Ничего, кроме соблазна Линдсей Джоанна

Глава 53

– Вы, конечно, будете счастливы узнать, что, почувствовав себя лучше, мать прочитала мне длинную нотацию, – приветствовала их Летиция Миллард, открывая дверь и с деланной приветливостью пропуская гостей в холл.

Судя по размашистым, преувеличенно любезным жестам, Летиция предпочла бы выгнать их вон.

Энтони пообещал, что будет сдерживаться, хотя бы ради Кейти. Та не совсем понимала, что это означает, но, очевидно, правила хорошего поведения включали сердечный поклон Летиции и холодный вопрос:

– Вам станет легче, если узнаете, что и у меня есть родственники, перед которыми я с радостью захлопнул бы дверь?

– Сочувствие, Мэлори? Держите его при себе, – с горечью бросила Петиция. – Мы оба хорошо знаем, в каких отношениях находимся.

– Это вы знаете. В отличие от меня. Но поэтому я и здесь, не так ли? Чтобы выяснить правду.

Летиция презрительно хмыкнула и проследовала в гостиную. Гости последовали за ней. В комнате сидела Софи Миллард, единственная оставшаяся в живых бабушка Кейти. Девушка восхищенно уставилась на нее. Софи оказалась вовсе не так стара, как она представляла. Лет шестидесяти пяти, не больше. В черных волосах почти не было серебряных нитей. Изумрудные глаза весело блестели. Перед Кейти словно сидела ожившая мать. Доживи Аделин до такого возраста, именно так и выглядела бы. В этом Кейти не сомневалась.

Что-то сжало грудь и горло. Из глаз полились слезы. Очень хотелось подбежать и обнять Софи, но ноги словно приросли к месту. Пусть Софи вежливо обошлась с Энтони и Джеймсом, но Мэлори по происхождению равны Миллардам. А вдруг Софи в полном согласии с дочерью и опять выгонит Кейти?

Не подозревая о мыслях, теснившихся в голове дочери, Энтони, точно так же, как и она, пораженный видом Софи, объявил:

– Мадам, вы великолепно выглядите! На двадцать лет моложе, чем во время болезни!

– Какой странный комплимент, – усмехнулась Софи, – но тем не менее благодарю вас, сэр Энтони.

Она еще не глянула в сторону Кейти, но в этом была вина Энтони. Он, сам того не желая, всегда привлекал внимание женщин своей редкостной красотой. Вполне понятно, что Софи не сводила с него глаз.

Только через несколько минут Софи повернула голову и ахнула. Представлять Кейти не было нужды. Обе немедленно узнали друг друга.

– Господи милостивый! – пробормотала Софи.

Молчание, казалось, длилось целую вечность. Она не могла дышать.

Но тут Кейти услышала то, о чем так долго молилась.

– Подойди, дитя мое, – попросила Софи, протягивая руки.

Большего ободрения не потребовалось. Кейти перелетела через всю комнату, бросилась на колени перед Софи, обняла за талию и прижалась щекой к ее груди. И когда бабушка обняла ее в ответ, по щекам Кейти полились слезы.

– Перестань, – мягко пожурила. Софи. – Сейчас же перестань плакать. Не поверишь, как долго я ждала этой минуты. Мечтала встретить тебя. Садись и дай на тебя посмотреть.

Кейти смущенно улыбаясь, села на диван и вытерла щеки.

– О Господи! – потрясенно пробормотала Софи. – У тебя ее глаза. И ее ямочки.

Обе заулыбались, отчего ямочки стали еще заметнее. Правда, на щеках Софи они были глубже, но именно от нее Кейти и унаследовала эти ямочки.

– Жаль, что я не увидел сходства раньше, – пожаловался Энтони, садясь напротив. – Когда я встретил Кейти после ее приезда из Лондона, никто из нас понятия ни о чем не имел.

– Матери и бабушки все видят по-другому. Особенно если речь идет о детях, – пояснила Софи. – Стыдитесь, сэр! Когда вы пообещали вернуться за ответами, следовало сказать, что привезете с собой мою внучку.

– Но я ничего не мог обещать. Сначала нужно было ее найти. Она покидала Англию.

– Вот как? Тогда вы прощены.

Энтони вскинул бровь:

– Похоже, вам не сказали, что Кейти уже приходила сюда, но ей показали на дверь и потребовали больше носа сюда не показывать.

– Нет. Летти призналась только, что была груба с вами и вашим братом.

Взгляды присутствующих устремились на Летицию. Но та ничуть не сконфузилась. Мало того, выражение ее лица стало еще упрямее.

– Ты заболела с тех пор, как твой американский поверенный прислал известие о смерти Аделин. Трижды тебе становилось так плохо, что пришлось срочно вызывать доктора. Пора бы уже перестать скорбеть! Это тебя убивает! А она… – Летиция осуждающе ткнула пальцем в Кейти, – она только усугубила бы твое состояние! Ты снова принялась бы сожалеть и каяться…

– Замолчи! – вскрикнула Софи. – У меня нет сожалений! Это не я прогнала Аделин из дома! Хотя и скорблю с того дня, как она покинула Англию.

Опасаясь, что спор зайдет слишком далеко, Кейти спросила:

– Почему мама уехала? Она сказала, что вы отказались от нее. Но я начинаю думать, что все было наоборот.

– Ты права, – вздохнула Софи. – Ошибка Аделин заключалась в том, что, забеременев, она пришла за советом к сестре, а не ко мне. Они никогда не были близки, тем более что между ними шесть лет разницы. Аделин не знала, что Летти уже успела убедить нас в бесчестности намерений сэра Энтони. Она твердила, что он всего лишь развлекается с Аделин.

– Я чувствовал, что ваш муж не принимал меня всерьез, – кивнул Энтони. – Что он просто не хочет портить отношений с моей семьей.

– Действительно, мы надеялись, что скоро вам все наскучит и вы вернетесь в Лондон. Беременность Аделин послужила дальнейшим подтверждением убежденности Летиции в том, что вы подлый распутник. Она отправилась прямиком к моему мужу Оливеру. Далее события разворачивались с невероятной быстротой, Я не успела убедить Аделин, что в любом случае поддержу ее, независимо от того, какое решение она примет. Мне в голову не пришло, что она решит покинуть дом!

– Но почему она не пришла ко мне?! – взорвался Энтони.

– О, она собиралась, не сомневайтесь в этом. Таков был ее ответ на бессердечное заявление Оливера. Тот приказал ей удалиться в глухую деревушку, тайно родить ребенка и немедленно отдать его на воспитание в чужие руки. Когда она стала протестовать, отец с Летицией набросились на нее, обвинили бог знает в чем и наговорили столько гадостей! Чудо еще, что она вообще смогла хоть что-то решить в тот день! Когда Аделин сказала, что пойдет к вам, отец запер ее в комнате. Но Летиция питала к вашей семье такую ненависть, что пробралась к Аделин и предупредила, что вы никогда не женитесь и только играете с ней. Аделин, должно быть, ей поверила.

– Но это неправда! – возмутился Энтони.

– Сейчас это уже не важно. Главное, что Аделин поверила. Настолько, чтобы навсегда уехать из Англии.

– Я хотел на ней жениться!

– Вы так ей и сказали?

– Не успел. Но собирался. Сначала хотел ухаживать за ней по всем правилам.

– И заодно соблазнить? – вмешалась Летиция, заставив его виновато покраснеть.

Софи печально покачала толовой:

– Сомневаюсь, что мой муж смягчился бы, узнав о ваших истинных намерениях. Летиция была любимицей Оливера и ухитрилась разжечь его гнев против вашей семьи с вашего первого визита. Даже если вы и сделали бы предложение, наверняка получили бы отказ. Она вытаскивала на свет божий все скандалы, связанные с вашей семьей: что маркиз объявил наследником своего внебрачного сына, что Джеймс сражался на бесчисленных дуэлях из-за женщин, что вы, едва прибыв в Лондон, уже успели завести бесчисленные связи. Этим она хотела доказать, что вы вовсе не ищете жену, а идете по стопам вашего распутника брата.

– Нам с Джеймсом не было нужды жениться, поскольку старшие братья уже произвели на свет наследников мужского пола, – оправдывался Энтони. – Во всяком случае, я и не думал о женитьбе, пока не встретил Аделин. – Глаза его опасно сузились. – Почему вы вообще допустили такое? Если презирали меня, почему сразу не указали на дверь?

– Вы – Мэлори, – урезонивала Софи. – Неужели нужно что-то объяснять? Оливер не хотел оскорблять вашу семью. Кроме того, повторяю, мы думали, что вам всё быстро надоест и вы вернетесь в Лондон.

– Аделин и словом не обмолвилась, что вы ненавидите мою семью. Почему?

– Потому что она ничего не знала до того дня, когда нам стало известно о ее беременности. Прежде муж боялся, что она, слишком молодая и горячая, может вас оскорбить. Он просто предупредил ее, чтобы не принимала, всерьез знаки вашего внимания. Что это всего лишь любезность с вашей стороны. Он подчеркнул, что вы не собираетесь жениться. Мы ждали и надеялись, что вы уберетесь отсюда.

Энтони взволнованно провел ладонью по волосам.

– Господи, она должна была знать, что я готов защитить ее и нашего ребенка от жестокости лорда Милларда! Не понимаю, почему она даже не подумала прийти ко мне!

– Поверила, что вы не женитесь на ней! Разве вы заставили ее думать иначе? – надменно бросила Летиция. – Вы гонялись за каждой юбкой. Конечно, она была в отчаянии! Но разве не этого она заслуживала, поддавшись на ваши уговоры? И хотя вы можете считать нас бессердечными, однако понимаете не хуже меня, что любые намерения бессмысленны, если никто, кроме вас, о них не знает! Вы ничем не доказали, что готовы исправиться, бросить разгульную жизнь. Наоборот, последующие события доказали, что вы стали законченным развратником.

Даже Кейти было ясно, что ее отец не может отрицать сказанного. Но Софи его пожалела.

– Конечно, сэр Энтони, это были всего лишь предположения, но так уж сложились обстоятельства. Муж и Летти постоянно следили за Аделин. Заглядывали в комнату каждые четверть часа, опасаясь, что она сбежит. Даже послали слугу в Хаверстон с приказом не допустить вашего визита к нам. Аделин было известно об этом. Даже если она, несмотря на ложь Летиции, верила в вас, то, очевидно, подумала, что если она отправится в Хаверстон, вы сумеете быстро ее найти. Ей сказали, что отец отвезет ее в Европу, чтобы окончательно вас разлучить, и что она вернется, только когда бастард не будет позорить нашу семью. Он понятия не имел, на что она готова пойти, лишь бы сохранить ребенка. Несмотря на постоянную слежку, она выпрыгнула в окно. Больше мы никогда ее не видели. Я получила от нее единственное письмо, в котором она сообщала, что вышла замуж и будет растить свое дитя в Америке. Я так и не простила мужа за то, что он разлучил меня с дочерью.

– Ты и меня не простила, – с горечью заметила Легация.

– Разумеется, простила. Вы обе мои дочери. Я не заводила любимиц подобно твоему отцу. Ты и без меня была несчастна! И ни к чему считать меня чудовищем! Сколько раз я советовала тебе перестать жить прошлым и начать новую жизнь?! Но ты продолжала ненавидеть мир за то, что он так несправедливо обошелся с тобой. Я требую, чтобы ты прекратила одно: принимать решения за меня. Неужели не сообразила, что присутствие Кейти в нашей жизни помогло бы исцелить старые раны? Как ты могла прогнать ее, даже не сказав мне?

– Ты была больна!

– Это не оправдание!

– Она – Мэлори! – стояла на своем Летиция. – А им здесь не место!

– Вот мы и перешли к самой сути, – неожиданно бросил Энтони. В этот момент лицо его казалось высеченным из камня. – Итак, – зловеще прошипел он, – не хотите объяснить семейству Мэлори причину своей ненависти? Никакие скандалы не могут породить столько личной злобы.

Глава 54

Молчание было пронизано гневом. Энтони и Летиция пронзали друг друга яростными взглядами. Софи раздраженно посматривала на обоих, по-прежнему сжимая руку Кейти, словно боясь, что та ввяжется в битву.

– Сама скажешь, Летти, или позволишь мне? – спросила наконец Софи, не дождавшись, пока кто-то заговорит.

Летиция только плотнее сжала губы, очевидно, не желая, чтобы ее тайну раскрыли, но Софи не пожалела дочь.

– Сколько лет было тебе, Летти, когда ты влюбилась в него? – небрежно поинтересовалась она.

– Четырнадцать, – промямлила Летиция.

– Слишком молода. И любовь должна была пройти. Она слишком редко видела его, чтобы подогревать в себе это чувство. Но оно лишь росло и крепло.

Софи не сводила с дочери печальных глаз.

– Надеюсь, вы не намекаете на то, что она влюбилась в меня? – взорвался наконец Энтони.

– Ну конечно, нет! – рассмеялась Софи. – Вы тогда сами были почти ребенком. Сердце Летиции было отдано вашему брату Джейсону с самой первой встречи.

– Нашему серьезному, рассудительному Джейсону? – поразился Энтони. – Он с восемнадцати лет был главой нашей семьи. У него просто не было времени бывать в обществе, не говоря уже о романах.

– А ведь тогда он был неотразим! Летти то и дело ездила в город Хаверс, надеясь встретиться с Джейсоном в одно из его редких появлений в городе. Все мечтала, что он ее заметит!

– Кажется, я припоминаю! – охнул Энтони. – Однажды я был с ним, и Летиция остановила нас, чтобы немного поболтать. Тогда я подумал, что она совсем не умеет скрывать свои чувства. Странно, что Джейсон ничего не замечал.

При напоминании о той встрече Летиция мгновенно вскинулась:

– Где уж ему! Почти каждый раз, когда мы беседовали, приходилось напоминать, кто я такая!

– А чего вы ожидали? – фыркнул Энтони. – Какая-то девчонка добивается внимания взрослого человека! А потом Джейсон был так занят нашим воспитанием и управлением поместьями, что ни на что другое не обращал внимания!

– По-моему, вы не поняли, сэр Энтони, – покачала головой Софи. Ее спокойный голос мгновенно отрезвил противников. – Это продолжалось много лет, даже когда Легация уже стала появляться в обществе. Когда ей исполнилось восемнадцать, в Глостере состоялся ее дебют. Она пыталась отказаться, но Оливер настоял. Целых два сезона она игнорировала все предложения поклонников. И хотела одного: вернуться домой и быть рядом с Джейсоном, пусть они и виделись всего несколько раз в год. Наконец Оливер отступился от нее.

– Но почему она не сказала Джейсону о своих чувствах? – удивился Энтони.

– Летти была очень застенчивой. Хотя сейчас в это трудно поверить. Кроме того, женщина не должна быть такой откровенной. Вы знаете это не хуже меня.

– Может, и должна. Когда от этого зависит ее будущее, – возразил Энтони.

– Я собиралась, – пробормотала вдруг Летиция. – Уговорила маму пригласить его на ужин. Но это оказалось ошибкой. Он только и говорил, что о цветах и видах на урожай, а это совершенно не интересовало моего отца. Тот поклялся, что больше в жизни не пригласит Джейсона.

– Насколько я понял, родители не знали о вашей большой любви? – спросил Летицию Энтони.

– Конечно, нет. А в тот вечер мне так и не удалось поговорить с ним с глазу на глаз.

– Но почему вы к этому времени не сдались? – осторожно спросил Энтони. – Брат, очевидно, совсем вас не поощрял и даже не помнил о вашем существовании. Почему вы цеплялись за надежду? Считали, что все может измениться?

– Я любила его! Даже когда мы услышали о его ублюдке и о том, что он решил воспитать мальчишку и сделать своим законным наследником, я продолжала его любить! Очевидно, это увлечение ничего для него не значило, иначе он женился бы на матери мальчишки, кем бы она ни была. Потом умерла ваша сестра, и он взял на воспитание ее дочь. Благородный поступок, но эти сорванцы окончательно распустились! И тогда он разбил мне сердце! Вместо того чтобы поискать жену по соседству, он привез домой Френсис, дочь графа. Я тоже дочь графа! И любила бы этих детей! Стала бы для них родной матерью!

– Да, он совершил огромную ошибку, – был вынужден признать Энтони.

– Ошибку?! Вы это так называете? Она презирала его! Отец заставил ее выйти за Джейсона, но она делала все, чтобы опозорить его! Вся округа знала, какой это неудачный брак. Все эти годы они были совершенно чужими, пока не разразился очередной скандал. Джейсон развелся с ней.

Яд, лившийся из уст Летиции, побудил Энтони броситься на защиту брата:

– Значит, если у вас не хватило храбрости во всем признаться Джейсону или по крайней мере привлечь его внимание до того, как бедняга был вынужден немедленно жениться…

– Как вы смеете?!

– Я – Мэлори. Помните? Вы уже объявили нас скандальной семейкой, поэтому я всего лишь констатирую факты. Джейсон был в отчаянной ситуации и срочно искал жену, когда наша племянница превратилась в настоящего бесенка. Наберись вы храбрости бороться за то, что хотели получить, вместо того, чтобы сидеть и ждать, пока счастье без всяких усилий свалится в руки, вполне возможно, он и вспомнил бы о вас, когда настала пора искать жену и мать для детей.

– Вы, сэр, слишком долго прожили в распутной атмосфере Лондона! – парировала Летиция. – И понятия не имеете, как пристало вести себя истинной леди!

Энтони, похоже, едва сдерживал смех.

– Прекрасно, – кивнул он. – Вы совершенно правы, и я прошу прощения. Молчали, надеясь на лучшее, что и помешало Джейсону вспомнить вас, когда он искал жену. Поэтому он сделал наихудший выбор из всех возможных, вместо того чтобы жениться на вас. Повторяю, вы абсолютно правы, строго придерживаясь правил, установленных для дам. Вам, конечно, это принесло много счастья.

Летиция так разозлилась, что на щеках выступили яркие пятна.

– Вы омерзительны!

– Подождите. Дайте мне докончить и, возможно, найдете еще один эпитет, которым вы меня не заклеймили.

– Вряд ли такое возможно.

– Туше! Но как вы назовете собственные поступки, Летиция? Идеальными? Безупречными? Вы знаете, что тогда Джейсон не хотел жениться. У него не было для этого времени. Но он принес жертву ради детей, чтобы у них появилась мать. Но поскольку он выбрал не вас, любовь превратилась в ненависть. Из-за этого вы оклеветали всю семью и сделали все, чтобы внушить такие же чувства отцу. При обычных обстоятельствах он наверняка колотил бы в мою дверь, требуя, чтобы я исправил причиненное дочери зло. Но вы сделали все, чтобы этого не произошло. Вы ревновали, Летиция. Не могли вынести мысль о том, что Аделин станет носить имя Мэлори, а вам этого не удалось?

Летиция молча пронзала Энтони взглядом. Он с отвращением тряхнул головой. Кейти, все это время не произнесшая ни слова, слушала, как изрыгаются потоки словесной желчи. Наконец она немного опомнилась. Ведь это ее мать протащили через настоящий ад! Приказали отдать ребенка! Страшно представить, что могло бы случиться! И из-за чего? Из-за неразделенной любви, которая так озлобила Летицию, что она хотела такого же несчастья для всех окружающих?!

Кейти посмотрела на женщину, исковеркавшую судьбу ее матери.

– Вы сделали все, чтобы моя мама не смогла выйти замуж за любимого человека, – выпалила она. – Вынудили ее сбежать в другую страну, за океан, навсегда отказаться от дома ради того, чтобы ребенок был с ней! Неужели она должна была разделить вашу судьбу, Летиция? Неужели это было так необходимо? Ваша единственная сестра!

Летиция дернулась, как от укола:

– Взгляни на меня! Мне сорок шесть! Я никогда не знала мужского прикосновения! Никогда не держала младенца на руках! Джейсон Мэлори отнял всю любовь, которая жила во мне. Всю, до крупицы! Мне нечего дать другому мужчине! Но я не хотела, чтобы она была несчастна! Никогда не хотела!

С этими словами она выбежала из комнаты. Кейти успела заметить слезы, блестевшие в глазах тетки, и ощутила нечто вроде раскаяния. Софи зажмурилась, пытаясь скрыть, как ей больно за дочь-неудачницу.

– Если это послужит утешением, – тихо сказала она, – Летиция сама себе не рада. И часто плачет по ночам, хотя думает, что я ни о чем не подозреваю.

– Предпочитаю, чтобы брат не знал о том, что, сам того не ведая, причинил вам столько неприятностей, – сказал Энтони.

– Вовсе нет, – заверила Софи. – Нельзя осуждать мужчину за то, в чем нет его вины. Он понятия ни о чем не имел. Летти была для него всего лишь соседкой, с которой они иногда встречались. Ведь она не сказала ему о своих чувствах. Я сама узнала об этом годы спустя, когда она во всем призналась. Но может, вам следует знать, что с ее стороны не было злого умысла. И дело вовсе не в Джейсоне. Она действительно считала, что вы будете неверным мужем и рано или поздно сделаете Аделин несчастной.

– Но она не могла сказать наверняка! – запротестовал Энтони.

– Нет, но вы уже ступили на скользкий путь, познав утонченные столичные наслаждения. И по всеобщему мнению, оказались способным учеником и успешно следовали по стопам брата. Больше десяти лет вы пользовались печальной славой самого известного лондонского распутника, а разве не это доказывало, что Летиция была права? Тогда вы были одурманены первой любовью и ваши намерения действительно были благородными, но сколько бы это продлилось, сэр Энтони? Можете ли вы честно сказать, что стали бы хорошим мужем для Аделины? В таком, юном возрасте?

Энтони хотел ответить, однако, подумав, медленно закрыл рот. Немного посидел и, тяжко вздохнув, обратился к Софи:

– Вы правы, мадам. К сожалению. Хотя я всем сердцем люблю свою жену Розалин и никогда бы не подумал ей изменить, все же, как вы сказали, больше десяти лет вел разгульную жизнь, и, наверное, поэтому был вполне готов остепениться и стать отцом и мужем. А тогда, с Аделин… кто может знать наверняка? Был бы я примерным мужем или так и остался бы легкомысленным повесой? Нет, точно сказать невозможно.

Софи, кивнув, чуть крепче сжала руку внучки.

– Да, мы пережили ужасное несчастье. Но результатом вашей погубленной любви стало это прелестное дитя. И мы должны быть благодарны за это Богу.

– Не стану спорить, мадам, – улыбнулся Энтони. – Мать Кейти умерла на чужбине. Однако Кейти не побоялась приехать в Англию и войти в мою семью. Спасибо за то, что дали нам недостающие ответы. Но если не возражаете, я хотел бы прочитать то письмо от Аделин.

– К сожалению, я не могу исполнить вашу просьбу. Потому что сожгла письмо. Оно было таким грустным, и у меня каждый раз сердце разрывалось, когда я его разворачивала. Видите ли, она винила и меня. И хотя я засыпала ее письмами, умоляя вернуться домой и привезти мужа и ребенка, она не ответила мне. Поэтому, думаю, она так меня и не простила.

– Это неправда! – поспешно заверила Кейти. – Ведь она дала вам знать, что жива и здорова, а это уже о чем-то говорит. Мама не хотела вас волновать. И она вообще не читала ваших писем. Не распечатывая, бросала все в огонь. Наверное, не хотела, чтобы ей напоминали о прежней жизни. Была вполне довольна тем, что у нее есть.

Софи обняла внучку и прижала к себе:

– Нам о многом нужно поговорить, дорогая. Может, останешься тут, погостишь немного?

Кейти очень хотелось согласиться, но Энтони покачал головой:

– Мы остановились в Хаверстоне, так что завтра Кейти снова сможет приехать. Она только что вошла в мою жизнь. Не хочется ее отпускать. Мои защитные инстинкты взбунтовались, – улыбнулся он, словно желая пошутить. Но никого этим не обманул. Было очевидно, что он не желал новых стычек с Летицией. – Как понимаете, я хочу постоянно быть рядом, – добавил он.

Глава 55

Энтони и Кейти вернулись в Хаверстон ближе к ночи. Софи настояла, чтобы они остались на ужин, и Энтони не смог отказаться. Уехать после ужина удалось не сразу. Софи и Кейти не могли наговориться, а Летиция, к счастью, не вышла к столу, и поэтому вечер вполне удался.

Сидя в экипаже, Энтони обнял дочь за плечи и, поколебавшись, спросил:

– Ты не расстроена тем, что узнала сегодня?

– Наоборот, счастлива. У меня богатое воображение. Я ожидала, что будет намного хуже.

– Я пошлю Софи приглашение в Хаверстон. Только ей. Думаю, Роз и Джуди понравится твоя бабушка. Кстати, она обмолвилась, что Летиция распугала всех соседей и их годами никто не навещал. Поэтому старушке будет наверняка приятно побывать в гостях.

– Ты скорее всего прав. Но я не собираюсь бесконечно избегать Летицию. Со временем она привыкнет ко мне и станет мягче.

– Ты в отличие от меня более оптимистична, – хмыкнул Энтони.

Несмотря на поздний час, их ждали: на первом этаже горел свет. Это скорее всего Розалин. Она умирала от любопытства, желая поскорее узнать, что произошло тогда, много лет назад, и даже надулась, когда Энтони отказался взять ее к Миллардам. Но к удивлению Энтони, в дверях гостиной стоял Джеймс с бокалом бренди в руке.

– Я уже начал думать, что вы проведете ночь у Миллардов, – заметил он вместо приветствия.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, старина, – расплылся в улыбке Энтони. – Сгорал от нетерпения поскорее узнать все? Не мог утерпеть, пока мы вернемся в Лондон?

Джеймс небрежно пожал плечами:

– Я давно хотел навестить Джейсона. Не видел его с тех пор, как вернулся с Кариб, а потом снова уплыл с тобой.

– Разумеется, – с сомнением буркнул Энтони, зная, что Джейсон сообщил семье о своем предстоящем приезде в Лондон на следующей неделе.

Но Джеймс еще не покончил с объяснениями:

– И я привез с собой янки.

– Бойда? – насторожился Энтони. – Зачем?!

Однако Джеймс не успел ответить.

– Бойд здесь? – ахнула Кейти. – Где?!

– Когда мы решили, что сегодня вы уже не вернетесь, он отправился спать, бормоча что-то насчет того, что хочет проснуться со свежей и ясной головой…

– Прекрасная мысль! Пожалуй, я ею воспользуюсь! – крикнула на бегу Кейти и, взлетев по ступенькам, оглянулась: – Спокойной ночи вам обоим!

Энтони, хмурясь, смотрел ей вслед. Джеймс ухмыльнулся:

– Почему я ничуть не удивлен?

Энтони обжег брата негодующим взглядом:

– Не удивлен? Чему?! Что она даже не поздоровалась с тобой, перед тем как сбежать? И как ты посмел притащить этого наглеца…

– Ой, помолчи, а? – вздохнул Джеймс и, сунув бренди в руку Энтони, сказал: – Лучше выпей. Тебе это понадобится, когда услышишь мой рассказ. Или не заметил, как осветилось ее лицо при одном упоминании имени Бойда?!

Сердце Кейти бешено колотилось. Бойд приехал. За ней. Она ничуть в этом не сомневалась. Как не сомневалась, что он сгорает от волнения, посчитав, что ему придется сражаться, дабы завоевать ее любовь. Но больше она не позволит ему тревожиться. Ни секунды.

Кейти знала, какие комнаты были отведены ее семье, а какие пустовали. В одной из них должен спать Бойд.

Ей не пришлось долго искать. Первая же комната оказалась занята. Пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Погода была не слишком холодной, так что огонь в камине не разжигали.

Кейти осторожно прикрыла за собой дверь и несколько раз глубоко вздохнула. Сознание того, что он рядом, наполняло ее безграничным покоем!

Она бесшумно приблизилась к постели.

Бойд лежал на спине, закинув руку за голову. Золотистая прядь косо падала на лоб. Одеяло сползло с обнаженной груди до пояса. Ощущение покоя разом куда-то подевалось…

Его рот был слегка приоткрыт, но он не храпел. Кейти слышала только мерное ровное дыхание спящего человека. Бойд хотел иметь ясную голову, когда проснется? Перед разговором с ней? Но она не могла столько ждать! И поэтому выскользнула из туфель и одежды, оставив их лежать на полу беспорядочной грудой. Теперь ей уже было не до покоя. Возбуждение росло с каждой минутой. Поразительно, что у нее хватало терпения раздеться!

Она легла на постель рядом с Бойдом и прижалась к нему. Но он не проснулся. Даже когда она коснулась его груди. Несколько секунд Кейти лежала неподвижно, но только несколько… после чего прижалась еще теснее и легонько подула в ухо, пытаясь его разбудить. И сразу точно определила тот момент, когда Бойд осознал, что лежит в постели не один.

Он повернулся к ней, но прежде чем успел что-то сказать, она припала к его губам. Если по какой-то причине она окажется не права и он больше не хочет ее, лучше об этом не знать. Но его тело по-прежнему хотело ее. Кейти едва сдержала восторженный смех, обнаружив, как быстро его поцелуй стал жарким и властным. И поразилась, ощутив, как быстро отреагировало ее собственное тело.

– Лаванда… у тебя такой необычный запах, Кейти, Единственный в своем роде, – сонно пробормотал Бойд, погладив ее сначала по щеке, потом по плечу. – Господи, только не буди меня. Или я уже в раю?

Нечто подобное он говорил ей раньше.

– Ты не спишь, – заверила его Кейти. – Но это действительно божественно, не находишь?

Он снова застонал и поцеловал ее. И попытался выбраться из-под одеяла, не прерывая поцелуя, но вскоре уже лежал на ней, а ее ноги сами собой обвились вокруг его бедер. Он всегда вожделел ее. Но теперь Кейти чувствовала, насколько безмерно ее собственное вожделение. Она так сильно желала его! И не собиралась ждать.

Но и ему, очевидно, требовалось куда больше.

– Ты не можешь отдаваться мне, не пообещав стать моей женой.

– Знаю.

Кейти ответила поцелуем.

– И не возражаешь?

– Поговорим позже, – нетерпеливо отмахнулась она.

Бойд ухмыльнулся:

– По крайней мере ты наконец поняла, каково…

Но тут Кейти вцепилась ему в волосы и почти зарычала:

– Если ты немедленно не возьмешь меня…

Бойд окинул ее жарким взглядом, прошептал: «Я люблю тебя, дорогая» – и принялся выполнять приказание, тем более что и сам хотел Кейти так же сильно. Удовлетворив ее желание нежными ласками и страстными словами, рвущимися из самой глубины его души, Бойд обнял Кейти и прижался лбом к ее макушке.

Теперь, когда страсть иссякла, Кейти тоже переполняла нежность.

Погладив его по щеке, она посмотрела Бойду в глаза и призналась:

– Сегодня я усвоила, в какой кошмар может превратиться жизнь, только потому, что кто-то опоздал произнести несколько простых слов. Они могли ничего не изменить… или изменить все. Но я такой ошибки не совершу! Будь что будет, Бойд, но я люблю тебя. Так что когда в следующий раз назовусь замужней женщиной, это будет чистой правдой.

– Обещаю, ты об этом не пожалеешь, – прошептал Бойд, целуя каждый ее пальчик. – У нас впереди вся жизнь. Мы еще успеем повидать мир. Совсем не обязательно объездить все страны за год-другой. Когда наши дети подрастут, смогут путешествовать с нами. У них будут все приключения, которых тебе не хватало в детстве, и они сумеют увидеть все чудеса собственными глазами, а не только слышать о них или читать в книгах.

Кейти была так тронута, что едва не заплакала. Бойд на все готов ради ее счастья!

– Ты сделаешь это ради меня, несмотря на проклятую морскую болезнь? Но это ни к чему. Я искала новых впечатлений только для того, чтобы заполнить свою никому не нужную жизнь, чтобы забыть об унылом, тоскливом детстве. Но больше мне все это ни к чему. Теперь у меня есть ты.

А ведь Эми предупреждала, что она не подозревает, сколько счастья ждет впереди. Теперь Кейти не сомневалась в ее предсказании. У нее появилась большая семья, о которой она всегда мечтала, и теперь она еще увеличит эту семью, введя в нее любимого человека. Вот это действительно волнующая мысль! Вот это действительно будет приключением всей ее жизни!

Утром Кейти и Бойд вместе спустились вниз, чтобы сообщить родным чудесные новости. Почти все Мэлори собрались в гостиной. Энтони и Джеймс и их жены наслаждались свежеиспеченными пирожными. Жаклин и Джудит, уместившиеся в одном кресле, о чем-то шептались, но, завидев улыбавшуюся парочку, замолчали и уставились на молодых людей.

Энтони почти сразу заметил их и медленно встал. После разговора с Джеймсом не было нужды спрашивать, что происходит.