Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина

Зал взорвался аплодисментами раньше, чем Сибрилла поднялась на сцену. Хлопали все, я видела, как у Сильви от восторга горят глаза. Даже Ингрид вытянулась в струну, потому что они стояли чуть наискосок от сцены, и если перед нами все расступились, то им уже не так повезло.

– Всем добрый вечер! – Голос у нее был не просто сильный, когда он прозвучал, затихло все. Даже последний всплеск оваций растаял, растворился в коротких мгновениях тишины, пока Сибрилла обводила взглядом собравшихся. – Я очень рада видеть всех вас, и для меня большая честь закрыть для вас этот год и открыть новый.

Наверное, у певицы ее уровня по-другому и быть не может, она просто говорила, но ее голос даже сейчас пробирал до мурашек. Низкий, чувственный, глубокий – звучащий так, как будто тишина уже сама по себе музыка.

– Эту песню вы услышите первыми. Мне показалось очень символичным исполнить ее именно сегодня, в праздничную ночь. В ночь перехода из прошлого в будущее. В те мгновения, когда время между ними замирает. Итак…

Вслед за воцарившейся тишиной приглушили свет. Полумрак в зале наполнился ожиданием, когда, казалось, просто отовсюду хлынула музыка. А следом за ней – голос Сибриллы Ритхарсон.

Огонь действительно вспыхнул. Полыхнул на мгновение, и этот дикий звериный отклик – отклик каждого из присутствующих иртханов на звучание песни отозвался внутри меня с неистовой яростной силой.

Я не сразу поняла, почему так тихо: сначала глухо ударилось внутри сердце. Потом в эту тишину ворвалась другая – напряженная, покалывающая кожу иголочками пламени, – едва уловимо. А потом зал снова взорвался аплодисментами: грохотом, который возносился под высокие потолки, отражался от панорамных окон, звучал и вибрировал в каждой клеточке тела, но все равно не мог перекрыть сильное пламенное звучание голоса Сибриллы Ритхарсон.

От него до сих пор по коже шел мороз. Или жар.

Или и первое и второе вместе.

– Благодарю! – Сибрилла рассмеялась. – Благодарю! Благодарю!

Она была на сцене до тех пор, пока не затихли аплодисменты. А после спустилась и направилась к нам.

– Ферн Ландерстерг.

Остановившись рядом с нами, она взглянула сначала на Торна. Затем на меня.

– Ферна Хэдфенгер.

– Рад личному знакомству, ферна Ритхарсон.

– Взаимно.

– Очень красивая песня. – Я сказала это совершенно искренне.

Сибрилла снова взглянула на меня.

– Благодарю.

– Отдыхайте и наслаждайтесь вечером. – Торн улыбнулся. – Сегодня вы наша гостья.

Знакомство было коротким, но, когда Сибрилла отошла, я невольно посмотрела ей вслед. Сколько же лет этой женщине? Выглядит она роскошно. Иссиня-черное платье облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Светлые волосы подняты наверх и каскадом стекают в головокружительный вырез на спине, достаточно провокационный для такого мероприятия. Заканчивался он на талии, подчеркивая красивые бедра так же, как браслет подчеркивал изящное запястье, ткань платья дорого переливалась при каждом шаге.

– Тебе понравился сюрприз? – Голос Торна выдернул меня в реальность.

Надо же, благодаря этой встрече я почти забыла обо всем.

– Да. Песня красивая, хотя и неоднозначная.

– Я не знал, что она будет петь. В какой-то мере это был сюрприз и для меня.

– Даже так? – Я приподняла брови.

– Ты научила меня любить сюрпризы.

Жаль, что я не научила тебя любить.

– Хорошо. – Я перевела взгляд на сцену, где сейчас снова играли музыканты.

Свет горел, очарование, волшебство и какая-то проникновенная пронзительность, напитанная огнем, развеялась. Теперь это снова был всего лишь политический вечер.

– Хорошо?

Я пожала плечами.

– Я тебя не узнаю, Лаура.

– Я сама себя не узнаю. Извини. У меня есть время пообщаться с братом?

– Во всяком случае, минут пять у тебя точно есть.

– Хорошо.

Вот теперь я сбежала. Под аккомпанемент фортепиано и виолончели, вливающихся в зал пока еще мягкими волнами. Впрочем, после выступления Сибриллы на музыкантов даже не смотрели, отголоски ее пения до сих пор отзывались искрами воспоминаний.

– Даргел. Мелори. – Я подошла к брату и его девушке.

– Лаура!

Мелори невысокого роста – совсем как Сибрилла, но в отличие от нее – жгучая брюнетка. К тому же коротко стриженная.

– Лал. Как настроение? – Даргел сжал мою ладонь в своей. – Ты выглядишь…

– Чудесно?

– Необычно, – фыркнула Мелори.

– Да, это именно то, что я хотел сказать.

– Надеюсь, необычно – это хорошо? – Я улыбнулась. – Мел, я украду твоего парня ненадолго.

– Вернуть не забудь, он мне еще пригодится.

– Спасибо, что отвели мне роль робота-уборщика, – шутливо отозвался Даргел, но тут же взял меня под руку и увел в сторону. Ближе к фуршетному столу, рядом с которым пока почти никого не было. – Лал? Все в порядке?

Я хотела ему солгать. Точно так же, как солгала отцу, – это было даже несложно, точно так же, как улыбалась Торну. Вместо этого покачала головой.

– Вы снова поссорились? – Брат нахмурился.

– Нет.

– Тогда что?

– Мы так и не помирились. Точнее, мы даже не ссорились, я просто не представляю, как это назвать. Когда Торн со мной, мы общаемся, но он по-прежнему держит дистанцию. То есть… я вроде как есть, а вроде как… Я покачала головой: – Забудь.

– Забыть? – Даргел вгляделся в мое лицо. – Я не хочу ничего забывать. Что происходит, Лал? Чем я могу тебе помочь?

Помочь себе могу только я сама.

– Просто постарайся меня не слишком сильно ненавидеть, ладно?

– Что?

Вместо ответа я порывисто его обняла, а потом отступила в сторону. Даргел попытался меня задержать, но я отняла руку, к нам приблизился кто-то из гостей и обратился к нему. Я же быстро влилась в толпу, улыбаясь так же, как улыбалась гостям при встрече. Торн беседовал с отцом, и, когда я приблизилась, они оба одновременно повернулись ко мне.

Как раз в тот момент, когда музыка стихла и на сцену снова вышел конферансье.

– Совсем скоро мы будем поздравлять друг друга с новым началом, но прежде чем это случится, мы бы хотели сделать одно объявление. Которое, несомненно, тоже станет новым началом. – Конферансье выдержал паузу и произнес: – Приглашаем! Ферн Ландерстерг, ферна Хэдфенгер!

Нас тоже встречали аплодисментами, под которые сердце подскочило к горлу и, по ощущениям, там и осталось. Я шла к сцене, испытывая желание развернуться и бежать как можно дальше, но этого не видел никто. Для всех я просто улыбалась, и все улыбались, единственное встревоженное лицо – почему-то у самой сцены я выцепила его, Даргел смотрел на меня в упор – принадлежало моему брату. Но так и должно было быть, он знал чуть больше, чем все остальные.

По лестнице я поднималась, считая ступеньки. Их было четыре, и каждый шаг повторял удар моего сердца.

Странное дело, еще совсем недавно зал расплывался у меня перед глазами, а сейчас, кажется, я могла разглядеть каждую черточку каждого лица, развернутого к нам. Конферансье протянул микрофон Торну, но я перехватила его в считаные секунды.

Перехватила и поднесла к губам.

– Как уже было объявлено, – произнесла, глядя в зал, – у нас есть очень важная новость. Возможно, это не совсем то, что вы хотели услышать, но…

Я поняла, что, если не скажу этого сейчас, не скажу никогда.

– В свете сложившихся обстоятельств мы решили, что слишком поторопились. Помолвка расторгается. Мы расстаемся.

Это было как шагнуть в пропасть, а дальше все стало не важным.

И взорвавшийся множеством голосов зал, и растерянность на лицах, понемногу сменяющаяся осознанием. И вспышки, и суета видеоператоров. И даже кольцо, которое я все-таки стянула и вложила в ладонь Торна.

От которой мгновенно повеяло жутким холодом. Я увидела только искрящийся иней, впитывающийся в его кожу, когда услышала глухой хлопок. Наверное, только я его и услышала, потому что из-за шума в зале расслышать что-то было достаточно сложно. Этот хлопок, источник которого я поняла не сразу, раздался совсем рядом. Я снова перевела взгляд на его ладонь и увидела, что от драгоценного камня, который не способен разрушить даже лазер, осталась похожая на ледяные осколки крошка.

– Одна из причин нашего расставания – отъезд семьи Хэдфенгер из Ферверна. Юргарн Хэдфенгер не сможет приступить к исполнению своих обязанностей, нам предстоят новые выборы. С формальностями на сегодня покончено, предлагаю всем наслаждаться праздником.

Торн говорил без микрофона, это я осознала, когда поняла, что все еще сжимаю его в руке. Так же, как он сжимал в руке превратившееся в крошку кольцо. Но если после моего заявления в зале стало шумно, то после его воцарилась абсолютная, безоговорочная тишина. Словно его голос просто выключил остальные даже без усиления. Усиливать, по сути, не было необходимости: даже вспышки прекратились, время будто замерло.

За эти мгновения я успела осознать, что он сказал. Как раз вовремя, потому что побелевший до состояния только что выпавшего снега конферансье взял у меня микрофон и профессионально бодрым голосом произнес:

– До нового года осталось пятнадцать минут! Мы…

Он что-то там еще говорил, совершенно точно не в соответствии со сценарием, но вряд ли его кто-то слушал. Торн взял меня под руку – в точности с тем же выражением лица, с которым мы поднялись на эту сцену, по лестнице мы спустились вместе.

– Чудесного вечера, Лаура, – произнес он, глядя мне в глаза.

А после развернулся и направился к дверям. Холод, обрушившийся на меня, едва ли был слабее смысла сказанных им слов и сейчас, и на сцене.

– Врача! – крикнул кто-то. – Ферне Хэдфенгер плохо!

Я обернулась – лишь на миг – и увидела, как отец держит на руках потерявшую сознание Ингрид. Его лицо – белое, как у конферансье, искаженное, широко распахнутые глаза Сильви. Странно, но Даргела я не заметила. Это я осознала уже в тот момент, когда бежала, а если быть точной – шла к дверям настолько быстро, чтобы не сорваться на бег, и настолько медленно, чтобы это не было заметно.

Сомневаюсь, что это не было заметно.

Вспышки возобновились, шум в зале нарастал, но я отрезала себя от него дверями, вылетев за них и с трудом пытаясь втянуть ставший неожиданно холодным и липким воздух. Шаги дракона я слышала отчетливо, и вот теперь, уже совершенно не стесняясь вытянувшихся вдоль коридора мергхандаров, бросилась за ним.

– Торн!

Разумеется, он не остановился. Дверь его кабинета щелкнула, когда я вылетела из-за поворота. Подлетев к ней, распахнула, врываясь внутрь.

– Ты не можешь с ними так поступить!

Он обернулся. Пламя, сделавшее его глаза похожими на две светящиеся льдины, хлестнуло наотмашь, заставляя отпрянуть на уровне инстинктов. Я с силой вдавила ногти в ладони и шагнула вперед.

– Ты будешь говорить мне о том, что я могу и что не могу, Лаура? – тихо произнес он.

– Они здесь ни при чем!

– Неужели? Твой отец тебя воспитал.

Я задохнулась. От той ледяной жесткости, с которой были сказаны эти слова.

– Знаешь, о чем ты всегда забывала, Лаура? О том, что я могу. Я могу сделать с тобой и с твоей семьей все, что пожелаю. – Он говорил тихо, но в кабинете стремительно холодало. – С теми, кто посчитал возможным играть со мной в игры.

– Нет. – Изо рта вырвалось облачко пара, я растерянно смотрела, как мое дыхание тает в разделяющем нас полумраке. – Никто с тобой не играл, Торн. Я пыталась до тебя достучаться. Когда мне стало понятно, что я не могу, я просила тебя отпустить меня. Ты сказал, что ты меня не отпустишь. Что мне еще оставалось делать?!

Кажется, только сейчас я поняла, что он сказал. Точнее, что он сказал еще.

– Моя семья ничего не знала!

– Об этом «ничего» ты шепталась со своим братом перед тем, как подняться на сцену?

Я шагнула к нему.

– Никто ничего не знал! Я никому не говорила! Я жила с этим все это время, пока ты снисходил до меня исключительно ради рекомендаций по поводу праздника.

– Превосходно, Лаура. Теперь ты будешь жить с этим всю жизнь.

Он отвернулся и шагнул к столу. Не вполне отдавая себе отчет, что делаю, я бросилась за ним. За секунду до того, как мои пальцы коснулись бы его руки, Торн обернулся. Бросок был молниеносный, только что я видела его спину, а сейчас вижу его лицо. Ледяные пальцы сжимаются на моей шее, снежные искры иглами впиваются в кожу. Это длилось едва уловимое мгновение, а после пальцы разжались, и он отступил.

– Пошла вон. – Дракон указал мне на дверь. – Убирайся. Пока я тебя отпускаю. Сейчас.

Меня трясло от пламени, которое понемногу гасло в его глазах. Зрачки из звериных снова стали человеческими, но ничего человеческого в этом лице не было. На меня по-прежнему смотрел зверь, и я отступила. Развернулась, вышла за дверь, почти бегом бросилась в сторону зала. За несколько метров до него развернулась снова, метнулась обратно, но уже к лестнице. Я понимала, что, если сейчас войду в этот зал, просто рухну на глазах у всех, присоединюсь к Ингрид.

Под бешеный стук сердца влетела к себе – или уже не к себе.

«Убирайся. Пока я тебя отпускаю. Сейчас».

Я зажала руками рот, но тщетно. Тошнота снова подкатила к горлу, я едва успела добежать до туалета, и меня вывернуло наизнанку. Меня выворачивало долго, до глухих хлопков, раздавшихся снаружи.

Фейерверк.

Новый год начался.

На этой мысли меня вывернуло еще раз, казалось, ледяным пламенем, засевшим в самой глубине моего существа. На этой мысли я поднялась и направилась к раковине. Умывшись, обхватила себя руками, пытаясь унять охватившую все тело дрожь. Я даже не сразу поняла, откуда доносится знакомая музыка, а когда поняла…

Подскочила, метнулась в комнату.

– Лаура! Что у вас там происходит?! – Взволнованное лицо Рин.

У них там тоже фейерверк, судя по всему.

– Что?

– Ты что, отказалась за него выходить?!

Я сжала зубы.

– Лаура, дракона твоего за ногу, не молчи! Вы порвали все каналы, сейчас не празднуют, а строят теории, что за чешуйня вообще творится.

Я посмотрела на нее, понимая, как отчаянно мне хочется сейчас оказаться там. Там, с Ринни и Сэфлом, и просто ее обнять, просто заснуть, чтобы закрыть этот день, эту ночь, а завтра… Меня разрывало от желания набрать Тиуса, сообщить об открытии телепорта и уйти, как мне было сказано. Но там, внизу, еще оставалась моя семья, и помимо этого оставалось еще понимание: если сбегу сейчас, на людях я уже никогда больше не появлюсь.

Всю жизнь буду прятаться, стану тенью, которой уже ничего не светит.

Не говоря уже о каких-то кастингах или о чем-то большем.

Мне было странно осознавать, что в такие минуты я еще думаю о кастингах, но, наверное, мы с Торном похожи куда больше, чем мне казалось. Странно, что поняла я это только сейчас.

– Лаура!

– Рин, давай не будем говорить об этом сейчас.

– А когда?! Лаура!

– Передавай мои поздравления Сэфлу. Потом поговорим.

Я нажала отбой раньше, чем подруга успела ответить. Выключила телефон, швырнула его на кровать.

В ванной снова ополоснула лицо, поправила макияж. Хорошо, что макияж мне сделали «на века».

Дорога до зала, куда мы не так давно вошли вместе с Торном, не заняла много времени. Я остановилась только на миг, чтобы расправить плечи и улыбнуться.

После чего шагнула в распахнувшиеся передо мной двери.

Глава 4

Я открыла глаза из-за того, что закатное солнце расплескалось по комнате. Зимой оно кажется особенно ярким и даже обманчиво согревает, если лежать под теплым одеялом и ловить лицом огненные полоски света.

Шевелиться мне не хотелось, ничего говорить или делать – тоже, но так можно и всю жизнь пролежать. Поэтому я вытряхнула себя из-под одеяла и подошла к окну. Еще несколько минут, пока Хайрмарг заливало ярко-красным холодным светом, вонзающимся в стальные иглы высоток, просто стояла и смотрела на город, который мне вскоре предстояло покинуть.

Потом, когда солнце окончательно упало вниз, позволяя сумеркам вползать на улицы, отвернулась. На стуле, поверх моего платья (над созданием которого трудились стилисты Торна), лежал халат. Видимо, Даргел позаботился о том, чтобы мне не пришлось надевать платье, когда я проснусь. По сути, надеть мне было больше нечего: все мои вещи остались в резиденции Торна.

Вечер схлопнулся на удивление быстро. Конферансье еще пытался развлекать собравшихся, но очень скоро все поняли, что это бессмысленно. Официальная часть и фуршет закончились, и телепорты открывались один за другим. На этот раз Торн провожал гостей в одиночестве, и первыми уехали отец с Инрид и Сильви. Со мной они, разумеется, не разговаривали, а нас с Даргелом и Мелори провожал Тиус. Учитывая, что все оставшееся время Торн смотрел на меня как на пустое место, это было даже к лучшему.

Незадолго до отъезда во время фуршета Даргел увел меня из зала, чтобы спросить:

– Почему ты ничего не сказала мне?

Я готова была к упрекам, но не к такому. Поэтому и ответила не сразу.

– Потому что не хотела тебя в это впутывать.

– Я бы поговорил с отцом! – Он невольно повысил голос. – Все это можно было сделать иначе, Лаура!

– Ты так думаешь? – Я подняла голову и посмотрела брату в глаза. – Ты думаешь, что просто так он бы меня отпустил?

В его взгляде сверкнуло что-то яростное, но я не пошевелилась. По ощущениям я вообще превратилась в биоробота, и только когда Дар притянул меня к себе и обнял, судорожно вздохнула. Оказывается, чувствовать – это действительно больно. Поэтому я позволяла себе просто стоять в его объятиях и слушать стук его сердца. В этом биении было гораздо больше, чем в тысячах слов, которые он мог мне сказать. Я просто знала, что он со мной, что он рядом и что он на моей стороне. О большем нельзя было даже мечтать.

Он не расспрашивал меня и во флайсе, когда мы летели к нему. Мелори эту ситуацию вообще никак не прокомментировала. Они с Даргелом негромко обсуждали какой-то контракт, а я смотрела в окно, смазанными отрывками выхватывая то один район, над которым мы пролетали, то другой.

Сейчас, вспоминая все это, я отложила халат на постель и направилась в ванную. Постояв под душем, насухо вытерлась полотенцем и вернулась в комнату. После чего влезла в это клятое платье. Мне казалось, что я разорву его в клочья, как только у меня будет такая возможность, но пока такой возможности не было. Сейчас мне нужно было ехать к отцу, а ехать в халате – не самая лучшая идея.

Расчесавшись, стянула волосы в хвост, подхватила туфли и, стараясь ступать бесшумно, вышла из гостевой комнаты в коридор.

В гостиной работал визор, я едва услышала обрывок фразы «…резиденции Торнгера Ландерстерга» – как мне захотелось зажать уши. Тем не менее я стояла и слушала о том, что сегодня ночью произошло «событие, которого никто не мог ожидать», и уж точно никто не мог ожидать, что «Юргарн Хэдфенгер с семьей в ближайшее время покидает Хайрмарг».

– Лаура! Давно ты тут стоишь?

Я не услышала даже шагов брата, а себя обнаружила прижавшейся к стене. Только встретившись с ним взглядом, осознала, что стою, обхватив себя руками с туфлями в охапке.

– Мне надо к отцу.

– Тебе надо поесть!

– Нет. Мне надо с ним поговорить, Дар.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Не знаю. Но оставлять это так я не могу.

– Тебе… – Даргел явно собирался возразить, но потом только махнул рукой. – Хорошо. Тогда я поеду с тобой.

– Нет. – Я покачала головой. – Твое место здесь. С Мелори.

– Тебе не кажется, что я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы решать, где мое место?

– Мне нужно решить это самой. Понимаешь? Я не хочу прятаться за твоей спиной. Я это сделала, и мне за это отвечать.

– Это сделала не ты, Лаура, – резко перебил он, – а Торнгер Ландерстерг. Так или иначе, но пока ты не поешь, из дома я тебя не выпущу. Идем.

Я вновь собралась возразить, но поняла, что в данном случае единственное решение – это компромисс. В результате через пятнадцать минут мы сидели на кухне, делая вид, что все хорошо. Визор, разумеется, выключили, Мелори пыталась поддерживать разговор, но вскоре махнула рукой, и потом мы все просто жевали. Я – быстрее всех. После вчерашнего казалось странным, что мне вообще кусок в горло лезет, но он не просто лез, я съела, кажется, почти все, что было на столе, при этом продолжая ощущать себя дико голодной.

Это оказалось хорошим знаком: Даргел чуть-чуть расслабился, видимо, осознавая, что я не собираюсь морить себя голодом, и у нас даже получился кое-какой разговор о том, что, когда я вернусь, я могу оставаться сколько захочу.

«Сколько захочу» подразумевало, что я остаюсь в Хайрмарге.

– Я поговорю с Ландерстергом, – неожиданно решительно произнес Дар. – Тебе никуда не придется уезжать, закончишь с экзаменами, получишь диплом, и я помогу тебе найти работу. Все будет хорошо, Лаура. Я тебе обещаю.

Мелори скептически приподняла брови, но ничего не сказала.

– Уберу посуду и пойду разворачивать подарки. Надо же это когда-нибудь сделать.

Даргел посмотрел на нее так, словно не понимал, о чем она вообще говорит, или тоже очень неожиданно вспомнил про подарки. Тем не менее я молчала до тех пор, пока Мел не оставила нас одних, и только потом сказала:

– Не стоит.

– Не стоит? Что значит – не стоит? Если отец с Ингрид вполне способны о себе позаботиться, то ты…

– Я тоже способна о себе позаботиться. И я не останусь в Хайрмарге, Дар.

– Хорошо. И куда же ты собираешься? В Бельвенхарт? В Ниргстенграффе сейчас делать нечего, у них там с экономикой проблемы и с работой не вариант…

– В Рагран.

– Что? – переспросил Даргел.

И тогда я повторила больше для себя, чем для него:

– Я переезжаю в Рагран.

Брат хмурится и тяжело опирается о стол, потом снова подается назад.

– Лаура. Ты серьезно?! Это ведь другая страна!

– Это другая страна, где родилась моя мама. – Я тут же поправляюсь: – Наша мама.

– Но она даже на сотую часть не похожа на Ферверн… Я имею в виду, какие там у тебя перспективы?!

– Там шоу «Эрвилль де Олис».

– «Эрвилль де Олис»?! Ты серьезно? То самое, кастинг на которое отменил Ландерстерг?! – Даргел все это выпаливает на одном дыхании, потом подается назад, проводит рукой по волосам. – Прости. Лаура, нет. Я не могу тебя отпустить.

Я приподнимаю брови.

– Ты понимаешь, о чем я! Там нет никого, кто о тебе позаботится!

– Я уже сказала, что я сама о себе позабочусь. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Моя проблема в том, что обо мне заботились все кому не лень. Я хочу строить свою жизнь сама. Хочу понять, что я вообще из себя представляю. Это достаточно сложно, когда кто-то постоянно хочет о тебе позаботиться, не находишь?

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, потом Даргел качает головой.

– Хорошо. Шоу. Предположим. Но что ты будешь делать первое время? Откуда ты возьмешь деньги?

– Я копила на путешествие, – говорю я.

– На путешествие?

– Да. Хотела поехать в Зингсприд, в Аронгару, когда закончу учебу. Честно говоря, в последнее время я об этом забыла, поэтому мечта уже за мечту не считается, ну а на то, чтобы начать новую жизнь, мне хватит вполне.

Даргел поднялся из-за стола. Прошелся по кухне, вернулся к столу и встал рядом со мной.

– Как много я еще о тебе не знаю, Лаура? Ты хотела в Аронгару?

– Я копила с первого курса. – Я смеюсь. – Скажем так, когда-то для меня это было очень важно. Пляж, океан, жара и я одна – вся такая роскошная, в купальнике, но главное – свободная, потому что все экзамены остались позади и я могу наслаждаться жизнью перед тем, как выйти на работу. Правда, где-то на третьем курсе я чуть все не потратила, когда захотела флайс.

– Я это помню. Папа сказал, что водить ты не будешь, потому что незачем, – хмыкнул Даргел.

– Да, и я всерьез бегала по салонам, выбирала подержанные флайсы, но так ничего и не выбрала. За ту сумму, что у меня была, я могла купить разве что «Ролек».

Вот теперь Даргел хохочет. «Ролек» – миниатюрный флайс, по размерам несущественно превышающий аэрокары для взрослых в парке аттракционов. Как бы там ни было, колени в нем разъезжаются в стороны во время вождения, потому что их больше девать некуда.

Когда я вспоминаю, как пыталась в нем посидеть, сама начинаю хохотать. То ли смех у брата чересчур заразительный, то ли во мне было слишком много напряжения, но мы смеемся как сумасшедшие, особенно я, – у меня даже слезы на глазах наворачиваются. К нам заглядывает Мелори, машет рукой и тут же исчезает, но ее появление словно возвращает нас в реальность. Первым перестает смеяться брат, я за ним.

– Лаура. Аронгара, – говорит он спустя непродолжительную паузу. – Почему ты не хочешь поехать в Аронгару?

– Там жизнь дороже, – говорю я.

– И нет «Эрвилль де Олис»?

– И нет «Эрвилль де Олис». – Я улыбаюсь. – Серьезно, я пока даже не знаю, где хочу жить, Дар. Но начать хочу с Раграна, это я знаю точно. Хочу посмотреть на город, в котором родилась и выросла мама. Хочу его почувствовать. Хочу пройтись по улицам, по которым ходила она, а там… кто знает. Я больше не хочу ничего загадывать. Пусть все будет так, как будет.

Мы снова молчим, брат притягивает меня к себе. Я сижу на стуле, его руки, его объятия – это мой оплот, который придает мне сил в последнее время.

– Ты правда на меня не злишься? – неожиданно спрашиваю я.

– За что? – хмыкает он. – За то, что не захотела жить с монстром?

Это «монстр» почему-то неожиданно больно ударяет по мне. Прямо в сердце.

– Торн не монстр, – говорю я.

– А кто? – хмыкает Даргел. – Кто может выслать семью из страны только потому, что ты ему отказала?

– Дракон. – Я пожимаю плечами. – И давай об этом больше не будем. Хорошо?

– Хорошо.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»