Спартак. Гладиатор Кейн Бен

Глава XX

Апеннинские горы, северо-восточнее Пизы, весна 72 г. до н. э.

Как обычно, именно Атей почувствовал что-то неладное. Он вскинул руку и остановился. Привыкший к заведенному распорядку Карбон тоже встал. Он находился шагах в двадцати от бородатого скифа, на узкой звериной тропе, идущей на север через предгорья Апеннин, горной цепи, образующей хребет Италии. С тех пор как их армия оставила разрушенный Туриум, они двигались подобными тропами. Карбону вскоре наскучил монотонный, однообразный путь. Еще его непрестанно изводили мрачные мысли о Криксе и о том, что он не попытался убить галла. Отчаявшись избавиться от завладевшего им уныния, Карбон попросил у Спартака разрешения присоединиться к кому-нибудь из разведчиков-одиночек.

— Зачем тебе это? — поинтересовался фракиец.

— Чтобы освоить новое умение, — уклончиво ответил Карбон.

«Однажды это поможет мне выследить Крикса». Возможно, это лишь мечты, но он по-прежнему жаждал прикончить здоровяка-галла. Его измученный рассудок кричал, что если он желает обрести покой, то должен отомстить за Хлорис.

— Наши лучшие разведчики — Атей и Таксакис, — сказал Спартак. — Но они не захотят, чтобы ты следовал за ними. — Увидев гнев в глазах Карбона, он уступил. — Я попрошу за тебя.

К удивлению Карбона, Атей согласился. Юноша не знал, произошло ли это по настоянию Спартака. И знать не хотел. Вполне естественно, что он держался очень настороженно, когда скиф в первый раз взял его с собой. Их отношения были полны взаимной подозрительности еще со времен стычки из-за Навиона. Хоть Атей и убил Лугурикса, Карбон боялся его меча, и похоже было, что, несмотря на все, что юноша сделал для Спартака, скиф ему не доверял.

Желая использовать выпавшую ему возможность в полной мере, Карбон подражал каждому движению Атея и беспрекословно выполнял его приказы. Атей специально изматывал парня до полусмерти, зачастую проходя за день больше двадцати пяти миль. Скиф был умерен в еде и питье, и Карбон не мог понять, откуда у него такая невероятная выносливость. Стиснув зубы, он научился обходиться столь же малым количеством пищи и воды. Разговаривали они лишь при крайней необходимости.

Время шло, и Карбон уже ловко разжигал костер и потрошил дичь. Ему даже удавалось убивать оленей. Невероятно, но он также немного обучился читать следы. Карбон не знал, как это получилось, но постепенно он добился одобрения Атея. То кивок, то протянутый кусок мяса — вот и все знаки, которыми он располагал, но эти шаги навстречу много значили для него. Но куда больше значила едва заметная улыбка, появившаяся на лице Атея, когда Карбон поблагодарил его за убийство Лугурикса. К счастью, суровая жизнь разведчика ослабила горе Карбона. Теперь боль стала тупой и ноющей, а не острой и пронзительной, как прежде.

— Пс!

Юноша моргнул и вернулся к реальности.

Карбон пошел вперед скользящей походкой, как его учили, и остановился за плечом у скифа.

Атей указал на брешь среди деревьев, окаймлявших тропу. Карбон посмотрел сквозь листву вниз, на крутой склон лесистой долины, протянувшейся с севера на юг. Там проходила узкая дорога, ведущая в Мутину, — отсюда до города было миль двадцать. И он заметил внизу блик солнца на металле. Кровь в жилах забурлила, и юноша сосредоточился на большой группе всадников в бронзовых шлемах, едва различимых сквозь полог леса.

— Кавалерия, — прошептал он.

— Они искать нас.

Поскольку за месяц до этого пришло известие, что Гней Корнелий Лентул Клодиан, один из консулов, выступил против них с двумя легионами, Карбон ждал этого момента. Но все равно к горлу его подкатила горечь. Он, вопреки всему, надеялся, что Спартак проведет их прямо к Альпам и они не столкнутся на пути еще с одной римской армией. Конечно, это была лишь глупая мечта. Присутствие всадников свидетельствовало, что легионеры Лентула, видимо, обогнали их. Это было несложно. Пятьдесят тысяч рабов продвигались вперед мучительно медленно.

— Что будем делать?

— Не мочь драться. — Атей взглянул на Карбона с недоброй ухмылкой. — Если ты не хотеть все еще умереть.

Значит, не так уж хорошо он скрывал свое горе. Карбон скривился:

— Нет. Это была бы пустая трата времени. Спартак должен узнать о них.

— Он узнать. Но сперва мы идти на север. Искать главные силы.

— На этих тропах могут попасться вражеские разведчики.

— Да. Мы должны быть как призрак. Или нам смерть. — Издав низкий гортанный звук, Атей провел пальцем по горлу.

Карбон бросил взгляд в сторону их лагеря.

Атей тут же ухватился за это движение:

— Ты хотеть идти назад? Рассказать Спартаку про кавалерию?

— Нет. — Они неделями ничего не находили, и теперь Карбон не собирался упускать такой случай.

— Уверен? — Голос Атея сделался жестче.

— Да, — решительно ответил юноша.

Последовал короткий кивок. Скиф снял лук со спины и натянул тетиву. Карбон сделал то же самое. Наложив стрелу на тетиву, он взглянул на своего спутника.

— За мной, — прошептал Атей. — Мы идти быстро.

И они побежали рысью по тропе, проскальзывая через полосы солнечного света, словно две пляшущие тени. Звериная тропа изгибалась и петляла вдоль края долины, и они передвигались по ее изгибам настолько быстро, насколько это было в человеческих силах. Бежали молча, высматривая вражеских разведчиков. Им очень повезло — на протяжении часа они никого не встретили. А когда все же встретили, это оказался не человек, а дикий кабан. Испугавшись их стремительного приближения, животное взвизгнуло и помчалось в противоположную сторону, негодующе задрав хвост.

Юношу кабан насмешил, а вот Атей нахмурился и остановился:

— Мы идти медленно теперь.

Карбон совсем было собрался спорить: «Почему?», но тут до него дошло.

— Если на тропе кто-то есть, они захотят знать, что напугало свинью?

— Да. — Атей наполовину натянул лук и повел наконечником стрелы вокруг. — Смотреть везде. Если что-то видеть — не спрашивать. Просто стрелять.

— Хорошо. — Внезапно во рту пересохло. Спартак доверял ему, и Карбон не мог его подвести.

Они крадучись двинулись вперед по тропе, завернули за один поворот, затем за другой. Кабана было не видно. Атей остановился, и Карбон приготовился спустить стрелу. Но скиф указал на свежепротоптанный проход в низкорослом кустарнике:

— Кабан идти туда. Хорошо.

Карбон кивнул.

Несколько мгновений спустя Атей снова остановился как вкопанный. Впереди тропка выходила из-под сени леса на обширное пространство, заполненное почерневшими пнями и обугленными ветвями. Само по себе это не было чем-то необычным. Летом по лесам часто проносились пожары. В результате там на долгие годы оставались шрамы, пока не поднималась новая растительность и не скрывала следы. Разведчики осторожно подошли к краю пожарища. Сердце Карбона лихорадочно забилось — не от перспективы, образовавшейся из-за этой зияющей прорехи в лесу, но из-за того, что он, благодаря ей, увидел.

Здесь долина расширялась, и за ней открывались менее изрезанные сельскохозяйственные земли, спускающиеся к Мутине.

Дорога, насколько хватало глаз, была заполнена легионерами — тысячами легионеров, что маршировали подобно муравьям. Кое-где в колонне Карбон разглядел группы всадников.

— Консульская армия. Это не может быть ничем иным. — Юношу замутило. — Они вышли нам во фланг.

— Сколько человек? — Взгляд Атея метался из стороны в сторону, словно у ястреба, выслеживающего добычу.

— Где-то десять тысяч легионеров. Шестьсот кавалеристов, возможно, больше.

— Ты уверен?

— Да. Каждый консул командует двумя легионами. Это войско недостаточно велико, чтобы здесь был и Геллий, второй консул. — Карбон помрачнел. — Он, наверное, заходит нам в тыл.

Атей взглянул на него с упреком:

— Таксакис видеть ничего. Если боги помочь, второй ублюдок ловить Крикса.

— Хоть бы так оно и было! — выдохнул Карбон. «Может, Геллий его отыщет и нашинкует мерзавца на кусочки». А как же остальные? — вскричала совесть. Насрать на остальных! — заорал в ответ гнев. Они сами выбрали свою судьбу. Они пошли за Криксом, а не за Спартаком.

Атей коснулся руки Карбона, возвращая к насущным делам:

— Нет надо видеть больше. Мы идти назад. Быстро.

И с этими словами он проскользнул мимо Карбона и помчался по тропе так стремительно, будто за ним гнался сам Цербер.

Карбон последовал за ним. Выплеск адреналина добавил скорости. Чем быстрее Спартак узнает об этом, тем лучше. Вот только что они будут дальше делать? Одно можно сказать наверняка: обойти Лентула и ускользнуть не выйдет. Легион способен одолеть двадцать миль за день. Теперь битва была неизбежна, и когда она случится, то затмит все их прошлые схватки.

Юноша чувствовал себя предателем, вновь обращаясь к Юпитеру с просьбой поддержать Спартака, а не своих соплеменников, но все равно сделал это. Даже с их превосходством в численности им понадобится вся помощь, какой только можно будет заручиться. Прямое столкновение с полностью укомплектованной консульской армией — совсем не то, что все прочие воинские соединения, против которых они выступали. Да, эти легионы только-только сформированы, но это совершенно не важно: перед ними Рим в своем смертоносном обличье.

Карбону сделалось не по себе от одной лишь мысли об этом. Верь в Спартака, сказал он себе. Спартак придумает план. Но что тут можно придумать? Большинство беглых рабов не выстоят против строя солдат в броне — строя в два легиона шириной. Они развернутся и побегут. Скрипнув зубами, Карбон сосредоточился на том, чтобы не отстать от Атея.

Но в сознании его продолжали мелькать ужасные картины того, что с легкостью может произойти.

Когда они добрались до лагеря мятежников, занявшего несколько больших расчищенных участков в лесу, солнце уже садилось. Разведчиков заметили, и на них со всех сторон посыпались вопросы. Атей сделал вид, будто не понимает их. Карбон же просто опустил голову и продолжил идти. Он не мог сказать ни слова никому, кроме Спартака. Подобные новости могут вызвать панику.

Они нашли своего вождя вместе с Ариадной и Таксакисом у небольшого костерка перед его палаткой. Над пламенем висел на железной треноге котелок, и в воздухе витал восхитительный аромат. У Карбона заурчало в животе. Он не ел с утра. «Забудь об этом. Успеешь еще поесть».

Увидев их, Спартак улыбнулся:

— Вы очень вовремя. Тушеное мясо уже готово.

— Мы принести важные новости, — начал Атей.

— Но они могут подождать, не так ли?

— Я… — попытался возразить Карбон.

— Когда ты ел в последний раз? — перебил его Спартак.

— На рассвете, — признался Карбон.

— Значит, у тебя живот уже к хребту прилип, — сказала Ариадна. — Идите сюда. Садитесь.

Пожав плечами, Атей сел напротив Спартака. Все еще снедаемый беспокойством, но замолчавший по настоянию вождя, Карбон устроился рядом. Им вручили ложки, миски с горячей едой и куски лепешки, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком работающих челюстей и одобрительным ворчанием.

Ариадна пристально наблюдала за Атеем и Карбоном и изо всех сил старалась не поддаваться беспокойству. По лицу юноши она сразу поняла, что новости плохие. А вот лицо Атея было менее выразительным, зато его выдавали напряженные плечи. Ариадне захотелось встряхнуть Спартака и сказать, чтобы он спросил у вернувшихся, что же такое они увидели, а не предлагать им добавку. Хотя, скорее всего, у ее мужа были на то причины.

Когда Карбон и Атей закончили есть, Спартак поднял лежавшую рядом с ним небольшую амфору:

— Вина?

— Да! — радостно рыкнул Атей.

Карбон кивнул. Новости жгли его, но приходилось ждать, пока Спартак велит им говорить. Он покатал вино во рту, невольно наслаждаясь им.

— Так это правда! Они вернулись! — воскликнул Ганник, приближаясь к костру. В двух шагах за ним шел Каст. Лица у обоих были встревоженные. — Какие новости?

Он адресовал вопрос Спартаку, а не Карбону или Атею.

— Я еще не знаю, — последовал ответ.

— Что? — рявкнул Каст. — Почему это?

— Посмотри на них. Они в грязи. Уставшие. Не ели двенадцать часов, а то и больше. Я должен прежде всего заботиться о своих людях.

В глазах галлов промелькнуло уважение и даже некоторое благоговение.

— Да, конечно, — пробормотал Каст.

Ариадна чуть не расхохоталась от красоты и простоты этого хода. Спартак изначально знал, что остальные лидеры услышат о возвращении разведчиков и придут за новостями. Несомненно, ему не меньше остальных хотелось это узнать, но это ожидание показывало, что он способен сохранять хладнокровие в напряженной обстановке. Он не боится будущего. Ариадна взглянула на Карбона и увидела, что он тоже раскусил задумку Спартака.

Спартак аккуратно налил вина Касту и Ганнику и заново наполнил чаши Карбона, Атея, Ариадны и свою. Он поднял чашу и подождал, пока остальные не сделают то же самое.

— За одержанные нами победы! За выкованные нами узы товарищества! За Диониса и Великого Всадника!

— Дионис и Великий Всадник!

Все осушили чаши.

— Ну а теперь, — Спартак пристально взглянул на Атея, — рассказывайте обо всем.

Когда скиф начал говорить, все почтительно замолчали. Время от времени Атей бросал взгляд на Карбона, ожидая подтверждения, и это весьма льстило молодому римлянину. Несмотря на акцент и плохую латынь, Атей живо и ярко описал легионы, преграждающие им путь. Закончив, он просто положил руки на колени и стал ждать, что скажет Спартак.

— Итак, сомнений быть не может? — Фракиец приподнял бровь и взглянул на Карбона.

— Нет.

— А что со второй консульской армией? — тут же спросил Ганник.

Атей пожал плечами:

— Мы ее не видеть.

— Возможно, они уже у нас в тылу, — встревоженно проговорил Каст, — и собираются поставить нас между молотом и наковальней.

— Нет. Наши конные разведчики постоянно идут в двадцати милях за основными силами. Да и Таксакис не сидит без дела. Если бы за нами по пятам кто-то шел, нам бы об этом уже доложили. Не знаю, где сейчас находится Геллий, но точно не прямо к югу отсюда. — Спартак снова посмотрел на Карбона. — Каково расстояние от нас до легионов?

— Как сказал Атей. Четыре-пять миль.

Каст выругался.

— Значит, завтра мы с ними встретимся! Так и знал, что нам не добраться до Альп!

— Для нас это всегда было рискованным делом, — с упреком напомнил Спартак. — Нам и так повезло, что мы прошли так далеко без боя. — Фракиец никак не выказал вспыхнувшую в его душе мрачную радость. Всю свою жизнь он мечтал сразиться с консульской армией. Отомстить за смерть брата и заставить Рим умыться кровью. И теперь боги даровали ему такую возможность.

— Так близко — и все же так далеко! — простонал Каст. — До проклятых гор все равно что тысяча миль!

— Спокойно, — вмешался Ганник. — Все не так уж плохо. У нас почти пять человек на каждого римлянина, а эти легионы только что сформированы. Они не испытаны в бою.

— Да, но наши солдаты — не римские граждане, выросшие на историях о войнах и завоеваниях. Не у всех есть кольчуги. Едва у половины имеются пристойные мечи, и еще меньше тех, у кого есть щит. — В голосе Каста звучала отчетливая нотка страха. — Ты действительно думаешь, что они выстоят против легионерской стены щитов?

— Разумеется, — буркнул Ганник, но ему не удалось скрыть неуверенность.

Ариадна хотела было высказаться, но прикусила язык. Это дело мужчин. Дело Спартака.

Карбон попытался выбросить из головы тревожащие слова Каста. Однако же галл был прав. Он беспокоился, что новообретенной уверенности рабов окажется недостаточно. Они и уйти не могли, но и сражаться в открытом бою тоже не могли. Карбон посмотрел на Атея. Лицо скифа превратилось в застывшую маску, на которой ничего нельзя было прочесть. И точно так же выглядел сейчас и Таксакис. Карбону хотелось быть столь же невозмутимым.

— Возможно, Каст, у наших людей и нет такого же воинственного прошлого. И да, они снаряжены не так хорошо, как римляне. Но что у них есть… — Спартак обвел всех взглядом, — так это жгучее желание быть свободными! Они не станут больше терпеть позора рабства. Или я не прав?

— Прав, — отозвался Ганник.

— Да! — воскликнул Таксакис.

— Что угодно лучше лудуса! — прорычал Атей. — Я умереть, но не пойти назад. В эту задницу.

— Возможно, ты и прав, — признал Каст.

— Вот наше тайное оружие, — сказал Спартак с воодушевлением. — То, что принесет нам победу.

— Но мы не можем сразиться с двумя легионами в открытом бою! — воскликнул Карбон, не в силах поверить услышанному.

— Тебя никто не спрашивал! — отрезал Спартак; Карбон покраснел. — Что касается меня, я считаю, что мы можем драться против этих ублюдков лицом к лицу. Однако же у меня есть идея получше.

— Расскажи! — потребовал Ганник.

— Каст, а ты хочешь это знать?

— Да, клянусь Таранисом![23]

— Пока Атей и Карбон возвращались к нам, я осмотрел территорию вокруг лагеря. Небольшая привычка, к которой меня приучил отец, — подмигнул Спартак.

— И что ты нашел? — нетерпеливо спросил Карбон.

— Место, где дорога сужается, проходя меж двух отвесных скал. К югу от этой теснины — ровная площадка, достаточно большая, чтобы вместить самое меньшее десять тысяч солдат. Я собираюсь поставить там наших лучших людей. Еще пятнадцать тысяч, под командованием Эгбео и Пульхра, спрячутся в двух долинах по сторонам от этого места. Когда поутру сюда доберутся вражеские разведчики — а мы у них на пути, — они помчатся обратно сообщить Лентулу хорошие новости, что их силы равны нашим. Когда римляне явятся сюда, мы пропустим их кавалерию и один из легионов, а потом люди, расставленные на верхушках утесов, столкнут валуны и постараются прикончить как можно больше этих мерзавцев. Однако же главная их цель — разделить силы Лентула. Едва это произойдет, остальная часть нашей армии и кавалерия ударят второму легиону в тыл. — Спартак хищно улыбнулся.

— А где они будут прятаться? — спросил Ганник.

— На пересеченной местности по обе стороны от дороги. Там совсем не сложно укрыться.

— Клянусь всеми богами, это хорошо придумано! — взревел Ганник. — Мы устроим этим гадам сюрприз, которого они никогда не забудут!

Карбон был в восторге. У Спартака всегда есть план!

Даже у Каста, похоже, немного поубавилось сомнений.

Ариадна сияла улыбкой, но нервы у нее были напряжены до предела. Эта ловушка — затея крайне рискованная. А вдруг римская кавалерия наткнется на спрятавшихся рабов или заметит тех, кто караулит над ущельем? Даже если засада сработает, битва по обе стороны заваленного прохода будет жесточайшей. Тысячи людей погибнут. Ариадна закрыла глаза, моля Диониса о защите и отчаянно надеясь, что бог простит ее прежние прегрешения. «Пусть только Спартак останется жив!»

— А где будешь ты? — поинтересовался Ганник.

— Я возглавлю тех, кто послужит приманкой для Лентула, — ответил Спартак. Его ответ галлов не удивил, но слегка разочаровал. Спартак продолжил: — Уничтожить второй легион так же важно, как и разбить первый. Вы окажете мне эту честь?

Самолюбие галлов было удовлетворено, и они заулыбались, соглашаясь. Спартак посмотрел на Карбона:

— Мне нужен надежный человек — возглавить тех, кто будет сбрасывать камни.

Карбон не сумел скрыть разочарования оттого, что его не выбрали для боя.

— Если ты уверен…

— Уверен, — твердо сказал Спартак. — Это жизненно важно — полностью перегородить дорогу. Справишься?

— Конечно! — с жаром ответил Карбон. — Я сделаю это живым или мертвым. — Потом он ощутил укол страха. — Когда я должен начать сбрасывать камни?

— Как только половина римского войска пройдет через теснину.

— А как я об этом узнаю?

— Считай численность приблизительно, когда они пойдут внизу.

— Хорошо. — У Карбона внутри все сжалось. Перед ним стояла грандиозная задача.

Спартак вроде этого не заметил. Он подбадривающе улыбнулся всем:

— Итак, план у нас есть. Быть может, Великий Всадник позаботится, чтобы он был успешно исполнен.

Пока мужчины пили за это, Ариадна принялась горячо молиться, ибо милости одного бога недостаточно. Нужна помощь Диониса! Завершив молитву, Ариадна почувствовала себя немного лучше. Бог, которому она служила, известен своей капризной натурой. Хватит одной крохотной промашки — и вся затея с засадой провалится.

Мрачные мысли почему-то не оставляли ее.

Той ночью Карбон почти не сомкнул глаз. В день, когда он вошел в лудус, ему и в голову не могло прийти, что он последует за взбунтовавшимися гладиаторами. Однако же именно к этому судьба его и привела. С момента их впечатляющего побега события развивались сами по себе. Спартак доверял ему все больше, и Карбон превратился в его фанатичного сторонника. Вера в Спартака и преданность ему избавили его от чувства вины, какое вызывали у него сражения с соотечественниками. И тем не менее идея напасть на консула, одного из двух самых могущественных людей республики, все еще повергала его в смятение. Карбон вертелся с боку на бок под одеялом, пытаясь совместить несовместимое, но не преуспел. В темный предрассветный час он наконец излил душу Навиону, с которым снова делил палатку.

— Если я сделаю это, то никогда уже не вернусь к нормальной жизни. Не смогу просто быть римлянином.

— Чего? — Навион посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты и так никогда не сможешь к ней вернуться. Равно как и я!

— Почему это? — Карбону не хотелось признавать, что он уже зашел слишком далеко.

— А ты подумай.

Карбон осознал, что друг прав. Ничто уже не будет прежним. Даже идея отправиться в Рим на поиски семьи потускнела. Родители были бы вне себя от радости, но он никогда не смог бы рассказать им, чем занимался. Разве может он теперь стать юристом, подобно его заносчивому дяде? Возвращение к мирной жизни где-нибудь в Италии, что было не особо привлекательно, тоже сопряжено с опасностью. Если кто-то хотя бы заподозрит, что он был со Спартаком, его ждет ссылка, а то и что-то похуже. Карбон нахмурился. Увы, жизнь не оставила ему выбора. Он посмотрел на Навиона:

— Что мы станем делать во Фракии?

— Понятия не имею. Служить Спартаку. Ему потребуется не слишком много времени, чтобы создать собственное царство. На свете есть вещи куда хуже, чем участвовать в этом. И это всяко лучше, чем быть замученными этими подонками в Риме.

— Покинуть Италию? — Странно казалось задавать такой вопрос — ведь именно это уже не один месяц было их целью. Однако лишь сейчас все стало вдруг реальным.

— А почему бы нет? — прошипел Навион. — Для меня здесь не осталось ничего!