Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин

Глава 16

Непростые решения

Я сел за письменный стол и призадумался. Господа и дамы из Германии – ни разу не представители и не переговорщики. Для чего их прислали? Мало того что никаких полномочий, так даже и внятно ответить не могли. Да что там ответить! Слово, и то по делу не вставили! Н-да, зря я письма писал и переговорщиков ждал. Впрочем, честно говоря, на другой исход и не рассчитывал, да и цель-то стоит просто время затянуть. Ничего, воду можно в сосуд и по капле набирать, и со временем он точно переполнится.

– Так, начнем с Василия Андреевича, – устало потер я ногу, которая начала ныть. – За демонстрацию техники – благодарю! Исполнили все в лучшем виде.

Мой главный конструктор радостно улыбнулся, похвала ему понравилась; ничего, сейчас и ложку дегтя получит.

– Но задача стоит другая! Не управлять броневиком, а работать над созданием более усовершенствованной техники! Время у нас на вес золота, терять его – преступление! – взглянул на Василия, который глаза отвел и носом шмыгнул. – Скажите, господин Терешкин, для чего вы лично прибыли?

– Э-э-э, хотел с вами посоветоваться, – смущенно ответил он и вытащил из кармана тонкую пачку сложенных листов. – Несколько вариантов набросал, но не знаю, какой выбрать.

– Давай глянем, – протянул я руку.

Василий подскочил с места и вручил мне свои чертежи. Н-да, фантазия у парня богатая, если будет ее развивать, то далеко пойдет. Нет, ничего похожего на легкий танк он не предложил, башни нет, зато габариты машины все время пытается увеличить, забывая про вес и неспособность движков справиться с таким грузом. Четыре варианта мне Василий предоставил, но они все похожи, отличаются техническими решениями по креплению пушки.

– И как ты планируешь такую махину с места сдвинуть? – поинтересовался я. – Василий, гм, Андреевич, договорились же, что основу составит уже готовый броневик. Заменить его колеса на гусеницы, приладить пушку – и вперед!

– Простите, ваше высокопревосходительство, но возникают сложности при таком подходе, – твердо ответил мой главный конструктор. – Гильзы от снарядов будут внутри скапливаться, их за борт пока не отвести, боекомплект тоже место занимает. Движок же, как мне идею подал батя, следует использовать новой разработки, который потребляет сырую нефть. В нашем городе пара машин с такими работают, и если вы их сумеете изъять для наших нужд, то должно получиться.

– Ладно, на ошибках учатся, – пробурчал я. – Учти, каждый килограмм критичен, борись за вес броневика, но не в ущерб его защите. Хм, если правильно понимаю, – вот для чего появился в управлении мой главный конструктор, – вы, Василий Андреевич, пришли просить предоставить в ваше распоряжение новые машины, чтобы с них движки снять?

– Ну да, – пожал плечами тот, – все расчеты показывают, что…

– Потом, – перебил я его и посмотрел на Анзора: – Сумеете заполучить требуемое? Расходы владельцу оплатим.

– Сделаю, – кивнул мой советник по контрразведке.

– Господин Велеев, проследите, чтобы владелец машин получил за них компенсацию, и, скажем, пять процентов сверху – за беспокойство, – дал указание казначею.

– Бумага нужна бы за вашей подписью, – мгновенно ответил Алексей Петрович и добавил: – Для отчетности расходования средств.

– Составите и на подпись принесете, – отмахнулся я и протянул чертежи Василию: – Давайте, дерзайте, но времени мало, а советовать ничего не стану, в любом случае в процессе изготовления и обкатки устранять и переделывать что-нибудь да придется.

– Могу идти? – поинтересовался главный конструктор.

– Да, вы свободны, а Анзор чуть позже подойдет – и решите с ним вопрос по машинам на сырой нефти, – отпустил я главного конструктора, а когда тот вышел, обратился к своему компаньону: – Семен Иванович, вы отлично провели встречу, некоторые свойства препаратов даже для меня стали откровением!

– В процессе лечения от той или иной болезни наблюдаются различные эффекты. Какие-то лекарства болезнь игнорирует, а бывает, что очень быстро сдается и больной поправляется, – сняв пенсне и не глядя на меня, ответил Портейг. – Иван Макарович, вы мне идею подали, позвольте ее внедрить? Да и насчет воинских госпиталей хотел бы переговорить.

– Гм, Семен Иванович, насколько помню, за медицинское обслуживание в крае именно вы несете ответственность. Где-то даже имеется мой указ о вашем назначении; если память мне не изменяет, то вы согласились принять данную должность, – наморщив лоб и вспоминая, действительно ли подобную бумагу сделал или же только планировал, сказал я.

– Да, такое назначение вы произвели, – нахмурился профессор, – я с ним был не слишком-то согласен в силу своей занятости, но, насколько помню, вы, ваше высокопревосходительство, меня к стенке прижали, и отказаться не удалось.

– Так к чему эти вопросы? Делайте то, что считаете нужным! Семен Иванович, мы с вами не первый год знакомы, кому-кому, а своему партнеру и компаньону я доверяю, – заявил ему, мысленно скрестив пальцы, чтобы профессор окончательно освободил меня от проблем с организацией медицинского обслуживания.

– Уговорили, – вернул пенсне на нос Портейг и поднялся с места. – Хорошо, но решать дозвольте мне все вопросы, в крайнем случае готов прислушаться к совету, но оставлю за собой право выбора, следовать ему или нет!

Ага… пытается ускользнуть или в самом деле имеются какие-то задумки, которые я могу не одобрить? Действительно, узнал своего компаньона достаточно, чтобы даже по внешнему виду понять – каверзу он готовит, и как бы мне потом не пожалеть.

– Договорились! – произношу с улыбкой, решив, что это меньшее из зол.

Профессор пару моментов еще уточнил и ушел, для чего-то объявив, что начнет вплотную заниматься воинскими подразделениями, и в этом ему поможет когда-то написанное мной руководство по организации госпиталей, в том числе передвижных. Ну да, после того, как я побывал на границе и собственными глазами видел, как готовятся лечить раненых в случае военных действий, то написал себе памятку для наведения порядка в этой области. Думал донести эту мысль до императрицы или протолкнуть через Рагозина в Медицинском совете, но не получилось. Семену Ивановичу показал, тот взял и обещал ознакомиться, а может, и своими знаниями дополнить. Честно говоря, уже и не вспоминал о тех записях, а вот у профессора, вероятно, дошли руки.

В кабинете мы остались втроем, Анзор хотел уйти, но я его не отпустил, необходимо дать определенные указания без свидетелей. Да и секретов от своего советника по контрразведке у меня практически нет.

– Алексей Петрович, – обратился я к казначею, – рассказывайте, что у вас за новости.

– Гм. – Он покосился на Анзора и осторожно сказал: – Получено несколько депеш из столичного казначейства. Все операции по взаиморасчетам заморожены, никаких перечислений можно не ждать.

– Причина? – резко вырвалось у меня.

– Без объяснений, – покачал головой Велеев. – У меня документы с собой: вот, прошу, – вытащил он из внутреннего кармана конверт и протянул мне.

– Курьер принес? – вяло поинтересовался Анзор.

– Да, банковский служащий, из Москвы, – подтвердил банкир. – Когда его ко мне проводили, то я удивился, думая, что проверяющий прибыл. Но банк-то де-юре не подчиняется столичному казначейству, а оказалось, что платежи прекращаются со вчерашнего дня.

– Интересно, – вчитываясь в документы, произнес я. – Анзор, ознакомьтесь, думаю, тут есть над чем подумать.

– Угу, – буркнул контрразведчик, подходя к столу. – Дело еще в том, что ни сегодня, ни вчера ни один поезд из столицы не прибывал. Странно, правда?

На документах даты проставлены от руки, а текст машинописный, подпись и печать наличествуют.

– Подделка? – спросил Велеев. – Но подпись и печать не вызывают сомнений!

– Можно мне конверт осмотреть? – попросил Анзор.

Ну, про сургучную печать не он один подумал, я сам уже проверил и… оттиск казначейства Российской империи, но курьерской службы. Следовательно, опечатать документы мог курьер, если имел на то полномочия.

– Иван Макарович, это распоряжение необходимо проверить, – задумчиво протянул Анзор и посмотрел на банкира: – Алексей Петрович, вы же можете в казначействе узнать, официальные это бумаги или нет?

– Да, могу, – покосился Велеев на телефонный аппарат.

– Прошу, – встал я из-за стола и к окну похромал.

Анзор последовал за мной, достал папиросы и, спросив разрешения, закурил. Я же пока решил воздержаться от пагубной привычки и, если получится, бросить.

– Как считаешь, это негласное объявление войны? Следующий шаг Москвы последует – об отзыве тебя с должности? – спросил меня друг.

– Это ты мне должен доложить, а не гадать на кофейной гуще, – поморщился я. – Меня смущает подача бумаг, недавно с Ларионовым переговорил, дал ему номер платежного документа о получении денег теми, кто в меня стрелял.

– Могли дать отмашку и, поставив дату, курьер принес Велееву бумаги, – предположил Анзор.

– Да, этот вариант наиболее вероятен, что в принципе укладывается в логику событий. Непонятно для чего? – потер я переносицу.

– Иван, это-то как раз понятно, – отмахнулся Анзор. – Без денег ни один правитель ничего не сможет сделать. Сибирь – богатый край, но твои расходы всем известны, с поступления налогов ничего из своих задумок в жизнь не воплотишь. Вывод однозначен – прижать тебя захотели, и если это происходит с ведома императрицы, то и указ о твоем смещении уже подготовлен, но дата не проставлена.

– Да, и тут с тобой соглашусь, Ольга Николаевна не могла не знать о таких делах, – поморщился и достал портсигар.

Стоим курим, неприятно это все, но с половины пути я не сверну, не на того напали! Императрицу же, скорее всего, вынудили согласиться с тем, чтобы меня лишить финансирования, рычагов давления на нее много. Впрочем, могут и другие причины иметься, в том числе и нельзя исключать, что все это хитро сплетенные интриги. Да и Вениамин Николаевич мне бы сказал… наверное. С ротмистром у нас отношения стремительно ухудшаются, да еще его невеста заартачилась и не послушалась. Черт! Все это крайне не вовремя! Хочешь не хочешь, а, возможно, предстоит прокатиться до столицы; правда, Москва находится по пути моего предстоящего вояжа, но остановок делать не планировал. Необходимо вопрос с мятежом решить быстро и желательно одним ударом.

– Ваше высокопревосходительство, – обратился ко мне Велеев, – мне удалось переговорить с одним из помощников министра финансов империи. К сожалению, действительно имеется распоряжение о прекращении всех взаиморасчетов в какой-либо форме с территориями Сибири, которые заявили, что перечислять налоги будут Уральскому банку. Помощник министра дал понять, что это все из-за наместника Урала, которым недовольны.

– А сделать ничего не могут, – хмыкнул Анзор.

– Пытаются финансово задавить, – прищурился я и решил этот вопрос уточнить у Ларионова, а если повезет, то и у императрицы.

Как я и ожидал, дозвониться до Ольги Николаевны не смог, Ларионова на месте не оказалось, а его заместитель отказался обсуждать какие-либо вопросы, правда, пообещал передать ротмистру, что желаю с ним переговорить. Все это время Анзор и Велеев находились в кабинете, выставлять их не стал, решил, что знать о творящемся им необходимо. Закончив же разговоры по телефону, которые не принесли никаких результатов, криво усмехнулся и объявил:

– Золотые монеты Сибири как платежный инструмент необходимо запустить в ближайшее время. Как понимаю, кое-какими резервами мы уже обладаем. Сколько отчеканили денег?

– Порядка ста тысяч, если переводить в номинальную стоимость, – мгновенно ответил банкир. – Более того, отец Даниил просит увеличить количество сырья, он со своими работниками процесс отладил.

– Мы можем обеспечить потребности? – уточнил я. – И какая сумма в итоге может получиться?

– Если направить все имеющиеся резервы, то пара миллионов, – осторожно ответил Велеев, подумал и добавил: – Без учета поступлений с приисков.

– Мало! Очень мало! – покачал я головой.

– Кстати, охрану стоило бы увеличить, – озадаченно сказал Анзор. – Слишком большие деньги введут многих в искушение. Даже за тех, кому раньше доверял, уже не поручусь.

– Займись охраной, – согласился я со своим советником. – Еще пригласите ко мне господина Салибова. Перед запуском денег, как я уже говорил, следует дать разъяснения в прессе.

– Его под охраной доставить или можно вежливо по телефону попросить явиться? – уточнил Анзор.

– Культурно и с уважением, – ответил я.

Про переговорщиков из Германии уже и не вспомнил, дел и так много. С редактором и владельцем газеты встреча состоялась через пару часов, к этому моменту уже набросал что-то вроде статьи.

– Ваше высокопревосходительство, можно ли вносить правки в ваш текст? – вежливо спросил владелец «Вестника Екатеринбурга».

– Разумеется, но прежде чем печатать, предоставьте мне статью для ознакомления. Требования же понятны: на первой полосе – крупные изображения золотых монет, а в тексте делать упор, что мы ни в коем случае не отказываемся от имперских рублей и не собираемся выходить из состава России, а императрице подчиняемся и уважаем, – подчеркнул я.

– Подобное решение сложно донести до простого обывателя, – потер лоб газетчик. – Все же решат, что возрождается Тартария, а вы принимаете Сибирь под свое правление.

– Думать никому не запрещается, как и строить какие-то предположения, – хмыкнул я. – От всей сибирской прессы необходимы поддержка и освещение официальной версии. Предвижу, что различные толкования пойдут, поэтому следует время от времени давать в газетах разъяснения о деятельности наместника Урала и всего, что с ним связано. Устремления людей, желание сделать Россию сильнее и подавить внешние поползновения. Кстати, вы не обратили внимание на стоящий возле управы броневик?

– Да-да, видел боевую машину, но пробиться к ней не представляется возможным, слишком плотно ее зеваки окружают. И, скажите, почему служивые так близко к боевой машине людей допускают? Простите, забыл, как вы технику назвали, – сказал Борис Ефимович.

– Броневик, от слова «броня». На борту два пулемета, экипаж состоит из трех человек, которых от пуль защищают бронелисты. Обязательно и об этом новшестве дайте в газете информацию, можно с фотографиями и подробностями. Но не дай бог указывать на недостатки или недоработки! Наоборот, всячески хвалить и даже намекать, что готовятся и более мощные модели, которым нет равных на поле боя, – дал я подробные указания.

– Разрешите вопрос, ваше высокопревосходительство? – закусил губу владелец газеты.

– Спрашивайте, – пожал я плечами.

– Какую позицию демонстрировать по отношению к центральной власти, в том числе к императрице? А к мятежникам? К революционерам в империи? И что писать про другие страны? Изменилось ли ваше отношение к Германии и их союзникам? Как…

– Стоп! – перебил я газетчика. – Борис Ефимович, вы не находите, что пытаетесь взять у меня интервью? Честно признаюсь, подобного не планировал, но если будет необходимость, то на многие вопросы дам ответы. Пока же сказал все, что считал нужным. Прессе диктовать не могу и не имею морального права, если она следует правильным курсом и не будоражит умы читателей. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Да-да, простите, привычка сработала, хотя и забыл уже, когда брался за творческое перо, больше приходится править тексты, – ничуть не смутившись, ответил мне тот.

Далеко не прост Борис Ефимович, в глазах у него азартные искры разгорелись. Почуял, что перемены настают, но окончательные выводы сделать не в силах. Эх, боюсь, скоро он начнет секреты выведывать у моего окружения. К Анзору или Портейгу вряд ли сунется, но с Катериной постарается знакомство свести, да и Анне пару подарков преподнесет. Ну, не стану мешать, за сестрицу спокоен, а за делопроизводительницу и вовсе беспокоиться нечего. Достаточно Александру Анзоровичу намекнуть – и потребуется господину газетчику зубной врач.

Кстати, дела с зубными врачами – или мучителями, по-другому и не скажешь – обстоят плохо, с моей, естественно, точки зрения. Нет, пломбы ставят, лечение иногда проводят, но большинство страдающих от зубной боли просят как можно скорее удалить ее причину, что и делается. Увы, инструменты и материалы еще долго в этом направлении будут отставать от того, что есть в моем мире, и с этим ничего не поделаешь. Остается надеяться, чтобы кариеса не случилось, да чистить зубы почаще.

– Монеты для фотографий вам принесут, текст статьи мне потом покажете, не смею вас задерживать, – решил я закруглиться, да и по большому счету все ясно и понятно.

– Гм, Иван Макарович, а нельзя ли для меня где-нибудь отыскать стол и писчие принадлежности? Тогда через час-два статью вам предоставлю, – попросил газетчик.

Ну, с таким подходом невозможно не согласиться. Позвал я Анну и велел обеспечить газетчика всем необходимым на время его работы, а чтобы далеко не ходить, разрешил занять переговорную.

Связался с атаманом казачьего войска и попросил прибыть ко мне для получения инструкций. Ожаровский уточнил, стоит ли ему отменять объявленный сбор казаков, и когда я ответил отрицательно, генерал и губернатор удовлетворенно заявил:

– Ваше высокопревосходительство, не подведем! Все рады появлению твердой и хозяйской руки в Сибири, которая наведет порядок на территории! Сегодня же выезжаю! Разрешите приступать?!

– Разрешаю, Владимир Федорович, – ответил ему, после чего приглашающе махнул заглянувшему в кабинет полковнику Гастеву, чтобы проходил.

В глубине души есть у меня опасения, что взваливаю почти непосильную ношу на свои плечи. Где-то даже боюсь, что принесу вред империи, но ситуация такова, что необходимо действовать и промедление смерти подобно.

– Иван Макарович, готов выслушать ваши приказы и приступить к выполнению! – сказал Гастев, остановившись посередине кабинета.

– Иван Матвеевич, вы присаживайтесь, – указал полковнику на стоящее рядом кресло, – нам есть о чем поговорить, – и поморщился: мои слова можно неправильно истолковать, поэтому сразу же добавил: – Планирую подавить мятеж в империи, и сделать это мы должны быстро и желательно без кровопролития.

– Не выйдет, – отрицательно покачал головой Гастев, устраиваясь в кресле. – Как я уже говорил, генерал-майор Квазин – хороший организатор, часть войск ему предана.

– Если мы покажем свое численное превосходство, в том числе и в огневой мощи, то неужели Квазин будет ожесточенно сопротивляться? – уточнил я.

Честно говоря, психологический портрет главаря мятежников я для себя составил. Конечно, не всей владею информацией, но противник более-менее мне понятен. До последнего момента я считал, что тот не только за себя радеет, но и за Россию в целом. Однако если с его молчаливого согласия происходит попытка убийства политического противника, а иначе себя назвать по отношению к нему не могу, то это дурно попахивает. Любые поступки можно как-то оправдать, дав им благозвучное определение и смешав ложь и правду. Квазин не станет обращать внимание на жертвы, до последнего солдата продолжит отстаивать захваченную территорию, и только когда возникнет угроза ему самому, тогда попытается бежать.

– В данный момент, по прикидкам моих штабных офицеров, с которыми я согласен, в империи есть три силы, имеющие в той или другой области свое превосходство, – произнес полковник, уходя от прямого ответа.

– Гм, Иван Матвеевич, не стоить так витиевато говорить, не на приеме, чай, – хмыкнул я. – Три силы – это преданные императрице войска, мятежники и мы?

– Да, совершенно верно. Расклад такой: императрица полностью контролирует флот и равные по численности нам и мятежникам пехотные части, – медленно произнес полковник.

– У нас численность войск примерно равна? – изумился я.

– Не совсем, империя в любой момент может снять часть личного состава с кораблей и из дальних пограничных гарнизонов, тогда у Ольги Николаевны окажется значительный численный перевес. Должен сразу обозначить один момент. Рассчитывать, что моряки перейдут на нашу сторону, даже частично, никак нельзя, но и ряды мятежников они не пополнят.

– И тем не менее императрица не бросает в бой свои резервы, – потер я переносицу. – Боится оставить неприкрытыми морские границы?

– Да, судя по всему, обстановка такова, что в любой момент на Россию могут напасть корабли Англии и ее союзников, – согласился с моими выводами полковник. – Но говорить о том, что Ольга Николаевна боится использовать все имеющиеся силы, я бы не стал. Какие решения принимаются в имперском штабе – неизвестно. Для всех сейчас загадка, как наместник Урала распорядится находящимися в его подчинении силами и что предпримет. Думаю, если мы попытаемся решить проблему мятежников силой, то в империи это будут приветствовать. Уверен, найдутся те, кто постарается стравить нас в братоубийственной войне.

– Не совсем вас понял, Иван Матвеевич… – задумчиво проговорил я. – Вы не хотите поднимать нашу армию на борьбу с мятежом?

– Иван Макарович, понимаете, обстановка, сложившаяся в империи, никого не устраивает. У меня нет точного определения, чего боюсь, а чего нет. Сейчас нас самих могут объявить мятежниками и двинуть в Сибирь войска. К этому много предпосылок, в том числе, насколько я слышал, проблемы с финансированием из столицы. Мне бы четкий приказ, его исполню со всем прилежанием и знанием воинского дела, а решать политические вопросы… – Полковник поморщился и не закончил фразу.

– Скажите, если предположить, что войска императрицы пойдут на Сибирь якобы установить законный порядок, то каков план действий? Только не говорите, что в штабе вы не просчитывали такой поворот событий.

Вопрос задал не из праздного любопытства: если услышу четкий и развернутый ответ, то на Гастева и его офицеров могу рассчитывать.

– К сожалению, у меня нет с собой карты, на которой обозначена предполагаемая линия обороны и намечена тактика ведения боев, – посмотрел мне в глаза полковник.

– Значит, план включает защиту нашей территории, – заключил я и прикрыл глаза, поняв, что все зашло намного дальше, чем предполагал.

– Да, разработаны различные действия на случай угрозы. И, скажу откровенно, подтолкнуло к этому недавнее событие, когда Екатеринбург едва не взяли штурмом мятежные части.

– Это вы утрируете, – покачал я головой, – до боестолкновений-то дело не дошло.

– По той причине, что мы в спешном порядке возвели оборонительные сооружения, – пожал плечами Гастев. – Подобные укрепления уже выстроены у каждого крупного города, негласно вошедшего в состав Сибири.

– Ладно, задача такова: подготовить к походу нашу армию для освобождения империи от мятежных частей. Срок – две недели, за это время следует обеспечить всех солдат продовольствием, укомплектовать медперсоналом госпитали и обеспечить беспрепятственный проход нашим эшелонам по территории центральной части империи. Необходимо взаимодействие с войсками, преданными императрице, чтобы, не дай бог, не вышло никаких недоразумений.

– Армия к походу уже готова, – неожиданно ответил полковник. – Насчет же спокойного следования к определенной точке через половину империи никаких гарантий дать не смогу. Не имею возможности получить гарантий беспрепятственного прохождения наших войск, это не по чину мне.

– Понял, Иван Матвеевич, – вынужденно согласился я. – Переговоры возьму на себя, но вам в них поучаствовать придется.

– Как прикажете, – ответил полковник. – Чтобы разгромить мятежников, нам потребуется мобилизовать все силы, но тогда мы оставим без прикрытия города, которые могут занять воинские части императрицы в наше отсутствие.

Хм, тонко намекает, что силенок у нас маловато. Позабыл полковник, что имеем козыри в виде автоматов и пусть еще не готового, но грозного броневика. Впрочем, ничего он не забыл! Это я поставил срок в две недели, что, если разобраться, малореалистично.

– Эту проблему мы еще обсудим, сейчас следует готовиться к походу, – встал я с кресла и потер занывшее плечо.

Пару моментов еще обговорили, и полковник удалился. Гастеву придется помотаться по городам и проверить подготовку войск, а мне предстоит наладить взаимодействие с чинами из столицы. К сожалению, Ларионов и Еремеев мне в этом не помогут, Ольга Николаевна разговаривать не желает, а в генеральном штабе империи не факт что могут взять на себя ответственность.

В задумчивости смотрю на телефонный аппарат и все больше склоняюсь к мысли, что предстоит мне съездить в столицу, где прояснить ситуацию и объяснить позицию Сибири к происходящему. Да-да, именно Сибири, а не Урала, волей-неволей, а за моей спиной именно такая сейчас территория, хотя и не официально закрепленная. Скорее всего, потребуется издать пару указов, в которых объявить, что часть городов и территорий Сибири попросила войти в состав Уральского края. Смешно, конечно: Урал – часть Сибири, и не более того. Как еще извернуться, чтобы сохранить лицо?..

– Иван Макарович, – вошла в кабинет Анна, – господин Салибов просит его принять.

– Попросите мне кофе принести, а газетчика пригласите, – потер я скулу.

Моя делопроизводительница и секретарша в одном лице вышла, а на пороге сразу показался владелец «Вестника Екатеринбурга» и положил передо мной несколько исписанных листов:

– Вот, статью набросал; там, где круги нарисованы – место под фотографии монет.

Прочел я статью: придраться не к чему, написано грамотно и по делу. Броневик упомянут в контексте мощи Урала и всей Сибири. Оды мне не поются, но между строк читается, что наместник делает все верно и ведет край в верном направлении.

– Борис Ефимович, ведь здорово получается у вас, когда захотите! – улыбнулся я. – Можете приступать к публикации. И жду от вашей газеты частые выходы статей, в которых прославляется императрица и всячески демонстрируется негодование действиями мятежников Квазина.

– Другими словами, официальная позиция Сибири такова, что империя неделима, во главе стоит императрица, а мы ей подчиняемся? – озадаченно спросил Салибов и сразу же добавил: – Простите, ваше высокопревосходительство, но на это не пойду. Я же сам себе вырою яму и читатель предпочтет газеты моих конкурентов! Готов осуждать действия генерала Квазина, делать упор на то, что из-за него на вас покушались. Но если пойдут намеки, что к императрице, – он приложил руку к груди, – со всем моим уважением к Ольге Николаевне, вернется в подчинение вся округа, то последует законный вывод, что «Вестник Екатеринбурга» выступает ее рупором, и против возрождения Великой Тартарии.

– Борис Ефимович, вы же умный и понимающий человек, – решил зайти я с другой стороны, чувствуя, что он собрался упереться. – Какой бы Тартария в древности ни была, но ее возродить в том виде, да и, боюсь, ни в каком другом, уже не выйдет. Есть империя, целая и неделимая!

– И тем не менее делать реверансы имперской власти, которая даже не знает о местных проблемах, в отличие от вас, я не стану! – Он скрестил руки на груди и сжал губы.

Ошарашил меня газетчик: я посчитал, что у меня уже есть «карманная» пресса, но, чувствую, ошибся. Сотрудничество возможно, но с оговорками и учетом частного мнения господина Салибова. Это, черт возьми, что-то наподобие демократии и независимой прессы? С другой стороны, такой вариант не столь и плох. Если все время диктовать прессе, что и как писать, то читатель быстро поймет неискренность и фальшь.

– Хорошо, – медленно говорю, – давайте попробуем быть полезными друг другу.

– Спасибо! – искренне и облегченно ответил газетчик. – Если я вам больше не нужен, то разрешите откланяться, еще надо успеть, чтобы статья вышла завтра.

– Не смею задерживать, – махнул я рукой.

Анна принесла кофе и объявила, что в приемной образовалась очередь из желающих попасть ко мне с прошениями. Как отказать?.. Но в тоже время нельзя распыляться, дел слишком много. Внутренне сопротивляясь, согласился принять всех, но предварительно вышел в приемную и объявил, чтобы по пустякам не беспокоили. Ну, погорячился: никто меня не послушал, и посетители стали вываливать бытовые проблемы. Почти всех перенаправил к Друвину и Картко – дела в компетенции полиции и сыска, а отыскать пропавшую козу или наказать воровку-соседку, позаимствовавшую сушащееся белье, я не в состоянии.

Как ни странно, но общение с простыми горожанами пошло и мне на пользу. Мысли в голове как-то четко сформировались и сложились в определенную структуру. Пять дней я провел за подготовкой к походу на мятежников. Решал совершенно не свойственные мне вопросы, в том числе с припасами и фуражом для лошадей. Исписал ворох бумаг, а Анна устала печатать указы, приказы и распоряжения. Не обошлось и без скандалов, когда конфисковал вагоны у пары промышленников. Тем и грузы-то пока возить некуда, а ведь заупрямились и встали в позу, даже пытались набить цену: за один вагон, отданный в аренду, попросили тысячу золотых в неделю! Немного пришлось припугнуть, что они вообще ни хрена не получат, если продолжат так себя вести. Не поверили!..

Издал директиву, что в случае необходимости, для обеспечения армии, власть может в одностороннем порядке решать, в чем нуждается, и забирать то или иное оборудование, в том числе и средства передвижения. Отчеканенные монеты приняли на ура, но это и понятно, все же не простые бумажки, а настоящее золото. Ожидал любой реакции из столицы, но ее не последовало, никто не звонил, депеш не слал и ультиматумов не ставил. Правда, сам тоже ни с кем не смог связаться, чтобы договориться о прохождении наших воинских эшелонов по территории империи.

Поэтому решил отправиться в столицу лично, с минимальным количеством охраны. Анзор, узнав о таких намерениях, резко воспротивился. Да и все мои друзья и даже Катерина высказались против этой идеи.

– Иван, сопоставь риски! Прикинь, сколько у тебя негласных врагов! Шансов, что по дороге не перехватят, – минимум, не доберемся мы до столицы! – стал горячо доказывать Анзор, когда объявил ему о своих замыслах.

– У тебя есть другое предложение? – устало спросил я.

– Как ни странно – да! – ухмыльнулся мой советник.

– Предлагай, – удивленно попросил я, не находя возражений.

– Грузим броневики на платформы, устанавливаем десяток пушек, по кругу ощериваемся пулеметами, в середине состава – твой вагон, желательно обшитый броней; вот тогда мы триумфально прибудем в Москву! Хрен нас попытаются задержать, иначе по зубам получат.

– Была у меня идея сделать бронепоезд, но слишком долго, и маневренности никакой, – ответил я, а потом спохватился: – Ты сказал – броневики? За этими делами совсем закрутился и на заводе давно не был. Что там Василий, неужели смог еще одну боевую машину построить?

– Три, он три сделал! Причем разные, но все на гусеницах, как ты и заказывал! – потер ладони Анзор, чувствуя, что может меня переубедить.

– Хм, – призадумался я, – надо бы посмотреть, что у нашего главного конструктора получилось и как он смог так быстро машины построить. Поехали-ка полюбопытствуем.

Глава 17

В резиденцию

Время несется вскачь, сделать требуется намного больше, чем успеваю. Про отдых забыл, даже сплю урывками, да что там говорить – бриться, и то не всегда успеваю, вернее, забываю соскоблить щетину с щек, думая, что это делал сегодня, но на поверку оказывается не так. Мелькала даже мысль отпустить бороду.

Зато теперь у меня есть пара дней относительного спокойствия. Поезд медленно тащится в столицу, а я могу отоспаться. В Екатеринбурге и окрестностях собирается войско Сибири и готовится выступить на мятежников. Гастев и Ожаровский ждут моей отмашки, когда договорюсь в столице о беспрепятственном проходе войска по центральной части империи. Нет, могли бы отправиться в путь без всяких договоренностей, не поставив Москву в известность. Считаю, что поостереглись бы задерживать несколько эшелонов с солдатами и военной техникой.

Впрочем, четыре броневика, для незнающего человека, не такая и впечатляющая сила. Да и то три из них больше декорация, собраны впопыхах, огневая мощь, маневренность и проходимость оставляет желать лучшего. Зато четвертый броневик-танк меня порадовал. Первоначальный образец пришлось неоднократно переделывать: то одно, то другое показывало нежизнеспособность в боевых условиях. Тем не менее мой главный конструктор справился с поставленной задачей, я так считаю. Машина получилась надежной, если такое определение можно дать технике на текущем уровне развития.

Да, башни у нашего броневика-танка нет, много сложностей для ее изготовления и установки. И с пушкой-то Василий намаялся, у первого образца сорвало крепления после выстрела, и экипаж чудом не пострадал. Потом выявились проблемы с прицеливанием, попаданием выхлопных газов внутрь броневика (дышать было нечем!), плохая обзорность у пушкаря и водителя… Много чего переделал конструктор, и в итоге остался не слишком удовлетворен собственной работой, но меня все устроило.

– Молодец, Василий Андреевич, могешь, как говорится! – хлопнул я своего главного конструктора по плечу на последних испытаниях.

– Ваше высокопревосходительство, броневик еще не готов, – мрачно ответил мне тот. – Имеются проблемы с хранением боезапаса, пулеметчику, да и пушкарю находиться в машине крайне неудобно, следует изменить внутреннюю компоновку.

– В следующих машинах исправишь, а эту я у тебя забираю! Времени на раскачку больше нет!

Попытался главный конструктор такое решение оспорить, уверяя, что за несколько дней сумеет пару усовершенствований внедрить, но я не внял его доводам, а приказал принимать Гастеву броневик на вооружение. Полковнику ведь тоже время потребуется, чтобы подобрать экипаж и хотя бы немного его потренировать. Василию же велел сосредоточиться на новых модификациях броневика с пушкой. В войске технику встретили на ура, сразу боевой дух вырос, так мне доложил Анзор. Почти всех оставил в Екатеринбурге, включая и своего советника по контрразведке. С собой взял десять человек охраны, в том числе и Александра Анзоровича.

План прост, и в то же время имеются несколько вариантов его реализации. В столицу отправились в обычном поезде, только прицепили грузовую платформу с автомобилем и вагон с лошадьми. Внаглую прибыть на столичный вокзал, конечно, можно, но не факт, что с него выберемся. Не знаем мы, кто против нас в окружении императрицы козни строит. Хочется верить, что сама Ольга Николаевна к этому отношения не имеет, или очень отдаленное.

Примерно за двадцать – тридцать километров до Москвы мы сгрузим с платформы машины и выведем лошадей, после чего разделимся на три небольших отряда. Кто-то отправится в поезде, другие на автомобиле будут пробираться до резиденции императрицы, а я с Александром и двумя подпоручиками – верхом. Скорость передвижения окажется невысока по сравнению с поездом или машиной, но зато мы пройдем там, где и телега не проедет.

А вот плана, как поступить в Москве, у меня еще нет, туда необходимо добраться, а на месте уже посмотрю. Стоит ли сразу пытаться отправиться на прием к Ольге или, может быть, вначале переговорить с Ларионовым и Еремеевым?

– Иван Макарович, не желаете до вагона-ресторана прогуляться? – поинтересовался скучающий у окна Александр.

Мы в купе едем вдвоем, наши попутчики или, точнее, мои охранители – в соседних. Н-да, докатился я: охранитель империи обзавелся непрофессиональными телохранителями… Впрочем, в ответ на подобное замечание Анзор усмехнулся и заявил, что так по статусу положено, да и я не совсем восстановился после ранений. С этим можно поспорить – нога почти не болит, только если ее натрудишь, то к вечеру ныть начинает, или когда погода меняется. Плечо и вовсе не беспокоит.

– Александр Анзорович, вам бы только пузо набить, – усмехнулся я. – Почитай, пару часов назад плотно пообедали! Или кто-то из дамочек приглянулся? Смотри, расскажу о твоих похождениях Анне!

– Не испугали ни разу! – усмехнулся мой спутник. – Ваша делопроизводительница сама от меня нос воротить изволит. То ей цветы не принес, то про конфеты забыл!

– Так вы бы, милостивый сударь, помнили о таких вещах, – сдерживая улыбку, ответил я.

– Бесполезно! – безапелляционно заявил Саша. – Всегда найдет еще причины, почему настроения нет!

– Ладно, иди в ресторан, но смотри, – погрозил ему пальцем, – сильно ни к кому не приставай.

– Не беспокойтесь, – пружинисто поднялся с места мой подручный, – Анзор строго-настрого запретил шашни крутить или карты в поезде катать, сказал, что после дела могу расслабиться. И, как ни печально, он совершенно прав.

– Почему печально? – поинтересовался я.

– Скучно! – протянул Александр и вышел из купе.

Как ни странно, но с его утверждением я согласился. Планировал отдыхать и ничего в дороге не делать, однако выспался и почувствовал в себе заряд бодрости. Эх, нет тут мобильных телефонов и разных электронных гаджетов, за которыми время в пути принято коротать в моем мире. Даже с документами, и теми не поработать, их никак в дело не применить, да и основное я сделал. Перед отъездом никого не стал собирать из близких и наказы давать: люди они опытные и с пониманием, даже сестрица, и та за ум взялась. Да и если что-нибудь не так пойдет, то тот же отец Даниил поможет Катерине и Марте с Симой укрыться. Это не считая Анзора и Гастева с Ожаровским, которые мне присягу принесли.

Н-да, не желал я устраивать подобную церемонию, но они настояли и привели доводы, опровергнуть которые я не смог. Поэтому и на смотре Сибирского войска, где на ветру развевались знамена империи и вымпелы с совами и грифонами, состоялась скоротечная присяга, которую высшие военные чины и даже губернаторы принесли наместнику Урала.

Без священнослужителей дело не обошлось, отец Даниил и глава Екатеринбургской епархии отец Сергий все это заверили перед ликом Бога и благословили меня и воинов на защиту и укрепление России. Уже после данного действа попенял священникам, что достаточно было упомянуть Урал или Сибирь, на что получил ответ от главы епархии:

– Так-то оно так, но, Иван Макарович, все давно вас считают хозяином Сибири, а вот к остальной части империи относятся настороженно.

Да, боюсь, аукнется мне не только присяга военных и губернаторов, но и народная молва, что окрестила меня хозяином Сибири или государем земель сибирских. Последнее утверждение один раз мелькнуло в прессе, да и то в газетенке, у которой тираж мизерный. Господин Салибов ко мне примчался весь в мыле и испуге, утверждая, что он не смог проконтролировать эту статью, так как с хозяином и редактором незнаком. Предлагал дать большое опровержение, всячески открещиваясь от такого названия, но я не согласился:

– Нет, если громко кричать, то поверят как раз не нам, – изучая статью, где расписаны мои заслуги, мрачно произнес я и дал указания: – Делаем вид, что ничего не слышали о подобных высказываниях, и говорим только о наместнике Урала или, в крайнем случае, хозяине Сибири.

Сам себе яму вырыл? Нет, другого выхода не увидел, большинство прошений составлено именно к хозяину Сибири, если и упоминается наместник Урала, то вскользь и далеко не всегда. Те же купцы и промышленники рады такому положению вещей, хотя и ужесточились к ним требования. Почему? Стали прозрачны правила, в том числе и наказания за проступки. Почти во всех сферах приняты местные указы о взаимоотношениях чиновников с купцами и промышленниками, а работодателей – с работниками. Даже пересмотрели обязанности полиции, сыска и жандармерии.

Нет, конечно, введены и непопулярные меры, в том числе направленные против расшатывания власти и различных поборов. С последним пришлось немало повозиться, но, похоже, пока еще не прекратились взятки и «благодарности». Я даже успел наметить реформу в урегулировании дорожного движения и обязал городовых выписывать штрафы за несоблюдение правил передвижения по проезжей части. Правда, штрафы смешные, начинаются от копейки и заканчиваются десятью, да и то если злостные нарушения, но представители власти могут и разъяснением с предупреждением обойтись.

– И чем же заняться?.. – под нос пробубнил себе я и открыл саквояж, надеясь отыскать там что-нибудь почитать.

Сестрица обещала снабдить в дорогу парой интересных книжек, чтобы от скуки не помер (так и сказала!). Ну, она свое обещание выполнила, но читать любовные романы никогда не мог, вот и сейчас – полистал книги да и отложил их в сторону.

– И куда же у меня помощник запропастился? Никак и в самом деле кого-то решил охмурить! – усмехнулся я, тасуя колоду карт.

Да и вдвоем особо не поиграешь, а приглашать в компанию кого-нибудь из своих охранителей никак нельзя, чтобы не расслаблялись. Пришлось доставать наследие бывшего царя Тартарии и пытаться разобраться в незнакомом языке, да еще и пули испортили часть текста, наделав дыр в бумаге. Листаю книгу и прихожу к выводу, что шифровальщик из меня не получится. Даже рисунки, и те сплошь и рядом непонятные. Нет, встречаются изображения совы и грифона, но это символы власти, без них никуда.

Уже под конец книги меня заинтересовала одна схема, чем-то смутно знакомая. Покрутив ее так и этак, пришел к выводу, что передо мной не что иное, как план пещеры, в которой производилась чеканка монет. Пролистав несколько страниц, уставился на и вовсе непонятный чертеж. Если предположить, что это все та же пещера, и сопоставить его с залом для чеканки монет, то там получается с десяток подземных уровней. Это в той монолитной скале! Впрочем, двери стоят мощные, запоры хитрые, и не факт, что умельцы их вскрыть смогут. Была у меня идея наведаться с Анзором в пещеры да попытаться проникнуть за какую-нибудь дверь, в надежде, что мой советник по контрразведке своих навыков не растерял и запоры вскроет, но времени не нашел, да и смысла в этом не вижу.

– Черт, что же в тех пещерах может быть сокрыто? – озадаченно спросил сам себя и почесал переносицу.

Древний механизм, перекрывающий проход, меня заинтересовал: технология неизвестная, и вряд ли царь Тартарии что-то подобное мог построить. Хотя… сам-то я воспроизвел автомат, а Василий сконструировал броневик на гусеницах, что всем кажется невероятным и устрашающим. И все же есть что-то странное в тех пещерах, сейчас самое время все спокойно обдумать и проанализировать. Боюсь, не загадка Великой Тартарии там сокрыта, слишком иной подход к созданию сооружения и явно неизвестные технологии использовались, которых я даже в моем настоящем мире не встречал. Если же вдуматься, то вряд ли что-то полезное в древних пещерах найду. Неизвестными технологиями пользоваться не получится, тут знания необходимы. Да и что мне там может помочь? Оружие? Без боеприпасов или источников энергии оно бесполезно. Знания? Интересно, но тут бы со своими проблемами разобраться, а не вникать в мудреные чертежи или формулы. Золото? Ну, оно лишним точно не будет, хотя в настоящее время с приисков добыча устойчивая и проблем с ним нет.

Правда, отдаю себе отчет, что мои аппетиты растут как на дрожжах, и уже задумал наладить выпуск броневиков в промышленном масштабе; имеется план нового завода, совмещенного с производством бронелистов, траков, прочих деталей и даже сборкой двигателей. Когда все в одном месте находится, то расходы на транспортировку падают и самое главное – снижается процент брака и себестоимость. Однажды Василий мне плакался, что установили они движок на броневик, закрепили и обшили броней, а запустить машину не сумели. Ну, улыбнулся, не стал говорить, что до такого еще додуматься надо было… просто посоветовал впредь движки обкатывать, прежде чем устанавливать на машину.

Долистал древний фолиант и уже собрался его закрыть, но что-то меня насторожило. Провел ладонью по толстому переплету, а потом пальцами стал нажимать. Форзац, соединяющий книжный блок с переплетной крышкой, отошел из-за деформации. Для чего я решил посмотреть на внутреннюю часть листов? Сам не знаю, но интуиция не подвела. На обратной стороне форзаца, от руки и явно наспех, схематично нарисован кинжал, в разных вариациях.

– Офигеть! – вырвалось у меня, а потом я сразу же решил убедиться в правдивости чертежа.

Кинжал у меня с собой, как и трость-шпага, да еще куча оружия, так, на всякий случай. Не исключаю, что прием в столице окажется не теплый и цыган с песнями к моему приезду никто не позовет.

– Так, нажать на правый глаз и левый коготь совы, после чего повернуть рукоять вправо, а потом два раза влево, – читаю вслух, а руки сами действуют.

Глаз совы ничем не выделяется, и при его нажатии я ничего не почувствовал, как и при давлении на коготь древнего символа.

– Не работает, – озадачился я, когда рукоять, на вид единая, не поддалась и поворачиваться не стала. Еще раз всмотрелся в чертеж. – Черт! Коготь-то влево требуется отжать!

Сказано – сделано; правда, и в этот раз не получилось, не сдвинулся коготь с места! Но почему-то думается мне, что не может быть тут обмана. Да и какой смысл? Вновь надавил на глаз совы и, не отрывая пальца, сдвинул коготь у птицы. После чего легко повернул рукоять кинжала вправо, а потом, следуя инструкции, два раза влево. Рукоять распалась на четыре части! Собрал их вместе – и теперь вместо совы оказался грифон, у которого на кончике хвоста имеется ключ. Ну, судя по всему – кинжал открывает какую-то дверь в пещере.

– Вот же черт! – ругнулся я, рассматривая кинжал-ключ.

Захотелось оказаться далеко отсюда и открыть запертую в древности дверь, чтобы получить хоть какие-нибудь ответы. Понимаю умом, что сделать это в ближайшее время вряд ли смогу, а есть вероятность, что и вовсе в пещере не окажусь никогда, да и не найду там ничего. К тому же первое сожаление уже прошло, загадки древности пусть остаются историкам, а сейчас необходимо жить настоящим и решать насущные проблемы. И тем не менее при удобном случае, если окажется свободное время, обязательно наведаюсь в древнее сооружение и постараюсь разобраться, что там к чему. Понимаю, что, как говорится, любопытство кошку сгубило, но ничего поделать не могу.

– Иван Макарович, а что это у вас? – раздался голос Александра, вернувшегося из вагона-ресторана с отметкой на шее.

– Помаду сотри, – хмыкнул я, убирая кинжал в карман и не собираясь отвечать. – Смотрю, ты неплохо время провел.

– Да они сначала флиртуют, даже целовать дозволили, а потом: «Ой, что вы, я не такая!» Тьфу! – в сердцах махнул рукой мой спутник, следя, как я убираю книгу в саквояж. – Так что нечего вам Анне рассказывать, – печально подытожил он, заставив меня от души расхохотаться.

– Да я бы и не стал ей ничего говорить, – покачал головой. – Сами вы не малые детишки – разберетесь!

– Это точно, – сел на диван Александр, прислонился к стене вагона и, мечтательно прикрыв глаза, протянул: – Эх, и все же с Анной Максимовной никто сравниться не может. Запала она мне в душу, чертовка! И так и этак ее образ от себя гоню и говорю, что не пара мы с ней, но тянет, словно к бесхозному сейфу с драгоценностями!