Твоя тень Дивер Джеффри

– Мэри-Гордон! Ты только глянь, какая лента грязнющая! Все платьице замараешь!

Судьба платьица, похоже, мало волновала шестилетнюю девочку, но вот особый тон, которым это было произнесено, казалось, возымел действие, и светловолосая малышка тут же отступила в сторону.

«Интересно все-таки получается, – подумала мать. – Мы ведь ни разу даже руки на нее не поднимали, а ведет себя не в пример лучше соседских ребятишек, которых родители в воспитательных целях лупят так, что аж искры летят! Вот же садисты! – возмутилась Сью. Тема жестокого обращения с детьми всегда задевала ее за живое. А затем она приказала себе успокоиться и остыть. И так из-за смерти Бобби вся семья на нервах. – Как там, интересно, Кейли? Держится? – размышляла Сью. – С Бобби они, конечно, давние друзья, и Кейли, наверное, просто с ума сходит. Бедняжка! Неужели Бобби и впрямь убил тот сумасшедший поклонник? Да что происходит в этом мире?!»

Нынешним утром ей сперва позвонила Кейли, а затем отец. Диалога у них не получилось: Бишоп тараторил без умолку, пересказывая дочери страшные события последних дней. Если звонок отца порядком удивил Сью, то его сердобольность – он хотел, чтобы она утешила младшую сестру, – вызвала подозрения. И вскоре Сью раскусила намерения папаши: Бишоп хотел переложить ответственность на кого-нибудь другого, и желательно – полностью.

«Поди его разбери! Отец только выглядит простачком, а так ему палец в рот не клади!» – подумала Сью и воскликнула в сердцах:

– Да где же эти чертовы чемоданы?

Сью кардинально отличалась от Кейли. На этот счет она даже придумала целую теорию: чем больше разница в возрасте между братьями или сестрами, тем меньше они похожи друг на друга. Сью была старше Кейли на целых восемь лет. Высокая, широкоплечая и полнокровная молодая женщина, весившая на добрых пятнадцать фунтов больше Кейли. Нос длиннее, подбородок крепче, волосы темнее… Хотя выглядели волосы у обеих сестер одинаково роскошно и при малейшем ветерке развевались, как в рекламе дорогого шампуня.

К сентябрьской жаре во Фресно Сью подготовилась как следует: бордовое летнее платье с глубоким декольте и вырезом на спине и сандалии «Брайтон», украшенные над пальцами серебристыми сердечками, так восхищавшими Мэри-Гордон.

Но даже в этом летнем наряде бедняжка уже вся взмокла. По сравнению с Портлендом, где термометр с утра показывал шестнадцать градусов, во Фресно было настоящее пекло.

– А где тетя Кейли?

– Она готовится к выступлению. Мы пойдем слушать ее в эту пятницу.

«А может, и не пойдем, – подумала Сью. – Кейли нас еще не приглашала».

– Класс! Люблю, когда она поет!

Прозвенел сигнал, вспыхнула оранжевая лампочка, и багажная лента тронулась.

– Вот видишь, как все быстро произошло! Ты бы ни за что слезть не успела!

– А вот и успела бы! И зачем слезать, когда можно прокатиться и узнать, что за теми шторками?

– Так бы тебе и разрешили. Это строго-настрого запрещено.

– А почему?

Решив не забивать девочке голову подробностями про службу авиационной безопасности и террористов, Сью лишь твердо повторила:

– Запрещено – и точка.

Но Мэри-Гордон, увидевшей их первый чемодан, было уже не до споров. Белые парусиновые туфельки на резиновой подошве поскрипывали по линолеуму, когда девочка, в развевающемся розовом платье и с красным бантом в волосах, сломя голову помчалась к ленте.

Вызволив свой багаж, мать и дочь отошли подальше от ленты и толпы пассажиров. Когда они остановились перевести дух у выхода из аэровокзала, у Сью зазвонил телефон. Она глянула на экран и ответила на вызов:

– Привет, папуля!

– Долетели, значит! – прохрипел Бишоп.

«Ни здрасьте тебе, ни как дела! – подумала Сью, но промолчала. – Папашка в своем репертуаре!»

– Я послал за вами Ричи.

«Мог бы, между прочим, сам сесть за руль и встретить старшую дочь и внучку! – возмутилась про себя Сью. – Ну или если сам не можешь, то в команде Кейли наверняка нашлись бы желающие отвезти в аэропорт самого Бишопа Тауна! Но нет, какое там! Для этого ведь надо захотеть!»

Она поймала себя на том, что, даже беседуя с отцом по телефону, несмотря на все расстояние, разделявшее их, фальшиво ему улыбается. На Сью, в отличие от Кейли, Бишоп давил меньше, но напряжение в их разговорах все равно присутствовало.

– Да ладно, пап, я такси возьму!

– Еще чего не хватало. Нет, с Ричи будет быстрее, он уже подъезжает, – сказал Бишоп, а затем задумался, как будто что-то вспоминая. – А как там, кстати, моя малышка Мэри-Гордон?

«Наверное, жена номер четыре пихнула его локотком под бок, – подумала Сью. – Так бы ни за что не вспомнил! Сухарь!»

– Ждет не дождется встречи со своим ненаглядным дедулей!

«Не слишком ли вызывающе прозвучало? – насторожилась молодая женщина. – Ну… разве что самую малость!»

– И я тоже, – отозвался Бишоп и повесил трубку.

«Вот назло отцу возьму такси! Не нужны мне его подачки!» – возмутилась про себя Сью и спросила Мэри-Гордон:

– Сходим в туалет?

– Не-а, не хочется.

– Ты хорошенько подумала? Путь до тети Кейли не близкий!

– Ага, хорошенько! Мам, а можно мне мармеладных мишек?

– У тети Кейли дом наверняка ломится от сладостей, потерпи.

– Ну ла-а-адно.

– Извините, вы Сью?

Она обернулась и увидела молодого человека, которого, вероятно, звали Ричи.

«Ну конечно, это он! Ошибки быть не может! Только у Бишопа водитель может одеваться как звезда кантри-сцены», – подумала Сью.

– Добро пожаловать во Фресно. Я ваш шофер. Рад встрече, – сказал молодой человек и пожал Сью руку, а затем наклонился к девочке, улыбнулся еще шире и прибавил: – И тебе привет!

– Здрасьте, – недоверчиво отозвалась малышка.

– Ты, я так понимаю, Мэри-Гордон, верно? Очень красивое имя!

– Мамуля! Этот дядя не ошибся! – Дочь аж просветлела лицом.

Девочку назвали не просто Мэри, а Мэри-Гордон – благозвучным двойным именем, как это было принято у южан. Малышка очень этим гордилась и незнакомцев, думавших, что Гордон – это ее фамилия, поправлять не стеснялась.

– Давайте-ка я вам маленько подсоблю, – произнес шофер и подхватил оба чемодана.

Мэри-Гордон, польщенная осведомленностью незнакомца, недолго думая вручила ему еще и свой рюкзачок.

– Ну как, дамы, готовы к испепеляющей жаре? Тут вам не Орегон! Куда едем, мэм? К отцу или к сестре?

– Лучше к Кейли. Устроим ей сюрприз.

– Что ж, давайте удивим ее!

«Если после таких событий она еще способна чему-то удивляться!» – подумала Сью.

«Ни в коем случае не звони Кейли! – наставлял ее отец, прекрасно понимая, что младшая дочь, скорее всего, будет отговаривать Сью от приезда. – Она и слышать не хочет никаких соболезнований, но я считаю: семья в трудную минуту должна быть вместе»

«Я ваш отец, и мне лучше знать! – вспомнив любимую присказку Бишопа, Сью иронически усмехнулась. – Ага, как же! Знаток!»

– Между прочим, у Кейли дома шикарный бассейн! Ты знала? – спросил шофер у Мэри-Гордон. – Купаться любишь?

– У меня целых два купальника! Пока один сушится, я во втором плаваю! А потом наоборот!

– Ну что за предприимчивая юная особа! – восхитился водитель. – А что за купальники? Красивые, наверное? «Хэллоу, Китти»?

– Я уже выросла из «Хэллоу, Китти» и «Губки Боба»! – Мэри-Гордон сморщила носик, а затем прибавила: – Значит, так: один у меня в цветочек, а второй голубенький. Кстати, плаваю я без нарукавников!

Они вышли из здания аэровокзала. Жара и в самом деле стояла страшная.

– А знаешь, – обернулся мужчина к Мэри-Гордон и улыбнулся, – ты миленькая, точно пуговка!

– Это как?

Шофер переглянулся со Сью, и оба расхохотались.

– Честно говоря, и сам не знаю!

Пропустив несколько машин, они перешли дорогу и оказались на автостоянке.

– Хорошо, что вы приехали, – вполголоса, чтобы девочка не слышала, сказал водитель. – После гибели Бобби бедняжка Кейли просто места себе не находит!

– Представляю, каково ей. Что-нибудь уже выяснили?

– Пока нет. Смерть Бобби никого не оставила равнодушным, – ответил он и с прежней веселостью обратился к девочке: – Мэри-Гордон, а давай по дороге к тете Кейли заедем в одно прикольное местечко, а? Клянусь, скучно не будет!

– Конечно заедем! Обожаю все прикольное!

– Местечко и впрямь суперское! – Он вопросительно глянул на Сью. – Как насчет небольшой остановки?

– Мамочка, ну пожалуйста! – заметив на лице матери сомнения, взмолилась малышка.

– Хорошо-хорошо! – согласилась Сью. – Только недолго. Ладно, Ричи?

Шофер удивленно посмотрел на нее:

– Ричи? Нет, я не Ричи. Он попросил меня подменить его.

Все трое подошли к машине, и мужчина закинул чемоданы и сумку с ноутбуком в багажник огромного ярко-красного «бьюика».

«Редко в наши дни встретишь такой цвет!» – мелькнула у Сью мысль.

Глава 24

Тем временем в доме у Кейли агент Дэнс беседовала с Дартуром Моргеном, который не расставался с одним из своих потрепанных томиков в кожаном переплете. Но открывать книжку телохранитель не решался – как-никак при исполнении!

– Надо же, необычно как тебя зовут, – между делом заметила Кэтрин.

– Морген в переводе с немецкого означает «утро». Только пишется иначе, – произнес Дартур с характерным для него каменным выражением лица.

– Весьма занимательно, – отозвалась Дэнс, – правда, меня удивило твое имя, а не фамилия.

– Ах, имя!

Кэтрин и Дартур дожидались в наглухо зашторенной гостиной, пока Кейли спустится к ним. Оказавшись дома, девушка сразу взбежала по лестнице на второй этаж, чтобы переодеться. Бедняжке казалось, будто вся ее одежда, пока они настраивали в зале звук, пропиталась запахом смерти.

– Как это я сразу не догадался? – продолжал Дартур. – Да, многие думают, будто родители назвали меня так по ошибке. Мол, эти чернокожие даже не знают, как правильно пишется имя Артур. Ну, ты и сама наверняка слыхала подобное.

– Да, приходилось мне сталкиваться и с такими людьми.

– Ирония в том, что и мама, и папа – оба работали учителями и обожали классическую литературу, – сказал Дартур и потряс томиком в кожаном переплете. – Вот это, например, их экземпляр Диккенса. А назвали меня в честь главного героя романа Томаса Мэлори «Le Morte d’Arthur»[5]. Это была их любимая книга.

– А как же, знаю: в переводе с французского – «Смерть Артура»! Рыцари Круглого стола и все такое…

Дартур удивленно поднял брови:

– Не ожидал таких познаний от полицейского… Хотя ты ведь не из полиции, а из КБР.

– Ну если уж на то пошло, от телохранителя кантри-звезды тоже удивительно слышать такие речи, – не осталась в долгу собеседница и глянула на корешок книги – «Большие надежды».

Подкована в литературе Кэтрин была только благодаря тому, что постоянно приходилось помогать детям делать уроки, но в этом она Дартуру, конечно же, ни за что бы не призналась.

– Как там Кейли? Держится?

– На грани – я бы так выразился. За Кейли я присматриваю совсем недавно. Бишоп и юристы наняли меня, когда этот Эдвин выскочил, точно чертик из коробочки. Кейли очень хорошая, вежливая и деликатная, не то что некоторые! Уж я этих знаменитостей навидался – такого порассказать могу!

«Однако будешь держать рот на замке, – подумала Кэтрин. – Ты ведь профессионал до мозга костей. Как только срок твоего договора с Кейли закончится, сразу моментально все забудешь. Даже то, что ты на нее вообще работал».

А вслух поинтересовалась:

– Оружие у тебя есть?

– Как не быть, имеется.

Дэнс ни секунды не сомневалась, что телохранитель вооружен, но предпочитала знать наверняка. Отрадно было слышать, что Дартур не хвастается своим пистолетом или тем, как мастерски он из него стреляет. И, слава богу, не травит байки насчет того, сколько раз приходилось пускать оружие в дело.

«В общем, демонстрирует профессионализм, заслуживающий уважения», – заключила Кэтрин.

– Вполне возможно, что Эдвин теперь тоже вооружен. Если это он, конечно, умыкнул у Лопеса «глок».

– Да, Мэдиган мне уже сказал, – отозвался Дартур и опустился в кресло у входа в гостиную. Кресло жалобно скрипнуло под немалым весом телохранителя и смолкло.

Дэнс глотнула чая со льдом, заботливо приготовленного подругой, и оглядела стены комнаты. Хотя кругом висели бесчисленные награды, золотые и платиновые диски, внимание Кэтрин привлекли вовсе не они, а газетная вырезка из «Кантри таймс» в рамочке под стеклом. Прочитав заголовок, Дэнс расплылась в улыбке: на первой полосе красовалась Кейли. В руке она сжимала награду от Ассоциации исполнителей кантри-музыки. С этим была связана целая история. Во время торжественной церемонии на сцену выбежал молодой парень – кантри-певец, славившийся дурными выходками, – вырвал у Кейли микрофон и начал честить ее на чем свет стоит: мол, слишком уж она юная для подобной чести и чересчур слащавая для традиционного кантри – в общем, не следует нарушать традиции, отдайте награду кому-нибудь другому!

Кейли, молча выслушав выскочку, забрала у него микрофон и спокойно сказала: «Что ж, назови-ка нам, любитель традиций, пять самых популярных песен Джорджа Джонса, Лоретты Линн и Пэтси Клайн! Готова биться об заклад – ни одной не вспомнишь!»

Десять долгих секунд парень стоял под ослепительным светом вездесущих прожекторов, перед миллионной аудиторией, красный от смущения как рак. Затем он – точно рок-звезда – зачем-то вскинул руку и сбежал со сцены. Под бурные аплодисменты Кейли закончила речь и напоследок назвала все хиты Джонса, Линн и Клайн…

Наконец Кейли, переодевшись в голубые джинсы и плотную темно-серую рубашку, спустилась в гостиную.

«Рубашка навыпуск, пуговицы все до одной застегнуты – под самый подбородок! – подумала Кэтрин, разглядывая подругу. – Боится, бедняжка, что Эдвин подглядывает за ней, вооружившись мощным биноклем… А ведь подобное не исключено!»

Девушка со вздохом опустилась на пестревший цветочным узором диван.

– Помощник шерифа звонил. Всех собрали в концертном зале, кроме Тая и Алиши, – сообщила Дэнс. – Этих двоих не нашли.

– А мы с Алишей буквально десять минут назад говорили. Я ее предупредила, чтобы была осторожна. На что она заявила, что уж как-нибудь сумеет за себя постоять, – сказала певица и улыбнулась. – Такое ощущение, будто Алиша специально ищет встречи с преступником! Она у нас крепкий орешек! Вот до Тая Слокума я не дозвонилась: не знаю, куда он усвистал.

Пока Кейли и Кэтрин делились новостями, Дартур Морген ни на секунду не расслаблялся: его внимательные глаза как будто ощупывали каждый дюйм помещения и пытались заглянуть за плотные шторы. Раздался звонок, Дартур ответил, а затем весь подобрался и подскочил к окну.

– У нас гости, – сказал он, немного помолчал и прибавил: – Хм. Целая свита. И все при параде.

Глава 25

«Да уж, свита! – подумала Кейли. – Лучше и не скажешь!»

Два пыльных джипа, белый «лексус» Бишопа Тауна и черный «линкольн навигатор» замерли у дома.

Бишоп и Шери выбрались из машины и подошли к гигантскому «линкольну».

Дверца распахнулась. Первым вылез телохранитель: бледный, крепко сбитый малый, около шести футов ростом, в солнцезащитных очках. Он внимательно осмотрелся, после чего наклонился и что-то шепнул пассажирам. Следом появился задумчивый молодой человек, тощий, с редеющими волосами. Третьим пассажиром оказался высоченный мужчина с зачесанными назад волосами, в темном костюме, белоснежной рубашке и при галстуке.

Именно благодаря этой излюбленной политиком прическе Кейли и узнала в нем знаменитого демократа – Уильяма Дэвиса, вот уже второй раз подряд избранного в конгресс США от штата Калифорния.

Девушка глянула на Дэнс: подруга ловила каждое движение нежданных гостей.

Наконец появилась и последняя пассажирка: женщина в темно-синем жакете, синей же юбке и телесного цвета колготках.

Телохранитель остался у «линкольна», а остальные двинулись за Бишопом и Шери к дому.

Переступив порог дома, Бишоп обнял дочь, а потом, спохватившись, спросил, как она справляется с горем.

«Таким безразличным тоном, – подумала Кейли, – папа последний раз сочувствовал светотехнику – имя которого он, конечно же, забыл или не знал вовсе, – когда у того умер престарелый отец».

Более того, вид у Бишопа был такой, будто он совершенно не помнил, что приезжал сюда всего несколько часов назад.

«Какого рожна им всем тут надо?» – недоумевала певица.

Кэтрин Дэнс отец Кейли, похоже, не признал – посмотрел на нее, как на пустое место, а Дартура Моргена так и вовсе не заметил.

– Позволь представить тебе конгрессмена Дэвиса. А это его советники: Питер Симески и…

– Майра Бэббидж, – перебила Бишопа сухопарая брюнетка со стрижкой каре и кивнула, даже не потрудившись улыбнуться. Несмотря на всю суровость, на лице женщины читалось удивление: похоже, встреча с восходящей звездой кантри-музыки оказалась для нее полной неожиданностью.

– Мисс Таун, для нас большая честь видеть вас, – сказал Дэвис.

– Умоляю, зовите меня просто Кейли. А то я чувствую себя старой девой!

Гость рассмеялся:

– А я Билл. Запомнить легко, забыть сложно: в конгрессе многие обязаны моим деньгам.

Кейли вежливо улыбнулась и представила им Кэтрин Дэнс и Дартура Моргена.

– Мы прилетели в Сан-Франциско несколько дней назад и держим путь на юг, – объяснил Дэвис. – Я сразу связался с твоим отцом: очень хочу попасть в пятницу на концерт. Не волнуйся, Кейли, за билеты я заплачу. Правда, в зале придется усилить меры безопасности.

– Это пустяки. Мы обо всем позаботимся, – отозвался Таун.

– Я надеялся поздороваться с тобой лично, и Бишоп, к превеликой моей радости, не отказал.

«Ах, так вот оно что! – сообразила Кейли. – Черт бы побрал этого неугомонного старика! Пообещал ведь отменить концерт! А сам что творит? Тихой сапой продолжает гнуть свое! Да плевать папаше на всех и вся, лишь бы только карьера не пострадала. Пригласить на концерт политикана, устроить шумиху – лучшего способа переубедить меня и выдумать нельзя!»

От злости она чуть не позеленела, но виду не подала – на губах девушки по-прежнему блуждала улыбка. Или ей так только казалось?

Тем временем Дэвис без умолку вещал, как он любит творчество Кейли. Он оказался преданным ее поклонником и, похоже, знал назубок слова и мелодии всех песен.

– Ты не представляешь, как мы благодарны тебе за песню «Покидая дом родной», – вставила Майра Бэббидж. – Мы разместили ее на сайте, и она в мгновение ока стала гимном избирательной кампании Билла.

– По дороге сюда я слышала ваше выступление по радио, – сказала Кэтрин, обращаясь к конгрессмену. – Эти дебаты с конкурентами! Ну и задали вы им жару!

– Очень надеюсь, что так оно и есть!

– Мне кажется, что победа по праву принадлежит вам. Да вы же их просто в землю втоптали!

– Благодарю. Признаться, я и сам получил огромное удовольствие! – ответил Дэвис, и глаза его азартно заблестели. – Упражняюсь в словесности еще со школьной скамьи. Это, можно сказать, мой любимый вид спорта. Языком чесать не так изнурительно, как носиться по футбольному полю. Хотя оба занятия травмоопасны!

Политикой Кейли не увлекалась, хотя ее коллеги по сцене активно участвовали в предвыборных кампаниях и всяческих благотворительных мероприятиях. Правда, Кейли сильно сомневалась в искренности их увлечений. С некоторыми исполнителями певица зналась еще задолго до того, как они покорили музыкальный олимп. И, помнится, ни один из них в былые времена не интересовался судьбами голодающих и не боролся за права животных. Но стоило только попасть под блеск софитов большой сцены, как все тут же с жаром бросились проявлять живейший интерес к мировым проблемам и всему, что могло бы еще сильнее упрочить их славу. Ясное дело, подобное поведение было продиктовано вовсе не внезапно проснувшейся сознательностью артистов, а предприимчивостью звукозаписывающих компаний и специалистов по связям с общественностью, плотно сотрудничавших друг с другом. Если бы все это не вызывало шумихи в прессе, то эти мировые проблемы многим знаменитостям были бы просто до лампочки.

Про конгрессмена Уильяма Дэвиса Кейли тем не менее была наслышана – во многом благодаря его оригинальным политическим взглядам. Дэвис удивительным образом сочетал несочетаемое: в одних вопросах он был до мозга костей консервативен, тогда как в других – вел себя как человек необычайно широких взглядов. Самая обсуждаемая реформа, которую он грозился провести, касалась иммигрантов. Конгрессмен предлагал открыть границы для законопослушных граждан, имеющих на руках сертификат о знании английского языка и диплом об образовании. Поэтому неудивительно, что многие сулили Дэвису пост президента США. Сам он тоже не мешкал и вовсю готовился к избирательной кампании.

– Билл не шутит! Он действительно большой ваш поклонник! – сказал советник Питер Симески. – Знаете, у нас в автобусе ваши песни звучат так же часто, как и хиты Тейлор Свифт, Рэнди Трэвиса, Джеймса Тейлора и «Роллинг стоунз», – надеюсь, вы ничего против них не имеете?

– Это действительно так! Я просто жить не могу без твоих песен! – признался Дэвис, а затем нахмурился, глянул на Кэтрин Дэнс – которую, как та уже сама догадалась, заочно ему представили в качестве агента КБР, – и обратился к Кейли: – Твой отец поделился со мной переживаниями. Тебя преследуют?

– Боюсь, что это так, – ответила Дэнс за подругу.

– А вы… помощница шерифа Фресно? – поинтересовалась Майра Бэббидж. – Мы как раз обсуждали вопросы безопасности на грядущем концерте.

– Нет, я служу в Монтерейском отделении КБР, – ответила Дэнс. Увидев их изумленные лица, она поспешила объяснить, что во Фресно оказалась случайно. – Не то чтобы дело требовало вмешательства нашей конторы, но раз уж я здесь, то почему бы и не помочь?

– А мы только-только из Монтерея, – подхватил Дэвис. – Агитировали избирателей в Кэннери-Роу.

– А, так вот почему на дорогах такие пробки! – пошутила Кэтрин.

– Народу пришло много, но хотелось бы больше.

«Ага, размечтался! – подумала Кейли. – Монтерей, а уж тем более Кармел – самые консервативные города в округе! Кто же пойдет слушать кандидата, продвигающего реформу по ослаблению границ?»

– Я уверен, что у вас и у местных детективов все под контролем, – сказал Дэвис, – но, если что, я в вашем распоряжении. Звоните мне и ни в коем случае не стесняйтесь. Преследование человека – уголовно наказуемое деяние, в том числе и на федеральном уровне.

Кейли и Кэтрин поблагодарили Уильяма, а Питер Симески вручил им визитки конгрессмена.

– Если только возникнет хоть малейшее затруднение, – с жаром инструктировал обеих женщин советник, – сразу звоните нам. В любое время дня и ночи.

– Принято, – отозвалась Дэнс, а затем взглянула на пискнувший телефон, тяжело вздохнула и пояснила: – Сообщение от Денниса Арутяна. Еще одно убийство. На берегу реки Сан-Хоакин. Вроде бы умышленный поджог. Похоже, на этот раз все гораздо серьезней. Деннис пишет, что погибших может оказаться несколько. Однако наверняка утверждать они пока не берутся.

Глава 26

– Пожар еще не потушили, – докладывал Арутян по телефону. – Похоже, на сарай возле реки Сан-Хоакин, куда нас вызвали, вылили не меньше пяти галлонов бензина.

Все в комнате воззрились на Кэтрин, но она, не обращая на них внимания, продолжала расспрашивать Денниса:

– Свидетели есть?

– Нет.

– Откуда такая уверенность, что это наш преследователь?

– Даже не знаю, как и описать… В общем, мы обнаружили тут маленький алтарь.

– Что еще за алтарь?

– Звучит безумно, но перед сараем кто-то соорудил алтарь из булыжников и положил на него два компакт-диска Кейли Таун. И знаешь, что самое удивительное?

«Да куда уж удивительнее!» – подумала Дэнс, которая даже не представляла себе, что может быть еще более странным, чем алтарь с дисками, возведенный по соседству с трупом в подожженном сарае.

– Ну?

– Двадцать баксов под одним из булыжников – будто даяние.

– Есть мысли, кто жертва?

– Или жертвы, – напомнил Арутян. – Команде криминалистов удалось одним глазком заглянуть в горящую развалюху: от трупа остались лишь ноги. А затем у сарая обвалилась крыша. Раньше здесь еще была бензоколонка, поэтому Чарли Шин решил пока попридержать лошадей. Опасается взрыва зарытой цистерны. Тут жарко, как в аду. Один из спецов в огнеупорном костюме даже потерял сознание. Ни следов обуви, ни протекторов шин не нашли – только две гильзы. – Деннис поцокал языком. – Девять миллиметров. Стреляли, похоже, из точно такого же «глока», как у Фуэнтеса. Но надо будет провести экспертизу. Мне очень хочется верить, что убийца не сжег несчастного или несчастных заживо, а сперва все-таки застрелил.

– Остается только надеяться на это, – отозвалась Дэнс.

– Следов крови не обнаружили. Такое ощущение, будто злоумышленник смешал их с грязью и пылью при помощи ветки. Криминалисты взяли образцы, опознание будут проводить по ДНК.

«Алтарь, – повторила про себя Кэтрин. – Что ж, по крайней мере, не приходится сомневаться, что мы имеем дело с преследователем».

– Парни из команды Чарли съездили в студенческий городок, откуда звонили Кейли, и попытались снять отпечатки с телефона-автомата. Отпечатков в общей сложности набралось около сорока, но ни один из них, к сожалению, в дактилоскопической базе не числится.

– Следы Эдвина?

– Нет. Слушай, мне надо бежать. Перезвоню, как все утрясется.

– Хорошо, спасибо!

Дэнс нажала на отбой и повернулась к Кейли, Дартуру, Бишопу и гостям.

Отец Кейли, закрыв глаза, бормотал какую-то молитву. После реабилитации Бишоп ударился в религию и даже записал «христианский» альбом, который продавался из рук вон плохо.

– Кто на этот раз? – уточнила Кейли; бедняжка была ни жива ни мертва от ужаса.

– Неизвестно. Погибших может оказаться несколько. К пожарищу пока подобраться невозможно.

– А где Алиша? Где Тай? – всполошилась Кейли. Она тут же принялась дозваниваться до обоих и через пару минут объявила: – Никто из команды не пострадал. Алиша катается на лошади, а Тай поехал в магазин за струнами. И зачем они ему только понадобились? В гастрольном автобусе у нас всяких струн тьма-тьмущая! Господи, эта неугомонная парочка меня с ума сведет!

Конгрессмен и его советники выглядели озадаченно. Похоже, Дэвис уже пожалел о своем визите.

– Кейли, рад был повидаться, но у нас еще много дел. Избирательная кампания в самом разгаре. Надеюсь, мы не сильно вас отвлекли.

– Ну что вы, совсем даже не отвлекли, – ответил Бишоп за дочь.

– Мое предложение о помощи остается в силе, – напомнил Уильям. – Увидимся на концерте.

– По поводу концерта я еще не… – начала было Кейли, но глянула на отца, взиравшего на нее с каменным лицом, и осеклась. – Спасибо за поддержку!

– И я тоже очень надеюсь на вашу! В день выборов!

Питер Симески подошел к Кэтрин, пожал ей руку и сказал:

– Визитка у вас есть. Звоните, если что-то понадобится.

Кинесика не тот навык, который забывается, стоит только уехать в отпуск. От Дэнс не укрылся заинтересованный взгляд Симески, когда их глаза встретились при знакомстве.

«При первой же возможности он определенно постарается узнать меня получше, – подумала она. – А может, не стоит сбрасывать его со счетов? Обручального кольца нет. Первым делом убедился, что и я тоже не окольцована. Вполне возможно, что мужик ищет серьезных отношений, а это в наше время большая редкость!»

Симески весь излучал уверенность, но при этом не выглядел самодовольным фанфароном. Советник не смущался ни своего невысокого роста – он был ниже Кэтрин на полголовы, ни довольно заурядного телосложения, ни редеющих волос. По иронии судьбы он чем-то походил на Джона Боулинга.

«В другой жизни – быть может, – решила Кэтрин. – Однако сейчас слишком уж у меня на личном фронте все запутано. А усложнять еще больше нет ни времени, ни желания».

Дэнс вежливо кивнула и постаралась пожать руку так, чтобы Симески особых иллюзий на ее счет не питал, – коротко и по-деловому. Дошло до него или нет? Этого «прочитать» Кэтрин не сумела.

Дэвис, Симески и Бэббидж попрощались, вышли из дома и направились к джипу. Завидев их, телохранитель предупредительно открыл дверцы автомобиля. Вся компания расселась, и через минуту, поднимая клубы пыли и шурша гравием подъездной дорожки, джип скрылся из виду.

Кэтрин заметила, что у Кейли глаза на мокром месте. В следующее мгновение подруга разрыдалась.

– Неужели он и в самом деле сжег людей? – сквозь слезы прохрипела девушка.

– Выходит, что так.