Ничего, кроме соблазна Линдсей Джоанна

Глава 48

Поразительно, каким прекрасным лекарством могут послужить обыкновенные объятия. Все страхи, вся нервозность Кейти мгновенно улетучились. Их вытеснило ощущение полного блаженства. И возбуждения. Теперь ей хотелось одного: поскорее добраться до Англии и встретиться с остальными родственниками.

Но отца и дядю все еще тревожило перенесенное ею потрясение. Неудивительно, что они приняли ее нетерпение за страх и нерешительность. Поэтому они попытались на свой лад облегчить ей вхождение в новый мир.

– Может, тебе интересно услышать, как мой брат повстречал своего сына Джереми?

Кейти в этот момент жадно опустошала поставленную перед ней тарелку. Когда напряжение немного отпустило, она вдруг поняла, что ужасно голодна. И поэтому не сразу обратила внимание на странную фразу. Каким это образом Джеймс мог повстречать своего новорожденного сына?!

– Повстречал?!

– Совершенно верно, и ты будешь удивлена, узнав, что, ситуация была почти такой же, как у нас с тобой. Может, расскажешь, Джеймс?

Тот кивнул:

– Будем надеяться, что моя история не наскучит тебе до слез. Видишь ли, я понятия не имел о существовании Джереми. А вот он все знал обо мне. Его мать так преклонялась передо мной, считая кем-то вроде героя и рыцаря, что парень боготворил отца, которого ни разу не видел. Мы встретились лет тринадцать назад, по чистой случайности. Я зашел утолить жажду в кабачок, где он работал.

– И вы сразу его узнали?

– Во всяком случае, он определенно привлек мое внимание. Даже в свои двенадцать он был почти с меня ростом. И выглядел точной копией Тони. Такое трудно не заметить.

– Я тоже не могла не заметить, увидев их вместе, – согласилась Кейти.

– По крайней мере ты не рассмеялась, – заметил Джеймс, осуждающе глядя на Энтони. – А вот он считает это забавным. Впрочем, как и мой сын.

– Если бы ты не был столь чувствителен ко всему, что касается нашего сходства, тоже посмеялся бы с нами, – заверил Энтони. – Видишь ли, Кейти, у нас в роду были цыгане, и время от времени на свет появлялись смуглые синеглазые Мэлори, такие, как я и две наши племянницы, Реджи и Эми. Да и Джереми тоже.

На этот раз Джеймс не изменил семейное прозвище Реджины на то, которое предпочитал сам, но Кейти заметила эту путаницу с именами гораздо позже. Сейчас же была так удивлена, что едва сумела выдавить.

– Цыгане?

– Это совсем другая история, милая, – ответил Джеймс. – Давай, я сначала доскажу первую, а уж потом, если захочешь, поведаю о цыганской крови, которой в Джереми, пожалуй, слишком много.

– Разумеется, – улыбнулась Кейти.

– Итак, я был ошеломлен поразительным сходством парнишки со своим братом. Но эта встреча произошла на Карибах, а я знал, что Тони никогда там не бывал, поэтому и посчитал это сходство игрой природы. Но и парень тоже не мог оторвать от меня глаз. Оказалось, его мать сотни раз описывала меня сыну. Наконец он набрался храбрости, подошел и спросил, не я ли Джеймс Мэлори.

– И тогда вы все поняли? – ахнула Кейти.

– Нет, но страшно растерялся. Видишь ли, дело в том, что в той части света я жил под чужим именем. Не хотел, чтобы мой род деятельности стал известен в Лондоне и опозорил остальных Мэлори. Поэтому на Карибах меня знали как капитана Хоука, во всяком случае, пока я там находился.

– Но почему?

– А это еще одна история, которую лучше оставить на потом, – усмехнулся Энтони.

Кейти заинтригованно уставилась на Джеймса, но тот, очевидно, был согласен с братом, потому что продолжал как ни в чем не бывало:

– И когда я кивнул, сорванец заявил, что он мой сын.

– Почему-то мне кажется, что вы ему не поверили, – задумчиво протянула Кейти.

– Не поверил, решив, что это отпрыск Тони.

– Правда?! – залился смехом Энтони. – Столько лет прошло, а ты ни разу не упомянул об этом?!

– Помолчи. И дай мне договорить. Поскольку Джереми знал мое имя, я предположил, что он родился не на Карибах, а в Англии, а значит, в пределах охотничьих угодий моего братца, известного своими похождениями. Поэтому я, еще не поверив, что Джереми мой сын, уже допустил, что он – один из Мэлори. Однако мальчик не стоял передо мной в почтительном молчании, ожидая, пока я раскрою ему объятия. Он принялся рассказывать о матери и волшебной неделе, которую я провел с ней, – заметьте, она и об этом поведала сыну. Мать Джереми была служанкой в кабачке. И когда он описал ее, я все вспомнил.

– Одну девку из тысяч ей подобных? – скептически фыркнул Энтони.

– Видишь ли, у нее при себе всегда было три кинжала: по одному в каждом ботинке, а третий – на поясе. Такого не забудешь. И завсегдатаи кабачка по опыту знали, что она не спит с кем попало. Доказательством служили шрамы, оставшиеся на их физиономиях. Она успела порезать не одного, чтобы доказать, что она не шлюха. Сама она была хорошенькой маленькой штучкой, поэтому я и провел с ней целую неделю. Меня привлекла ее репутация и умение орудовать кинжалами. И вот теперь парень нагло настаивал на том, что я его родитель, словно подначивая меня отречься от него. Думаю, больше всего меня убедила именно эта задиристость.

– Яблочко от яблони? – ухмыльнулся Энтони.

– Именно.

Совершенно очарованная этой историей, Кейти поинтересовалась:

– Но как он оказался в тех местах?

– Когда Джереми вырос и стал донимать матушку расспросами обо мне, она решила, что нам необходимо встретиться. Ничего не скажешь, отважная девушка.

– Но почему?

– Только истинная американка могла задать подобный вопрос, – заметил Джеймс. – Объясни ей, Энтони.

– Видите ли, мэм, англичане преклоняются перед аристократами. Они впитывают почтение к ним с молоком матери. Джеймс был лордом королевства. Служанка из кабачка, постучавшая в дверь богатого дома с ребенком на руках… да это просто немыслимо.

Кейти уже хотела фыркнуть, однако тут Джеймс снова заговорил:

– К тому времени я уже был на Карибах, и она, узнав обо всем, отправилась туда вместе с сыном. Но Карибское море омывает множество стран и островов, и у нее не было никакой надежды отыскать меня. Она умерла незадолго до того, как я встретился с Джереми. Слишком опрометчиво ввязалась в одну из пьяных драк, которые неизбежно случаются в портовых кабачках. Джереми с малых лет помогал матери, и хозяин кабачка оставил его у себя. Говоря по правде, мальчишка почти ничем не отличался от беспризорника. А уж его речь! Так и сыпал ругательствами, а язык весьма мало напоминал английский. Впрочем, чего ожидать от парня, выросшего среди пьяниц!

– Я ничего подобного не заметила, – усомнилась Кейти.

– Он много трудился. Конечно, я и мой первый помощник спустили с него семь шкур, добиваясь правильного выговора, поэтому он быстро все усвоил. Плавал со мной несколько лет, но это становилось все опаснее. Вот я и купил плантацию на островах, чтобы у парня был свой дом. Потом понадобилось кое-что уладить в Англии. Мы отправились туда, я вновь встретился с братьями, помирился и остался в Англии навсегда. Правда, пришлось совершить еще одно путешествие на Карибы, чтобы покончить с делами, и это путешествие оказалось счастливым. Я познакомился со своей будущей женой.

– И ваша семья без всякого недовольства приняла Джереми? – нерешительно спросила Кейти.

– Именно поэтому я и рассказал тебе эту историю, дорогая. Конечно, приняла, и всем сердцем. Ты сама увидишь, как велико в нас чувство родственной привязанности. Мы лелеем и защищаем близких.

– И любим даже паршивых овец, – с ухмылкой добавил Энтони, явно имея в виду брата.

– Помолчи, старина, – зловеще посоветовал Джеймс, – пока не…

– Да-да, знаю, пока ты не помог мне, – докончил Энтони, закатив глаза к небу.

Кейти ошеломленно переводила взгляд с одного брата на другого.

– Вы… вы ненавидите друг друга?! – выпалила она.

– Господи, что это тебе пришло в голову? – дружно возмутились братья.

И Кейти подавилась смешком.

Глава 49

Кейти казалось, что время летит как на крыльях. Не успев оглянуться, она оказалась в Англии. В один прекрасный день Джеймс объявил, что они бросают якорь в лондонском порту.

Столь короткая дорога домой совершенно не зависела от сильных попутных ветров, гнавших корабль на север. Просто на «Океане» она постоянно ждала появления Бойда, а в его отсутствие каждая минута казалась часом.

Теперь Кейти знала, в чем дело, и мучилась сознанием того, что ее отношение к Бойду было постоянно окрашено гневом: ведь она думала, что он игнорирует ее! А он тем временем страдал от морской болезни.

На обратном пути время летело, потому что ее спутниками были отец и дядя. Ее семья.

Все свободное время она проводила с Энтони. Они долго гуляли по палубе, беседуя на самые разные темы. Часами стояли у поручня и разговаривали, почти не замечая, что погода становится все холоднее по мере того, как теплые воды Средиземного моря остаются позади.

Обеды и ужины длились втрое дольше обычного, поскольку проходили в каюте Джеймса. Энтони предстояло поведать о многолетней истории рода Мэлори, и она впитывала каждое слово, удивленная, потрясенная и восхищенная. Господи, что за поразительная семейка!

Она и сама рассказывала, и не только о себе. Энтони постоянно спрашивал о матери, и Кейти ощущала, как уходит обида на Аделин, медленно, но верно, пока не растаяла совсем.

– Значит, Аделин была счастлива в той деревне? – спросил он ее как-то за ужином.

– Я ни разу не видела маму грустной, возможно, потому, что у нее не было на это времени, – не задумываясь, ответила Кейти. – Она пыталась успокоить отца, однако тот озабоченно хмурился. Похоже, у него просто не укладывалось в голове, что светская женщина может быть счастлива в обществе людей низших классов. А уж это совершенный абсурд – определенный образ жизни не гарантирует счастья.

Джеймс, очевидно, придерживался того же мнения.

– Мой братец – сноб, – пояснил он.

– Черта с два! – вскинулся Энтони.

– Проклятый сноб, и к тому же тщеславный! Видишь ли, Кейти, он боится, что сердце твоей матери было разбито из-за разлуки с ним. И поскольку я точно знаю, что этот повеса оставил за собой шлейф разбитых сердец по всей Англии, то вполне с ним согласен.

Кейти понимающе кивнула:

– Может, так и было, но к тому времени, как я подросла настолько, чтобы замечать подобные вещи, она сумела пережить трагедию. А вот теперь, когда я все знаю… вряд ли тогда я была способна задуматься о подобных вещах, – сомневаюсь, что между родителями пылала такая великая любовь, о которой говорите вы… – Кейти тут же осеклась, сообразив, что с ее губ сорвалось слово «родители». – Простите, но он вырастил меня. Я не могу не считать его своим родителем.

– Не извиняйся, котенок, – отмахнулся Энтони. – Как бы я ни хотел быть тем, кто вырастил тебя, он по праву может считаться твоим отцом.

Кейти кивнула:

– Я совершенно уверена, что между ними были прекрасные отношения. Может, они стали настоящими друзьями, может, чем-то большим, но превосходно ладили и никогда не ссорились. Зато много смеялись. У них были одинаковые цели: воспитать меня и не потерять покупателей. Незадолго до смерти отца они даже хотели расширить дело, пристроив к лавке пивную. В Гарденере не было кабачка. – Братья с таким ужасом уставились на нее, что Кейти рассмеялась: – Я же говорила: это очень маленькая деревня. А после смерти отца мама отказалась от своих планов. Но при этом была вполне счастлива. Работала в лавке, воспитывала меня. Правда, долго скорбела по отцу, так что если и не любила его, когда они встретились, то полюбила потом.

Похоже, именно это и хотел услышать Энтони.

– Ты успокоила меня, дорогая. Спасибо.

Однажды, когда они гуляли по палубе, Кейти призналась, что обожает фантазировать и сочинять всякие невероятные истории, и объяснила, откуда у нее появилась эта привычка. Хотя с начала путешествия развлечений у нее было более чем достаточно, так что в воображаемых не было необходимости. И одна ее надежда исполнилась.

Кейти чувствовала, что с Энтони можно говорить обо всем… кроме Бойда. Впрочем, она определенно не желала упоминать о нем. И каждый раз, когда заходила речь об Андерсонах, ставших членами семьи Мэлори, она поспешно переводила беседу на другие темы.

– Твоя жена знает обо мне? – спросила Кейти, когда Энтони заявил, что она будет жить в его доме.

– Разумеется. Но вот Джуди мы пока не сказали. Решили сообщить чудесную новость в твоем присутствии, иначе находиться в ее обществе будет невозможно. Малышке неизвестен смысл слова «терпение», особенно когда она взволнованна.

– Розалин не возражает?

– Сначала она немного рассердилась на меня, но только потому, что ошибочно решила, будто я с самого начала знал обо всем и ничего ей не сказал. Но когда мы с Джеймсом, получив записку от Летиции, стали обсуждать, что теперь делать, оказалось, что Розалин подслушивала под дверью. Она целиком и полностью согласилась с необходимостью снова поехать к твоей бабушке, чтобы узнать правду. Не волнуйся, дорогая, у моей жены любящее сердце, и она будет заботиться о тебе, как наседка – о своем цыпленке.

Кейти улыбнулась:

– Значит, ты видел мою бабушку? Тетка не пустила меня к ней.

– Должно быть, у нее привычка такая. Загораживать двери собственным телом, – попытался пошутить Энтони, но, вспомнив о визите к Миллардам, нахмурился. – Боюсь, нам пришлось силой врываться в дом. Но я не мог дольше терпеть. Мне нужно было узнать правду. Да и чего ожидала Летиция, сообщив мне о твоем существовании и потребовав, чтобы я держал тебя подальше от ее дома? В ее записке содержался явный намек на то, что я с самого начала обо всем знал. Но как я мог знать? Что за мерзкая, подлая…

– Не стоит продолжать! – рассмеялась Кейти. – Я согласна. Но может, я сама виновата? Упомянула, что остановилась в Хаверстоне! Собственно говоря, идея принадлежала Джудит. Малышка была уверена, что это поможет мне «встретить львов лицом к лицу», как она выразилась. Кстати, ты уверен, что ей всего семь? Она умна и проницательна не по возрасту.

– Знаю, о чем ты, – усмехнулся Энтони. – Ее высказывания иногда поражают. Я и сам немного побаиваюсь. Такое облегчение – видеть, что она и Жаклин шепчутся и хихикают, как всякие нормальные семилетние девочки. Но теперь я понимаю, почему ее план провалился. У твоей тетки есть что-то против меня. Или против моей семьи. Недаром она всегда меня ненавидела. Только причины мне неизвестны. Понятия не имею, в чем тут дело.

– Надеюсь, бабушка на нее не похожа.

– Ни в малейшей степени. Она была нездорова, иначе я попытался бы выяснить, что произошло много лет назад. Но она пообещала, что мы обо всем поговорим подробно, когда ей станет лучше. Я сам отвезу тебя к ней. Уверен, тебе не меньше меня хочется узнать, почему твоя мать сбежала в Америку, вместо того чтобы прийти ко мне.

Сколько безмятежных дней провела Кейти с отцом и дядей! Как была благодарна за каждую мелочь, которую узнавала о Мэлори! Но стоило ей лечь в постель, как сон куда-то улетал и она думала только о Бойде.

Она слишком, близко приняла к сердцу его высокомерие. Единственное, что он сделал, – сокрушил линию обороны, и она была рада этому. Кейти даже вспомнила, что на последнем совместном ужине, до того как она так безобразно напилась, Бойд предложил провести день на пляже одного из островов. Втайне она пришла в восторг, но все же решила не оставаться с ним наедине.

И она оказалась права! Вспомнить страшно, что произошло! Но она не отказалась бы от часов, проведенных с ним. Не отказалась бы даже за целый мир!

С того момента, когда он упомянул о женитьбе, она была на седьмом небе… и это еще больше ее испугало. Потому что она знала: путешествию придет конец. Кейти знала, что с радостью отрешится от всего на свете ради Бойда. Все причины своего отказа, которые она приводила ему, были правдой, но она старалась убедить скорее себя, чем его. Если она сдастся сейчас, значит, позже пожалеет. Слишком много сомнений накопилось у нее, чтобы не ожидать сожалений.

И хотя Бойд успел прочно поселиться в ее душе и сердце, кто знает: вдруг он не испытывает к ней тех же чувств, вдруг с его стороны это всего лишь вожделение? Разве он уверял ее в обратном? Конечно, и она желала его и в глубине души поражалась страсти, которую питала к этому человеку! Но она чувствовала к нему и нечто гораздо большее. И, не успев перейти на борт «Девственницы Джордж», она уже скучала по нему.

Глава 50

– Вот мы и дома. Отстали от них всего, на один день, и при этом не пришлось швырять пушку за борт, – объявил Тайрус, подходя к стоявшему у поручня Бойду.

Бойд не сводил глаз с оживленного лондонского порта. «Океан», как многие другие корабли, бросившие якорь в Темзе, будет ждать своей очереди на швартовку в доке, что может занять несколько дней. Поэтому матросы уже спускали ялик, чтобы перевезти на берег Бойда и часть команды. Бойд не впервые подумал, что «Скайларку» нужно бы купить собственный док подальше от шума и суеты.

Он знал, что Тайрусу захотелось повеселить его шутками о пушке. Но Бойд не улыбнулся.

– Посчитай я, что это поможет нам прибыть в один день с Мэлори, тоже приказал бы швырнуть пушку за борт. А если они заявились несколько дней назад? Эта «Девственница Джордж» – чертовски быстроходное судно. Но не важно, Кейти все равно остановилась в отцовском доме, так что даже нет смысла пытаться ее увидеть.

– А это обстоятельство тебя остановит?

Вот теперь Бойд улыбнулся:

– Ни малейшего шанса. Но ты знаешь, каковы эти Мэлори. Я часто рассказывал тебе о них. Поэтому и решил, что мне не помешает подкрепление в лице моей сестрички. Джордж по крайней мере сумеет удержать Джеймса в руках. С одним Энтони я справлюсь, а вот с двумя сразу – навряд ли.

– Неприятно упоминать об этом, парень, но, по-моему, главное сопротивление исходит от маленькой леди. Я предупреждал, не стоит тайком увозить ее на этот остров. Но, даже сделав это, следовало сказать правду.

– Я хотел рассказать ей еще до того, как появился ты, но пираты успели раньше. Черт, в ту ночь, когда я увез ее, даже не думал, что доставлю на берег, прежде чем она проснется. Но она продолжала спать, и я был так этому рад. Больше всего меня радовало, что не придется долго и утомительно спорить с Кейти. Поэтому расслабился и решил немного поспать. А проснулся почти одновременно с ней. Пришлось сплести какую-то глупую сказку, чтобы объяснить наше пребывание на острове. Кейти и сама умеет сочинять не хуже меня, так что я думал, она найдет это забавным, а может, и романтичным.

Тайрус пренебрежительно фыркнул.

– Некоторые женщины именно так и посчитали бы, – настаивал Бойд. – Правда, я думал, что к этому времени получу ее согласие на свадьбу.

– Ты так ей и сказал?

– Черт, нет, конечно! Она узнала обо всем, прежде чем я успел вымолвить хоть слово. Так что тут было не до веселья. Кроме того, она уже ничему не верила.

Едва Кейти покинула «Океан», Бойд пожалел о том, что не рассказал ей всего. Поэтому так разозлился на Мэлори.

От Энтони он ожидал гораздо худшего. Последний предположил, что успел как раз вовремя, чтобы предотвратить «обольщение», и по-своему предупредил его. Кулаками.

Но знают ли они сейчас, что все случилось? Вполне возможно. Кейти провела с Мэлори много времени и могла во всем признаться. В этом случае разгневанный папаша просто оторвет ему голову! Боже, почему Кейти оказалась дочерью Энтони Мэлори?! Достаточно плохо уже и то, что семья благодарна ей за спасение Джудит. Но теперь Кейти – одна из них, а Мэлори из кожи вон лезли, готовы были перевернуть небо и землю, когда речь заходила о родственниках.

* * *

– Нет, – отрезала Джорджина, когда Бойд появился в ее доме на Беркли-сквер. – Считай, тебе повезло, что я сама не взялась за хлыст! На этот раз я не стану защищать тебя от Джеймса.

Бойду очень не понравилась первая реакция сестры на его появление. Он всего лишь приехал поцеловать ее, поздороваться и сказать, что ему может понадобиться помощь. Наверное, следовало бы заметить удивление Джордж при виде брата, словно она считала, что он не посмеет показаться здесь.

Бойд вздохнул и уселся на диване рядом с сестрой:

– Что сказал тебе муж?

– Что ты вознамерился соблазнить эту милую девочку, а они вырвали ее из твоих лап, пока не стало поздно. Но я уже знала о твоих намерениях, когда они погнались за тобой. Видел бы ты Тони. Настоящий вулкан, готовый извергнуть потоки лавы.

– Знаю! – кивнул Бойд. – Вся лава досталась мне.

Сестра тихо ахнула:

– Он избил тебя?

– Ну… не слишком сильно.

– Неужели теряет хватку?

Бойд невольно рассмеялся:

– Весьма сомнительно. Но полагаю, Джеймс забыл упомянуть, что идея обольщения принадлежала ему и Энтони?

– Не смей использовать эту тактику со мной! – объявила Джорджина. – Не пройдет!

– Но это чистая правда! – усмехнулся Бойд. – Я попросил у них совета, и первое, что им пришло на ум, было обольщение. Впрочем, вполне понятно: в этом им нет равных. Но дело в том, что идея жениться на Кейти пришла ко мне еще до отплытия. Черт, я захотел жениться на ней в самую первую встречу!

– Почему ты ничего не сказал до отплытия? – возмутилась сестра.

– Я так безумно хотел, Кейти, что буквально потерял голову!

Джорджина неодобрительно взглянула на брата, но все же спросила:

– А теперь похоть тебе не мешает?

– Нет!

Джорджина, что-то сообразив, тихо ахнула:

– О Боже, остается надеяться, что Джеймс ничего не узнает!

– Не узнает? О чем? – спросил Джеймс с порога.

Глава 51

При виде внезапно появившегося мужа Джорджина немедленно вскочила и стала стеной между ним и братом. Вряд ли, конечно, это помешало бы Джеймсу при желании наброситься на Бойда. Поэтому тот напрягся и приготовился к драке.

Но Джеймс заверил жену:

– Успокойся, дорогая, я не собираюсь пускать ему кровь в твоем присутствии.

– Значит, мне придется весь год не отходить от него? – раздраженно осведомилась Джорджина.

Джеймс вскинул золотистую бровь:

– Значит, я не знаю чего-то очень страшного?

– В зависимости от того, как на это взглянуть, – уклончиво пробормотала жена.

– И что же ты от меня утаила?

Джорджина уже хотела ответить, но поспешно сжала губы и упрямо уставилась на мужа. Джеймс пожал плечами и, войдя в комнату, снял перчатки и швырнул на ближайший столик. Подобная манера вести себя была обманчивой. Этот человек мог сгорать от ярости и выглядеть абсолютно бесстрастным.

Он остановился перед Бойдом. Джорджина не тронулась с места. Муж дал слово, что не тронет его. Однако ничего не упомянул о поломанных костях. Бойд не встал в оборонительную стойку, но и не расслабился.

– Я слушаю, – коротко бросил Джеймс.

– Мы говорили о Кейти, как ты, возможно, уже догадался, И наверное, ты лучше сможешь ответить на один вопрос: она охотно перешла на твой корабль, чтобы вернуться в Англию, но так ли уж спешит снова отправиться в путешествие?

– Вовсе нет. Она счастлива с новой семьей и готова остаться в Лондоне по крайней мере на зиму, чтобы получше нас узнать.

– В самом деле?

Джеймсу явно не понравился радостный тон Бойда.

– Какое значение это имеет?! – рявкнул он.

– Потому что это дает мне надежду на то, что теперь она выйдет за меня.

– Вот как? И почему ты считаешь, что мы готовы принять тебя?

– Джеймс Мэлори… – предостерегающе начала Джорджина.

Но Бойд только рассмеялся:

– Достаточно плохо уже то, что мне приходится сражаться с Кейти не на жизнь, а на смерть, чтобы заставить ее признаться в любви ко мне. Придется драться и с Мэлори?!

– У меня для тебя новость, янки. Мы вовсе не собираемся признаваться тебе в любви.

Бойд покачал головой:

– Ты знаешь, о чем я. Хочу, чтобы Кейти стала моей женой. По-моему, я дал понять это еще до того, как покинул Англию вместе с ней.

– Это было прежде, чем она стала моей племянницей. Теперь ты ее не получишь!

– А вот это зависит не от тебя. А от нее.

– Хочешь побиться об заклад?

Бойд не вышел из себя: слишком важным был разговор.

– Единственным ее доводом против брака было проклятое кругосветное путешествие. Вбила себе в голову, что как только выйдет замуж и нарожает детей, никогда больше не сможет путешествовать. Но если она готова забыть о путешествии на всю зиму, возможно, воссоединение с семьей, которую только что узнала, заставило ее изменить мнение, или по крайней мере теперь она стала выше ценить родственные отношения.

– Полагаешь, будто это что-то изменит?

Бойд вздохнул:

– Джеймс, она спросила, дождусь ли я ее. Тебе это ничего не говорит?

– Говорит, что между вами был серьезный разговор. А что еще было между вами?

Бойд не ответил. Джорджина поспешно втиснулась между ними и сжала ладонями лицо мужа. Джеймс отнюдь не дурак. Молчание Бойда – и есть тот ответ, которого он не хотел слышать.

– Знаешь, это все меняет, – сказала она. – Как тогда для нас и моих братьев. Они позволили нам пожениться…

– Настояли, – перебил Джеймс.

– Вот как? Но если вспомнить поточнее…

– Лучше не надо, – предупредил Джеймс.

Джорджина ослепительно улыбнулась, не обращая внимания на хмурую физиономию мужа. Бойд сдержал смех.

Неужели эти двое считают, что он и его братья так ничего и не поняли? Джеймс буквально вырвал у них согласие, дав понять, что все знают: их милая невинная сестричка делила с ним каюту… Причем сделал это намеренно.

– А как насчет Эми и Уоррена? – продолжала Джорджина. – Как только вы с братом обнаружили их в постели, мгновенно забыли о вражде. И сразу потащили бы их к алтарю, если бы Эми не стала упираться и настаивать, что никуда не пойдет, пока Уоррен не сделает предложения!

– Ты права, Джордж, – пробормотал Джеймс и тут же набросился на Бойда: – Надеюсь, ты не овладел Кейти против ее воли?

– Ты это всерьез? Подобные шутки вряд ли можно назвать смешными.

– Я не собирался шутить. И поскольку твое негодование можно назвать искренним, к несчастью, это меняет все. Но не воображай, что ты также легко убедишь Энтони. Он крайне чувствителен во всем, что касается его старшей дочери. Потерянные годы, сожаления, угрызения совести… все это по-прежнему давит ему на плечи, несмотря на то что Кейти сразу же стала своей в семье Мэлори.

– Да, но ведь ты будешь на стороне Бойда в этом споре, верно? – уточнила Джорджина.

Золотистая бровь Джеймса снова взлетела вверх.

– Разве не довольно и того, что я не буду его убивать?

Глава 52

Кейти выглянула в окно экипажа. Впереди маячил особняк Миллардов. На деревьях, росших по обе стороны подъездной аллеи и вокруг дома, уже не было листьев. И во дворе, и в доме – никаких признаков жизни. Сегодня ее привез сюда отец. Розалин и Джудит очень хотели поехать с ними, но Энтони не позволил. Объяснил, что это касается только его и Кейти. Но она полагала, что отец просто боится скандальных обличений со стороны Летиции и не хотел расстраивать жену и среднюю дочь. Что ни говори, а придется одолеть сопротивление Летиции, если они хотят увидеть Софи.

Всю дорогу Кейти сжимала руку Энтони и твердила себе, что эта вторая семья, Милларды, больше ничего для нее не значит. Теперь у нее полно родных, которые с радостью ее приняли, С того момента, когда она вошла в их дом на Пиккадилли, а Джудит обхватила ее за талию и прижалась своим маленьким тельцем, покой и мир наполнили душу Кейти.

– Я знала! Знала! – восклицала бурлившая восторгом Джудит. – Должна же быть причина, по которой я так полюбила тебя! Вот она, эта причина!

– Откуда тебе известно? – удивилась Кейти. – Я думала, тебе никто не сказал.

– Тони послал весточку уведомить нас, что вы вернулись, – пояснила вошедшая Розалин. – Я посчитала, что должна подготовить Джудит, но какое счастье, что вы не задержались в дороге! Добро пожаловать, Кейти!

Она обняла девушку. Та зарыдала. Только в этот момент она ощутила, что наконец-то оказалась дома. Тут появился Энтони, что-то бормоча о женщинах, которые вопреки здравому смыслу способны плакать от счастья.

Прием ей оказали самый теплый. Весь этот день и следующий двери в доме не закрывались. Мэлори приезжали и уезжали, но все заверяли нового члена семьи, как рады ее появлению. Кейти ни разу не усомнилась в их словах. Вчера вечером Розалин устроила семейный ужин, на котором присутствовал Уоррен Андерсон, брат Бойда, с которым она теперь тоже породнилась через Эми, племянницу Энтони, и младшую дочь Эдварда.

Каким сюрпризом стала для нее эта встреча! Уоррен был ничуть не похож на Бойда. Намного старше и выше… она бы ни за что не узнала в нем брата Бойда и Джорджины! И, судя по пренебрежительным репликам Мэлори в его адрес, никогда не подумала бы, что он тоже член семьи.

– Ты опять здесь, янки? Какая жалость! – бросил Джеймс.

– Тебе следовало бы подольше бывать в море и оставлять Эми и детей дома, – подхватил Энтони. – Может, они и будут немного скучать по тебе. В отличие от нас.

– Можешь не стараться, – посоветовал Джеймс брату. – Он слишком туп, чтобы понять намеки.

Все это произносилось так серьезно, что пораженная Кейти отвела Розалин в сторону.

– Почему Мэлори насмехаются над Андерсонами?