Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина

Глава 6

– Столько суеты из-за мелкой чешуевины с лапами. – Когда мы вышли из ветклиники, Бен протянул мне карточку ветпаспорта. – Держи, бывшая владелица. Пусть до завтра побудет у тебя.

«Сам ты чешуевина с лапами», – подумала я, а вслух сказала:

– Спасибо.

– Я это делаю не ради тебя, не обольщайся.

– На каком именно заявлении мне стоит не обольщаться? Когда ты говоришь, что это делаешь ты, или когда ты говоришь, что делаешь это не ради меня?

– Вы общаетесь, как супруги с двадцатилетним стажем, – вмешался Сэфл.

Мы с Беном наградили друг друга убийственными взглядами.

Да, как-то совершенно иначе я это себе представляла: во-первых, мне только и нужно было, что приехать и переоформить на него ветпаспорт, договор купли-продажи мы сделали дистанционно. А во-вторых, он с какой-то радости меня по-прежнему неимоверно раздражал – даже несмотря на то, что согласился помочь. Я должна была испытывать благодарность, потому что Гринни отправлялась со мной в Рагран. Бен даже согласился задержаться на несколько дней (он должен был уехать раньше), чтобы Гринни ехала со мной, но благодарности как не бывало. Возможно, исключительно потому, что, стоило нам сегодня встретиться на парковке, он с ходу заявил:

– Привет, бывшая первая ферна с коньками.

На что я ответила:

– Привет, бывший владелец частной клиники с лыжами.

Ответила на автопилоте, не задумываясь, но после этого сразу же поняла, что нормального общения у нас не получится. С другой стороны, оно мне надо – это нормальное общение? Мне надо вывезти Гринни в Рагран, мы выйдем из здания телепорта, я заберу из его рук поводок, и мы больше никогда не увидимся.

– Ладно, до завтра. – Это было сказано больше Сэфлу, чем мне. На ходу.

Хлопнула дверца флайса, и серебристо-синяя пуля взмыла по рукаву вверх.

– Все прошло лучше, чем я рассчитывал, – произнес Сэфл, разглядывая стремительно уменьшающийся флайс Бена.

– Спасибо. – Ему я это сказала совершенно искренне.

– Да не за что. Готова к переезду?

Я пожала плечами. Если честно, за суетой перед защитой и выпуском из университета мне даже не удалось как следует подготовиться. Квартиру в Мериуже, столице Раграна, я нашла практически на бегу. Только что я мониторю сайты, и вот уже у меня онлайн-тур по квартире, а спустя пару часов на руках подписанный договор. Сумма оказалась ощутимой, но я не хотела жить абы где и совершенно точно не хотела сидеть на месте после переезда. Сначала я попробую добиться кастинга в «Эрвилль де Олис», параллельно буду искать работу. Если не получится попасть на кастинг в этом году, получится в следующем, а пока буду работать по специальности. Зря я, что ли, в ХГУ училась все эти годы.

Во флайсе мы молчали. Мне сложно было представить, что я вижу вот такой ночной Хайрмарг в последний раз. Завтра рано утром у меня телепорт и… все.

На этой мысли с губ сорвался смешок.

Сэфл накрыл мою руку своей, и я улыбнулась.

– Я приеду на вашу свадьбу, – сказала я.

– Только попробуй не приехать, – ответил он.

До самого дома мы больше не сказали ни слова. С Рин они обменялись поцелуями, а после Сэфл сразу же уехал: ему нужно было заехать в казармы по какому-то неотложному делу. За ужином я едва сумела затолкать в себя чуть-чуть салата, чудесного, к слову сказать, на вкус. Мама Рин готовила просто волшебно, по моим ощущениям, они бы нашли общий язык с Доражем Эмери.

Воспоминания о Дораже окончательно отбили у меня аппетит, я едва дождалась завершения ужина, чтобы поблагодарить и сбежать к себе. Гринни возилась с игрушкой, которую я ей купила, а я забралась на кровать с ногами и прижала к себе подушку. Мне просто надо было кого-то обнять.

– Так, подруга. Давай-ка двигайся. – Рин влетела без стука, плюхнулась на кровать, бесцеремонно сдвигая меня в сторону. – Сегодня я сплю с тобой, и не возражай. Вообще-то, так должно было быть в ночь перед моей свадьбой, и это ты должна была говорить такие слова…

Она осеклась.

– Слушай, прости. Я не хотела.

– Да все в порядке. – Я пожала плечами. – Моя свадьба все равно была не моя.

Она устраивалась по политическим причинам Торном и моей семьей. Об их отъезде я узнала от Даргела. Сильви закрыла от меня свою страницу в соцсети, поэтому новость о том, что они переехали в Зингсприд, сначала прозвучала от брата, только потом – из СМИ. Перевыборы на место отца были назначены на следующую неделю.

Интересно, перевыборы на место будущей первой ферны тоже уже прошли?

При мысли об этом мне захотелось что-нибудь разбить.

Рин молчит, и, чтобы неловкость не разрослась в пропасть между нами (только этого мне еще и не хватало), я накрываю ее руку своей.

– Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали, – говорю тихо. – Ты, твои мама и папа. Сэфл.

Подруга кусает губы, а потом неожиданно обнимает меня так крепко, что на миг становится нечем дышать.

– Знаешь, – говорит мне в шею, – если я сейчас разревусь, никогда себе этого не прощу.

– Почему? – спрашиваю тихо севшим голосом. Потому что сама близка к тому, чтобы разреветься.

– Потому что Ринара Рибельгар не плачет!

– Оу, – тихо говорю я.

А потом осторожно обнимаю ее в ответ. Рядом с Рин я чувствую. Так же остро, как до всего этого. Временами мне начинало казаться, что из меня вытряхнули все чувства, просто ссыпали в мешок, как осколки льда, и выбросили на солнце, сейчас же я понимаю, что нет. Все они живы, просто я слишком глубоко их запечатала, и пусть лучше так будет какое-то время. Какое-то время, пока я не смогу снова чувствовать как раньше.

– Так, все. – Она отстраняется. – Хватит соплепускания. Давай-ка лучше о хорошем.

Мы говорим о хорошем. Болтаем о всякой ерунде, вспоминаем смешные моменты, которые пережили вместе. Сколько их было… Мы говорим, говорим, говорим и говорим, пока наконец у Рин не начинают слипаться глаза. Она засыпает под мою болтовню, тогда я укутываю ее пледом и поднимаюсь. Вряд ли я сегодня засну.

Наверное, такой и впрямь могла бы быть ночь перед свадьбой.

Перед моей свадьбой.

Я стою у окна, чувствуя вползающую в тело уже привычную дрожь. В последнее время меня часто бросало в озноб ни с того ни с сего. Первые несколько раз я думала, что простудилась, но градусник показывал нормальную температуру, даже чуть ниже обычного. Потом я привыкла. Возможно, это последствия того, что сделал Торн – в тот вечер, когда рассказал мне об Эллегрин. А может быть, просто давление. Давление у меня, к слову, теперь постоянно низкое. Перед защитой я кувыркнулась в обморок, в медпункте ХГУ меня и осчастливили тем, что мне нужно обратиться к врачу.

Разумеется, ни к какому врачу я не пошла – когда? Теперь уже пойду в Рагране, если все это не пройдет.

До утра я успела постоять, полежать, посидеть, походить по комнате, посмотреть на сладко сопящую Рин, завернувшуюся в плед. Когда она проснулась, совершенно неудивительно, что меня уже слегка шатало. Правда, к этому моменту я благополучно заползла на кровать (я же не самоубийца – признаваться Ринни в том, что не спала всю ночь).

– Ух… – Она потирает глаза, потягивается и поворачивается ко мне. – Когда я вырубилась?

– Наверное, тогда же, когда и я.

Она смеется.

– Кажется, нам пора на завтрак.

– Пора, – соглашаюсь я.

За завтраком все становится совсем странно. У меня такое состояние, как будто меня стукнули по голове – наверное, так и должно быть после бессонной ночи, к тому же это своего рода анестезия. Такая ментальная анестезия перед отъездом, чтобы я не начала рыдать.

Сумки у меня уже собраны, там и собирать-то особо нечего, после завтрака мы с Рин выгуливаем Гринни (которая всю ночь ходила за мной, пока не заснула на кресле от усталости), я благодарю ее родителей. Меня обнимают по очереди – и мама, и папа. Сэфл даже взял отгул и не пошел сегодня на работу, чтобы меня проводить. На этом моя анестезия дает сбой, на глаза наворачиваются слезы. Поэтому я быстренько прощаюсь и поспешно ныряю в раскрытую дверь за Сэфлом, который несет мои сумки, и за Рин. Гринни вышагивает рядом, постоянно вскидывает голову – видимо, чувствует мое состояние.

До телепорта все как в тумане, смазанные очертания залитого солнцем зимнего Хайрмарга, острая игла Айрлэнгер Харддарк ударяет в глаза ослепительными бликами. Я отворачиваюсь, смотрю прямо перед собой. Только вперед.

Уже в общем зале мне звонит Даргел, они с Мелори подлетают ко мне, и начинается вторая волна проверки анестезии. К счастью, почти сразу же Сэфлу звонит Бен. Сейчас я искренне этому рада, потому что Бен не вызывает во мне никаких чувств, а Дар с Мелори и Сэфл с Рин с его появлением становятся чуточку более отстраненными.

– Давай сюда мою собственность, – хмыкает он, и я протягиваю ему поводок Гринни и ее паспорт.

Он оценивающим взглядом обводит нашу компанию, и я понимаю, что если услышу хоть один комментарий в свойственном ему стиле, просто от души тресну его сумкой по голове.

Обходится без комментариев и без рукоприкладства. Бен просто смотрит на часы и буднично сообщает:

– Нам пора.

Нам действительно пора – на регистрацию, телепорт у нас хоть и первого класса, но далеко не ВИП.

– Лаура, я жду! – Даргел прикладывает сложенные пальцы к уху.

– Эй! – возмущается Рин. – Я тоже жду!

– Вы еще подеритесь за то, кому она должна позвонить первому, – фыркает Мелори, а потом шагает ко мне и обнимает. – Не смотри на этих эгоистов, сначала устроишься, потом позвонишь.

Именно в этот момент я понимаю: что бы она ни говорила моему брату, она уже с ним. Его, если можно так выразиться. Именно это наполняет меня счастьем, теплом и уверенностью – у Даргела все хорошо. И у меня тоже будет.

Обязательно.

Поскольку порочный круг обнимашек кто-то должен разорвать первым, это делаю я. Просто отступаю, собираюсь поднять сумки, когда Бен морщится.

– Тьфу на тебя. Держи свое недоразумение.

Недоразумение счастливо, что его держу я, а я… просто понимаю, что рано или поздно мне придется повернуться спиной к брату и его будущей жене, и к друзьям. Чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Поэтому я поворачиваюсь и иду вслед за Беном. Регистрация, багаж, ветконтроль. Гринни пищит на руках у Бена, но стоит ему посмотреть ей в глаза, тут же замирает.

Ближе к залу телепорта меня начинает тошнить. После того как я кругами бегала по комнате всю ночь, в этом нет ничего удивительного, но все-таки отчаянно не хочется, чтобы меня вывернуло завтраком перед телепортом. Меня ведь могут и не допустить к переходу по медицинским показателям, потому что перегрузки телепортационных колец все люди переносят по-разному. У иртханов с этим проблем не бывает, а вот у людей – вплоть до серьезных проблем с сердцем и сосудами.

Поэтому я отказываюсь от кофе, когда в зале ожидания первого класса ко мне подходит сотрудница телепортационной компании, и вообще стараюсь не смотреть, как Бен наворачивает сэндвичи, запивая их газировкой.

– Ты слегка зеленая, девочка с коньками, ты в курсе?

– Я всю ночь не спала.

– Это ты зря.

Больше мы не говорим аккурат до того, как объявляют переход до Раграна. На ногах держусь на чистом упрямстве, завтрак в себе держу тоже на нем же. Гринни топает между нами, явно не понимая, с какой радости ее ведет Бен.

– Вам придется взять животное на руки, – предупреждает портпроводница.

– Знаю. Не в первый раз.

У него, похоже, просто такая манера общаться со всеми.

– Прошу, пожалуйста. Руку на сканер.

В отличие от ВИП-переходов сканирующая система показателей жизнедеятельности в зале первого класса находится перед входом к телепортационному кольцу. Бен прикладывает ладонь исключительно ради формальности – к сканеру для иртханов. Я – к сканеру для людей.

Сканер мигает тонкой сиреневой линией и пищит.

– Ферна, у вас очень низкое давление…

– Мы в курсе. Я ее врач, – говорит Бен.

– Но этот показатель…

– Сиреневый – в пределах низкой нормы. Это допустимо для перехода. Она не спала всю ночь, очень волнуется из-за переезда.

Портпроводница хотела было возразить, но Бен просто кивнул в сторону зала. Мы выходим к кольцу вместе: под мощными сводами металла по бледно-голубой поверхности идет рябь, как по бассейну в ветреный день. Стрелка под ногами мигает оранжевым, и Бен шагает к кольцу по дорожке. Гринни оглядывается за миг до того, как они скрываются под полотном телепортационных волн.

– Ферна, – напоминает портпроводник.

Запирающий красный под ногами уже сменился оранжевым, и я тоже шагаю к переходу. Обычно телепорт обволакивает мягкой волной, шаг – и ты уже по ту сторону полотна, но сегодня внутри пространство смешивается. Смешивается настолько, что я теряю ощущение реальности и не сразу понимаю, что стою уже в Рагране и что меня всю трясет. Тошнота подкатывает к горлу с удвоенной силой, поэтому, почему ко мне обращаются на рагранском, я тоже понимаю не сразу.

– Риам! Риам, с вами все хорошо?

– Хорошо, – подтверждает Бен, подхватывая меня под руку.

Именно благодаря ему я сейчас выхожу из зала на своих ногах, но, оказавшись в постпортационном пространстве, первым делом бросаюсь в сторону дверей дамской комнаты.

Откуда выхожу спустя минут десять еще более зеленая, чем до этого, и уже без завтрака.

– Ну, с прибытием в Рагран, что ли, – хмыкает Бен, а потом добавляет: – Думаешь, здесь он вас не достанет?

Я собираюсь его послать, но вовремя вспоминаю, что он мне помог. Он держит Гринни на поводке, и именно благодаря ему она со мной, так что как бы плохо мне ни было (я сейчас просто как расплющенная литтоновая ягодка), не будем развивать тему, куда может пойти Бен. Просто попрощаемся и расстанемся.

– Если ты думаешь, что ему есть дело до нас с Гринни, ты глубоко ошибаешься. – Я протягиваю руку. – Спасибо. И удачи.

Бен смотрит на меня, как будто я сказала страшную глупость, а потом фыркает.

– То есть ты, – он шагает ко мне вплотную, – решила, что я говорил о тебе с Гринни? Девочка с коньками, ты явно скоро пополнишь этот мир на одного полуиртхана. Зато теперь я понимаю, что мозги у тебя все-таки есть. Или, наоборот, нет, все никак не решу.

Вместо поводка Гринни я хватаю пустоту.

– Ты очешуел? – интересуюсь я ему в лицо.

– Да нет, мне просто интересно, как в твоем возрасте можно быть не в курсе. Ты зеленого цвета, и в тебе – сын или дочь Торнгера Ландерстерга. Да я был уверен, что ты слиняла именно поэтому, хотя мне периодически хотелось поинтересоваться, почему ты не выбрала более простой способ самоубийства.

Вот теперь я вырываю у него поводок, а потом цежу:

– Я. Не. Беременна!

Разворачиваюсь и иду в сторону зала, где получают багаж. Меня даже тошнить перестает от злости, настолько я зла – «ты скоро пополнишь мир». Он совсем рехнулся?! У меня не было задержки… или была? Я вдруг понимаю, что не помню, когда у меня последний раз были месячные. Когда они у меня были? Я отмечаю их на календаре в мобильном, и в этот раз… Внутри все холодеет. Я вытаскиваю смартфон, листаю календарь и вижу, что отметка пропущена. Отметка пропущена.

Она реально пропущена, драконы меня дери!

Как я вообще могла ее пропустить?

Как? Может, потому что сначала из меня чуть не выдернуло бедро на катке, потом я согласилась стать женой Торна перед телекамерами, потом… Я смотрю на отметку, она реально была последняя прямо перед тем, как я упала. То есть сразу перед тем, как мы поехали на горнолыжный курорт, где у нас…

Меня опять начинает тошнить.

Тошнота настолько сильная, что мне приходится остановиться.

– Выдохнула, девочка с коньками?

Я его сейчас убью.

– Еще раз назовешь меня девочка с коньками – и я тебе врежу.

– О, ты еще и на такое способна? – Бен приподнимает брови.

– Ты даже не представляешь, на что я способна.

– Давай поводок. Ветпаспорт у меня, и ее не выпустят из зала без отметки ветслужбы. Это первое. А второе – я тебя провожу.

– Обойдусь.

– А я тебя не спрашивал. Кувыркнешься в обморок в заказном флайсе – поедешь в больничку. Поедешь в больничку – и завтра на столе Торнгера Ландерстерга будет отчет о том, что ты беременна. Или ты уже передумала и возвращаешься?

Что я там говорила про послать?

Тем не менее Гринни не выпустят из зала без отметки сотрудника ветконтроля, и мне приходится отдать поводок Бену.

– Сиди здесь, – говорит он. – Вернусь – заберем сумки.

Я хочу отказаться, но понимаю, что сейчас мне действительно лучше сесть. Лучше сесть, потому что иначе я кувыркнусь в обморок прямо здесь. На меня вдруг обрушивается волна деталей, которые из-за дикого напряжения последних недель я просто не замечала. Тошнота – она не была систематической, но холод… что, если так проявляется пламя ребенка Торна? У него же будет дико сильное пламя, если я правильно помню. Когда шло раскрытие информации о пламени иртханов, говорили, что первенцы вбирают всю мощь или основную мощь пламени матери и отца. В этом случае просто отца. И что…

Мысль «что мне теперь делать» обрывается словами Торна: «Если бы у нас был ребенок, Лаура, я бы не позволил тебе к нему даже приблизиться».

Если это так, если я беременна, он его заберет. Заберет, а меня вышвырнет, как сделал это с моей семьей. Меня начинает тошнить с удвоенной силой, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься в сторону туалетов. Теперь уже у меня случается паранойя – как это еще назвать, когда я думаю, что повсюду камеры и что он – Торн – может меня видеть. Даже мысль о другой стране не спасает, я стараюсь дышать ровно, но у меня это плохо получается.

Он меня везде достанет.

Если ему нужен будет его первенец… а у него первенец будет именно от меня…

Стоп!

Я обрываю поток мыслей раньше, чем он меня захлестнет и окончательно, с головой утащит на дно.

Во-первых, я действительно в другой стране. Даже то, что здесь повсюду камеры, не отменяет того, что получить информацию из другой страны Торнгеру Ландерстергу гораздо сложнее, чем с любой камеры Ферверна.

А во-вторых, вполне возможно, что я не беременна. Эта мысль – совершенно дикая. Я точно помню, что в доме на горнолыжном курорте Торн предохранялся. Это я помню точно, а значит, никакой беременности быть не может. Второй раз… Я закрываю глаза. Второй раз.

Все, хватит!

Прежде чем впадать в истерику, как минимум нужно купить тест. Что я и сделаю в ближайшей к дому аптеке. Или… прямо здесь. Аптечный пункт в здании телепорта мигает знакомой эмблемой, я поднимаюсь и иду к нему.

Моя голова напоминает какой-то сумасшедший дом, в котором мысли выпихивают друг друга со скоростью несущегося по пустой аэромагистрали флайса. Если бы это был второй раз, у меня бы уже стояла отметка. Но там, в доме, Торн предохранялся. Как это могло получиться? Я зависаю у витрины, где выставлено несколько видов тестов. Причем различаются они не только производителями, их в принципе два. Для иртханесс и для людей. Для самых обычных женщин.

Какой, спрашивается, нужен мне?

– Риам? – обращается ко мне консультант. – Чем я могу помочь?

Я автоматически перевожу ее слова на фервернский. Зачем-то. Я теперь в Рагране, и говорят здесь совсем на другом языке.

– Мне нужен…

– Спрей для рук, – за меня отвечает Бен. – Антибактериальный. Любой, можно этот. Да, спасибо.

Я автоматически смотрю, как он расплачивается, и только когда мы отходим, резко интересуюсь:

– Что это было?!

– По дороге обсудим, Лаура.

Он выделяет мое имя, а я протягиваю ему руку.

– Ветпаспорт. Поводок. С тобой я ничего обсуждать не буду.

– Будешь, – хмыкает Бен, а потом добавляет: – Потому что иначе убьешь и себя, и ребенка.

Во мне кончаются слова. И эмоции. Во мне как-то разом все кончается, поэтому я иду с ним. Как еще иначе объяснить, что я иду с ним? Он мне никто, и то, что он помог забрать Гринни, не отменяет того, что произошло раньше.

– Я не знал, – неожиданно говорит он, когда мы заходим в зал для выдачи багажа. Сумки на аэропотоке плавают внутри прозрачной трубы и выпадают в специальный отсек. Я только сейчас понимаю, что он сказал, но мне все равно. – Эй.

Я на него не смотрю. Мне хочется плакать, кричать или просто вернуться в то мгновение, когда я этого всего не слышала. Но я это слышала, и я, если Бен прав, я бы все равно это узнала. Может, сразу, может, чуть позже, а может, когда прошла бы кастинг (если бы меня на него допустили).

При мыслях о кастинге с губ едва не срывается смешок, и я их плотно сжимаю. Не хватало еще начать истерично хохотать на глазах у всех. Кастинг, ну да. И ведущая роль в придачу. А живот у меня будет для притяжения, чтобы ветром не унесло.

– Лаура. – Бен хватает меня за плечи и встряхивает. – Лаура, дракон тебя раздери, я думал, ты в курсе.

– Мне все равно.

Я стряхиваю его руки и на автопилоте иду к аэротрубе, где уже плавает наш багаж. Потом вспоминаю, что надо достать карточку, без которой я не вынесу сумки из зала. И еще Гринни.

Моя жизнь рушится. Снова.

Сколько раз за последнее время она рухнула? Сколько раз я еще узнаю, услышу, увижу то, что будет испытывать меня на прочность? А ведь могла бы просто выйти за Торна и просто жить с ним. Ничего не пришлось бы делать, он бы все делал за меня. Все решал за меня. Мне всего-то и нужно было, что мило улыбаться в камеру, встречать стилистов и визажистов и запоминать речи.

Всего-то.

– Все, пойдем.

Бен держит в руках и мои, и свою сумку. Она у него небольшая – это что, вся жизнь в ней уместилась? С другой стороны, в моих уместилось не больше. Одна сумка практически полностью принадлежит Гринни. Там ее игрушки, чтобы на новом месте было проще привыкнуть, и… что там еще?

В салоне флайса мы молчим. Я думала, что буду жадно льнуть к окнам, разглядывая город, где родилась и выросла мама, но я его даже толком не вижу. Было бы странно, если бы видела, потому что я смотрю на свои руки. Непривычно видеть их без маникюра. Впрочем, если я права, в ближайшее время его отсутствие перестанет меня волновать. Все, что меня будет волновать, – это как найти работу, будучи беременной, и как с нее не вылететь. А еще как выносить ребенка иртхана.

В те годы, когда раскрывали информацию, на людей вывалилось просто море того, что им нужно знать про иртханов. В частности, о полукровках. Полукровок в наше время было не сказать чтобы много, но они были. Если у иртхана было пламя средней силы или слабенькое, женщина справлялась сама. Но если пламя было сильным или таким, как у Торна, чтобы выносить ребенка, нужно было постоянное вливание огня.

Было кое-что еще.

Иртханы никогда не отказывались от своих детей. То есть остаться матерью-одиночкой с полукровкой на руках могла только иртханесса, но никак не простая женщина. Хотя бы потому, что пламя предсказать невозможно. Среднее пламя могло проснуться в подростковом возрасте или чуть позже, слабое – ближе к совершеннолетию, но сейчас по всему миру наблюдалось общее увеличение силы иртханов. Поэтому как поведет себя огонь именно в этом ребенке, сказать не мог никто.

В случае такого пламени, какое мог передать своему наследнику Торн…

Ну, подозреваю, что оно могло проснуться в колыбели. Наверное.

– Вы же говорили, что будете жить одна, – это были первые слова, которыми встретил меня риелтор.

– Она и будет. Я просто ее провожаю.

Невысокий лысый мужчина недоверчиво посмотрел на нас, но ключи все-таки отдал.

– Пойдемте.

Мне надо было осмотреть квартиру, чтобы проверить, что все исправно, и на предмет видимых повреждений, но я лишь мельком оглядела поверхности и кивнула. Риелтор что-то еще говорил про подключение каналов к сети, но Бен его выставил, сказав, что мы разберемся сами.

Мы.

Гринни уже вовсю бегала по квартире, изучая ее, а я стояла на кухне, символически разделенной с гостиной барной стойкой. Когда Бен вернулся, я уже относительно вытряхнула себя из состояния, которым меня накрыло в здании телепорта. Взгляд его зацепился за что-то за моей спиной, потом он хлопнул в ладоши.

– Так. Кофе будешь?

Я обернулась, увидела кофемашину. Когда он шагнул к ней, выставила руку вперед.

– Зачем тебе это? – спросила, глядя ему в глаза.

Как я оказалась в Рагране, на кухне квартиры, в которой стою впервые, вместе с Беном? Как такое вообще могло произойти со мной? Беременность, которая обрушилась мне на голову, как сошедшая с гор лавина?

Все эти мысли промелькнули в тот момент, когда он пожал плечами и сказал:

– Предлагаешь просто тебя бросить?

– Мы с тобой не друзья.

– Знаю, ты мне уже неоднократно на это намекала.

– Я?!

– Да, ты, женщина. И если ты сейчас просто не сядешь, пока я делаю нам кофе… – Бен остановился возле кофемашины раньше, чем я успела ему высказать все, что думаю, и расхохотался.

Выглядело это, мягко говоря, странно, поэтому я на всякий случай отодвинулась.

– Ты чего?

– Кофе, – фыркнул он. – Если только твой риелтор не предугадал магическим образом, какой кофе ты любишь, и не забил им все шкафы…

Пару минут я смотрела на него, а потом закрыла лицо ладонями и опустилась на барный стул. Не знаю, сколько прошло времени в молчании под шуршание Гринни, изучающей новую территорию, пока движение воздуха рядом не заставило меня вздрогнуть. Я убрала ладони от лица и взглянула на остановившегося напротив меня Бена.

– Слушай меня внимательно, девочка с коньками. В свое время моей матери пришлось бежать из страны, и тогда у нее на руках был я. Такая мелочь, которая даже ходила, держась за стену, и создавала гораздо больше проблем, чем могла помочь. Так вот, не окажись тогда рядом с матерью мужчина, который вытащил ее из этого дерьма, я не знаю, как бы ей пришлось. Не знаю и знать не хочу. И я не собираюсь тебя с этим бросать только потому, что мы не сошлись характерами.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Серьезно? – Он прищурился. – Давай ты это повторишь, когда придешь в себя.

– Я в себе. – Я поднялась. – Мне. Не нужна. Твоя. Помощь.

– Супер. И как ты будешь его носить?

Я глубоко вздохнула.

– Ребенок иртхана – совсем не то, что обычный ребенок, Лаура Хэдфенгер. Особенно ребенок такого иртхана.

Можно подумать, я этого не знала.

– Да. Есть еще отличный выход – аборт. О нем ты не задумался? – Я обхватила себя руками. – Зря. А я задумалась. И кроме того, что это отличный выход – если эта беременность все-таки есть, – я вижу, что он не просто отличный. Он единственный.