступила порог поместья Эдгара, и за это время мир для меня потерял привычные рамки.

Я почти каждый день навещаю Николаса и обнаруживаю, что совместный просмотр фотографий с моими комментариями дает эффект. Неожиданно Николас смутно припомнил некоторые нюансы своего детства, и это вызвало у меня такой невероятный восторг и приступ воодушевления, что я вечером того дня впервые смогла победить Франкура в тренировочном бою, эффектно отбросив его на десяток метров. Мы с ним вообще стали очень близки. Он проводит много времени со мной, заявив, что “хозяин не против”, рассказывает о своих новых открывшихся способностях благодаря экспериментам, и в какой-то момент я не выдерживаю:

— Если ты такой крутой, то почему не уходишь, не сбегаешь от Ставинского? Зачем он тебе нужен?

— Быть может, он мне в самом деле больше не нужен. Но зато теперь ему нужен я, — улыбается Франкур. — Я хороший слуга, и хозяин считает меня своей правой рукой неспроста. Я выполняю огромное количество задач в кратчайшие сроки, всегда все делаю четко и вовремя. Он сейчас мало кому доверяет, а мне довериться может полностью. У каждого человека должен быть друг, помощник — кто-нибудь, на кого всегда можно положиться. Я так считаю.

Хм, и не поспоришь же…

Каждый день ко мне приходит доктор Айвар, осматривает меня, делает какие-то записи в блокноте, следит за тем, чтобы я сделала очередной глоток сыворотки, и уходит. Ничего особенного не чувствую, кроме непрекращающихся сбоев огненной магии. Я так понимаю, что после нападения на меня в розарии Эдгар отменил приказ тестировать на мне сыворотку, подчиняющие эмоции, а вот какую именно дрянь мне продолжают давать — не знаю. Эдгар намеренно избегает этой темы в разговорах, остальные просто отмалчиваются. Ну и Вилх с ними, главное, что я остаюсь адекватной, и мой разум не затуманен, как я того боялась.

Скоро месяц моего пребывания в поместье Ставинского истекает… что я буду делать дальше? Так и не знаю, если честно. Я уже совсем не уверена в том, что хочу вернуться в заграничье. Меня там удерживают только родители и несколько друзей, по большому счету. И в последнее время я все чаще думаю, может, и правда, попросить Эдгара связаться с моими родителями? И уговорить их перебраться сюда, ко мне и Нику… хотя бы попробовать уговорить…

А я… что ж, я могу попробовать дать нам с Эдгаром второй шанс. Буду принимать его таким, какой он есть, стараясь смягчить острые углы его вздорного характера. Глядишь, и станет нормальным человеком, под напором моих ласк.

Думая обо всем этом, иду по павильону Лакора, направляюсь к порталу для возвращения в поместье. Краем глаза вижу сына Рона, Кайна, и еще одного мальчика лет семи. Они играют в храбрых воинов, соорудив на головах смешные короны из листьев и травы. Пляшут вокруг небольшого тлеющего костра. Завидев меня, Кайн тут же кидается ко мне и виснет на руке.

— Ой, тетя Ариана, помогите, пожалуйста! Помогите нам огонь разжечь! Вы же можете, тетя Ариана!

— А папа разрешает вам у костра плясать? — улыбаюсь я.

— Разрешает, он все разрешает! — горячо кивает Кайн. — Только он занят сейчас жууутко, сказал, что через час освободится и поиграет с нами и поможет с костром. А мы не хотим через час, мы хотим сейчас! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Да уж, прав был Рон, от тебя действительно просто так не отделаться, — смеюсь я, пытаясь отцепить от себя приставучего Кайна. — Ладно, сейчас сделаем…

Всего-то и нужно провести рукой таким особым образом, чтобы дать энергии огня выйти в нужном направлении. Легче легкого и занимает доли секунды.

Привычным жестом провожу рукой над костром, но… вместо ожидаемой струи огня на сухие ветки и листья дождем льется вода, и последний тлеющий огонек гаснет окончательно.

— Ой, не могу! — покатывается со смеху Кайн. — Тетя Ариана, ну вы забавная! Мы же огонь просили, а вы нам все потушили! Ой не могу как смешно!

Дети хохочут до слез, не обращая на меня внимания, а я стою истуканом, хватая ртом воздух и дикими глазами смотрю на свои ладони, из которых никогда в жизни не лилась вода.

Смешно? Смешно?! С ума сойти можно, как смешно!

Это что вообще такое? Куда делся мой огонь?!

— Куда делся мой огонь, мать твою четырежды через Вилхову задницу?! — восклицаю я, врываясь в кабинет Эдгара.

Дверь открываю пинком и фурией мчусь к его столу. Повезло, в кабинете никого нет. Впрочем, я сейчас так зла, что готова рвать и метать даже при верховных магах, если бы они тут были.

— Выражайся, пожалуйста, яснее, — просит Эдгар, не отрываясь от рабочих свитков.

— Яснее? Ах, яснее? — ласково улыбаюсь я.

Резко провожу ладонью над столом, заливая водой все лежащие на нем бумаги.

— Что это такое? Что это такое, я тебя спрашиваю! Я огневик, Эдгар! Расскажи-ка мне, откуда у огневика может взяться водная магия, а? Куда делся мой огонь? Я всю дорогу к тебе пытаюсь его вызвать, но хоть бы искорка! Хоть бы одна искорка полыхнула, Вилх тебя раздери!

Кажется, у меня истерика. И я не могу и не хочу усмерять свои эмоции. Я в гневе. Да нет, я просто в бешенстве, по правде говоря!

Но Эдгар на мои вопли никак не реагирует. Лишь печально оглядывает испорченные свитки и наконец поднимает на меня взгляд. Долго внимательно смотрит, а потом… потом улыбается. Так лучезарно, что сразу становится понятно, в чем дело.

— Наконец-то, — произносит он. — Давно пора. Я уж думал, что ничего не получится.

Сердце пропускает удар, а потом мчится вскачь. Наконец-то? Давно пора? О великий Вилмах…

— Этой дрянью меня поил Айвар весь месяц, да? — спрашиваю дрожащим от гнева голосом. — Я помню, ты говорил, что хочешь взять мою магию под контроль… Ты это имел в виду, да? Взять под контроль — то есть избавиться от нее? Избавиться от моей родной стихии и… О Вилмах… заменить ее на другую? Это как вообще возможно?

Я все еще надеюсь, что это какая-то ошибка, и Эдгар сейчас посмеется моим предположениям, но он только коротко кивает.

— Понимаю, что для тебя все это волнительно, но…

Волнительно? Ах, волнительно?!

— Зачем ты это сделал? Зачем ты так со мной? За что ты меня так ненавидишь?

— Напротив. Ты мне слишком дорога, и я не хочу тебя отпускать. С водной стихией ты в заграничье не сунешься, там таким, как ты, будут не рады.

— Охренеть у тебя способы уговаривать остаться с тобой! — рычу я. — Тебе настолько наплевать на меня, да? На то, что я чувствую сейчас? Ты больной на всю голову, Ставинский! Больной, слышишь? Надо быть совершенно чокнутым, чтобы так ненавидить огонь, чтобы придумать способ, как потушить его во мне!

— Я лишь хотел сделать все, чтобы ты никуда не ушла.

— Да я бы и так никуда не ушла! — срываюсь я на крик. — Осталась бы с тобой, потому что безнадежно люблю тебя, как последняя идиотка, но ты! Ты просто все испортил! Тварь! Ненавижу!

Выражение лица Эдгара сейчас стоит многого, но мне уже вообще на все плевать. Сбрасываю со стола лампу, потому что хочется разбить хоть что-нибудь. Мчусь к выходу, но меня перехватывает Ставинский, удерживая за руку.

— Ариана, послушай…

— Не трогай меня!

— Огонек…

— Не трогай, кому сказала! И не смей меня так называть!

— Да послушай же ты меня!..

— Не хочу! — уже ору я что есть мочи. — Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя, понимаешь?

— Хозяин? — раздается деликатное покашливание. — Простите, я наверно, не вовремя… но у меня важное сообщение.

Появление Франкура и Айвара немного успокаивает меня. Во всяком случае, я временно перестаю вырываться и просто внутренне сгораю от ненависти ко всему и всем вокруг. Смотрю себе под ноги, чувствуя, как меня прожигает недовольным взглядом Франкур. Вот интересно, а он знал об этой затее Эдгара сменить мою стихию? Прикидывался, что не знает, или в самом деле не был в курсе?

При Франкуре истерить как-то не хочется. Пытаюсь вырваться из цепкой хватки Эдгара, но как же, вырвешься из нее… Держит крепко, прижав к себе, недовольно смотрит на Айвара.

— Что случилось?

— У нас есть новая информация по нашим разработкам… Свежайшая. Но если вы заняты…

— Выкладывай быстрее, что там у вас?

— Экспериментальная сыворотка, многократно увеличивающая магический резерв, та, что была опробована на вас и Франкфуре…

— С ней еще что-то не так? — хмурится Эдгар. — Есть еще побочки, помимо страшных снов?

— Нет, вот речь как раз именно об этих снах, — улыбается доктор Айвар. — Видите ли, нам наконец удалось понять механизм этого побочного явления на Франкуре. Мы выяснили, что это не просто страшные сны. Это вещие сны.

Эдгар хмурится и медленно качает головой.

— Но это невозможно!

— Будьте любезны дослушать меня до конца, господин. Дело в том, что сыворотка, помимо магии, многократно усиливает интуицию в маге. Подсознание перерабатывает эту информацию и выдаёт нам ее во снах. Но не простых, а своего рода вещих… У нас были такие предположения, а сегодня мы окончательно убедились в этом на примере Франкура, у которого сбылся его весьма неприятный сон.

Франкур самодовольно кивает, будто все это его заслуга. И показывает свои руки, плотно перебинтованные от локтя до кончиков пальцев.

— У меня сегодня был ужасный день. Неудачный эксперимент в лаборатории, получил серьезные химические ожоги. Боль адская… Но учитывая, что взорвался целый чан ядовитой фортензии, я еще легко отделался. Мне снилось это последние месяцы постоянно, это дикая агония и мысли о неизбежной кончине. Как же хорошо, что Айвар был рядом! Помог справиться с болевым шоком и нетрализовать яд. Ну а руки… заживут потихоньку.

Он улыбается и вновь помахивает забинтованными руками, а вот Эдгар совсем не улыбается. Лицо его мрачнее тучи. Я даже вырываться из его хватки перестаю и смотрю в его холодные глаза. Такой стальной холод и гнев я давно в них не видела.

— Но этого не может быть…

— Я еще проверил состав и его магическое влияние на ауру магов, — говорит Айвар, поправляя очки на носу. — Ошибки быть не может. К тому же…

— Этого просто не может быть! — неожиданно громко рявкает Эдгар.

Подскакиваю на месте не только я, но и Франкур с Айваром. А Эдгар резко отпускает меня и выбегает из комнаты с такой скоростью, что я слышу только грохот захлопнувшейся двери.

— Что это с ним? — хмурюсь я.

Доктор Айвар тяжело вздыхает и качает головой.

— Полагаю, он крайне не рад услышанной информации. Господину сняться какие-то ну очень паршивые сны. Он не рассказывал мне подробности, лишь отмахивался словами про лютые кошмары. Что ему снится? Одному Вилху известно. Но господин явно не хочет, чтобы его сон стал отголоском будущей реальности.

Хм… Что же так пугает Ставинского, что он так на все это реагирует?

И вот вроде бы мне должно быть все равно. Какая разница, что не дает покоя этому эгоисту? Меня это больше не касается. Да. Я так решила! Точка.

Но любопытство уже начинает пересиливать гнев, и я решаюсь найти Эдгара и попробовать разговорить его, чтобы… чтобы что? Ай, сама не знаю, что буду делать и зачем мне это нужно. Найду — и там посмотрим по обстоятельствам.

Глава 28. Не по плану

Я нахожу его на балконе библиотеки, отследив перемещение ауры. Эдгар опирается на перилла и смотрит куда-то в ночную даль. Луна сегодня светит особенно ярко, подчеркивая сгорбленный силуэт Ставинского. Замираю в дверном проходе, не зная, стоит ли мне подходить ближе.

Да, я зла на него безумно, но в то же время… в то же время чувствую невероятную горечь, исходящую сейчас от Ставинского. Она словно заполняет все вокруг, отравляет сам воздух, и становится труднее дышать.

Не придумав, что сказать и что сделать, просто подхожу ближе, встаю сбоку от Эдгара, тоже опираясь на балконные перилла и глядя вдаль. Сегодня удивительно теплая ночь. Тихо, только кузнечики стрекочут и неизвестная мне птичка заливается трелью где-то в саду. Так красиво, так хорошо и умиротворяюще… Если бы не все еще терзающая меня злость на Эдгара, смешанная напополам с тревогой за него же. Ох, как же все это нелепо…

— Каждый раз, когда засыпаю, я вижу один и тот же сон, — неожиданно говорит Эдгар. — Один и тот же вилхов сон о том, что я пытаюсь спасти нечто ценное из-под обломков рушащегося от пожара дома. Не знаю, что именно… Во сне у меня есть четкая мысль, что пламенем объят мой смысл жизни и мой… ребенок.

— Ребенок? — удивленно переспрашиваю я.

Эдгар кивает медленно, неотрывно глядя в одну точку в пространстве.

— Да… Во сне я совершенно точно пытаюсь спасти ребенка, именно своего ребёнка. И… наверное, его мать? Не знаю. Ни лица, ни имена в этом сне не фигурируют. Только страх, лютый страх потерять самое ценное. Я пытаюсь потушить огонь, разобрать завалы, но с каждой секундой отчаяние захлестывает с головой… Страх сковывает, затягивает так, что я не могу проснуться.

Он умолкает на некоторое время, прикрыв глаза, потом продолжает:

— В ту ночь, когда меня не смог разбудить Базилио, я видел во сне кое-что еще. Я провалился в сон так глубоко, что смог хорошо разглядеть обстановку вокруг. И выглядело все так, будто разваливалось именно мое поместье, этот замок. Весь в огне, пылающий, и я по-прежнему не могу спасти тех, кто погребен под завалами… и невыносимое чувство вины, как будто все это случилось только из-за меня. А тут Айвар заявляет, что этот сон может быть вещим. Чушь какая! Как это возможно?

— Что именно? — осторожно уточняю я. — Пожар… он ведь в самом деле может случиться, где угодно. Ты сам знаешь, что защитные чары порой не помогают.

— Да при чем тут пожар, — раздраженно отмахивается Эдгар. — Дело вообще не в нем…

— Тогда я не понимаю. В чем же?

— В ребенке.

Задумчиво смотрю на Эдгара, такого серьезного и тревожного сейчас.

— Айвар ничего не сказал по поводу временных рамок, скажем так, претворения в жизнь вещего сна. Если ты видишь какое-то далекое будущее, то почему в нем не может быть твоего ребенка?

— Да потому что я не могу иметь детей, Ариана, — вздыхает Эдгар. — Я же верховный маг.

— И что с того?

— Ты знаешь хоть одного верховного мага, у которого есть семья? Точнее не так. Жены есть у многих, а вот можешь ли ты вспомнить хоть одного, у кого есть дети?

Хотела бы я в ответ выдать длинный список таких магов, но нет. Никого не знаю. Пытаюсь вспомнить, но все они ведут обособленный образ жизни, я многого могу и не слышать.

— То-то же, — горько усмехается Эдгар. — Нет таких. Совсем.

— Нет, погоди, а как же супруги Белкрафт? — вспоминаю я. — И семейство Глоренов, и…

— У них у всех приемные дети. Я точно знаю. Удивлена? Не трудись вспоминать другие имена. Верховные маги бесплодны. Магия всех стихий полностью выжигает в верховниках способность иметь детей. Подчистую. Можешь мне поверить, я многократно это проверял. Так что слова доктора Айвара вводят меня в смятение. Я не могу ему не верить как специалисту, но и верить ему не могу. Понимаешь?

Ловлю себя на том, что не дышу уже, наверное, с минуту и нервно вцепилась в перилла.

У меня нет слов. Нет слов, чтобы передать все то, что я чувствую сейчас. Растерянность, удивление, шок, понимание, сочувствие, досада… Все смешалось и спуталось в крепкий эмоциональный коктейль.

Эдгар склоняет голову ниже, и сейчас его лицо полностью скрыто в темноте сгущающихся сумерек.

— Когда-то давно я мечтал, что однажды ты родишь мне сына… или дочь, — совсем тихо произносит он.

А потом добавляет еще тише, едва слышно:

— Не о такой жизни я мечтал…

Он встряхивает головой, резко выпрямляется и убирает руки за спину. Взгляд у Эдгара снова становится холодным, острым, на лице — дежурная безразличная маска.

— Но сейчас все это не имеет значения, — говорит он привычно стальным голосом. — Я верховный маг, и теперь у меня другая судьба. Я намерен изменить этот мир и… Ты чего?

Эдгар рассеянно смотрит на меня, повисшую у него на шее. Прильнувшую к его груди и крепко обнявшую — отчаянно, пылко.

— Спасибо, что рассказал мне об этом, — произношу тихо, уткнувшись ему в шею. — Я теперь… многое понимаю.

Эдгар медлит с минуту. Кажется, я действительно огорошила его своим поведением и ввела в ступор.

Прохладные пальцы, скольнувшие по коже шеи, ласково заставляют меня поднять голову. Темные глаза смотрят на меня с такой нежностью, что во мне окончательно испаряется вся злость.

— Люблю тебя, — выдыхает Эдгар мне в губы. — Возможно, как-то странно и неумело, но люблю… как могу.

Я сама тянусь к нему за поцелуем. Стремлюсь поделиться своим теплом, своей нежностью, которая сейчас заполняет меня до краёв. Упиваюсь чувственными ответными ласками и хочу растянуть это мгновение на вечность. Лишь бы нежные руки всегда обнимали меня с таким вожделением. Лишь бы эти губы целовали меня с таким наслаждением.

Не знаю, сколько мы так стоим, утопая друг в друге, потеряв счет времени. Даже мелко покрапывающий дождик не прогоняет нас с балкона, и мы еще долго стоим в обнимку. Мне не хочется нарушать это хрупкое ощущение спокойствия, да и Эдгар не желает отпускать меня. Обнимает за плечи, перебирает волосы.

— Я скажу доктору Айвару отменить все инъекции, — говорит он спустя какое-то время. — Ты… останешься со мной? Я не хочу снова расставаться с тобой. Не хочу…

— Останусь, — шепчу ему на ухо, обнимая крепче.

И на этот раз точно уверена в своих словах.

Мне никак не уснуть в этот вечер. Ворочусь с боку на бок, но угомониться не получается, поэтому я плюю на сон и иду в библиотеку. Слишком много мыслей, противоречивых эмоций во мне сейчас бушует.

Эдгар в полночь вновь покинул поместье по какому-то срочному вызову в Шаренхоле: кажется, какая-то группа огневиков прорвалась в правительственное здание, и Эдгар отправился разбираться с ситуацией.

Смотрю в окно, за которым разразилась настоящая буря. Льет сегодня как из ведра.

Эдгар сказал, что сыворотка не потушила мой огонь, просто добавила вторую стихию. Сейчас она доминирует, но в дальнейшем я смогу при желании управлять двумя стихиями разом, если буду много работать над этим. Осознание этого факта как-то разом меня успокоило. Что ж, если искра огня во мне не потухла, а просто ушла на второй план, то с этим можно жить дальше.

А вода, ну… Придётся как-то привыкать к ней и учиться ею управлять. Эдгар обещал помочь с этим и приставить ко мне кого-нибудь из своих слуг, которые смогут обучить азам управления водной магией. Что ж… буду теперь как-то жить с двумя стихиями. Наверное, не так уж это и плохо, только дико непривычно.

— Госпожа, позвольте? Простите за поздний визит, мне велено принести вам сыворотку.

Хмуро смотрю на Хейласа, неуверенно топчущегося на пороге библиотеки.

— Эдгар сказал, что отменит все инъекции.

— Все правильно, — кивает Хейлас. — Эта последняя, смягчающая. Надеюсь, вы понимаете, что влияние этих экспериментальных составов на организм очень велико, и отказываться от них тоже нужно постепенно? Нельзя просто взять и резко прекратить. Надо хотя бы еще одну промежуточную инъекцию сделать.

— Что ж… Если так…

Хейлас болтает без умолку, и я с улыбкой наблюдаю за тем, как он подготавливает при мне раствор. Мне нравится этот юный лекарь, он талантливый и ловит все на лету, а уж под надзором Ставинского явно далеко пойдет. Я послушно пью горьковатую жидкость, привычно морщусь от неприятного привкуса. Смотрю, как Хейлас собирает обратно все скляночки в желтый чемоданчик, и чувствую невыносимую слабость. Наверное, я сильно понервничала за последнее время, и сегодня эмоции зашкаливали. Всегда так: когда испытываешь очень много ярких впечатлений и встрясок за короткий промежуток времени, потом случается эмоциональный откат, и ты сидишь, как вареный овощ, смотришь в одну точку и ничего делать не можешь.

— Госпожа, с вами все хорошо?

— Глаза слипаются…

— Так вы прилягте, прилягте, госпожа, в ногах правды нет! Вот мне доктор Айвар всегда говорил, что…

Он говорит, говорит, говорит, но я его уже толком не слышу. Стремительно проваливаюсь в сон, и ничего не могу с собой поделать.

“Странно, — успеваю подумать перед тем, как отключиться. — Не припоминаю у этой сыворотки снотворного эффекта…”

Глава 29. Ничего личного

Просыпаюсь с дикой головной болью. В висках гудит так, будто я пьянствовала всю ночь и заснула под утро.

— Базилио, — негромко произношу с тяжким стоном в надежде на то, что элементаль быстро приведет меня в порядок.

Но Базилио не откликается, хотя обычно реагирует на мой зов мгновенно.

Переворачиваюсь на бок, но неожиданно падаю с кровати на холодный пол, отчего сразу просыпаюсь окончательно и вскакиваю на ноги, ошалело оглядываясь по сторонам. Окна в комнате плотно занавешены черными шторами, и вокруг темновато, потому я не сразу соображаю спросонья, что нахожусь в какой-то неизвестной мне комнате. Только думаю… чтобы упасть с той гигантской кровати, которая стоит у Эдгара в спальне, нужно очень сильно постараться. Да и полы у него везде коврами застланы… И пахнет здесь иначе… Жженой травой и чем-то сладким. И воздух очень сухой. Как будто в…

Подскакиваю к окну и одним движением открываю шторы. В шоке смотрю на хорошо знакомый пейзаж. Невысокие постройки из белого камня, людные улицы, палящее солнце…

О Вилмах всемогущий… Я же в самом центре заграничья! Что я тут делаю?!

Даже глаза зажмуриваю, крепко-крепко. Может, это просто сон? Как я могла тут оказаться?

Но реальность никуда не делась, увы. Скорее наоборот навалилась сразу всеми запахами, звуками, ощущениями огненной магии вокруг, от которых я уже успела отвыкнуть в поместье Эдгара.

А где же сам Эдгар?

Нигде не чувствую его ауры, значит, он очень далеко. Прекрасно… Просто прекрасно.

Итак, где я и как тут оказалась?

Последнее, что помню, — это выпитую сыворотку из рук Хейласа. Неужели он как-то причастен ко всему происходящему? Да ну, чушь какая-то…

Голова, однако, болит нещадно, и начинает подташнивать. Ох…

Лихорадочно осмотрела маленькую унылую комнату, явно мне незнакомую. Стены из необработанного белого камня, из которого было выстроено все заграничье, кровать да стол с деревянной табуреткой — вот и всё, что находилось здесь.

Хотела попробовать открыть дверь, но разглядела по контуру всей комнаты вязь непростых заклинаний. Нехороших таких… темных. Вязь очень плотная, как у смертоносных заклинаний. Чтобы распутать такое, нужно время…

— Не советую ковыряться в моей защите, Ариша, — весело произносит знакомый голос. — Эти чары направлены против верховных магов, кто знает, как они на тебя срикошетят, если ты потянешь не за ту нить?

Сердце гулко бьется о ребра. Смотрю на человека, на чью помощь так надеялась месяц назад, и не знаю, как на него реагировать. Вроде как обрадоваться бы надо, что друг меня из поместья вытащил, как и обещал. Но учитывая обстоятельства, именно сейчас это было подозрительно и пугающе. И не вовремя.

— Макс? — осторожно говорю я. — Что все это значит? Как я здесь оказалась?

— А ты не рада? — улыбается Макс.

Он выглядит так же, как месяц назад, когда мы виделись с ним в последний раз. Одет в бойцовскую форму, в темных глазах пляшут смешинки. Разве что черные волосы стали чуть длиннее. Бодрый и чрезвычайно довольный жизнью.

Стоит в дверях, но порог не перешагивает. Замер ровно перед границей магического купола, перейти ее явно не решается. Значит, и мне лучше пытаться не стоит.

— Как и для чего я тут оказалась? — повторяю с нажимом.

— Неужели ты не рада возвращению домой? Я же обещал, что вызволю тебя любым способом. Ты должна быть благодарна, не так ли? Тем более что…

— Хватит пудрить мне голову, — обрываю я. — Если бы ты просто вернул меня в заграничье, то вернул бы именно домой, к родителям, а не в эту комнатушку в самом центре поселения. Но я здесь, обложенная очень опасными чарами. Вроде как дома, но по факту — в тюрьме. Для чего все это, Макс? Что все это значит?

— Хм, может это необходимо для твоей защиты? — задумчиво протягивает Макс.

Но он явно издевается. Тянет время, не торопится никуда, словно кошка, играющая с мышкой. Мне дико видеть друга в таком настроении. Все это на него более чем не похоже.

— Не увиливай. Для чего все это? — киваю я на стену, намекая на сеть заклинаний, навешенных на всю комнату. — Вязь этих чар не призвана меня защищать.

— Подарочек для твоего дорогого Ставинского, когда он придет за тобой, — ухмыляется Макс.

— Эдгар никогда не заявится сюда в здравом уме.

— Как знать. Возможно, после моего пламенного послания он передумает.

— О чем ты? — холодно спрашиваю я.

— Я отправил ему послание, в котором сообщил, что у нас есть то, что ему чрезвычайно дорого и ценно.

— Это я, что ли? — меня разбирает нервный смех. — Боюсь, ты переоцениваешь Эдгара. Он не явится сюда.

— Скорее это ты знаешь не все, — улыбается Макс странной улыбкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть в тебе кое-что чрезвычайно ценное… за что Ставинский душу продаст.

— Макс, хватит говорить загадками, — уже откровенно злюсь я. — Выкладывай прямо, чем именно ты манипулируешь?

Но Макс делает вид, что не слышит вопроса и меняет тему разговора.

— А ты снова называешь его по имени, — замечает он. — Раньше ты выплевывала его фамилию, как грязное ругательство. А сейчас перекатываешь имя на языке, как нечто лакомое и нежное. Тебе так понравилось быть его подстилкой?

— Что?!

У меня сегодня удивительно скудный запас слов. Впрочем, тому есть оправдание. Я растеряна, сбита с толку, голова гудит нещадно, огненная магия отказывается подчиняться, и вместо надежного друга я вижу перед собой бесконечно далекого и холодного человека, который собирается удерживать меня силой и хочет распорядиться мною, как каким-то ценным товаром.

Смотрю на него, но не вижу в глазах ни капельки того тепла и поддержки, которые всегда от него получала.

— Макс, в чем дело? Мы же друзья!..

— Ничего личного, Ариш, просто ты единственная больная точка Ставинского, которого давно пора поставить на место, — вздыхает Макс. — Знаешь, мне даже жаль, но… так будет лучше. Для всех.

“А “так” — это как?” — хочется спросить мне, но слова застревают в горле.

На самом деле, и так все ясно. Я успела немного изучить вязь заклинаний по контуру комнаты и поняла, что помещение чрезвычайно взрывоопасно. Если Эдгар не станет идти на контакт с Максом и сунется сюда, не разобравшись со всеми чарами, то помещение попросту взорвется. И я вместе с ней.

— Да что я тебе сделала? Чем я заслужила все это?!

— Ничего личного, Ариш, ничего личного, — повторяет Макс и улыбается еще шире. — Очень прошу тебя, давай без глупостей. Ты пробудешь здесь… некоторое время. Несколько часов или дней… Не знаю, все зависит от твоего ненаглядного. Не пытайся вырваться отсюда, хорошо? По переметру здание окуупировали бойцы, у них приказ стрелять на поражение. Мне бы хотелось обойтись без твоей жертвы. Будь умничкой, ладно?

— Чтоб ты в болотах сгнил, — выплевываю гневно.

— Слабовато для дельного пророчества. Придумай что-нибудь получше, — усмехается Макс и уходит, оставив меня в одиночестве.

Глава 30. Ускорить процесс

Шел уже который день моего заточения в импровизированной «камере», но ни Эдгара, ни его слуг нигде не было видно.

С одной стороны я рада тому, что Эдгар не лезет в западню, где его ждут с распростертыми объятьями. Нечего ему тут делать. Меня все равно не спасёт, а себя погубит.

С другой стороны… До чего же обидно, а!