Спартак. Гладиатор Кейн Бен

— Ну давайте, говнюки! — крикнул Гальба.

Он прыгнул вперед и отшвырнул щитом массивного галла к его товарищам. Гладий Гальбы проскользнул мимо скутума и глубоко вонзился в живот врага. Вырвался полный боли крик, и легионеры приободрились. Сомкнув щиты, они двинулись к Гальбе — тот из-за своей героической атаки оказался в одиночестве.

— Вперед! — заорал Вариний. — Вперед!!!

Но не он один сообразил, что Гальба сейчас находится в уязвимом положении.

Из вражеских рядов вышел какой-то человек. Окружавшие его воины расступились, и у Вариния перехватило дыхание. Он был среднего роста, но великолепный фригийский шлем ясно указывал на его статус среди этого сброда. Он, как и его товарищи, был облачен в кольчугу и держал в левой руке скутум. Но в правой вместо гладия сжимал сику. Наверняка это и был тот фракиец! Не говоря ни слова, неизвестный указал окровавленным клинком на старшего центуриона.

Гальба ухмыльнулся:

— Думаешь, что способен меня одолеть? Ну давай! — Он оглянулся через плечо. — Стойте на месте, парни. Сейчас я его нашинкую.

Усмехаясь с внезапной уверенностью, легионеры выполнили приказ.

Фракиец с лязгом вогнал меч в ножны и протянул правую руку:

— Копье!

Свирепого вида скиф шагнул вперед и вложил древко копья ему в руку.

— Боишься поработать мечом? — оскалился Гальба. — Грязный раб!

— Ничуть, — выразительно произнес фракиец на латыни.

Примерившись к копью, он завел руку назад и швырнул его изо всех сил. Оно преодолело расстояние до Гальбы в одно мгновение. Пробив щит, пилум проделал дыру в кольчуге и погрузился в грудь центуриона. От боли Гальба выпучил глаза и распахнул рот. На губах его появилась кровавая пена. Римлянин зашатался и упал навзничь вместе со щитом, так и пришпиленным к телу.

— Просто с копьем я управляюсь лучше, — спокойно сказал фракиец.

Вариний смотрел на него круглыми глазами. Никогда еще он не видел подобного броска.

И наблюдающие за происходящим легионеры тоже. По лицам их, словно рябь на воде от брошенного в пруд камня, побежали смятение и страх.

Фракиец свирепо улыбнулся, извлек сику из ножен и указал ею на римлян.

— Спар-так! — взревели его люди. — Спар-так! Спар-так!!!

Страх вонзил в Вариния смазанные кислотой когти. «Боги всевышние! Это не какой-то полоумный задира!»

Теперь стоящие поблизости легионеры выглядели испуганными. Они завертели головой, высматривая пути к отступлению. Солдаты, стоявшие в первом ряду, начали проталкиваться назад. Им почти не мешали.

Спартак с безумным криком бросился вперед.

Рабы хлынули за ним следом сметающей все на своем пути волной.

От потрясения Вариний лишился дара речи. Он словно загипнотизированный смотрел, как строй центральной когорты распадается у него на глазах. Некоторые легионеры отчаянно сражались с нападающими, но положение их было безнадежно. Как только стену щитов пробили и солдаты повернулись к врагу спиной, пути назад не стало. Легионеры, стоявшие впереди — они первыми собрались бежать, — и умерли первыми. Их срубили, как гнилые ветки, оторванные от дерева бурей. За то время, пока Вариний бросил щит, схватил поводья своего коня и вскочил в седло, были убиты десятки людей. Землю усеивали изуродованные, окровавленные тела. Не обращая на них внимания, рабы бежали прямо по трупам, чтобы добраться до следующих жертв. Их мечи поднимались и опускались в ужасном завораживающем ритме. Охваченные страхом легионеры в стремлении убежать толкались и дрались друг с другом — оставалось их просто резать. Крики оглушали.

Вариний невольно содрогнулся. Когорте пришел конец. Потом он взглянул в другую сторону, и его отчаяние поднялось на новую ступень. Увидев, услышав, почувствовав, что их товарищи сломлены, легионеры двух других когорт тоже принялись отступать.

Кто-то дернул его за ногу; Вариний в ужасе взглянул вниз и увидел забрызганного кровью легионера, у которого не было ни меча, ни щита.

— Господин, помоги!

Вариний не задумываясь ударил солдата рукоятью меча в лицо. Он услышал хруст ломающегося носа, а потом рванул поводья, разворачивая коня, и пришпорил его. Животное, которому не нравился творящийся хаос, охотно послушалось.

Непонятно, что с другими когортами. На юге он видел, как отряды Ториния вступили в бой с рабами — те, похоже, развернулись и построились. В ближайшее время Тораний явно не придет на помощь. Все летело в Гадес. Стоило Варинию посмотреть на север, в сторону леса, и худшие его опасения подтвердились. Сотни всадников — слишком много для его германцев — умело кружили вокруг большой группы людей в доспехах. Вариний попытался понять, что случилось. Откуда Спартак взял кавалерию? И не может быть, чтобы его собственные кавалеристы просто ускакали!

Или может?

Вариний услышал глухой звук удара и почувствовал, как что-то ударило его коня в круп. Он бросил назад быстрый взгляд. Копье! И в тот же самый миг, когда он это осознал, скакун от боли взвился на дыбы и сбросил всадника. Вариний упал на землю спиной. От удара воздух вышибло из легких, и он какое-то мгновение лежал, оцепенело глядя в небо. В небе не было ни облачка.

— Господин, ты ранен?

Вариний сощурился. Над ним стоял опцион, которого хвалил Гальба.

— Что?

— Если хочешь жить, господин, — вставай! — И ему прямо в лицо сунули грязную руку.

Вариний ухватился за нее, и опцион помог ему подняться на ноги. Им пришлось держаться друг за друга, чтобы устоять в потоке людей, что неслись мимо, не замечая своего командира.

— Господин, ты как?

— Н-ничего, — пробормотал Вариний.

— Господин, иди первым. Я буду прикрывать тебе спину.

— Куда идти?

— Куда-нибудь, господин. — И опцион подтолкнул его. — Скорее!

В обычных обстоятельствах подобная дерзость возмутила бы Вариния и он наказал бы опциона, не сходя с места. Теперь же с готовностью развернулся и побежал вместе со всеми. Однако же Вариний отлично понимал, что бегство не гарантирует ему жизни, и взмолился: «Марс, войну приносящий, прости мою недальновидность! Позволь мне жить!»

К середине дня битва завершилась. Рабы одержали впечатляющую победу. Римляне были полностью изгнаны и понесли тяжелые потери. По количеству трупов, оставшихся лежать на поле, Спартак решил, что перебито было две трети войска Вариния. В том числе удалось убить нескольких старших офицеров. И несомненно, еще сотням вражеских солдат предстояло умереть до наступления ночи. Крикс со своими людьми гнал их на север по Анниевой дороге. Плюс еще те, кто умрет от ран в ближайшие дни. Так этим ублюдкам и надо. Спартака, осматривающего поле боя с одной из крепостных башен, переполняло мрачное удовлетворение.

Его люди, радостно ухмыляясь, обрушились на город, словно стая саранчи. По их мнению, настало время грабежа, в котором им отказали вчера ночью, после успешного захвата Туриума. В ходе штурма множество защитников города перерезали, но Спартак не позволил убивать жителей, и они с тех пор так и прятались в своих домах.

Он ждал войска у главных ворот. Вокруг него стояли шестеро фракийцев; в руках они держали фасции, брошенные ликторами Вариния во время бегства.

Рабы приветствовали Спартака как героя-победителя — одобрительным ревом, и орали, пока не охрипли.

— Вы отлично справились! — крикнул он. — Я горжусь вами! Жирные сенаторы в Риме задрожат, когда услышат о ваших деяниях!

— Спар-так!!! — восторженно орали рабы.

Спартак вскинул руку, и постепенно все стихли.

— Но прежде чем вы войдете в город и возьмете свое заслуженное вознаграждение, я хочу сказать о двух вещах.

— О каких, Спартак? — выкрикнул кузнец Пульхр.

— Я не желаю убийства детей. Довольно их перебили в Форуме Анния. — Спартак обвел взглядом покрытые потом лица. — Всякий, кого застанут за дурным обращением с ребенком, будет казнен на месте. Никаких исключений! Ясно?

Повисла неловкая тишина.

— Мы поняли, — сказал Пульхр, свирепо оглядев всех вокруг. — Верно, парни!

Окружающие хмыкали в знак согласия или кивали.

Спартак удовлетворенно улыбнулся.

— А второе — помните, что Рим отнесется к этому поражению лишь как к поводу послать новое войско. Сегодня мы не выиграли войну. Мы даже не выиграли кампанию. Паразитам в сенате это покажется всего лишь неприятностью. В следующий раз они пошлют намного больше солдат, и командовать ими будет не обычный претор. Я бы предположил, что нам стоит ждать консула во главе целой армии.

— Что ты такое говоришь? — нахмурился Пульхр.

— Мы не можем остаться в здешних краях навсегда. Подумайте об этом нынешней ночью, когда будете праздновать.

К радости Спартака, у многих, проходивших мимо него в Туриум, лица были спокойными. Они могли позабыть о его словах в бреду опьянения, которое, несомненно, последует, но семя необходимо посеять.

Спартак стоял у ворот, повторяя все те же слова, и принимал восхваления от своих людей, пока не настала ночь и не вернулся Крикс. Галл, как и его воины, был в крови с головы до ног. Увидев Спартака, он вскинул кулак:

— Надо тебе было пойти с нами. Хорошая получилась охота, верно?

Несколько его воинов завыли, словно псы.

— Эти римляне не скоро забудут Крикса!

— Почему? — спросил Спартак.

— Последним двадцати захваченным легионерам мы выкололи глаза и отрубили правые руки, — сообщил Крикс с жестокой улыбкой. — Я приказал им отнести мое имя в Рим и предупредить сенат, что ровно такая же судьба постигнет всех до единого солдат, которых они пошлют против нас.

Его люди разразились одобрительными воплями, и Крикс впился взглядом в Спартака.

«Итак, он предпринял новый шаг, чтобы перехватить власть». Спартак еще больше порадовался тому, что поговорил с рабами, когда они входили в город.

— Сильное послание, — признал он; Крикс победно усмехнулся. — Я и сам делал нечто подобное во Фракии. Но в результате римляне вернулись в еще большем количестве.

Крикс нахмурился:

— В самом деле? Ты всегда знаешь, как лучше, да, будь я проклят?

«Он никогда не согласится с моим планом» — эта мысль выпустила копившийся гнев наружу.

— Нет, не всегда, — отрезал он. — Но если речь о войне с римлянами, я позабыл больше, чем ты когда-либо знал.

— Это мы еще посмотрим! — взревел Крикс. Жилы на его шее опасно вздулись. — Верно, парни?

Голос галла потонул в шквале криков. Спартак подождал, пока шум не улегся.

— Я намерен завтра собрать армию. Кое о чем объявить.

— Это о чем же? — недовольно спросил Крикс.

— Я собираюсь отправиться на север, к Альпам. Покинуть Италию.

Глаза Крикса расширились.

— Каст и Ганник об этом знают?

— Пока что нет. — «И думаю, они согласятся с моим планом».

— Так ты собираешься спросить людей, хотят они следовать за мной или за тобой?

— Верно, — ответил Спартак. — Если, конечно, ты не пойдешь со мной.

— Чего? — Крикс вскинул на него недоуменный взгляд. — С чего бы вдруг я захотел бросить богатства, которые можно награбить здесь? Да и кто захочет? В этой земле все созрело для ощипывания!

— Не все, — предостерегающе произнес Спартак. — Две полные консульские армии остановят тебя.

Но его слова потонули в криках и улюлюканье сторонников Крикса. Спартак пожал плечами и отошел. Он смотрел, как галл повел своих людей в Туриум. «Каждый выбирает свой рок сам. Не мне пытаться изменить их судьбу». Однако же в глубине души Спартака снедала неуверенность. Кто прислушается к нему завтра? Сколько человек останется с Криксом? Что станут делать Каст и Ганник? Может, это было преждевременно — так все обострять?

Спартак стиснул зубы. Что сказано, то сказано. Нынешний момент ничем не хуже любого другого. Он посмотрел в темнеющее небо и возблагодарил Великого Всадника за победу. А еще попросил помощи на завтрашний день.

Спартак дождался позднего утра, прежде чем отдать приказ собраться всем за пределами стен Туриума. Из-за количества выпитого за ночь вина потребовалось несколько часов, чтобы вывести всех из бесчувственного состояния и заставить выйти из города. Эгбео и Карбон с их подразделениями оказались теми неудачниками, кому пришлось выполнять это поручение, и они не приобрели новых друзей, когда обшаривали дома и переулки в поисках спящих товарищей. В них градом летели ругательства, а также шлемы, кубки и блюда. Иногда даже амфоры. Карбон осознал, что за прошедшие месяцы бывшие рабы заметно изменились. Они научились огрызаться и кусаться. Прежде подобное поведение напугало бы его. Теперь же привело в восторг. Спартак действительно создал армию.

Но всерьез никто не дрался, и постепенно открытое пространство у главных городских ворот заполнилось осоловелыми, грязными мужчинами. Мало кто потрудился смыть с рук и лиц вчерашнюю кровь. В воздухе витал запах пота и перегара. К нему примешивалась первая, еще слабая вонь разложения от сотен трупов римлян, валяющихся вперемешку с телами рабов. Спартак на зубчатой стене ощущал эти тошнотворные миазмы. Какое везение, что еще лишь самое начало весны, подумал он. Будь сейчас лето, вонь уже бы сделалась невыносимой.

Он выбрал это место, потому что отсюда все могли его видеть. Крикс, конечно же, тоже был тут и сердито сверкал глазами, словно бык. Каст с Ганником стояли рядом, и вид у них был раздраженный. Спартак мысленно выругался. Накануне вечером он пошел рассказать им о своем плане, но до них уже успел добраться Крикс. «Можно было бы справиться с этим куда лучше», — подумал он, но все равно уверенно улыбнулся им. Ответный кивок Ганника приободрил его, но вот Каст отвел взгляд. Сомнения Спартака росли. «Великий Всадник, помоги мне! Не дай им отвернуться сейчас от меня».

По ближайшей лестнице поднялся Карбон:

— Тут почти все. Возможно, некоторые еще где-то спят, но мы их не нашли. — Он бросил на Крикса полный ненависти взгляд, но галл ничего не заметил.

— Молодцы.

Подав сигнал трубачу, Спартак повернулся к тысячам стоящих внизу людей. Гордость переполняла его при виде этого великолепного зрелища. «Пусть боги сделают так, что они последуют за мной!» — взмолился он.

Пропела труба.

Собравшиеся войска выжидающе стихли.

— Друзья! Товарищи! Я приветствую вас! — крикнул Спартак. Он подождал, пока его слова не разойдутся по толпе.

— Спар-так! — Изначальный негромкий рокот становился все громче, пока от него не задрожали стены. — Спар-так!!!

Спартак проигнорировал Крикса, сверлящего его свирепым взглядом. Он вновь заговорил, и все быстро стихли.

— Вчера мы одержали славную победу. Впервые мы одолели римлян в открытом бою! Во многом — благодаря Касту, Ганнику и Криксу. — Он указал на стоящих рядом с ним галлов.

Каст и Ганник поспешно вскинули руки в знак признательности. Крикс тоже, но вид у него при этом был разъяренный.

Тем не менее рабы подняли оглушительный шум.

Прямо под вождями из толпы выступил Пульхр.

— Спартак, прежде всего мы обязаны тебе! — выкрикнул он.

— Спар-так! Спар-так!

Море оружия взметнулось в воздух.

Люди колотили мечами по щитам, поднимая неимоверный грохот.

Крикс скривился еще сильнее, а улыбка Ганника сделалась немного натянутой. Каст стоял мрачный как туча. Спартак кивнул и помахал рукой в знак признательности. Постепенно грохот стих.

— Я попросил вас сегодня собраться здесь, потому что нам нужно принять решение. Оставаться в здешних местах нельзя.

— Почему это? — раздался чей-то голос. — Посмотри на города, которые мы разграбили! Метапонт, Гераклея, теперь вот Туриум. Зачем бросать хорошее дело?

Многие согласно зашумели.

— Прекрасно сказано! — выкрикнул Крикс.

— По трем причинам, — повысил голос Спартак. — Первая: у нас за спиной море. Если римляне перекроют путь на север, мы окажемся в ловушке.

Этот довод вызвал недовольное ворчание.

— В ловушке? Ха! — прорычал Крикс.

— А вторая какая? — спросил Пульхр.

— По последним подсчетам, численность нашей армии сейчас — больше пятидесяти тысяч человек. Вскоре тут не хватит зерна, чтобы прокормить нас всех. Это куда более серьезная причина, но самая важная — третья. — Спартак сделал паузу. — Рим не привык терпеть поражения. Когда те, кто правит Римом, узнают о произошедшем, они придут в ярость.

— Ну так и что, будь я проклят?! — взревел Крикс. — Тем лучше!

Его люди восторженно засвистели.

— Солдаты, которых посылали против нас, — всего лишь капля в людском море Рима. Когда за дело возьмутся консулы — а теперь это наверняка случится, — они поведут в бой четыре легиона. Это двадцать тысяч легионеров. Пускай лучшие войска республики сейчас на ее рубежах, но нельзя забывать, что в Италии много людей с доспехами и хорошим оружием. Лишь несколько тысяч из вас экипированы сопоставимо с ними.

— Ты хочешь сказать, что мы проиграем?! — с вызовом бросил Крикс и замахал руками, поддерживая начавшийся возмущенный свист.

— Нет. Я говорю, что вслед за этими солдатами придут другие, еще больше. Возможно, отзовут ветеранов из Иберии и Малой Азии. Шесть, восемь, десять легионов зрелых мужчин, которые годами сражались плечом к плечу. Сумеем ли мы разбить и их?

Насмешки стихли, и Спартак видел, что на многих лицах отразились сомнения. Хорошо.

У Карбона было тяжело на сердце. Он слышал это десятки раз от выпившего Навиона.

— Кто сказал, что мы не победим?! — рявкнул Крикс. — А даже если и проиграем, мы падем в битве, стяжав славную смерть!

Его люди одобрительно загомонили, но куда большее число рабов приуныло.

— Всякий, кто видел, как я сражаюсь, знает, что я не боюсь смерти, — сказал Спартак. — Но есть и другой путь. Достойный путь!

В сердце Карбона вспыхнула надежда.

— Что ты предлагаешь? — крикнул Пульхр.

— Идти на север. Римляне из шкуры вон вылезут, чтобы не пропустить нас, но я вам говорю, что если мы будем держаться гор, то придем к Альпам на исходе весны. Не бойтесь: если нам придется биться, мы будем биться. После всех сражений я вывел бы вас из Италии — прочь из страны, поработившей вас. К свободе, которую никто и никогда не сумеет отнять!

Раздался довольный гомон. Лица озарились ожиданием.

— И куда же — в Галлию? — громко спросил Ганник.

— Да — если ты пожелаешь отправиться туда. Уверен, что твой народ охотно примет тебя, — с улыбкой ответил Спартак. — Все будут вольны делать что пожелают. Кто-то захочет отправиться в Германию, Иберию или Скифию. Я сам вернусь во Фракию. — «И там обеспечу Котису величайшее потрясение всей его жизни, прежде чем прикончу его».

— А как насчет Альп? Переход через них опасен! — выкрикнул кто-то.

— Однако же Ганнибал это сделал и перевел больше двадцати тысяч человек и своих слонов. То же самое сделал и Брен Галл — дважды. Горы нас не остановят! Кроме того, если мы выступим сейчас, то доберемся до них еще летом.

Его слова разошлись по толпе, и рабы обескураженно загомонили.

«Что же стану делать я, если этот день придет?» — встревоженно подумал Карбон.

Ему никогда и в голову не приходила мысль покинуть родную страну.

— Спартак, я всегда знал, что ты — глупец и трус! — яростно вскричал Крикс. — Италия — вот все, что нам нужно! Зерно, деньги, женщины и бесчисленное множество рабов, чтобы пополнять наши ряды. Зачем, ради всех богов, нам это бросать? Зачем бежать?

— Кри-и-икс!!! — заорал какой-то галл; его тут же поддержали остальные галлы.

К ним присоединились и другие.

«Бездомная шавка!» — с яростью подумал Карбон. Ему отчаянно хотелось выхватить меч и наброситься на Крикса. Но он не мог. Он дал слово.

Сторонники Спартака принялись в ответ выкрикивать его имя.

Это было неизбежно. Такое количество поддерживающих Крикса опечалило Спартака. Их оказалось более трети армии. Неужели они не видели дальше богатств, которые Крикс им обещал? Судя по всему, нет. Спартак снова посмотрел на галла. Крикс шагнул к нему. Каст с Ганником отодвинулись с его пути. Фракиец напрягся, и его рука легла на рукоять сики. Он взмолился: «Опять… Великий Всадник, будь со мною, как был всегда!»

— Меня тошнит от этого дерьма! Хватит мне валять дурака. Я прикончу тебя прямо сейчас, — прорычал Крикс. — И спор будет решен раз и навсегда!

— Кри-и-икс! Кри-и-икс! — орали его люди.

— Ты уже пытался однажды одолеть меня — и проиграл. Но если хочешь попробовать еще раз — давай! — бросил ему Спартак, повысив голос, чтобы его услышали все. — Последнее, что ты почувствуешь в этом мире, — как мой клинок перережет тебе глотку и отправит тебя в Гадес!

— Как бы не так! — прошипел Крикс; он так крепко стиснул рукоять своего гладия, что у него побелели костяшки.

— Да ну? Так начинай!

Спартак принял боевую стойку. Бой предстоял непростой. Ширина стены составляла всего шесть шагов. Один неверный шаг любого из них — и они оба закончат жизнь, размозжив головы о камни под стеной. Спартак порадовался имеющемуся у него небольшому преимуществу: он стоял правым боком к парапету. При каждом ударе будет шанс заставить Крикса потерять равновесие и рухнуть вниз.

— Крикс, ты смеешь говорить о богах, но никто из них не избрал тебя! — властно бросила Ариадна.

Она с самого начала стояла у подножия лестницы, ожидая подходящего момента, чтобы появиться перед войском и поддержать Спартака. Но такого она не предполагала. От страха ее сердце готово было вырваться из груди. Она молила Диониса не дать им начать бой.

Спартак в изумлении смотрел, как Ариадна проскользнула мимо него и встала между ним и Криксом. Каст, Ганник и Карбон были потрясены не меньше его. При взгляде на жену Спартака охватил мрачный восторг.

Ариадна была великолепна. Она надела свое лучшее платье, черные волосы скрепила золотыми филигранными заколками со вставками из синего стекла, а вокруг ее правой руки обвилась змея. При виде змеи внизу поползли испуганные шепотки.

— Я… — начал было Крикс, но Ариадна перебила его:

— Я — жрица Диониса. А ты — ничто!

Крикс свирепо взглянул на женщину и шагнул к ней.

— Берегись змеи Диониса! Один укус — и ты умрешь, вопя от боли! — Ариадна взмахнула змеей перед его лицом, и галл попятился.

Спартак внутренне ликовал. Карбон тоже. Крикс походил на наказанного мальчишку.

Ариадна подошла к краю стены и вскинула руку, чтобы все могли видеть змею:

— Эта змея — доказательство того, что я посвящена богу.

— Дионис! Дионис! Дионис!

Ариадна улыбнулась:

— Он благодарен вам за почитание.

— Что нам делать? Чего желает Дионис? — раздался из рядов чей-то голос.

Его поддержал другой:

— Скажи нам!

— Прошлой ночью мне был сон, — сказала Ариадна.

Раздались крики, требующие замолчать. Воцарилась тишина. Спартак бдительно следил за Криксом, но, судя по виду галла, ему больше не хотелось драки.

— Дионис желает, чтобы все вы были свободны! По-настоящему свободны! Не стоит бояться перехода через Альпы. Как многие из вас знают, бог родился в горах, далеко на востоке. Он будет присматривать за нами, когда мы покинем Италию и уйдем в земли, не захваченные Римом. Так я видела. Так мне было сказано! — воскликнула Ариадна.

Змея, частично развернувшись, подняла голову и презрительно взглянула на рабов.

Толпа изумленно ахнула.

Карбон задрожал от благоговейного страха.

Ариадна посмотрела на Спартака, и он, подойдя, встал рядом с ней.

— Вы помните видение Спартака о змее?

В ответ раздался оглушительный рев:

— Да!!!

— Он отмечен Дионисом. Он тоже избранный.

— Спар-так!!! — снова взревели рабы.

Ариадна шагнула назад, давая Спартаку оказаться в центре внимания.

Он приложил ладонь к губам, и рабы снова замолчали.

— Кто пойдет за мной на север, к свободе?

— Я пойду! — взревел Пульхр.

— И я! — пылко воскликнул Карбон.

Сомнения покинули его. В конце концов, бог только что предопределил их будущее.

Стало очень шумно: бывшие рабы принялись клясться ему в верности, и, слушая их, Спартак воспрянул духом. Подавляющее большинство тех, кого он видел, теперь орали, поддерживая его план. Спартак с благодарностью взглянул на Ариадну, потом вернулся к переговорам:

— Ну так как?

— До сих пор ты был хорошим предводителем, — протянул Ганник. — Полагаю, в этом деле я останусь с тобой.

Спартак поблагодарил его кивком.

— Каст?

— Ты правильно сказал: римляне не оставят нас в покое. — Каст выразительно пожал плечами. — Так почему бы и не покинуть Италию? Мне всегда было интересно, какая она — Галлия.

— Превосходно! — с жаром отозвался Спартак и впился взглядом в Крикса. — А ты?

— Я никуда с тобой не пойду, — проворчал здоровяк-галл. — Тысячи людей охотно последуют за мной туда, куда я поведу. Ты это знаешь.

Когда Крикс заговорил, Спартак немного успокоился. По крайней мере, их бой уже не состоится. Спартак даже решил выказать ему уважение.

— Конечно. Несмотря на все наши расхождения во взглядах, ты — великий воин. — Спартак глянул на Карбона и едва заметно кивнул, говоря этим жестом: «Он твой».

Юноша оцепенел. Напасть на мощного галла равносильно самоубийству. Этого ли он хотел? Этого хотела бы Хлорис? Нет, ответило его сердце. Хлорис хотела бы, чтобы он жил. Карбон хотел жить.

Спартак заметил его нерешительность. Что ж, шанс был дан.

— Пусть боги сделают твою дорогу легкой, — сказал он Криксу, — и даруют тебе победу над всеми встреченными римскими войсками.

Глаза Крикса расширились от изумления. По лицу его скользнула мимолетная улыбка.

— Сам себе не верю! Никогда не думал, что скажу нечто подобное, но пусть они даруют то же самое и тебе.