Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина

Глава 7

Не представляю, как так получилось, но я выспалась. На новом месте, одна в другой стране, в которой у меня не было пока ни работы, ни каких-либо определенных планов (после того, что я узнала), да еще и после смены часовых поясов. Тем не менее, вышвырнув тесты в мусорное ведро, я покормила Гринни, пообещала ей прогулку завтра рано утром и легла спать. А проснулась оттого, что меня осторожненько покусывали зубами за пальцы.

Открыв глаза, я обнаружила виари, которая с самым несчастным видом тут же вскочила и умчалась к двери. А я поняла, что для виаренка прошло, должно быть, слишком много времени после предыдущей прогулки. Поэтому, не особо заморачиваясь внешним видом, стянула волосы в хвост, натянула свитер, накинула куртку и влезла в джинсы (кажется, я начинала понимать их прелесть). Спросонья застегнула ботинок вместе со штаниной, сказала целых два неприличных слова. Расстегнула молнию, нормально застегнула ботинок, и мы наконец-то вышли на улицу.

В солнечных лучах район Мериужа выглядел не таким пугающим, как ночью. Смущали меня сейчас разве что старые переходы с одной стороны улицы на другую и низко ползающие флайсы. Собственно, их даже флайсами назвать можно было с большой натяжкой, у них был немного другой принцип действия, нежели чем у тех, что двигались по аэромагистралям, а аэроподушки были низкого уровня мощности. Как бы там ни было, именно из-за них в Мериуже кое-где еще сохранялись эти переходы, и для меня это казалось… каким-то ну очень необычным.

В центре, разумеется, такого не встретишь, этот транспорт ползал (иначе и не скажешь) только по обводным, но кто-то, чтобы сэкономить, предпочитал его. Я подумала о том, что, пока не смогу позволить себе нормальный флайс, буду пользоваться подземкой. Как раз в тот момент, когда меня посетила эта мысль, взгляд зацепился за вывеску на противоположной стороне улицы.

«Танцевальная студия Лари Эрро».

Странно, что я ее вчера не заметила, а с другой стороны, странно было, если бы я заметила ее – потому как вчера думала только о тестах, которые лежали в моей сумке. Студия, судя по вывеске, располагалась на шестнадцатом этаже небольшого офисного здания с панорамными окнами. Вообще, в этом районе выше двадцати этажей я ничего не встречала, и это тоже было дико непривычно. Чтобы найти здания такой высоты в Хайрмарге, нужно очень постараться.

В парке подтаял ночной лед, а дорожки уже не казались такими устрашающе пустынными. Правда, помимо меня вдалеке виднелась только женщина с аэроколяской, и это невольно вышвырнуло в мысли, которых не было целых часов десять, пока я спала.

Значит, у меня будет ребенок. Ребенок Торна, которому очень нужно его пламя.

Или пламя в принципе? Таких нюансов я не знала, а прояснить это без последствий для меня мог только Бен. Пока что существо внутри моего тела еще не воспринималось как что-то реальное, точнее, как кто-то реальный. Но я знала, что он или она – сын или дочка? – растет, и с каждым днем это будет становиться все более заметно. Не сразу, но месяца через четыре или пять, наверное. А может быть, даже раньше.

– Гринни! – Я хлопнула себя по ноге, и виари подскочила. Она решила, что погрызть куст – хорошая идея, а я понимала, что не очень. За такое могут выкатить серьезный штраф, не считая того, что палки и веточки – не самая лучшая еда для длинношерстного тэльса.

Когда недовольная зверюга вернулась ко мне, я подцепила ее на поводок и развернулась.

А ведь я действительно ровным счетом ничего не знаю о беременности. Даже о самой обычной, не говоря уже о беременности от Торна. То есть от одного из сильнейших иртханов нашего мира.

Странное дело, но мысли выстраивались какими-то очень прагматичными цепочками – то ли я не до конца проснулась, то ли, наоборот, слишком проснулась и понимала, что если допустить в них чувства, ничего хорошего из этого не выйдет.

Итак, мне надо позвонить Бену.

Для начала.

Пусть расскажет мне все, что знает о том, что меня ждет в самое ближайшее время. Потом я сяду искать работу (исходя из тех сведений, которые он мне выдаст), а потом… ну, потом мы с драконенком будем жить вместе девять месяцев, а дальше воспитываться, если я правильно понимаю. Если я придумаю, как сделать так, чтобы об этом не узнал Торн.

Закусив губу, я чуть укоротила поводок. Дружелюбие Гринни все воспринимали по-разному, поэтому пришлось зверю подстраиваться под мой шаг. Где-то на подходе к дому я поняла, что у меня нет номера Бена, и придется звонить Сэфлу. А когда приложила карточку ключа к замку и открыла дверь, услышала, как надрывается мой смартфон.

Мелодией Торна.

Я подходила к телефону осторожно, как к белому дракону. Или к его витуйе. Белые – разновидность драконов, живущих далеко в пустошах. Основное их отличие от ледяных – шипастые стрелы, спрятанные под чешуей. В бою чешуйки поднимаются, и одна такая стрела может нанизать человека, как кусочек сыра на шпажку. Витуйя таких стрел лишена, но если ей кто-то не понравится… В общем, ее самец запросто насадит этого кого-то на шпажку по первому рыку.

Эти мысли пришли совершенно не вовремя, когда я подкрадывалась к забытому дома смартфону. Он перестал звонить, и тут же звонок повторился снова.

Я сглотнула.

Что от меня нужно Торну?

Он вышвырнул меня из своей жизни, и все правильно. Все так и должно быть. Тогда зачем ему сейчас звонить мне?

Воспоминания о словах Бена – о том, что мне не стоило покупать тест на беременность, отозвались желанием вышвырнуть телефон в окно. Если бы это еще могло поправить ситуацию. Поэтому к тому времени, как звонок оборвался, а потом возобновился, я уже держала смартфон в руках. И ответила, стараясь придать своему голосу как можно больше ледяных интонаций:

– Да.

– Ты беременна, Лаура?

Мне показалось, что я сама лечу в окно. С небольшой (относительно) высоты, а после меня накрывает лавиной.

– Что? – переспросила я.

– Ты отлично расслышала мой вопрос.

Вот кому точно не стоило притворяться – так это ему. Ни вкладывать в свой голос холодных интонаций, ни добавлять льда, всего этого у ферна Дракон-номер-один и так было в избытке.

Значит, Бен был прав.

– С чего ты взял? – уточнила холодно.

– Ты прекрасно знаешь, с чего. Ты покупала тесты на беременность.

Именно так. Тесты. Он не сказал – тест, он знал, что их было два.

– Давай-ка сразу уточним, Торн, ты за мной следишь?

– Не за тобой. За моим возможным наследником.

Я задохнулась.

– Тебе не приходило в голову, что это вмешательство в частную жизнь?! И что я сейчас нахожусь на территории другого государства, не имеющего никакого отношения к…

– Ты уехала, зная, что ты беременна. Если это так, это попытка вывезти нерожденного наследника первого лица Ферверна за пределы страны. Не согласованная с его отцом. Я не стану говорить, чем это может для тебя обернуться, поэтому в твоих интересах сейчас же прямо ответить мне: ты беременна, Лаура?

– Нет.

Ответ вырвался сам собой, но он и не мог быть никаким другим. Я не собиралась сообщать монстру по ту сторону границы о том, что он станет отцом. Если у меня и могли быть какие-то сомнения по этому поводу, то все они разом отпали после этого разговора. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы он не узнал. Все что угодно.

– Нет, – повторил Торн таким голосом, словно задумался. Глубоко задумался, сидя своей драконьей задницей на своем ледяном троне. – Что ж, Лаура. Ты сама выбрала, в течение нескольких часов к тебе приедут мои сотрудники. Результаты анализов все покажут, и для тебя же лучше – если ты мне солгала – перезвонить мне до того, как я их получу.

– Ты совсем…

Дослушивать меня не стали: короткий щелчок оборвал наш разговор на полуфразе. После этого меня затрясло. Я швырнула телефон через всю комнату, не на шутку перепугав Гринни, которая подскочила и принялась часто махать крылышками. Я же сползла по стенке, прижимая колени к груди и пытаясь унять дрожь, сотрясающую все тело. Меня колотило так, что зубы только чудом остались целы. Лед вползал в меня подобно пламени сквозь харргалахт или, наоборот, – без харргалахт, когда оно обрушивается всесокрушающей волной.

Он же не может просто вывезти меня из страны… из другой страны, на которую его власть не распространяется?

Что-то подсказывало: может.

И вывезет.

Потому что я действительно беременна его наследником или наследницей, и меня никто уже не спасет.

Я заставила себя разогнуться. Подняться. Подошла к смартфону, который каким-то чудом пережил полет, удар о стену и об пол. Негнущимися пальцами взяла его, потом отложила снова. Смысла звонить Сэфлу больше не было, равно как и не было больше смысла звонить Бену. Пройдет каких-нибудь несколько часов – и я окажусь в Ферверне.

Сбежать?

И куда, интересно?!

В Аронгару!

Я могу сбежать в Аронгару, я могу пойти… да никуда я пойти не могу. Аронгара ничего не изменит, они точно так же выдадут меня, как и Рагран. Как любая другая страна, потому что это международный конфликт: шутка ли – похищение нерожденного первенца правящего. Тот факт, что это похищением не было, потому что я об этом е знала до вчерашнего дня, уже значения не имеет. Я действительно солгала, я сказала, что я не беременна.

Поэтому бежать мне некуда.

Мне вообще некуда бежать – от него. Если он узнал о тестах на беременность…

Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Что? Так быстро?! Но ведь еще и десяти минут не прошло. Я подавила желание надавать себе пощечин, сняла наконец куртку. Все, хватит. Кто бы там за этой дверью ни стоял, я не собираюсь выходить к ним бледная и трясущаяся. Обойдутся.

Я усилием воли вытолкнула себя к двери. Это не могут быть они, потому что вся власть Торна не способна устроить мгновенную телепортацию и перемещение до моего района. А кто, кстати, это может быть?

Звонок повторился, я приблизилась, включила видеосвязь.

Чтобы увидеть стоящего у дверей Бена.

В последнее время моя жизнь не просто перевернулась с ног на голову, она, похоже, парила вместо меня где-то за облаками, поскольку последнее, что я могла предположить, как буду стоять вот так, прижимаясь щекой к двери, и думать о том, впускать или не впускать в квартиру другого мужчину, пока отец моего ребенка собирает выездную команду, чтобы вытряхнуть из меня правду.

Бен, судя по всему, уходить не собирался, поэтому я дотянулась до панели замка и коснулась разблокировки.

– Привет. Поскольку кофе у тебя вчера не было, я решил не рисковать и взял его по дороге. – Он остановился напротив меня и замолчал. – Так. Судя по выражению твоего лица, кофе не в тему, а ты все-таки купила тест?

– Кофе в тему, – сказала я и взяла стаканчик с подставки. – Проходи, располагайся, у нас есть несколько часов. К сожалению, точной информации, сколько именно, у меня нет, но, думаю, на кофе хватит. Что там еще у тебя?

Не дожидаясь ответа, я взяла пакет из его рук и обнаружила совершенно умопомрачительно пахнущие слоеные рогалики.

– Мм… с ума сойти!

Вместе с пакетом и кофе я устроилась на барном стуле и показала Бену на соседний.

– Ты не переживай. Если что, я тебя спрячу, у меня шкаф есть.

– Женщина, я сделаю вид, что этого не слышал. – Он все-таки прошел в квартиру, захлопнув за собой дверь. – И то исключительно потому, что ты не в себе.

– А я не в себе? С чего ты взял?

Я вытащила самый верхний рогалик, откусила от него половину и блаженно зажмурилась. Отец, конечно, говорил, что в Рагране их делают просто безумно вкусными, но не предупреждал, что настолько. Что ни говори, а тающее во рту тесто и нежнейший сырный крем – это то, что мне сейчас надо. И плевать я хотела на все.

Бен приблизился, но садиться не стал.

– Когда ты с ним говорила?

– С кем?

– Лаура!

– Я двадцать один год Лаура, – повторила позаимствованную откуда-то фразу. Рогалик, к слову, кончился очень быстро: несмотря на его размер, я его уничтожила в три укуса и полезла за следующим.

– Ты понимаешь, что это серьезно? И насколько это серьезно?

Понимаю ли я?

– Разумеется, я понимаю, – ответила совершенно серьезно. – Но прямо сейчас я хочу поесть и об этом не думать. У меня осталось несколько часов, чтобы об этом не думать, ты это понимаешь?

Бен вздохнул и облокотился о стойку, оказавшись напротив меня. Лицом к лицу. Глядя мне прямо в глаза.

– Или вся жизнь. Решать тебе.

– Вся жизнь? – Я приподняла брови. – И что ты предлагаешь? Инсценировать собственную смерть и до последнего дня скрываться под чужим именем после десятка-другого пластических операций? Прости, но я не готова. И операции во время беременности не делают, насколько я понимаю.

– Харргалахт.

– Что?

– Я поставлю тебе харргалахт. С этого дня ты будешь считаться моей, а поскольку у меня гражданство Раграна, будучи официально обрученной со мной, ты становишься неприкосновенной. Ну или временно неприкосновенной, бюрократические проволочки никто не отменял. За это время я что-нибудь придумаю.

– Что?

– Что-нибудь. У моего отчима здесь отличные связи.

Я облизала пальцы. Знаю, это не совсем прилично, но я просто не могла их не облизать, потому что, когда он это сказал, надежда во мне вспыхнула тонкой и юркой струйкой пламени. Мелькнула внутри, и я уже не могла от нее отказаться.

– Зачем это тебе?

– Ты уже спрашивала. А я уже отвечал. Как ты сама правильно сказала, Лаура, у тебя не так много времени и не так много вариантов. Если откажешься, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

Уходи.

Я должна была так сказать. Я даже видела, как он разворачивается и идет к двери, так и не притронувшись к своему кофе. Вместо этого я сказала:

– Садись завтракать.

И подвинула пакет с рогаликами на середину.

Харргалахт на мне смотрелась красиво. Не думала, что я в здравом уме и трезвой памяти такое скажу, но оранжевый, как закатное летнее солнце, узор, изредка вспыхивающий алыми искрами и придающий пламени алый цвет, действительно меня не смущал. Возможно, потому что я не чувствовала по этому поводу почти ничего, даже боль, когда Бен ее наносил, воспринималась как-то отстраненно. Как знать, может, она просто оказалась ничтожной в сравнении с тем, что меня ждало, если харргалахт не будет.

– Ты можешь ее закрывать, – произнес Бен, глядя на меня в зеркало. Я напрочь отказалась делать это без верха, в смысле, без свитера, поэтому мне пришлось переодеться. Учитывая, что одежды у меня раз-два и обчелся, по иронии судьбы на мне было то самое платье, в котором я рассталась с Торном. Точнее, сообщила о том, что мы расстаемся.

– А что, мне нельзя было бы закрывать?

– Таэрран. Но к тебе это отношения не имеет.

– Почему ее нельзя закрывать?

– Потому что она загорится. Это что-то вроде позорного клейма, которое должны видеть все.

– Какое счастье, что я не иртханесса.

– Ты в этом так уверена?

– На сто процентов.

Я обернулась к нему.

– Что дальше?

– А дальше – ждем. – Бен указал на диванчик, на котором спала Гринни.

Договоренность, в общем-то, была предельно проста. После нанесения харргалахт меня никто ни к чему не сможет принудить, потому что я – «собственность» другого иртхана, в данном случае – Бена, у которого гражданство Раграна. Разумеется, Торн этого так не оставит, но пока он будет это «не оставлять», Бен обещал заниматься этим вопросом по своим каналам с помощью связей отчима.

А еще он обещал помогать мне с пламенем.

Ребенку, особенно сильному, нужно будет пламя. Помимо прочего, харргалахт не позволит мне на него подсесть.

Так что как ни крути, везде одни плюсы.

Наверное.

Погладила Гринни, свернувшуюся клубочком, виари вскинула голову. Я вспомнила, как она смотрела на меня, когда я только-только открыла коробку, а следом за ней вспомнила и Верража. Верража, который льнул ко мне и который сейчас снова остался совсем один.

– Лаура. – Голос Бена выдернул меня в настоящее. – Ты плакать собралась, что ли?

– Если да, ты сбежишь? – хмыкнула я.

– Это не то, чем меня можно напугать.

– А чем можно?

– Да, в общем-то, ничем. – Он пожал плечами. – Когда у тебя ничего нет, и терять особо нечего.

Тут только я поняла, что не спросила про клинику. Не спросила про то, чем он собирается заниматься, да по большому счету вообще ни о чем его не спросила. Но как только я открыла рот, Бен предупреждающе поднял руку.

– Тема Ферверна закрыта.

Закрыта так закрыта.

– А тема Раграна?

– В Рагране все иначе.

– И все-таки. Что ты будешь делать помимо того, что спасаешь меня?

– Пока что у меня есть приглашение из Центральной городской больницы. Им как раз требуется заведующий отделением кардиохирургии.

Я замерла.

– Ого! Поздравляю.

– Не сказать, что я намерен заниматься этим всю оставшуюся жизнь. – Бен облокотился о спинку дивана. – Твоя очередь, дорогая невеста.

– Давай только без этого. – Я поморщилась. – Когда мы наедине, можешь звать меня просто Лаура.

– Хорошо, просто Лаура. Так чем собирается заниматься невеста заведуюшего кардиохирургией?

– В настоящий момент она думает о том, чтобы… – Я хотела сказать «треснуть заведующего кардиохирургией чем-нибудь тяжелым», но оставила эту хотелку при себе. – Найти работу по специальности.

– Вот так просто.

– Сложнее уже некуда, поэтому я решила остановиться на этом. – Я потерла руки. – Буду смотреть вакансии экономиста и думать о том, чтобы выкроить неделю отпуска на роды и возможность прийти в себя. Потому что иначе меня никто на работу не возьмет. Каково это вообще?

– Что?

– Носить ребенка иртхана. – Я сцепила пальцы, потом их расцепила.

– Кроме вливания пламени, по сути, ничего существенно отличающегося от обычной беременности. Разве что тебе придется постоянно много есть.

– Пока что меня от еды тошнит.

Бен скептически покосился на пустой пакет из-под рогаликов, который опрокинула Гринни. На столешнице валялось несколько сиротливых крошек.

– Рогалики – исключение, – сказала я.

– Я позабочусь о том, чтобы у тебя в свободном доступе всегда были рогалики.

– А это один из пунктов твоего плана? Чтобы к родам меня раздуло настолько, что у Торна пропадет желание вести за мной слежку?

Бен сцепил руки на уровне лица. Потом покачал головой.

– Ты самая необычная женщина, которую я когда-либо встречал.

– У тебя просто круг общения был небольшой, – хмыкнула я.

– Временами мне кажется, что слишком большой.

Он смотрел на меня, в глаза. Или просто на лицо. Или на губы. От последней мысли харргалахт дернулась искрой, а может быть, она дернулась искрой из-за того, как дернулись его зрачки. Лишь на миг удлиняясь, а после вновь становясь человеческими.

– Расскажи, как происходит вливание пламени, – сказала я. – Как это вообще делается? Это так же больно, как нанесение харргалахт?

Бен покачал головой.

– Нет, этот процесс совершенно иной. Гораздо более приятный, Лаура.

Я прищурилась.

– То есть это просто как подключение к источнику питания? Вроде индукционной зарядки?

– Вроде проводной, – хмыкнул Бен. – Это делается через секс.

– Что? – очень тихо переспросила я.

– Ты не знаешь, что такое секс? Странно, что у тебя возникла такая проблема, как беременность.

Я подхватила первое, что попалось мне под руку, а именно жесткую диванную подушку, но Бен мою руку перехватил. Впечатал в мягкую спинку, а следом впечатал в диван меня. Гринни, сладко сопевшая, подскочила и взмыла ввысь.

– Вообще-то, я просто хотел посмотреть на твое лицо. – Не знаю, на какую именно точку на моем запястье он нажал, но пальцы разжались сами собой и подушка выпала на пол. – Но сейчас думаю, что это отличная идея. Твою…

Последнее относилось к смачному «кусь». Упавшая сверху Гринни тяпнула его за плечо. Воспользовавшись моментом, то есть резким разворотом Бена, я подскочила с дивана и схватила торшер. Декоративный и тяжелый: хозяин квартиры, наверное, нашел его в магазине антиквариата.

– Женщина, да он тяжелее тебя, – вздохнул Бен, обернувшись. Гринни, пытавшуюся извернуться в его руках, он держал за шкирку.

– Это ничего, – сказала я. – Зато я посмотрю на твое лицо после того, как тресну тебя этим.

– По крайней мере, рыдать ты больше не собираешься.

Рыдать я точно больше не собиралась, но после его слов мне захотелось треснуть его торшером еще сильнее. Правда, справедливо оценив собственные силы, торшер все-таки поставила. Честно говоря, я его и не поднимала, так, наклонила слегка.

– Это не смешно, – сказала я, – совсем. Ты в курсе?

Бен посмотрел на Гринни.

– Да уж, тут не до смеха.

Виари рычала и умудрилась распушить свою шерсть до таких масштабов, что стала похожа на дикий кусачий шар.

– Отдай ее мне!

– Она агрессивная.

– Я тоже! – рыкнула я и забрала виари, прижимая ее к груди. – Пойдем, маленькая. Дядя Бен просто набл.

– Дядя Бен?

– То есть «просто набл» тебя не смущает?

Выяснить, смущает его «просто набл» или нет, мы не успели. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, и Гринни вздрогнула вместе со мной, мгновенно ощетинившись снова.