Порча Кабир Максим
– Моего Кострова не пронять проклятиями, – отмахнулась Люба, но Марина заметила тревогу в ее глазах. – Он слишком занят бумажками.
– Развивая тему, – тоном «я дурачусь, не воспринимайте всерьез» сказала Марина, – джинн заставил Тамару Павловну ранить поварих.
Ольга Викторовна подхватила:
– А ее плененная племянница родила зубастого карлика.
– Остановитесь на этом, – взмолилась Люба, – и так не усну ночью.
– Извините, – сказала подошедшая официантка, – из-за погодных условий торговый центр закрывается через полчаса.
– Допиваем, девочки, – велела Кузнецова.
Последующие дни Марина мысленно возвращалась к этому разговору. Она не сказала подругам о самом важном: о подростковых кошмарах, дублирующих главы из дневника. О великане (джинне?), трупах в песке. Она перечитывала дневник и ругала себя, рыская по интернет-бестиариям.
Ифриты были сверхъестественными существами из арабской и мусульманской мифологии. Проклятые Аллахом, они служили Иблису – исламскому Сатане. Демоны огня, крылатые гиганты, обитающие под землей…
«Знали бы мои дети, что меня волнует», – думала Марина раздраженно.
В пятницу она поднималась, как обычно, на холм, здороваясь с пробегающими школьниками. У крыльца худая женщина средних лет что-то рассказывала Марининым девочкам. Протягивала им цветастые брошюры, семиклассницы явно не желали этого разговора и косились на дверь. Марина приблизилась к женщине со спины. Девочки – Настя Кострова и Яна Конькова – обрадовались ее появлению.
– …И вечные муки в аду, – донеслось окончание фразы.
– Что за проповедь вы устроили? – строго поинтересовалась Марина.
Женщина – курносая, с мышиными глазками – одарила приторной улыбочкой. Изо рта у нее воняло гнилью.
– Предупреждаю ангелочков о происках дьявола.
На обложке брошюры грозный дракон извергал пламя.
– Накануне судного часа должен покаяться стар и млад. Ты покаялась?
– Девочки, идите в класс, – сказала Марина. Вызволенные из лап проповедницы, Настя и Яна посеменили по ступенькам.
– Ты приняла Господа или будешь гореть в Геенне Огненной?
– Тут школа, а не церковь. Тут получают знания.
– Екклесиаст говорит: «В могиле, куда ты пойдешь, нет ни знаний, ни мудрости».
– Слушай сюда, – отчеканила Марина, – к детям со своим мракобесием на километр не подходи.
– Да ты отравлена. – Сектантка показала резцы цвета жженого сахара. – Грешница, ведущая малышей на заклание!
– Я тебя на заклание поведу, – прошипела Марина. Ярость разгоралась – на школьном дворе какая-то гнилозубая тетка смела пугать ее учениц небылицами про ад!
– Каково оно, – спросила приторным голоском сектантка, – за пазухой у Антихриста?
Марина оттеснила женщину, направляясь к лестнице.
– Не уберешься с холма за минуту, я вызову полицию.
В вестибюле ее встретили аплодисментами. Оказывается, дети слышали их диалог.
– Засечете здесь эту болтунью, – сказала Марина, – сразу зовите учителей.
В кабинете семиклассники передавали по партам брошюрку. Марина безапелляционно изъяла пропагандистские материалы и сунула в сумочку.
– Марина Фаликовна…
– Да, Настя?
– А Бог есть?
– Этот вопрос каждый должен решить для себя сам. Кто-то верит в Бога, кто-то нет. Кто-то чтит Аллаха, кто-то – Иисуса, кто-то – Будду. Главное, чтобы мы не ссорились из-за этого. Уважали чужую веру и не навязывали свою. Мы все можем дружить и существовать в мире, вне зависимости от религиозных убеждений.
– Марина Фаликовна…
– Айдар?
– А что такое ад?
Она привыкла: любой вопрос Тухватуллина содержал подвох, ловушку.
– Ад – это место, куда якобы попадают после смерти люди, творившие зло. Или нарушавшие заповеди. Так считают христиане, мусульмане, иудеи… все религии упоминают ад.
– А мы попадем в ад? – спросила Настя Кострова.
– Что? – Марина улыбнулась. – Конечно нет. Ад – это такая страшилка. Серенький волчок для взрослых. Чтобы мы себя прилежно вели.
– Хотите, я расскажу про ад?
Она не сомневалась, что Тухватуллин продолжит.
– Любопытно, Айдар. Что же ты расскажешь?
Тухватуллин, подстегнутый вниманием одноклассников, подобрался.
– Я смотрел передачу про немецкие лагеря. В передаче сказали, что это был ад.
– В переносном смысле – да.
– После смерти люди попадают в гитлеровские концлагеря. Там везде свастики и солдаты в черной форме. Там людей убивают газом, но они снова просыпаются в бараках.
Расширенные глаза детей уставились на учительницу, требуя опровержения. Поражаясь жестокой фантазии Тухватуллина, Марина поинтересовалась:
– Кто же тебе дал такую точную информацию, Айдар?
– Новенькие ученики. Они сказали, что в ад попадают не те, кто себя плохо вел, а только евреи.
– Я не слышала ничего более гнусного, – вспыхнула Марина. – Ты понимаешь, насколько это мерзко и бесчеловечно?
– Потому, что вы – еврейка? – с ухмылкой спросил Айдар.
– Потому, что в камерах смерти уничтожали не только евреев, но и русских, украинцев, кстати, и татар.
– Про татар новенькие ученики ничего не говорили.
– Пожалуй, – Марина хлопнула по столу журналом, – мне стоит вызвать в школу твоего отца и обсудить проблему антисемитизма.
– Что такое антисемитизм? – поднял руку кто-то.
– Враждебное отношение к отдельным людям. И это – страшная вещь. Айдар… – Она стрельнула глазами в довольного Тухватуллина: «вывел из равновесия, оскорбил, сработало!»
– Что за новенькие ученики, расскажи-ка?
– Они живут в шкафу, – ответил Тухватуллин. – В кабинете мертвой Марии Львовны.
Девочки захихикали, Настя покрутила пальцем у виска.
– Можете проверить, – фыркнул Тухватуллин.
Марина, собираясь с мыслями, повернулась к доске. Уму непостижимо, откуда у тринадцатилетнего мальчика такие идеи? Нахватался в Интернете? Или хуже – услышал кухонные спичи папаши? Крошащимся мелом Марина написала: «Александр Трифонович Твардовский».
– Получается, – спросил рэпер Чемерис, – Айдар наврал про ад?
– Никакого ада нет, – сказала твердо Марина.
– Тогда что же это такое? – проговорил Тухватуллин.
Марина обернулась.
Дети исчезли. Вместо них за партами сидели павианы. Серые, поросшие густой шерстью приматы. Их лапы суетливо бегали по столешницам, хвосты изгибались вопросительными знаками. Коричневые глазки под надбровными дугами излучали тупую злобу. Вытянутые лысые морды заканчивались раздувающимися дырами ноздрей. Марина почувствовала вонь зверинца. Она переводила ошарашенный взгляд с обезьяны на обезьяну и боялась, что тоже описается, как павиан из первого ряда, поливающий пол едкой струей.
Ужас сковал разум льдом.
Марина вскрикнула и заслонилась пятерней от стаи, заменившей детей. За скрюченными пальцами павиан, сидящий на стуле Тухватуллина, оскалил желтые клыки и бросился вперед, перескакивая с парты на парту.
– Марина Фаликовна?
Марина прикрыла рот ладонью. Озадаченные лица детей двоились.
– Марина Фаликовна, вам плохо?
Дети перешептывались. Тухватуллин улыбался, будто знал то, чего не знали прочие.
«Я же видела! – Сердце неистово колотилось. – Зубы, хвосты, лужу обезьяньей мочи!»
– Голова закружилась. – Марина поборола немоту. Ослабила воротник платья. Села за стол, не сводя с учеников глаз. В кабинете чуть слышно пованивало – как в питомнике. – Запишите тему урока. Твардовский Александр… Александр… – она забыла отчество поэта.
Паша (11)
Это был большой старый дом на задворках Орлеана. Паша дважды проезжал мимо него по пустынной трассе: когда ехал в уничтоженный ураганом Катрина пригород спасать невесту и когда схлестнулся в заброшенном луна-парке с культистами. Дом не был частью маршрута, лишь фоном, черным остроконечным пятном в поле, прорезанном нитями-проводами, болтающимися на столбах. Дом манил, особенно сейчас, в крадущихся с Миссисипи сумерках.
«Бесполезная трата времени, – подумал Паша. – Я и через ограду-то не перепрыгну».
Но притормозил все-таки и выбрался из салона «паккарда». Ветер затрепал полы плаща, шляпа чудом удержалась на голове. Она никогда не спадала, намертво приклеенная к волосам частного детектива. Паша направился к низкому заборчику, отделяющему шоссе от заболоченных полей, прореженных кривыми деревцами.
Подпрыгнул и хмыкнул удивленно, очутившись на противоположной стороне.
В рваных тучах висела огромная луна, похожая на череп. Туман клубился над болотами, полз по кочкам, цепляясь за кусты.
Заинтригованный Паша отлепился от спинки кресла, повозил мышкой. W, A, D. Персонаж, ведомый игроком, брел к черному дому.
Музыки не было, но вой ветра и крик козодоев сливались в единый жутковатый госпел, и опытный геймер Паша ощутил, как бегают по предплечьям мурашки. Именно то, чего он жаждал, садясь за очередной ужастик.
Игра ему определенно нравилась. Шикарная графика, удушливая атмосфера, увлекательный экшн и в меру тяжелые квесты. Разве что раздражало ограниченное количество патронов: такой парень, как детектив Эладжерон Мэйчен, мог носить с собой больше боеприпасов.
Дом рос, будто бы сам придвигался к персонажу. Флигель с мезонином, осыпавшаяся черепица. Ставни тоскливо скрипят в унисон с болотными птицами, и покачивается кресло справа от входа. Деревянная постройка до странности напоминала здание старой горшинской школы, словно разработчики вдохновлялись фотографией из библиотеки.
Эладжерон Мэйчен, как верный зомби Паши, поднялся по кряхтящим ступенькам: WWWE. Дверь не отреагировала. Паша обогнул дом, пробелом попрыгал, заглядывая в окна, поискал запасной ход. Безрезультатно. Разочарованный, он притопал к порогу.
Значит, просто декорация, деталь нефункционального пейзажа по пути от миссии к миссии.
Он хотел уже возвращаться на трассу, но тут заметил тень, мелькнувшую в окне второго этажа. Точно, кто-то высунулся из-за истлевших занавесок и сразу же спрятался. Паша хмыкнул: хорошо!
Через десять минут тщетных блужданий по округе он поставил игру на паузу и свернул окошко. Мэйчену требовалась помощь знатоков, иначе он не одолеет уровень до утра.
Он размял шею, забил в поисковой строке «the quivering moon прохождение», перешел по ссылке. Сайт предлагал подробное описание всех уровней игры: «Гетто», «Речной корабль», «Конфедераты: злые и мертвые», «Луна-парк», «Во имя барона». Ни в одном подразделе не фигурировала мрачная хибара.
Паша попробовал варианты «the quivering moon дом», «the quivering moon плантация», «the quivering moon болота» и в итоге нарыл скриншот с тем самым зданием и пометкой: «Храм Дамбалы». Как попасть в храм, не сообщалось.
– Ладно, – пробормотал Паша, клацая на вкладку, разворачивая черный, оплетенный змеями тумана дом. Входные двери были распахнуты. Добро пожаловать.
Изрекая междометия, Паша подтолкнул детектива Мэйчена к темному прямоугольнику, мимо кресла-качалки. Нажатием клавиши заставил расчехлить длинноствольный револьвер. В динамиках шипело. Игрок приглушил звук и бросил взгляд на окно. Вероятно, его глаза устали от компьютера: почудилось, что у занавески зашевелились тени.
Дополнительная локация радовала с первых шагов. Не успел он зажечь фонарик, как дверь захлопнулась. Старый добрый трюк. Что-то проскочило в устье тесного виртуального коридора.
Мэйчен пошел, целя револьвером в тени и шорохи. По отслоившимся обоям сочилась влага. Настил проседал под ногами. За дырявыми полотнами межкомнатных дверей сновали крысы. Ни мебели, ни жильцов, лишь кое-где попадались груды тряпья и диковинные чучела. Потолки испещрили рисунки углем: уродливые крокодилы крались над шляпой детектива.
В коморке, окруженная мерцающими свечами, находилась обнаженная девушка. Она стояла на коленях, зябко ежась от сквозняка. Полная грудь вздымалась, кисти и щиколотки были связаны бечевкой, а голова плотно обмотана строительным скотчем. Словно у мумии. Скотч замаскировал лицо.
Как она дышит?
– Покажи личико, Гюльчатай…
Пленница, словно услышав его, задергалась, на коленях пошаркала к Мэйчену.
За ее спиной виднелся грубо сколоченный алтарь, на утыканном огарками помосте лежала дохлая коза, в чьей текстуре копошились жирные личинки.
Паша потер веки и покосился за монитор. Снова активизировал персонажа, ощупал путы девушки.
– Здесь без ножа не обойтись, – пробормотал он.
Дохлая коза таращилась остекленевшим глазом, провожала Мэйчена. Где-то стенали люди: не ясно, в подвале, на чердаке или за шкафом, за его, Пашиным шкафом…
В углу особняка скрючился темнокожий старик. Он скреб пол, ногти оставляли на ослизлых досках царапины. Дряблый торс был иссечен вудуистскими символами-веве.
– Встречай его! – проговорил негр по-русски, хотя доселе игра была исключительно на английском, без русификатора, с вкраплениями испанского языка. Из затылка старика торчал нож. Мэйчен взялся за рукоять. Старик забулькал:
– Дамбала! Дамбала!
Детектив вынул нож рывком, а Паша свернул вкладку и почесал висок. Из динамиков подвывал ветер
На ютубе он нашел видео прохождения «The quivering moon». Прокрутил его до двухчасовой отметки. Вот ржавые аттракционы и чертово колесо, вот шоссе, вот…
В игре, записанной неизвестным геймером, дом отсутствовал. Паша судорожно подергал за мышку, просмотрел еще два прохождения. В них тоже не было дома. Только болота за оградой, которую и перепрыгнуть-то нельзя.
Испарился и скриншот «Храм Дамбалы», вместо него выскакивала хижина бокора из четвертого уровня.
– Обновленная версия, – сказал вслух Паша, обращаясь к теням за шкафом.
Курсор доплыл до украшенной черепом вкладки.
Пока Паша зондировал ютуб, детектив вернулся в комнату с алтарем и вспорол девушке живот. Кровь текла по лезвию ритуального ножа, плащ был заляпан багровыми кляксами. Из чрева мертвой пленницы вываливались, как кишки, змеи.
Мэйчен медленно повернулся к экрану и уставился на игрока абсолютно черными глазами.
– Паша!
Он нажал на паузу, но мир The quivering moon не застыл, как полагается, Мэйчен продолжал водить стволом по обшарпанным стенам. Паша стащил наушники:
– Да?
– Отец приехал, – крикнула мама.
Паша выпутался из наушников, проскользнул к окну. Папа пожаловал со своей новой женушкой – хватило наглости. Домой ее не привел, но Паша видел, что она сидит в припаркованной машине.
«Сука».
Паша задернул шторы. Вернулся за компьютер.
– Я рад! – объявил он.
По коридорам особняка бродил, стиснув зубы. Такой славный вечер испоганить! Отец. Батя. Папочка. Мэйчен выстрелил в молоко от Пашиной злости. Ногой выбил дверь.
В настоящую дверь постучали.
– Никого нет, – тихо проговорил Паша, двигаясь по загадочному дому.
– Привет, герой. – Папа зашел в комнату.
– Привет. – Паша затряс мышкой.
– Играешь?
– Как ты угадал?
– А уроки выучил?
– Нет. – Паша прицелился в семенящего по потолку тарантула. Не хватало, чтобы при отце на экране появились голые девицы.
– Сейчас справа нападут, – сказал папа, вставая за спиной. Раньше они сражались вместе, по очереди, воровали тачки в GTA, искали Яблоко Эдема в Assassin’s Creed, воевали с террористами в Call of Duty.
Паша повел влево стволом. Справа налетел исписанный символами старик. Ударил палицей, пучком из берцовых костей.
– Дамбала!
Монитор окрасился багровым. Мэйчен пальнул в упор. Старик расхохотался и на четвереньках бросился прочь, скрывшись за углом.
– Как жизнь? – Папа осмотрел комнату. Может быть, искал подарок – куклу Чаки. Паша засунул говорливую куклу в шкаф, под джинсы. Не нравились ему изрекаемые Чаки фразочки.
– Хорошо, – пробурчал Паша. Мэйчен выбил очередную дверь. Ступеньки спускались в темноту.
– Приготовься, – сказал отец.
Паша испугался, что он положит руку ему на плечо, но папа просто стоял позади.
– Ты сочиняешь?
– От случая к случаю. А ты?
– Я? – не понял отец.
– Сочиняешь сказки для новой семьи? Или это только нам привилегии были?
– Зачем ты так, сын.
– Никого не забыл на улице?
– Ты знаешь, у нее сестра в Горшине живет. Мы от вас к сестре поедем.
– Езжайте, езжайте. – Мэйчен споткнулся во мраке. Луч фонарика ерзал по опрокинутым пустым гробам. Паша прикусил язык. – Не заставляй жену ждать.
На экране детектив Мэйчен выронил револьвер и завопил, перебивая отца. Позеленевшие факелы в нишах вспыхнули, озарив стену и лицо на стене. У Паши отвисла челюсть. Он узнал лицо – то же самое, что преследовало его в кошмарах. Морда Зивера совсем из другого, реального подвала.
Кирпичный тупик перед детективом распадался и крошился, трещины выливали литры черной слизи. Мэйчен упал на колени. Что-то огромное лезло из стены…
– Что это за гадость? – спросил отец.
Трель звонка, кажется, вывела из ступора их обоих.
Зиверу было мало снов – он настиг Пашу в survival-игре.
– К тебе Ваня, – крикнула мама, – сказать, что ты занят?
– Нет, я выйду.
Паша утопил пальцем клавишу «эскейп». Залитый слизью проклятый подвал сменился знакомым интерфейсом меню. Паша решил удалить The quivering moon и больше никогда не посещать Храм Дамбалы, о котором ничего не слышал Гугл.
– Пока, пап. – Паша сгреб со стула кофту.
– Может, поболтаем? Твой друг никуда не денется.
– Неохота.
– Сын…
Паша в дверях нахлобучивал шапку. Вопросительно поднял бровь.
– Я тебя люблю.
Не ответив, Паша обогнул замешкавшуюся в коридоре маму. Он ошибся, самонадеянно решив, что Зивер оставил его в покое. Что если сны и приступы с участием подвального лица не повторялись неделю, то все закончилось.
Курлык пасся у папиного «мерседеса». Паша зыркнул на женщину в салоне, махнул приятелю и целенаправленно зашагал по улице. Мимо сугробов и темного, заброшенного дома бабы Тамары, с недавних пор переехавшей на ПМЖ в психушку. Пойдет ли Пашка Самотин по ее стопам? Очутится ли в мягких, обшитых поролоном стенах изолятора, на каждой из которых будет чудиться ему морда Зивера?
– Как жизнь? – Паша запоздало понял, что в точности этот же вопрос задавал ему папаша, и поморщился. Встали под фонарем, выдыхая сгустки пара, как пустые спич-бабблы из комиксов. Со дня последней встречи Курлыку удалось невозможное: стать еще более тощеньким, дряблым и жалким. Он хлюпнул носом, облизал губы в коросте.
– Дед пропал.
– Серьезно? – Паша все думал об игре и с трудом вникал в слова приятеля.
– Взял отпуск. Сказал, что поедет в деревню. У нас домик есть в Борце.
– Ты у мамы живешь?
– Нет. У деда, один.
– А что же ты ешь?
– Хлеб, – потупился Курлык. – В погребе консервы есть, но я не хочу в погреб спускаться.
Где-то на соседней улице залаяли псы.
– Ну так и что? – потормошил Паша «затормозившего» Курлыка. – Почему «пропал»?
– Я не поверил ему. Ни в какой он не в деревне. Он в школьном подвале. Наверное, мертвый уже.
Курлык потянул ноздрями сопли.
Паша всмотрелся в его глаза, в расширенные зрачки.
– Не говори глупостей.
Курлык вдруг скривился и накрыл ладонями живот.
– Ты чего? – забеспокоился Паша.
– Мое лекарство закончилось. А в аптеках такого нет.
– Есть похожие…
– Похожие не помогают.
Приступ миновал. Кулык разогнулся, кряхтя. Произнес, озираясь на темноту за штакетниками:
– Ты сам знаешь. Все из-за подвала. Он переделал деду мозги. Использовал его и съел. Рязан исчез. И еще девушка, говорят, она проституткой была, – ее тоже ищут.
– Что же происходит-то, Вань? – Ветер хлестнул по щекам.
– Я боюсь, Паша. Я думаю, они вытащили что-то из стены.
– Они?
– К деду во вторник заходил Костров.
– А Костров-то тут при чем? – удивился Паша, но вспомнил вдруг бледного, шатающегося директора на кладбище, у могилы Тилей.
– Наверное, Костров увидел рисунок. И сломался…
«Сломался», – каркнуло эхо в голове.
– Я спрятался в сенях, – продолжал Курлык. – Костров сказал деду: пора. Сказал раздобыть кувалду.
– Что там? – спросил Паша. – Что находится в стене?
– Что-то очень злое, – ответил Курлык. – Оно было злым в бетоне, а на свободе… оно по-настоящему разозлится.
Паше все казалось, в обледеневших кустах кто-то сидит. Кто-то рыскает на дне оврага за кольцом рассеянного света. Он представил, как Курлык будет идти один по безлюдному городу – грызть сухарь и прислушиваться к скрипу половиц.
– Я уеду, наверное, – проговорил затравленный мальчик. – Если дед не вернется, уеду к отцу в Москву.
– А школа?
– Школа, – сказал Курлык, – это его гнездо.
Читать бесплатно другие книги:
