Поступь хаоса Несс Патрик
Я хватаю ртом воздух, но вдруг замечаю, каким тоном он это произносит, приглядываюсь к его Шуму и по некоторым картинкам узнаю всю правду.
– Это ты их подослал! – кричу я. – Моего Шума они не слышали! Это был ты!
– Из умных мальчиков выходят никчемные мужчины, – говорит Аарон, выкручивая руку.
Я воплю от боли.
– Они услышали тишину не в моем Шуме, а в твоем, и ты подослал их ко мне, чтобы не забрали тебя!
– Брось, Тодд, – отвечает Аарон. – Они услышали ее в твоем Шуме, а я только им помог. Помог узнать, кто чуть не накликал беду на наш город. – Он скрипит зубами и улыбается как сумасшедший. – И кого надо наградить за усилия.
– Ты спятил, – говорю я, и… боже, это чистая правда, боже, как бы я хотел ошибаться!
Аарон перестает улыбаться и стискивает зубы.
– Оно мое, Тодд, – шипит он. – Мое.
Понятия не имею, о чем он, но думать об этом стараюсь как можно громче, потому что в какой-то миг понимаю: мы с Аароном забыли об одной важной вещи.
Я ведь так и не выпустил из рук нож.
Тут все происходит очень быстро.
Аарон слышит про нож в моем Шуме, осознает свою ошибку и замахивается кулаком для нового удара.
Я замахиваюсь ножом, гадая, не тонка ли у меня кишка.
Из кустов что-то выпрыгивает, Манчи лает:
– Крок!
А в следующую секунду мы все слышим Ну-ка, человек.
Не успевает Аарон обернуться, как крок уже на нем: впивается зубами в плечо, обхватывает когтистыми лапами и тащит в заросли. Аарон отпускает меня, и я снова падаю на землю, хватаясь за ушибленную грудь. Аарон бьется в грязи с кроком, со всех сторон к ним медленно приближаются еще несколько кустов-плавников.
– Бежим! – лает Манчи, срываясь на визг.
– Это ты славно придумал! – говорю я и с трудом поднимаюсь на ноги.
От тяжести рюкзака меня немного шатает, а ушибленный глаз открывается с трудом, но мы не останавливаемся – бежим и бежим.
Вылетаем с прибрежных топей и вдоль дикого поля мчимся туда, где берет начало болотная тропинка. Когда мы добираемся до упавшего дерева, через которое я всегда переношу Манчи, он запросто перелетает сам, даже не останавливаясь, а я прыгаю следом, и мы несемся к спэкским постройкам, точь-в-точь как сегодня утром.
Нож все еще у меня в руке, в висках оглушительно бьется Шум, а я так зол и напуган и не в себе, что ни капельки не сомневаюсь: если я найду спэка, прячущегося в своей гнусной тишине, я зарежу его насмерть… насмерть… насмерть за все, что случилось со мной сегодня.
– Где? – спрашиваю я Манчи. – Где тишина?
Манчи нюхает воздух как сумасшедший, носится от здания к зданию, а я изо всех сил пытаюсь утихомирить свой Шум, но это попросту невозможно.
– Живей! – говорю я. – А то убежит…
Не успеваю я это сказать, как сам ее нахожу – дыру в Шуме, огромную и страшную, немного в стороне от нас, за постройкой, за теми кустами…
Уж теперь-то ей не уйти.
– Тихо! – лает Манчи и бросается мимо зданий прямо в заросли.
Тишина тоже двигается, а мне опять спирает грудь, жуткие, мрачные картины встают перед глазами, но я не останавливаюсь, я бегу за своим псом, задерживаю дыхание, сглатываю тяжесть в груди, стираю слезы, хватаю нож. Манчи лает, и я слышу тишину, она за этим деревом, прямо за этим деревом, я с воплями бросаюсь туда, прямо на тишину, мои зубы оскалены, я кричу, и Манчи лает и…
Я останавливаюсь как вкопанный.
Но нет, нож не убираю, не дождетесь.
Вот оно: смотрит на нас, тяжело дышит, скрючилось у корней дерева и шарахается от Манчи, в глазах неописуемый страх, руки вскинуты в жалкой попытке отпугнуть моего пса.
И я останавливаюсь.
Нож не убираю.
– Спэк! – лает Манчи как ненормальный. Я остановился, и ему теперь тоже страшно нападать. – Спэк! Спэк! Спэк!
– Заткнись, Манчи, – говорю я.
– Спэк!
– Я сказал заткнись!!!
На сей раз он затыкается.
– Спэк? – уже с сомнением спрашивает Манчи.
Я сглатываю слюну, пытаясь избавиться от комка в горле, от невероятной печали, которая все давит и давит мне на грудь. Знание опасно, люди врут, и мир меняется, хочу я этого или нет.
Никакой это не спэк.
– Это девочка, – вслух говорю я.
Это девочка.
Часть вторая
7
Если б на свете были девочки
– Это девочка, – повторяю я, все еще отдуваясь и чувствуя тяжесть в груди… и конечно же не убирая ножа. Девочка.
Она смотрит на нас как на убийц. Сжалась в крошечный комок, пытаясь скрыться, исчезнуть, провалиться под землю, и не сводит глаз с Манчи, время от времени бросая на меня косые взгляды.
На меня и на нож.
Манчи рвет и мечет, шерсть его встала дыбом, он скачет по земле, как по раскаленной сковородке, испуганный и растерянный, как и я.
– Что девочка? – лает он. – Что девочка?
Это значит: «Что такое девочка?»
– Что девочка? – повторяет Манчи, а когда девочка делает попытку перелезть через большой корень и удрать, лай сменяется свирепым рычанием: – Стой, стой, стой, стой, стой…
– Хороший пес, – говорю я, хотя не очень-то понимаю, что в его поведении хорошего и что он вообще делает, но какая разница?
Я совсем перестал соображать, все происходящее не имеет никакого смысла, и мир как будто сходит с оси, как будто стол с нашим миром опрокидывают и все летит вниз.
Меня зовут Тодд Хьюитт, говорю я про себя, сомневаясь даже в этом.
– Кто ты? – наконец выдавливаю я, только вряд ли меня слышно за ревом Шума и лаем Манчи. – Кто ты? – четче и громче повторяю я. – Что ты тут делаешь? Откуда ты взялась?
Наконец девочка отрывает взгляд от Манчи и смотрит на меня. Потом на нож, потом на мое лицо.
Она смотрит на меня.
Она.
Она.
Я знаю, что такое девочка. Конечно же знаю. Я видел их в Шуме отцов, тоскующих по своим дочерям, пусть и не так часто, как по женам. Мне показывали их по визорам. Девочки всегда маленькие, вежливые и улыбчивые. Они ходят в платьях, у них длинные волосы, заплетенные в странные колбаски на затылке или по обеим сторонам головы. Пока мальчики работают в поле, они делают работу по дому. В тринадцать лет они становятся женщинами (точь-в-точь как мальчики – мужчинами) и потом женами.
Так принято в Новом свете, в Прентисстауне. Верней, так было принято раньше. Девочек-то у нас никогда не было – они все умерли. Умерли вместе с мамами, бабушками, сестрами и тетями. Через несколько месяцев после моего рождения. Все-все до единой.
И вот передо мной сидит девочка. Живая.
Волосы у нее нисколько не длинные. Платья на ней тоже нет, ее одежда похожа на мою, только новей. Она такая новенькая, что смахивает на форму, хотя вся порвана и перепачкана грязью. А сама девочка довольно большая, с меня ростом – ну с виду так, – и нисколько не улыбчивая, даже наоборот. Нисколько не улыбчивая.
– Спэк? – тихо бормочет Манчи.
– Черт, когда ты уже заткнешься?!
Но как же я узнал? Как я узнал, что это девочка?
Ну, во-первых, это не спэк. Спэки похожи на наших мужчин, только у них все больше, длиннее и страннее, чем у нас. Рты располагаются выше, чем положено, а уши и глаза другие – совсем другие, не перепутаешь. И одежда растет прямо на них, вроде лишайника, который можно резать и придавать ему любую форму, какую захочешь, – естественное приспособление к условиям болотной жизни, говорит Бен. В общем, эта девочка выглядит иначе, одежда у нее нормальная, так что это не спэк.
А во-вторых, я просто знаю, и все. Не могу объяснить почему, но я смотрю на нее, вижу и знаю. Она не очень-то похожа на девочек из визоров или Шума, да и живых девочек я никогда не видел, но она передо мной, и это самая настоящая девочка, я знаю! Не спрашивайте почему. Дело то ли в форме ее тела, то ли в запахе, то ли еще в чем, но это девочка.
Если б на свете были девочки, она была бы именно ею.
Она не мальчик, это точно. Она не такая, как я. Даже близко на меня не похожа. Она совсем другая, я не знаю как и почему, но она – это не я, потому что я знаю, кто я – Тодд Хьюитт, и я не она.
Она смотрит на меня. На мое лицо, на глаза. Смотрит и смотрит.
И я ничегошеньки не слышу.
О боже! Как больно в груди. Я словно лечу в пропасть.
– Кто ты? – повторяю я. Голос меня подводит, прямо ломается, потому что мне очень грустно (заткнись!). От злости я скрежещу зубами, выставляю нож вперед и выдавливаю: – Кто ты?
Свободной рукой мне приходится быстро вытереть слезы.
Что-то должно случиться. Кто-то должен сделать шаг. Один из нас должен сделать хоть что-нибудь.
И в этом безумном мире до сих пор есть только мой Шум, больше ничей.
– Ты говорить умеешь? – спрашиваю я.
Девочка только смотрит и смотрит.
– Тихо! – лает Манчи.
– Заткнись! – кричу ему я. – Мне надо подумать.
А девочка по-прежнему молча смотрит на меня. Не издавая никакого Шума.
Что же мне теперь делать? Так нечестно! Бен сказал, на болоте я сам во всем разберусь и пойму, как быть дальше, но я ни черта не понимаю! Меня никто не предупреждал о девочке и о том, что от ее тишины так больно, так хочется плакать! Как будто меня лишили чего-то очень важного, и я даже думать не могу нормально, как будто пустота не в ней, а во мне, и исправить это нельзя.
Что мне делать?
Что делать?
Девочка немного успокаивается. Она уже не так сильно дрожит, руки чуть-чуть опустила и вроде не собирается дать деру при первой возможности, хотя бесшумного человека разве поймешь? И вообще, разве можно быть человеком, если у тебя нет Шума?
А меня она слышит? Слышит? Может ли бесшумный человек слышать чужой Шум?
Я гляжу на девочку и как можно громче и четче думаю: Ты меня слышишь? Слышишь?
Она даже в лице не меняется, взгляд остается каким был.
– Ладно, – говорю я и пячусь. – Ладно, стой на месте, хорошо? Просто стой на месте.
Я делаю несколько шагов назад, но глаз с девочки не свожу, а она не сводит глаз с меня. Я опускаю руку с ножом и стягиваю с себя одну лямку рюкзака, потом наклоняюсь и скидываю его на землю. Не выпуская ножа, открываю рюкзак и выуживаю книжку.
Она тяжелей, чем полагается быть вещи, полной одних слов. И пахнет кожей. А внутри множество страниц, исписанных моей ма…
Придется им обождать.
– Смотри за девочкой, Манчи, – говорю я.
– Смотрю! – лает пес в ответ.
Я заглядываю под обложку и вижу там сложенный вчетверо листок бумаги, как Бен и говорил. Разворачиваю. Это нарисованная от руки карта, а с другой стороны – сплошной ковер из слов, которые я даже не стану пытаться разобрать в таком Шуме.
Наш дом на самом верху, чуть ниже город и река, по берегу которой мы с Манчи только что спустились. Она ведет к болоту, и мы сейчас именно здесь. Но на этом карта не заканчивается, верно? Болото снова превращается в реку, и Бен нарисовал вдоль ее берега стрелочки, она приведет нас к…
БАЦ!!! Мир на секунду вспыхивает, и что-то тяжелое ударяет меня по голове – прямо по тому месту, куда бил Аарон. Я падаю, но успеваю взмахнуть ножом и слышу крик боли. Мне удается развернуться, и я с размаху шлепаюсь на собственный зад, прижимая руку с ножом к больной голове. Смотрю в ту сторону, откуда на меня напали, и вот он – мой первый урок: бесшумные твари умеют подкрадываться, как будто их и нет вовсе.
Девочка тоже сидит на земле и стискивает плечо, между пальцев течет кровь. Она выронила палку, которой меня шибанула, а лицо ее искажено гримасой – видимо, ей очень больно.
– ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! – ору я, стараясь не прикасаться к лицу. Ох, ну когда же кончатся эти тумаки?
Девочка все еще смотрит на меня, морщась и зажимая рану.
Кровищи там будь здоров.
– Палка, Тодд! – лает Манчи.
– Черт, а ты-то где был?!
– Ка-ка, Тодд.
Я свирепо рычу. Пес отбегает, а потом принимается непринужденно нюхать какие-то кустики. Внимания у собак с наперсток. Тупые, никчемные твари!
Начинает смеркаться, солнце село уже по-настоящему, а болото, и без того темное, становится еще темней. Но ответа я по-прежнему не нашел. Время идет, сидеть на месте мне нельзя, возвращаться тоже запретили, и вообще тут не должно быть никакой девочки.
Ух, кровь у нее хлещет только так.
– Эй… – говорю я дрожащим от волнения голосом.
Меня зовут Тодд Хьюитт, думаю я, и я почти мужчина.
– Эй, – повторяю как можно спокойней.
Девочка поднимает взгляд.
– Я тебе ничего не сделаю, – говорю я, тяжело дыша, как и она. – Слышишь? Я ничего тебе не сделаю. Только ты больше не кидайся на меня с палками, хорошо?
Она смотрит мне в глаза, потом на мой нож.
Неужели понимает?
Я убираю нож от лица и кладу на землю. Но не отпускаю, вот еще! Свободной рукой я опять начинаю рыться в рюкзаке и достаю оттуда аптечку, которую положил мне Бен. Показываю ее девчонке.
– Аптечка, – говорю. Выражение ее лица не меняется. – Ап-теч-ка, – повторяю я по слогам и показываю на свое плечо там, где у нее рана. – У тебя кровь.
Бесполезно.
Я вздыхаю и начинаю подниматься. Она вздрагивает и отползает назад. Я снова вздыхаю, но уже громко и сердито: ничего я тебе не сделаю!!!
Поднимаю аптечку:
– Это лекарство. Оно остановит кровь.
По-прежнему ноль эмоций. Может, она вообще ничего не чувствует? И не думает?
– Слушай, – говорю я и с щелчком открываю коробку.
Одной рукой шарю внутри, вытаскиваю кровоостанавливающую повязку и разрываю упаковку зубами. У меня наверняка идет кровь из того места, куда меня сперва ударил Аарон, а потом эта девчонка, так что я беру повязку и тру ей над бровью. Ну точно, кровь. Протягиваю повязку девочке, чтобы она получше разглядела.
– Видишь? – Я показываю на свою бровь. – Видишь? Кровь остановилась.
Делаю шаг вперед – всего один. Девочка отшатывается, но не отходит. Я делаю еще шаг, и еще, и вот я уже рядом с ней. Она не спускает глаз с ножа.
– Нож я не уберу, даже не думай, – говорю я и протягиваю ей повязку. – Эта штука залечивает даже глубокие раны, поняла? Я хочу помочь.
– Тодд? – лает Манчи.
– Погоди, – говорю ему я и продолжаю: – Слушай, у тебя кровь хлещет. А я могу ее остановить, ясно? Только не вздумай бить меня палками.
Девочка смотрит. И смотрит. И смотрит. Я пытаюсь напустить на себя спокойный вид. Не знаю, зачем я пытаюсь ей помочь – она меня чуть не убила, – но я теперь вообще мало что знаю. Бен сказал, я найду ответы на болоте, но никаких ответов тут нет, только девчонка с кровоточащей раной. Это я ударил ее ножом, она сама напросилась, но все-таки надо помочь ей – хоть какое-то доброе и полезное дело.
Не знаю. Я не знаю, что делать, поэтому делаю вот что.
Девочка все еще смотрит на меня и тяжело дышит. Но она хотя бы не убегает и не шарахается в сторону, а едва заметно подставляет мне плечо, чтобы я мог дотянуться до раны.
– Тодд? – опять лает мой пес.
– Молчи, – говорю я. Еще не хватало опять ее напугать.
Оттого что я стою так близко к тишине, мое сердце готово разбиться вдребезги. Я чувствую это, меня как будто затягивает в бездонную яму, как будто кто-то зовет меня туда, и я падаю, падаю, падаю…
Но я беру себя в руки, так-то. Я беру себя в руки, прижимаю повязку к ее плечу и легонько тру глубокую рану, вскоре она немного затягивается, и кровь перестает идти.
– Ты поаккуратней, – говорю я. – Рана не совсем затянулась, только снаружи. Твое тело само залечит остальное, надо подождать, поняла?
Девчонка молча смотрит.
– Ладно, – говорю я себе и остальным. Одно дело сделано, что теперь?
– Тодд? – лает Манчи. – Тодд?
– Больше никаких палок, договорились? – говорю я девчонке. – Не бей меня.
– Тодд? – Это опять Манчи.
– И само собой, меня зовут Тодд.
Неужели в свете заходящего солнца я замечаю крохотный намек на улыбку? Неужели?
– Ты… – Я как можно пристальнее, насколько позволяет тяжесть в груди, заглядываю в ее глаза. – Ты меня понимаешь?
– Тодд! – Манчи как будто забеспокоился.
Я оборачиваюсь:
– Что?!
– Тодд! ТОДД!!!
И тут мы все понимали, в чем дело. Кто-то продирается сквозь кусты, ломая ветви и громко топая… О черт, это Шум, чей-то Шум!
– Вставай! – кричу я девчонке. – Живо вставай!!!
Я хватаю рюкзак и закидываю за спину. Вид у девчонки испуганный, но вроде не чересчур, бежать может. Я ору: «ЖИВО!» – и хватаю ее за руку, уже не заботясь о порезе, и пытаюсь поднять ее на ноги, но уже поздно: раздаются вопль, рык и грохот, как будто падает целое дерево, и нам с девчонкой остается только обернуться. Это Аарон, он в ярости, он изувечен, и он несется прямо на нас.
8
Так решил нож
Три шага – и он уже рядом с нами. Я даже отскочить не успеваю – Аарон хватает меня за шею и припечатывает к дереву.
– Ах ты, ГАДЕНЫШ!!! – орет он и впивается пальцами в мою шею.
Я царапаю его руки и пытаюсь рубануть ножом, но рюкзак, от удара свалившийся у меня со спины, лямкой прижал мою руку к дереву, так что Аарон может душить меня сколько душе угодно.
Его лицо – сущий кошмар, ужас, который я буду помнить до конца жизни, если вообще выживу. Кроки отгрызли ему левое ухо и выдрали здоровый кусок мяса из левой щеки. В ране сверкают зубы, левый глаз таращится так, будто голова вот-вот взорвется. На подбородке и шее тоже раны, одежда порвана, и кровь хлещет почти отовсюду, а из раны на плече даже торчит зуб крока.
Я пытаюсь дышать, но не могу сделать ни единого вдоха. Вы не представляете, как это больно, мир начинает вертеться, и с головой происходит что-то странное, в ней крутится одна дурацкая мысль: Аарон умер, кроки его убили, но он был так взбешен, что смерть его не остановила, и он все равно пришел меня убивать.
– ЧЕГО ТЫ ЛЫБИШЬСЯ?! – орет Аарон, брызгая мне в лицо слюной, кровью и мясом.
Он стискивает мое горло, и я чувствую рвотный позыв, но рвоте просто некуда выйти, я не могу дышать, все цвета сливаются, и я умираю, о боже, я сейчас умру…
– А-А-А! – Аарон вдруг отшатывается и выпускает меня из рук.
Я падаю на землю, и меня рвет, рвет, и я глотаю воздух и кашляю, кашляю, кашляю… Я поднимаю глаза и вижу: Манчи впился зубами в ногу Аарона и не отпускает.
Хороший пес.
Аарон рукой отшвыривает Манчи в кусты. Я слышу удар, тявканье и Тодд.
Аарон разворачивается ко мне, и я, как ни пытаюсь отвести взгляд, все равно смотрю на его лицо: с такими ранами никто не может выжить, никто, это невозможно…
Может, он и вправду умер?
– Где знамение? – спрашивает Аарон, его порванное в клочья лицо вдруг меняется, и он испуганно озирается по сторонам.
Знамение?
Что еще за…
Ах да! Девочка.
Я тоже оглядываюсь. Ее нигде нет.
Аарон вертится из стороны в сторону и наконец слышит то же, что и я: хруст веток и удаляющиеся быстрые шаги, удаляющуюся от нас пустоту. Даже не взглянув на меня, Аарон бросается в погоню.
Я вдруг остаюсь один.
Вот так запросто, как будто я вообще тут ни при чем.
Какой же идиотский день…
– Тодд? – Ко мне, прихрамывая, бежит Манчи.
– Я жив-здоров, дружок, – пытаюсь выговорить я сквозь кашель, хоть это и вранье. – Все отлично.
Прижавшись лбом к земле, я кое-как дышу, кашляю и капаю везде слюной и рвотой.
В голову лезут всякие нехорошие мысли. Непрошеные мысли.
Может, на этом все и кончилось? Вот так запросто? Аарону явно нужна девчонка, что бы он там ни имел в виду под «знамением», верно? И городу нужна именно она, иначе б они не взбесились так из-за тишины в моем Шуме. Если Аарон и город ее получат, все кончится, правильно? Они оставят меня в покое, вернутся к своим делам, и все станет как было. Да, девчонке не поздоровится, зато я смогу спасти Бена и Киллиана.
Может…
Это всего лишь мысли, понятно? Я за них не в ответе, они сами лезут.
Мысли о том, что всему этому может прийти конец.
– Конец, – повторяет за мной Манчи.
А потом я слышу жуткий-прежуткий вопль – разумеется, это поймали девчонку. А в следующий миг выбор уже сделан.
Вновь раздается крик, и я вскакиваю на ноги, не успев даже подумать. Я скидываю рюкзак… и шатаюсь на бегу, и кашляю, и хватаю ртом воздух, но нож у меня в руке, и я бегу.
Найти их очень просто. Аарон продирался сквозь заросли, точно бык, оставляя за собой ревущий Шумный след, и тишина девчонки тоже никуда не пропала, я слышу эту тишину постоянно, даже когда сама девчонка кричит. Я бегу со всех сил, Манчи следует за мной по пятам, и уже через полминуты мы на месте, а я, умник, понятия не имею, что теперь делать. Аарон загнал девчонку в неглубокую лужу под деревом и прижал к стволу. Он держит ее за запястья, а она сопротивляется, дерется из последних сил, но лицо у нее такое перепуганное, что я сам едва ворочаю языком от ужаса.
– Пусти ее, – хриплю я.
Никто не слышит. Шум Аарона ревет так яростно, что он не услышал бы даже моего крика. ЗНАМЕНИЕ ГОСПОДНЕ и ПУТЬ СВЯТОГО… и всякие картинки: девочка в церкви, девочка пьет вино и кусает облатку, девочка превращается в ангела.
Девочку приносят в жертву.
Аарон хватает обе ее руки одной своей, сдергивает с себя ремень и начинает ее связывать. Девчонка пинает проповедника в то место, куда его укусил Манчи, и он отвешивает ей оплеуху.
– Пусти ее, – повторяю я уже громче.
– Пусти! – вторит Манчи, все еще прихрамывая и все еще вне себя от ярости. Какой же, черт побери, славный пес!
Я делаю шаг вперед. Аарон стоит ко мне спиной, как будто ему вообще на меня плевать, как будто он не видит во мне никакой угрозы.
– Отпусти ее! – ору я во всю глотку и тут же задыхаюсь от кашля.
Читать бесплатно другие книги:
