Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина
Даргел еще раз предлагает поехать со мной или хотя бы меня проводить, но я отказываюсь. Это действительно мое дело, брат тут ни при чем, и ему полагается нормальный (хотя бы относительно) праздничный вечер наедине с любимой женщиной.
По дороге я думаю о Гринни и Верраже. О том, что Верража я больше не увижу, и о том, что Гринни безумно к нему привязалась. Так дико испугавшись в день первой встречи, сейчас она умудрялась спать на нем, отбирать у него игрушки, а в следующий момент уже тащила ему свои. Они были неразлучны, но сейчас, после всего… как все будет для них?
И где сейчас Торн?
Я запрещаю себе об этом думать, потому что это действительно больно. Моя жизнь без него. Но моя жизнь с ним невозможна, а значит, мне надо учиться жить без этих чувств. Начиная прямо сейчас, с этой минуты. Я вдруг отчетливо осознаю, что со мной нет ни Хестора, ни мергхандаров и что мне безумно непривычно… так. Хотя я всю свою жизнь за исключением последнего месяца провела так, как сейчас, мне не хватает этого месяца.
А если быть точной, мне не хватает Торна.
Все, хватит!
Я решительно обрываю себя на этой мысли, думаю об Аронгаре. Когда-то я и правда отчаянно хотела поехать на этот курорт – одна, взрослая, крутая. Сейчас я понимаю, что эта мечта уже давно перестала быть для меня важной, и, что самое страшное, «Эрвилль де Олис» тоже больше не воспринимается как долгожданное счастье.
Осознание этого обрушивается на меня в ту минуту, когда флайс идет вниз, на парковку. Я благодарю водителя, выхожу, стараясь не думать о том, о чем только что подумала. Потому что если рухнет моя последняя мечта, мой мир обрушится вместе с ней окончательно, и что я буду делать тогда?
Выхожу из лифта, шагаю к двери, открываю своим ключом.
В холле темно, но стоит мне войти, свет зажигается автоматически. Доносящиеся из гостиной голоса стихают, встречать меня выходит Ингрид. Ее лицо просто каменное, но прежде чем я успеваю открыть рот, она шагает ко мне и изо всех сил залепляет мне пощечину.
Боль обжигает щеку, но еще сильнее обжигает холод. Волна ледяного холода поднимается изнутри, когда я изо всех сил даю пощечину Ингрид. Раскрытой ладонью – от души, и ее голова дергается в сторону. Глаза широко распахиваются как раз в тот момент, когда в холл входит отец.
– Юргарн! – Визгливый голос Ингрид совершенно не вяжется с выражением ее лица, когда я вошла, а с настоящим – растерянным, наливающимся злобой, – вполне. Она прижимает ладонь к щеке и отступает к моему отцу. – Она меня ударила! Ты это видел?! Она! Меня! Ударила!
– Я пришла поговорить с тобой, – игнорируя верещание Ингрид, говорю я. – Ты готов меня выслушать?
Кажется, такого не ожидал никто. Лицо отца тоже меняется: из холодного, отстраненного, оно становится еще более холодным и отстраненным.
– Тебе здесь не рады, Лаура.
– Значит, нет. – Я ставлю сумку на знакомую полочку. – И все-таки я настаиваю. Пойдем в кабинет, не хочу говорить при посторонних.
Ингрид переводит взгляд на меня, потом на него.
– Ты слышал?! Нет, ты это слышал?! И после всего, что она сделала, у нее еще хватает совести…
Не дожидаясь продолжения, я подхожу к ним, из-за чего Ингрид лишается дара речи. Беру отца под руку и киваю в сторону коридора. Странное дело, но он сразу идет за мной, а я… чувствую разрастающуюся внутри ледяную бурю. Такую, как если бы в двух шагах от меня стоял Торн и его пламя бежало по венам, превращая мою кровь в жидкий азот.
В кабинете я устраиваюсь в кресле, в котором когда-то сидела… Будем честны, я часто в нем сидела, в том числе и в тот день, когда узнала о приглашении от «Эрвилль де Олис» и моем «почетном» назначении на должность одной из невест Торна. Мне стоило тогда вести себя как сейчас: проявить больше твердости, и ничего этого не было бы.
Но все это было. Поэтому я дожидаюсь, пока отец сядет напротив меня, и говорю:
– Я люблю тебя.
Такого он еще больше не ожидает, поэтому на миг замолкает, а потом его лицо искажается от гнева.
– Ты?! Ты хоть представляешь, что ты натворила?! Ты уничтожила нас. Нашу семью! Все, к чему я шел долгие годы, разрушила мою карьеру. Нам придется уехать, а я даже не представляю куда.
– Возможно, так будет лучше.
Отец моргает, словно не верит в то, что я сказала, а я продолжаю:
– Я люблю тебя. Я люблю Сильви. Я даже Ингрид по-своему люблю, но ни тебе, ни ей я больше не позволю повышать на меня голос или поднять на меня руку. Ты ударил меня, когда я больше всего нуждалась в твоей поддержке, ты отдал меня мужчине, который считает возможным выслать нас из страны только потому, что все получилось не по-его. Теперь подумай, стоит ли переживать о том, что ты не займешь правящую должность рядом с ним.
– Ты сумасшедшая, – выдыхает отец. – Ты сошла с ума, Лаура!
Он поднимается из-за стола, подставка для планшета летит на пол из-за его резкости.
– Ты пришла сюда после всего, что ты натворила, и ты мне все это говоришь… Ты смеешь мне все это говорить?! После всего, что я для тебя сделал? Да, я пытался устроить твою жизнь, чтобы ты не прыгала все время, сверкая трусами, на своих лентах! Чтобы у тебя было все! И как ты этим распорядилась?! Выбросила на помойку! Вместе с семьей! Со всеми нами! После этого ты смеешь говорить мне о любви?!
Я глубоко вздыхаю. Слова отца должны больно ранить, но боли нет. По крайней мере, я ее не чувствую: то ли срабатывает заморозка, взявшаяся во мне непонятно откуда, но очень кстати. То ли я все это пережила в тот вечер, когда очнулась после случившегося в «Алой ленте». Я не нужна ему. Он меня не слышит. Не понимает. Не хочет понимать. А я не хочу понимать его, и, наверное, это уже стоит признать. Равно как пора перестать цепляться за прошлое.
– Пожалуй, мне лучше уйти. – Я поднимаюсь.
– Тебе не стоило приходить! – кричит отец. – После того, что ты сделала, тебе не стоило даже переступать порог этого дома! Я, Ингрид… о своей сестре ты подумала?! Она только начала учиться! Ты разрушила ее жизнь!
Его лицо искажено, я не хочу запоминать его таким. Поэтому быстро отворачиваюсь и иду к двери. Это не больно под заморозкой, нет, но это больно где-то на уровне сердца, которое все еще чувствует иначе. У двери я все-таки останавливаюсь, оборачиваюсь.
– Я переезжаю в Рагран. Если тебе интересно. Все контакты я оставлю Даргелу, поэтому, когда ты будешь готов со мной говорить…
– Когда я буду готов?! – Отец раздувает ноздри. – Я жалею только о том дне, когда позволил твоей матери совершить это безумство. Ей надо было сразу сделать аборт.
Я выхожу за дверь. Он кричит мне вслед, что-то падает и, судя по звуку, разбивается, но я просто прохожу по коридорам, возвращаюсь в холл. Ингрид по-прежнему там стоит как приклеенная. Только заметив меня, указывает наверх:
– Твои вещи доставили сегодня. Забирай их и выметайся, и не вздумай приближаться к Сильви! Она проплакала весь день и только что заснула.
Ее взгляд просто сочится ненавистью, но я спокойно его выдерживаю. Прохожу мимо, направляюсь к лестнице.
– Как ты себя сейчас чувствуешь, Лаура? – Голос Ингрид дрожит. – Как ты себя чувствуешь, уничтожив свою семью?! Неблагодарная эгоистка!
Я лишь на миг задерживаюсь на лестнице, но потом понимаю, что это бессмысленно. Даргел оказался прав: мне сюда приезжать не стоило. Или, по крайней мере, не стоило делать этого сейчас, но с каждым шагом лед во мне становится крепче. Он нарастает броней, покрывая меня изнутри и снаружи, и каждый мой шаг становится более уверенным и жестким.
Ингрид взлетает за мной по лестнице, бросается наперерез и закрывает дверь в комнату дочери собой.
– Не смей. Не смей к ней заходить. Слышишь?
Я отодвигаю ее с той же легкостью, с какой могла бы отодвинуть аэрокресло. Она вроде пытается вцепиться в меня, но под моим взглядом просто отступает, только глаза полыхают.
Сильви действительно спит, светлые волосы разметались по подушке. Лицо, опухшее от слез, зареванное, и я сжимаю кулаки, чтобы развернуть себя на пороге и выйти, не приближаясь. Мне безумно хочется поправить ей одеяло.
Мы никогда не были лучшими подругами, но мы были сестрами.
Поэтому сейчас я все-таки подхожу к ней, убираю волнистую прядь со лба, а потом быстро выхожу. Мимо Ингрид, к себе в комнату. В комнату, которая когда-то была моей, а сейчас заставлена сумками, которые доставили из резиденции Торна. Сумок много, но посреди них с совершенно несчастным, растерянным видом сидит Гринни. Увидев меня, виаренок с верещанием бросается ко мне, трется о мои ноги, пытается запрыгнуть на руки.
Я подхватываю ее, и меня тут же обжигают горячим носом, а потом стирают кожу шершавым языком. Мне хватает одного такого «лизь», чтобы ссадить пушистую прелесть на пол и потереть горящую щеку.
– Сейчас поедем, – обещаю я. – Мне нужно только найти кое-что.
Рамка с маминым фото обнаруживается в сумке с бельем. С тем самым, которое я так и не надела, и еще с несколькими комплектами. Я отставляю эту сумку в сторону, ищу костюм. Костюм, купленный на кастинг, и коньки. При должной трамбовке все даже поместится в одну сумку.
Помещается.
Она, правда, получается увесистой, но так все равно проще. Я цепляю к ошейнику Гринни поводок, но виари не перестает верещать. Крутится, беспокойно заглядывает в глаза, словно спрашивает: «Мы же вернемся к Верражу? Вернемся? Вернемся? Вернемся?»
Я понимаю, что так и не попрощалась с ним вчера, и на глаза наворачиваются слезы. Странно, разговор с отцом, Ингрид, спящая Сильви – ничто из этого не смогло вытащить их из меня, а мысли о Верраже смогли. Вот только сейчас они точно будут некстати. Поэтому о Верраже я больше не думаю. Пока.
Водитель заказанного флайса косится на Гринни, но, когда видит, что я беру ее на руки, сразу успокаивается.
– В гостях были? – спрашивает он, отправляя мою сумку в багажник. – Я вот тоже в гостях с женой отмечал. Правда, вы видели, что сегодня ночью случилось?.. Так вот, я…
Я шагаю под свет фонаря на парковке, и водитель замирает. Начинает часто-часто моргать, потом захлопывает багажник и убегает на свое место. Всю дорогу молчит, даже не смотрит на меня в зеркало, как обычно бывает – случайный взгляд во время движения по скоростной магистрали. Едва высадив меня на средней парковке высотки, где живет Рин, тут же снова бросается к флайсу, и машина взмывает ввысь.
Да, сегодня ему точно будет что рассказать жене.
Я какое-то время стою рядом с сумкой, через которую туда-сюда прыгает Гринни, потом подхватываю свой нехитрый багаж и иду к дверям. Набираю на прогретой панели номер квартиры, и мне отвечает мама Рин:
– Лаура?!
Ее голос удивленный, высокий, и я смотрю в глазок камеры.
– Лаура, Рин сегодня ночует у Сэфла.
Почему я об этом не подумала? Возможно, потому что раньше она у него не ночевала (не считая исключений вроде праздников)? Ну или потому, что ферн и ферна Рибельгар всегда были против этого (не считая исключений вроде праздников, а сегодня вроде как продолжение праздников).
Надо было сразу ехать к Сэфлу. Или к Даргелу. Или в гостиницу.
Где на меня все будут смотреть примерно как водитель.
Прерывая мои мысли, раздается негромкий щелчок, и дверь открывается.
– Заходи, Лаура! – говорит мама Рин. – Заходи, заходи, не стой на морозе. Мы с Нэгом как раз собирались ужинать.
Глава 5
– То есть как обязательно? Это же тэльс!
Ветеринар сочувственно на меня посмотрела:
– Сожалею, ферна Хэдфенгер. Вы не сможете вывезти ее в Рагран без кристалла. Это международное требование для перевозки виаров всех пород людьми. Исключений нет.
Я посмотрела на Гринни. Гринни посмотрела на меня. Огромные глаза распахнулись широко-широко, виаренок подскочил, потерся о мои ноги и снова плюхнулся на попу.
– Кристаллы – это очень страшно?
– Как вам сказать. – Ветеринар протянула мне карточку – ветпаспорт Гринни, с которым я носилась вот уже пять дней. Пять дней, чтобы сейчас узнать, что мне все равно не позволят забрать ее без кристалла! – Кристалл подавляет животные инстинкты, звереныш станет ленивым, будет меньше играть. В будущем это, разумеется, тоже скажется на ее поведении, она станет больше кушать, будет еще сильнее привязана к вам. То есть если сейчас мы видим перед собой совершенно самостоятельного зверя, то из-за кристалла она утратит часть личности, будет зависима от вас. Вы станете для нее центром Вселенной, что, по моему мнению, еще не шло на пользу ни одному виару. Я бы рекомендовала вам оставить ее в Ферверне, если вам есть на кого ее оставить. Потом вы вернетесь, и…
Я не вернусь.
Вслух я этого не сказала, равно как и не поинтересовалась – она что, визор не смотрит? Скандал с расторжением помолвки продолжал полыхать – по всем каналам, во всех источниках. В сеть я уже давно не заходила, а на улицу выходила только в солнцезащитных очках, хотя к Рин журналисты добрались достаточно быстро. Сэфлу пришлось задействовать все свои связи, чтобы меня оставили в покое, но его связи были весьма ограниченны, поэтому в покое меня оставили не все.
Оказываясь на улице, я уже мысленно была готова к тому, что в любой момент откуда-нибудь выскочит журналист с неудобными вопросами и что Сэфлу придется его оттеснять. Он не выпускал меня на улицу одну, и я даже не сопротивлялась. Больше того, была отчаянно ему благодарна за то, что он, как и Рин, как и ее родные, остается со мной, и что даже воспользовался возможностью взять отпуск мергхандара, чтобы иметь возможность меня сопровождать.
– Хорошо. Я поняла. Спасибо.
Я взяла паспорт Гринни и поднялась.
Сэфл дожидался меня в коридоре, поэтому, стоило мне выйти, тут же шагнул ко мне.
– Лаура? Что случилось?
– Они говорят, что ей нужно ставить подчиняющий кристалл.
Он приподнял брови.
– Тэльсу?!
– Да. Тэльсу. Требования одинаковы для всех, и служба ветконтроля ее просто не пропустит.
Мы с Сэфлом одновременно посмотрели вниз: кроха сидела на полу и стучала хвостом. От счастья. За несколько дней она ожила, но вечерами все равно сидела у дверей и ждала, что ее отвезут к Верражу. Что, впрочем, не мешало ей наслаждаться жизнью сейчас.
– И что ты решила?
– Не могу так с ней поступить. Не могу вживлять ей эту дрянь, которая превратит ее в мягкую игрушку.
– Ладно. По дороге подумаем, что с этим делать. – Сэфл приобнял меня. – Дар с Мелори ждут нас всех на ужин, поэтому сразу летим туда. Или тебе надо переодеться?
– Нет. – Я покачала головой.
– Тогда отлично. Пойдем!
– Нет. Сначала мне надо кое-куда заехать.
– Хорошо, во флайсе скажешь, куда…
– Скажу здесь, потому что не уверена, что могу тебя об этом просить. Мне нужно в Айрлэнгер Харддарк.
Сэфл выразительно на меня посмотрел. Очень выразительно. Раньше я даже не подозревала, насколько выразительным может быть его лицо.
– Мне стоит говорить о том, что это не самая удачная идея?
– Идея, может быть, и не самая удачная, но я не могу просто оставить ее в Хайрмарге. – Я взглянула на Гринни, которая уже несколько раз закрутила вокруг моих ног поводок и теперь пыталась понять, как это исправить. – У нее две привязки: Верраж и я. Если я не могу быть рядом с ней, пусть будет он.
– Это я понимаю. – Сэфл помолчал. Явно хотел добавить что-то еще, но потом все-таки произнес: – Ладно. Пойдем.
Прежде чем пойти, мы распутали Гринни, и я подавила желание взять ее на руки. Расставаться с ней мне не хотелось, но еще больше не хотелось, чтобы ей снова пришлось привыкать к кому-то, пусть даже это Сэфл или Рин, которые сумеют о ней позаботиться. Сумеют же? В глубине души я понимала, что меня просто могут не пустить даже на порог Айрлэнгер Харддарк, не говоря уже о пороге кабинета Торна, но… Но. Нет, я не могу оставить Гринни на друзей, ей нужен дом. Ей нужен Верраж, и только с ним она будет чувствовать себя спокойно.
Во флайсе мы молчали, на подлетах к сердцу Хайрмарга меня начало потряхивать. Не сказать, что я не чувствовала такого раньше, но к этой встрече совершенно точно была не готова. Нам не стоит встречаться. Особенно сейчас.
Гринни, словно чувствуя мое настроение, начала вертеться и жалобно пищать. Тыкалась носом мне в руки, я же снова превратилась в ледяную статую: так прошла дрожь. Сэфл изредка на меня смотрел, но не говорил ничего. Только подал руку, чтобы помочь выйти на парковке.
В двери высотки мы вошли вместе.
– Я могу…
– Не стоит. – Я покачала головой. – Просто подожди, пока все решится.
Или не решится.
– Ферна, сюда нельзя с животными… – К нам подошел охранник, но едва я сняла очки, замер. В ледяную статую ему не грозило превратиться, потому что пламени во мне не было, но, по ощущениям, он окаменел.
– Это не просто виари, а подарок ферна Ландерстерга. Будьте так любезны, оформите для меня пропуск. Мне нужно срочно его видеть.
Охранник пришел в себя достаточно быстро, шагнул к стойке регистрации. Спустя несколько мгновений на меня уже смотрели все: и собравшиеся за стойкой, и охранники, и визитеры Айрлэнгер Харддарк, и ее сотрудники, оказавшиеся в холле по той или иной причине. Я чувствовала, как вокруг меня замедляется жизнь и движение – только что человек или иртхан шел, и вот он уже притормаживает – настолько, чтобы суметь меня рассмотреть или хотя бы украдкой оценить, что же это за женщина, которая рискнула явиться сюда после всего.
Да, пожалуй, ни одно шоу не способно было превратить меня в знаменитость так быстро.
– Ферн Ландерстерг не готов вас принять, – ко мне с предсказуемым, в принципе, ответом приблизился охранник.
– Что ж, в таком случае я останусь здесь до тех пор, пока он будет готов.
– Вы не поняли, ферна Хэдфенгер. Я настоятельно прошу вас уйти, в противном случае нам придется вывести вас силой.
– Нет, это вы не поняли. – Я улыбнулась. – За той дверью с десяток журналистов, которые будут счастливы увидеть, как ферну Хэдфенгер вышвыривает за дверь ее бывший потенциальный супруг. Уточните у него, желает ли он лицезреть это во всех СМИ уже сегодня, а заодно и услышать комментарии бывшей невесты. И если нет, я повторю свою просьбу: будьте так добры, оформите для меня пропуск.
Журналистов за той дверью, разумеется, не было: к Айрлэнгер Харддарк без разрешения они слетаться побаивались, но в том, что я могу устроить скандал, который снимут все без исключения находящиеся в этот момент на улице, охранник явно не сомневался. Равно как и в том, что я могу дать комментарии журналистам, которые ждут чуть поодаль. О том, что они не ждут, он тоже не мог знать. Возможно, именно поэтому, поколебавшись, направился к стойке снова.
Гринни пискнула, и я опустилась рядом с ней.
– Ох, зверь, – сказала еле слышно, – знала бы ты, куда я тебя привела…
Зверь явно не знала, но мне доверяла безоговорочно. Хлопала длинными ресницами и смешно сопела, пока я чесала ее между ушей. Если бы только можно было забрать ее с собой! Если бы только можно было…
Все, я не буду об этом больше думать.
– Ферна Хэдфенгер. – Голос охранника заставил меня поднять голову. Мужчина протянул мне пропуск. – Ферн Ландерстерг вас примет.
– Чудесно. – Я поднялась. – Спасибо.
Сэфл шагнул было ко мне, но я покачала головой, направляясь к турникетам. Гринни все-таки пришлось взять на руки, внутри все мелко подрагивало – я только что выиграла битву, но самая большая битва у меня была еще впереди. Маленькое сердечко колотилось под моей ладонью чуть ли не быстрее моего, у виаров пульс чаще, чем у людей. Это я узнала, пока оформляла ветпаспорт, а вот про кристалл заранее узнать не потрудилась.
Я готова была думать о чем угодно, только не о том, что меня ждет впереди, тем не менее в лифт вошла, гордо расправив плечи. Взгляды, прилипающие ко мне, уже давно перестали беспокоить – это была наименьшая из проблем, с которой мне предстояло столкнуться в самое ближайшее время.
Знакомая приемная и секретари с каменными лицами: молодой человек помог снять пальто, дежурно предложил кофе, от которого я отказалась. Спустила Гринни с рук, и она не то фыркнула, не то чихнула – видимо, от запаха туалетной воды секретаря, оказавшегося несколько резковатым.
– Ферн Ландерстерг вас ждет, проходите.
Я глубоко вздохнула.
И шагнула за дверь.
Торн взглянул на меня, стоило переступить порог. Я уже и забыла, каково это – находиться в его кабинете: просторном, залитом светом, но от этого не становящимся менее холодным. Сталь, повсюду сталь и лед. Раньше этот взгляд пригвоздил бы меня к двери, но сейчас она просто с легким щелчком закрылась за моей спиной.
– Итак, Лаура, ты решила остаться.
– Что?
– Я сказал, что ты можешь уйти, пока я тебя отпускаю, – произнес он, поднимаясь из-за стола и шагая ко мне. – Но ты решила остаться. Вопрос только в том, в качестве кого.
Этот новый Торн точно был мне незнаком. Я помнила ледяной взгляд и пламя, рождающееся за полосами вертикальных зрачков, но не стоявшего передо мной мужчину.
– Я здесь не ради тебя. Я здесь ради нее. – Я посмотрела на Гринни, которая прижалась к моим ногам. – Я не могу ее забрать с собой, и я пришла тебя попросить…
– Ты. Пришла. Попросить. – Он оборвал меня так же резко, как мог рассечь ледяную глыбу своей силой. – Хорошо. Проси.
Я замерла. Подавилась воздухом, или что там еще во мне было, вставшее поперек горла и мешающее сделать вдох. Только сейчас я заметила, что его рука – та, в которую я вложила кольцо, выглядит неестественно жутко. Полностью покрытая чешуей, как если бы Торн начинал оборот, пальцы искрятся дымкой ледяного пламени.
– Что… – Во мне хватило сил на одно короткое слово. Голос внезапно сел. – Что случилось?
– Ледяное пламя, Лаура. – Он приблизился ко мне и поднес руку к моей щеке. Иглы пламени ужалили так сильно, как если бы к коже с размаху приложили лед или раскаленный металл. Хотя он ко мне даже не прикоснулся. – Злоупотребление пламенем никогда не проходит безнаказанно, но ты здесь явно не за этим. Ты собиралась просить, так проси.
От него исходило безумное, давящее ощущение невероятной силы. Раньше я чувствовала ее иначе, сейчас же все инстинкты вопили о том, что нужно развернуться и бежать, спасаться. Словно в подтверждение этому Гринни жалобно пискнула и сильнее прижалась к моим ногам. Виаренка била крупная дрожь.
– Я хочу… – Я сглотнула, глядя в эти неестественно человеческие глаза: в них не было огня дракона, но и человеческими их назвать было нельзя, люди так не смотрят. – Я прошу, чтобы ты позволил ей остаться с Верражем. Они подружились, и он никогда не оставит ее и не даст в обиду. Если я правильно понимаю драконов…
На губах Торна мелькнула усмешка.
– Понимаешь драконов? Нет, Лаура, ты ничего не знаешь о драконах. Иначе у тебя не хватило бы смелости подняться сюда и о чем-то меня просить. И уж тем более выдвигать условия моим сотрудникам… Как ты там сказала? Желаю ли я лицезреть во всех СМИ – что? Как моя бывшая невеста снова позорится на глазах у всех? Признаюсь честно, мне плевать. Можешь прямо сейчас выйти из этого здания, можешь прямо сейчас дать интервью всем, кому хочешь. Ты думаешь, что способна меня задеть – после того, что ты уже сделала?
Вот сейчас в его глазах на миг мелькнули опасные искры пламени, которые мгновенно погасли.
– Зачем же тогда ты меня позвал? – тихо спросила я. – Почему разрешил войти?
Одно короткое движение – и поводок Гринни осыпался крошкой льда под прикосновением пальцев. Тех самых пальцев, которые непрестанно окружало серебристо-голубое свечение, подчеркивающее покрывающие его руку чешуйки. Виари взвизгнула, метнулась под стол, но не успела:
– Замри.
Короткий приказ мог остановить не то что крохотного виаренка, а зверя, дракона с немыслимой силой огня. Торн подхватил ее здоровой рукой, вышвырнул за дверь в приемную и вернулся ко мне.
– Хотел посмотреть тебе в глаза, Лаура. Хотел понять, что же мне с тобой делать дальше.
Несмотря на исходящую от него силу, вызывающую только одно желание: обхватить себя руками, сжаться, отступить, опустить голову – я продолжала смотреть ему в глаза.
– Посмотрел? – спросила я. – Понял?
– Вполне. – Он отступил. – Животом на стол. Ноги раздвинь.
Сначала я не поверила тому, что он сказал. Реальность обрушилась на меня мгновением позже.
– Я пришла сюда ради Гринни, – повторила, сжимая кулаки. – Это ребенок. Пусть даже ребенок виари. Если бы помощь требовалась нашему ребенку, ты бы тоже заставил меня раздвинуть ноги?
Его лицо стало страшным. На миг стало настолько страшным, что я чуть не шарахнулась назад. Осталась на месте только потому, что понимала: к этому зверю нельзя поворачиваться спиной. Уж точно не сейчас.
Не знаю, сколько это длилось – мгновение или бесчисленное множество невыносимых минут, когда он наконец произнес:
– Если бы у нас был ребенок, Лаура, я бы не позволил тебе к нему даже приблизиться.
Теперь это был самый обычный Торн, но самый обычный Торн на моих глазах стал совершенно другим. Далеким, незнакомым, опасным.
Настолько опасным, насколько может быть дракон.
Да, я действительно слишком мало о них знаю. Но что самое интересное…
– Я ничего не знаю о драконах, – подтвердила я, шагнув к нему. – Но больше ничего не хочу о них знать. И я искренне счастлива, что детей у нас нет.
Теперь я знала, что он меня больше не остановит, поэтому повернулась и вышла. Спокойно – на первый взгляд, хотя я поклясться могла, он чувствовал каждый мой удержанный вздох, даже самую тонкую дрожь в каждой клеточке тела, каждый удар сердца, падающего вниз. Возможно, даже струйку холодного пота, сбежавшую по спине.
Мог ли он просто швырнуть меня на стол лицом вниз? На секунду мне показалось, что да. Но быть в этом уверенной я не могла, потому что я действительно ровным счетом ничего о драконах не знала.
– Ферна Хэдфенгер, ваше пальто. – Молодой человек шагнул ко мне, а девушка – второй секретарь была занята тем, что вытаскивала Гринни из-под стола. Впрочем, вскоре это занятие стало бессмысленным: увидев меня, виари с верещанием метнулась через всю приемную, взлетела на своих тонких крылышках и плюхнулась прямо в подставленные руки.
Я обняла ее, прижала к себе и поспешно выбежала из приемной. Мне было не до этикета и не до мыслей о том, как я выгляжу. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, поэтому я свернула в первый попавшийся коридор, уткнулась лицом в густую шерсть и замерла.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещала шепотом. – Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы найдем способ тебя вывезти, слышишь?
Гринни пискнула, и я поняла, что слишком сильно ее сдавила.
– Прости. Пойдем, зверь.
Зверь заурчал, громко сопя носом: судя по всему, страху он пережил столько же, сколько и я, если не больше. Стоять здесь под прицелами камер, которыми Айрлэнгер Харддарк нашпигована, как булочка шоколадными каплями, мне не улыбалось, поэтому я глубоко вздохнула и вернулась к лифтам. После случившегося мне совершенно точно было безразлично, кто и как на меня посмотрит, а Сэфл, едва заметив, что мы вышли из лифта, стремительно шагнул к турникетам.
– Давай ее мне, – произнес он, наткнувшись взглядом на мое лицо.
Я покачала головой.
– Не надо.
– Она же тяжелая.
– Совсем нет. Правда, пушистик?
Пушистик взвиркнул, а я судорожно вздохнула.
– Мне даже не хочется спрашивать, как все прошло.
– И не надо.
Сэфл открыл передо мной дверцу флайса, и я почти упала на сиденье. Гринни немедленно сползла с рук, плюхнулась на спину и задрала лапки кверху.
– Это что еще такое? – поинтересовался Сэфл.
– Она пережила стресс.
– Только она?
– Не надо, – повторила я.
– Надо или не надо, а подвинуться вам придется. – Сэфл усмехнулся.
– Смотрите, чтобы она не испортила мне обивку! – вмешался водитель.
– Не испортит. – Снова подхватив Гринни на руки, я подвинулась, чтобы Сэфл мог сесть. – Мы недавно постригли ей когти.
В ветеринарной клинике Гринни и правда подстригли когти (и это очень ей не понравилось), но теперь она не могла превратить мою руку в лоскутки. Впрочем, когти тоже были международным требованием к перевозке, равно как и то, что ни один человек не сможет перевезти виаренка без кристалла.
Ни один…
– Сэфл, – сказала я внезапно севшим голосом. – Ни один человек не сможет перевезти виари без кристалла.
– Да, я это уже слышал, – ответил он. – И…
– Человек, понимаешь? – Я повернулась к нему. – Ни один – человек.
Кажется, он понял. На мгновение даже показалось, что вот-вот улыбнется, но вместо этого Сэфл нахмурился.
– Лаура, я невыездной, – произнес он. – И ты прекрасно это знаешь. К тому же надо как минимум оформить новый паспорт, составить договор купли-продажи, и…
– Бен. – Я перебила его.
– Что – Бен?
– Бен тоже едет в Рагран. Он уже уехал?
– Насколько я знаю, нет. Но, Лаура, эта идея еще хуже, чем…
– Я знаю, что у него мерзкий характер, и я знаю, что мы с ним совершенно несовместимы на нескольких квадратных метрах. Но ради Гринни я об этом забуду. Если ты поможешь устроить нашу встречу, я…
– Лаура, Лаура, стоп! – Сэфл вскинул руки вверх. – Ты слишком быстро говоришь, я за тобой не успеваю. Это первое. И второе. Мы больше не общаемся.
Мимо нас пронесся яростно сигналящий флайс, я вздрогнула, обернулась к окну, и только тут до меня дошел смысл последних слов Сэфла.
– То есть как – не общаетесь?
– То есть так. После того, что у нас случилось, я слишком жестко расставил все точки, поэтому…
– Поэтому мне придется ехать к нему самой.
– Драконы, – пробормотал Сэфл. – У тебя вообще есть тормоза, женщина?
Гринни играючи прикусила мой палец (мне бы так: только что вся дрожала, а уже играет).
Читать бесплатно другие книги:
