Спартак. Гладиатор Кейн Бен
Спартак вознес хвалу Великому Всаднику.
Эгбео и Пульхр со своими людьми пошли в атаку. Понимая, что означает этот шум, рабы заорали во всю глотку:
— Спар-так!!! Спар-так!!!
— Держать строй! — крикнул Спартак. — Прикрывать друг друга!
Это были последние отданные им команды. Потом уже никто ничего не смог бы расслышать. Мир сомкнулся вокруг Спартака, когда он преодолел оставшиеся несколько шагов, отделявших его от первой шеренги римлян. Все, что он воспринимал, — присутствие бойцов слева и справа от себя да безумные взгляды вражеских солдат над кромками их скутумов. Сердце гулко билось, от пота щипало глаза, и Спартак сморгнул его.
Проревев боевой клич, он ударил легионера с суровым лицом умбоном щита. Римлянина шатнуло, и, прежде чем он сумел нанести ответный удар, сика Спартака скользнула поверх скутума и вонзилась ему в шею. Железо перерезало мышцы и хрящи и застряло в позвоночнике врага. Спартак вырвал меч из раны, и рот его противника распахнулся в жутком крике. Но крик вскоре оборвал ударивший из горла фонтан артериальной крови.
Спартак заметил какое-то движение. Он инстинктивно пригнулся. Вместо того чтобы попасть ему в глаз, гладий молодого легионера врезался в гребень его бронзового шлема. Удар отбросил Спартака назад и на мгновение оглушил. Железный клинок застрял в пробитом гребне, и голову Спартака мотало из стороны в сторону — римлянин лихорадочно пытался высвободить свой меч. У фракийца не было возможности расстегнуть удерживающий шлем кожаный ремешок. Скрежетнул металл — врагу удалось наполовину вырвать гладий. Он оскалился и довольно зарычал. Спартака захлестнуло отчаяние. Его противник снова дернул меч, и, вместо того чтобы сопротивляться, Спартак шагнул к нему. Римлянин пошатнулся, и хватка его ослабела. Спартак закричал как безумный, и перепуганный молодой легионер выпустил рукоять.
Фракиец вскинул сику и вонзил острие в левую глазницу противника. Глазное яблоко лопнуло с явственным звуком, и на щит Спартака брызнула водянистая жидкость. Легионер дернулся от страшной боли: клинок пробил кость и вошел в мозг. Парень вздрогнул и зашатался мертвым грузом на острие. Спартак вырвал сику из раны, и труп повалился на землю. Его тут же затоптали в давке.
В битве на миг образовалась пауза. Спартак быстро расстегнул ремешок и сбросил разбитый шлем.
— Ну, давайте! — заорал он на легионеров следующей шеренги. — Гадес вас заждался!
— Спар-так!!! Спар-так!!! — взревели бойцы вокруг него.
Римляне медленно, неохотно приблизились. Спартак заметил несколькими шеренгами дальше офицера, подгонявшего легионеров жезлом из виноградной лозы. Он возликовал. Для начала битвы это был зловещий знак.
— Эти мерзавцы боятся! — выкрикнул он. — Они перепуганы до смерти!
Потом взгляд Спартака упал на штандарт шагах в тридцати слева. Он указал на него сикой:
— Взять орла!
Находившиеся поблизости рабы с громкими криками принялись пробиваться вперед, врезавшись скутумами в скутумы легионеров и оттесняя их шаг за шагом. Умбоны бились друг о друга, и клинки гладиев погружались глубоко в плоть. Бойцы сходились настолько тесно, что можно было ударить противника головой или вонзить кинжал ему в шею. Рабы плевали римлянам в лицо, выкрикивали оскорбления и призывали на их головы гнев богов. Ошеломленные яростью рабов, легионеры отступили еще на шаг.
В этот миг мир изменился.
Раздался шум, подобный раскату грома, и шеренги римлян сотряс мощный удар. Это Эгбео и Пульхр, подумал Спартак.
— А ну тесни их! — взревел он.
Без шлема, брызжа слюной, он бросился на ближайших римлян. Его люди кинулись следом, словно стая завывающих гончих.
— Спар-так!!! Спар-так!!!
Этого легионеры уже не выдержали. На их лицах отразился всепоглощающий ужас. В отчаянной попытке убежать от набросившихся на них безумцев они толкали друг друга, словно попавшие в ловушку животные. За несколько мгновений центр строя Лентула развалился, началось бегство. Легионеры побросали щиты и мечи. Раненых и тех, кто послабее, сбивали с ног и затаптывали.
Рабы двинулись вперед, уничтожая всех на своем пути.
Единственными, кто остался на месте, был аквилифер — солдат, несущий орла легиона, — и те, кому поручено было его защищать. Сбившись в небольшую тесную группу, прикрывшись щитами и ощетинившись мечами, они поносили своих товарищей, призывая их остановиться и сражаться.
Но их не слушали. Легионеры исчезали с переднего края, словно волна, уходящая от берега.
А потом Спартак ринулся вперед, взревев, как обозленный бык. Аквилифер осознал, какая судьба ждет его. Слишком поздно он понял, что драгоценный орел вот-вот попадет в руки врага.
— Отступаем! — выкрикнул он.
Но Спартак и два десятка рабов налетели на римлян, и тем пришлось сражаться. Аквилифер и его товарищи рухнули под градом рубящих и режущих ударов. Штандарт выпал из ослабевших пальцев легионера, но Спартак подхватил его, не дав упасть.
— Смотрите, вы, говнюки! — проревел он на латыни; несколько испуганных римлян повернули голову к нему посреди всеобщей свалки. — Орел наш! Боги на нашей стороне! — Спартак с вызовом взмахнул штандартом. — Трусы!
Его люди восторженно завопили.
Он быстро огляделся. На левом фланге легионеры тоже обратились в бегство. На правом римляне еще удерживали свои позиции, но уже дрогнули. Спартак знал, что и они тоже скоро сломаются. Он понятия не имел, где сейчас римская кавалерия, но это и не важно, потому что задние ряды его войска по-прежнему представляли собою единый монолит. Битва по эту сторону ущелья была почти что выиграна. И он надеялся, что благодаря кавалерии Каст и Ганник также одержат победу.
«Пусть так и будет, Великий Всадник!» — молился Спартак.
Стоило Спартаку уйти, и Ариадну тут же охватило беспокойство. Она принесла дары Дионису и несколько часов молилась, но, как часто бывало, не увидела ничего, что хоть как-то могло бы ее успокоить. Она слишком хорошо знала, что не стоит злить капризного бога, и потому, желая дать выход своей тревоге, принялась командовать женщинами лагеря. Нужно все подготовить к неизбежному после окончания битвы наплыву раненых. Но мысли о раненых лишь усилили нервозность. Если рабы проиграют битву, бинты, повязки и припарки не понадобятся, но думать об этом, как и о смерти Спартака, было невыносимо. А еще Атей, тенью следующий за ней! Ариадну это раздражало. До ухода Спартака она спросила его, что будет, если обстоятельства сложатся не в их пользу. Он коснулся пальцем ее губ и ответил: «Этого не случится». Но Ариадна настаивала, и он сказал, что скиф и Карбон сопроводят ее в безопасное место.
Она посмотрела на Атея. Скиф улыбнулся, пытаясь успокоить ее, но от этой улыбки, полной острых темных зубов, Ариадна лишь почувствовала себя хуже. Однако общение со скифом было все же лучше разговоров с другими женщинами. Каждый звук, доносящийся со стороны поля боя, они встречали либо слезами, либо воплями ужаса. Даже когда шум стихал, как сейчас, стенания все равно продолжались. Ариадна взглянула на небо. Сколько времени прошло с тех пор, как Спартак увел армию? Четыре часа? Пять?
— Как ты думаешь, что происходит? — прошептала она Атею. — Все окончено?
Он вопросительно вскинул голову:
— Не мочь сказать. Может, они отдыхать, потом драться опять.
— Я поднимусь на скалы, посмотрю, что происходит. — Боль неведения внезапно сделалась невыносимой.
Атей вскочил на ноги прежде, чем она успела договорить:
— Это очень плохая идея.
— Ты меня остановишь? — Ариадна окинула его ледяным взглядом.
— Да, — с виноватым видом ответил он.
Ариадну не удивил такой ответ, но все равно она принялась спорить:
— Я буду делать что пожелаю.
— Нет, — твердо произнес Атей. — Слишком опасно. Ты остаться здесь.
— Ваши женщины сражаются, разве не так?
Он смущенно улыбнулся:
— Так.
— Тогда почему я не могу даже пойти посмотреть на битву?
— Потому что Спартак велеть так. — Атей на миг заколебался. — Из-за ребенка.
— Он сказал тебе.
— Да, — с неловкостью ответил скиф.
В сознании Ариадны вспыхнула душераздирающая картина — Спартак дает Атею последние указания, — и у нее перехватило дыхание. «Да благословят его боги и да сохранят вовеки!»
— Будем надеяться, что тебе с Карбоном никогда не придется исполнить задание, которое он вам поручил.
— Я тоже просить своих богов это. — В голосе скифа появились хриплые, несвойственные ему нотки.
На глаза Ариадны навернулись слезы. В сумбурные месяцы, последовавшие за побегом из лудуса, беспрекословная верность, которую Атей с Таксакисом выказывали Спартаку, прошла незамеченной, — по крайней мере, она ее не замечала. До этого самого мига Ариадна не понимала, сколь многое воспринимала как нечто само собой разумеющееся и как дорог ей стал этот угрюмый, покрытый татуировками воин.
— Почему вы идете за ним?
Скиф приподнял густые брови:
— За Спартаком?
Ариадна кивнула.
— Никто никогда не спрашивать меня. — Атей едва заметно улыбнулся.
— Мне хотелось бы знать.
— Когда Таксакиса и меня схватить, многие рабы отказаться говорить с нами. Думать, все скифы дикари. — Атей презрительно сплюнул на землю. — Но Спартак другой.
— Продолжай, — подбодрила его Ариадна.
— В лудусе он действовать как вождь. — Он пожал плечами. — Нет возможность вернуться в Скифию, и мы решить следовать за ним.
— Он благодарен вам за вашу верность. И хочу, чтобы ты знал — я тоже благодарна.
Атей кивнул в знак признательности.
— Вы сделали мудрый выбор, — сказала Ариадна. — Когда мы перейдем Альпы, вы сможете отправиться обратно в Скифию.
Атей улыбнулся:
— Я очень ждать этот день!
— И я тоже. — «Да поможет нам в этом Дионис», — подумала Ариадна, изо всех сил стараясь не обращать внимания на терзающее ее беспокойство.
Перебегая от одного края утеса до другого, Карбон мог наблюдать за сражениями на обоих фронтах. Он смотрел на битву с высоты птичьего полета и потому прекрасно видел, когда ход событий переломился не только в пользу Спартака, но и в пользу галльских вождей. Сперва кавалерия рабов разбила второй легион Лентула на части, а потом люди Каста и Ганника устроили резню. Полегло не меньше трети легионеров, а остальные бежали, осыпаемые оскорблениями, теряя по пути множество воинов. Со стороны Спартака дела обстояли почти так же.
По мере того как масштаб победы становился ясен, людей Карбона охватывал все больший восторг. Они плясали и пели, вознося хвалу всем богам пантеона за их поддержку. Сам же Карбон, хоть и радовался победе, испытывал стыд за потерпевших поражение римлян. Он злился на себя за это чувство, но не мог избавиться от него. Чем скорее они перейдут горы и покинут Италию, тем лучше. По крайней мере, там ему не будет дела до их врагов. Он сможет следовать за Спартаком, не чувствуя при этом, что предает свое наследие. Возможно, он даже забудет о Криксе и о том, что тот сделал с Хлорис.
Карбон знал, что последует за этим фракийцем на битву с легионами, если до этого снова дойдет. Слишком много воды утекло с тех пор, как он покинул дом. Слишком много крови было пролито, чтобы вернуться обратно.
Он — человек Спартака, какое бы будущее его ни ждало.
И это вопреки всем сомнениям грело ему душу.
Прошло больше двух часов. Наконец до лагеря донеслись громкие радостные крики. Сердце Ариадны лихорадочно забилось. Она вместе со всеми заторопилась к дороге, идущей на север. Ее трясло, но не холодный горный ветер был тому причиной. То, что рабы победили, еще не значило, что Спартак жив. Она видела тот же страх на лице каждой из женщин. Их мужчины были в войске, и вполне возможно, что многие из них уже не вернутся. При одной лишь мысли об этом Ариадну охватило чувство вины, но все же теплилась надежда, что умерли другие, не Спартак, что не она останется одна навеки. Девушка украдкой взглянула на измученные лица тех, кто стоял вокруг. Даже Атей выглядел обеспокоенным. Все думали об одном и том же. Поняв это, она почувствовала себя немного лучше.
— Спар-так!!! Спар-так!!! Спар-так!!!
Эти крики наполнили Ариадну неудержимой радостью. Она, не успев даже осознать, что делает, побежала. Из-за поворота показалась толпа, и Ариадна принялась лихорадочно шарить по ней взглядом. Несмотря на все ее беспокойство, глаза Ариадны изумленно расширились при виде двух серебряных орлов. А потом она увидела Спартака — в крови с головы до ног, без шлема, но идущего самостоятельно — и закричала от счастья. Мгновение спустя она уже была рядом и бросилась ему в объятия.
Радостные вопли его людей зазвучали с удвоенной силой:
— Спар-так!!!
— Ты жив, ты жив… — пробормотала она.
— Конечно жив, — отозвался он, крепко обнимая ее. — Ты что, беспокоилась обо мне?
Потрясенная Ариадна отстранилась, чтобы посмотреть на него, и увидела, что он шутит. Она не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать, то ли поцеловать его. И в результате все это и сделала, ровно в такой последовательности. Ей было безразлично, что от него воняет потом и чужой кровью, что все смотрят, что жрице Диониса не подобает себя так вести. Для Ариадны сейчас имело значение лишь одно: мужчина, которого она любит, не умер сегодня на поле боя. У ребенка, растущего в ее чреве, по-прежнему есть отец. И этого достаточно.
Послышались крики радости: это подоспели другие женщины и увидели своих мужчин. Вчерашние рабы устремились вперед, чтобы воссоединиться со своими возлюбленными, и Ариадна со Спартаком остались стоять посреди этой людской реки, словно остров, заключив друг друга в объятия и не обращая ни на что внимания.
— Ты победил, — сказала она наконец.
— Мы победили, — уточнил он. — Все прошло по плану, хвала богам. Лентул заглотил наживку и вошел в ущелье. Карбон разделил легионы надвое и поколебал их решимость. Как только битва началась, Эгбео с Пульхром выскочили со своими людьми и ударили римлянам в левый фланг. Эти недоноски так и не поняли, что произошло. Они сломались и пустились наутек, словно стадо овец от волка.
— А Каст и Ганник?
— Они справились не хуже.
— Почему же не вернулись?
— Преследуют римлян. Убивают всех, кого найдут, и следят, чтобы легионеры не перегруппировались. Хотя шансов на это у них особо и нет. Остальные собирают оружие и снаряжение с мертвых римлян или потрошат их лагерь в поисках припасов.
— А что Лентул — ранен, убит?
— К сожалению, нет. Когда он понял, что битва проиграна, то сбежал. Но не важно! — Хмурый взгляд сменился улыбкой. — Пускай лично принесет в сенат известие о своем поражении. Ты же видела, мы захватили орлов. Этот позор будет жечь римлян куда сильнее, чем количество погибших сегодня солдат. Лентулу сильно повезет, если его голова останется на плечах.
Ариадна радостно поцеловала его в губы:
— Ты талантливый полководец. Воистину, Дионис благоволит тебе.
— Великий Всадник тоже явился сегодня. Он на время наделил меня своей силой, — с внутренним трепетом проговорил Спартак. Его переполняла радость. Наконец-то Марон отомщен!
Они оба умолкли — возносили молитвы богам.
— А что дальше? — спросила Ариадна. Ее пульс участился от новой волны страха. — Ты не испытываешь искушения отправиться на поиски второй консульской армии?
— Искушения? Конечно испытываю! Возможно, Крикс даже приветствовал бы такую помощь! — Он увидел беспокойство жены, и яростное выражение его лица смягчилось. — Нет, римляне подобны саранче. Их армии бесконечны. Если Геллий появится, мы сразимся с ним, но я по-прежнему планирую двигаться на север, к Альпам.
— Они уже недалеко. — Ариадна позволила своим мыслям блуждать. — Наш сын может родиться в Галлии.
— Все возможно, — проговорил Спартак, не желая искушать богов, ибо жизнь уже успела преподать ему множество суровых уроков. — Давай сперва доберемся до гор и перейдем их, а потом уже подумаем о будущем. — Он улыбнулся Ариадне, стремясь избавиться от собственного беспокойства. — Сегодня давай порадуемся нашей победе и тому, что Рим получил урок.
— Какой же? — с улыбкой спросила она.
— Что рабы тоже способны быть солдатами — способны сразиться со всей мощью консульской армии и победить. Я знал, что такое возможно, и сегодня это доказал.
Человек, которому удалось подобное, может умереть счастливым.
От автора
Я понимаю, что не только мне жизнь Спартака кажется интересной. Наряду с Ганнибалом Баркой он, на мой взгляд, одна из самых знаковых фигур. Как же его не любить? Это история человека, с которым дурно обошлись и которого продали в рабство, и он вынужден был сражаться за жизнь на потеху толпе. Бежав из плена вместе с горсткой сторонников, Спартак одержал невероятные победы над превосходящими силами противника, получил поддержку десятков тысяч рабов, выиграл много ошеломляющих битв и планировал совсем уйти из Италии. Как вам известно, далее обстоятельства стали оборачиваться не в пользу Спартака, но трагичность его истории лишь добавляет драматизма повествованию.
Завладевшая умами людей в пятидесятые годы прошлого века книга Говарда Фаста «Спартак» разошлась тиражом в пять миллионов экземпляров. Она послужила толчком к созданию фильма-блокбастера с Кирком Дугласом в главной роли — его, наверное, видели почти все. За прошедшие с тех пор десятилетия имя Спартака стало общеизвестным. Быть может, его слава несколько потускнела, но за последние полтора года к его образу вернулись. Я был очень рад, когда в Великобритании показали сериал «Спартак: Кровь и песок». Судя по тем двум сериям, которые я позволил себе посмотреть, авторы достаточно вольно обошлись с историческими деталями, но трудно отрицать, что они создали драматичное, волнующее зрелище. В сентябре 2011 года мало кто остался равнодушен к трагической кончине от рака Энди Уитфилда, так ярко сыгравшего Спартака в этом сериале. В последнее время ходят слухи, что грядет новая версия истории в изложении Голливуда. Надеюсь, она оправдает ожидания. Конечно же, я бы хотел того же и для этой книги. Я сделал все, что мог, дабы рассказать невероятную историю человека, выступившего против всей мощи Римской республики и едва не сокрушившего ее. Искренне надеюсь, что для вас эта книга вновь оживила фракийца Спартака.
Это настоящая трагедия — что в документах сохранилось всего чуть больше четырех тысяч слов о Спартаке. Никто не ведает, чем это вызвано. Мне кажется, римляне не хотели, чтобы человека, неоднократно громившего их армии, помнили или прославляли. В конце концов, историю пишут победители. Проигравших обычно демонизируют или забывают. Но, к счастью, со Спартаком этого не произошло. Возможно, потому, что римляне на самом деле относились к нему с некоторым уважением: в текстах сказано, что «он обладал огромной силой духа и тела», а еще что он был «намного умнее и благороднее своей судьбы». Хотя нехватка информации означает, что документальные свидетельства о Спартаке и его восстании, как это ни мучительно, потеряны навсегда, это также дает писателю удивительный шанс заполнить лакуны. От Римской республики первого века до нашей эры сохранилось множество источников, и это позволяет поведать предысторию и соткать гобелен повествования вокруг Спартака. В романе я, как и всегда, сохранял исторические подробности, где только было возможно. Есть несколько моментов, где я от них отошел, ниже объясню причину.
Обычно считается, что Спартак (латинизированная форма имени Спарадакос, что можно интерпретировать как «знаменитый своим копьем») был родом из Фракии, региона, занимавшего значительную часть современной Болгарии и сопредельных стран. Однако же это точно не известно. В одном из древних текстов он назван кочевником-фракийцем из племени мёзов, но это в полной мере не доказывает его происхождение, поскольку другие документы именуют его просто фракийцем. Иными словами, возможно, что он вынужден был сражаться на арене как гладиатор-фракиец. Однако фракийцев источники описывают как яростный, воинственный народ. Многие из них служили наемниками в римских легионах, и для меня это вполне согласуется с версией о фракийском происхождении Спартака.
Нам известно, что некоторое время он воевал на стороне Рима (не являясь римским гражданином, мог служить лишь в ауксилариях). Фракийские ауксиларии обычно выступали в качестве кавалерии, и принято считать, что Спартак мог служить там же. Мы не знаем, каким образом Спартак попал в рабство, так что мой рассказ о его возвращении в племя, встрече с Ариадной и Котисом и о его продаже Фортису выдуман. Он действительно был гладиатором в лудусе в Капуе. Котис и Фортис — вымышленные персонажи, но Лентул Батиат существовал. Так же как и женщина/жена Спартака, которая, как утверждается, была жрицей Диониса. История не сохранила для нас ее имени, так что я выбрал имя Ариадна. Женщина с таким именем, по легенде, вышла замуж за самого Диониса.
Сон Спартака о змее и явленное им видение тоже зафиксированы в источниках. В наше светское время трудно представить себе, насколько детали видения могли быть важны для последователей Спартака. Две тысячи лет назад люди верили во множество могущественных богов. Они были крайне суеверны и не обладали нашим пониманием науки и природы. Случайным событиям — в какую сторону полетела стая птиц, клюют ли зерно священные куры, куда ударила молния, — всему этому придавалось огромное значение, и оно влияло на поступки людей. На мой взгляд, для Спартака наличие жены, жрицы Диониса — бога, почитаемого среди рабов, — могло лишь усилить его притягательность.
В романе Спартак не сражался в качестве гладиатора-фракийца — таково мое решение. Мне кажется, тренировки без реальных боев должны были усилить его негодование. В поздней республике существовало всего три класса гладиаторов, о которых я и рассказал. Жизнь в лудусе соответствует тому, что я описал, но визит туда Красса вымышлен. То же относится и к римским эпизодам, хотя обыкновение Красса покупать горящие здания подтверждено источниками, как и его богатство, его хитроумие в вопросах политики и соперничество с Помпеем. Рестион — плод моего воображения, но о намерении Спартака бежать действительно кто-то донес; возможно, именно поэтому уйти сумели немногим больше семидесяти гладиаторов. Также у Спартака не было молодого сторонника-римлянина по имени Карбон, но Крикс и Эномай — реально существовавшие люди, ушедшие вместе со Спартаком. Эномай погиб вскоре, и я решил вписать это в первую битву. Каст и Ганник упоминаются в рассказах о судьбе Спартака в более поздние моменты, но я подумал, что, если они будут присутствовать с самого начала, это украсит сюжет.
Гладиаторы ушли на Везувий и там были осаждены Глабром с его людьми. Поразительная история о том, как они спустились со скалы на веревках из виноградных лоз и обратили три тысячи легионеров в бегство, правдива. Судьба Глабра неизвестна, но мы знаем, что следующими против восставших посылали Вариния, Фурия и Коссиния. Тем временем Спартак набирал под свою руку сильных и выносливых рабов — сельскохозяйственные рабочие и пастухи были естественными кандидатами в его армию. Известно, что мятежник Серторий послал военных советников другому врагу Рима, Митридату Понтийскому. Так что нет ничего невозможного в том, чтобы у Спартака имелись люди вроде Навиона.
О сражениях, состоявшихся осенью 73 года до н. э., ничего не известно, кроме того, что рабы одержали в них убедительную победу, а нападение застигло Коссиния в бассейне; его преследовали и убили в собственном лагере. Все прочие детали этого несуразного эпизода придуманы мной. Насколько мне известно, не существует свидетельств, которые подтверждали бы, что римские командиры использовали для передачи команд свисток. Для этой цели применяли трубы и другие инструменты. Однако же свистки были найдены по всей империи, в том числе рядом с укреплениями легионеров в Честере, Великобритания, и в Регенсбурге, Германия. И потому для меня это не слишком большая натяжка — представить их в руках центурионов во время сражения. Свисток мог быть очень полезен, чтобы привлечь внимание находящихся неподалеку людей.
Уход Спартака от войск Вариния в глухой ночи описан в источниках. Упоминается также его желание идти на север, к Альпам, но, по всей видимости, у его людей на уме были «лишь кровь и добыча». Неизвестно, стояли ли Крикс и другие галлы в центре спора о планах восставших, но, судя по дальнейшему расколу, это вполне вероятно. О том, что рабы делали потом, информации мало, но сведения о зверствах при нападении на Форум Анния сохранились. Та же судьба постигла другие небольшие города и поселения. Портик склада, найденный в развалинах Метапонта, был разрушен именно в этот период восстания Спартака. К тому же временному отрезку относится небольшой серый горшок, обнаруженный под домом в Гераклее. В нем находилось пятьсот серебряных монет и золотое ожерелье. Большинство монет относятся примерно к 80 году до н. э., и многие из них — низкого номинала, что нехарактерно для подобных находок. Возможно, это означает, что клад прятали в спешке.
Привязка места разгрома Вариния к Туриуму — вымысел; однако же он действительно потерпел сокрушительное поражение, потеряв коня и множество своих штандартов, которые были захвачены войсками Спартака. Его судьба неизвестна. Через некоторое время Крикс откололся от армии Спартака — в моей книге это происходит после схватки с Варинием. За ним последовало двадцать-тридцать тысяч человек. Как я уже упоминал, неизвестно, когда именно к восстанию присоединились Каст и Ганник. В моей версии этой истории они участвовали во всем с самого начала, со времен лудуса, и остались со Спартаком после ухода Крикса. Путешествие рабов на север через Италию окутано тайной, но они шли вдоль Апеннин, и им преградил путь консул Лентул. До наших дней дошли лишь скудные подробности этой битвы: Лентул был разбит; его люди бежали с поля боя, бросив обоз; рабы захватили много штандартов.
К тому моменту, как я дошел до этого места, стало ясно, что история Спартака не умещается в один роман. Я подкинул своему издателю идею второй книги, и он воспринял ее с воодушевлением. Она будет написана сразу же после этого романа и должна выйти в конце 2012 года. Я уже полностью поглощен размышлениями о ней. Список материалов, использованных при написании «Спартака», короче обычного из-за вышеупомянутой нехватки источников. Если не считать римских исторических текстов, главными книгами, с которыми я работал, были превосходные книги о восстании в целом: «The Spartacus War» профессора Барри Штрауса; «Spartacus and the Slave Wars: A Brief History with Documents» Брента Д. Шоу, где подробно описаны даже малейшие упоминания Спартака в древних текстах; «Восстание Спартака. Великая война против Рима 73–71 гг. до н. э.» Ника Филдса, издательство «Osprey»; еще одна книга того же издательства, «The Thracians» Криса Уэббера, недавно дополненная его же трудом «The Gods of Battle», который я горячо рекомендую. Следует также упомянуть превосходный сайт www.RomanArmyTalk.com — прекрасное место, где можно выяснить все и вся о римской армии; его участники быстро отвечают на любые вопросы. Посещение конференции RAT в Нью-Йорке стало для меня настоящим удовольствием: выступления были превосходны, и очень приятно было, когда многие имена обрели лица.
Как всегда, я благодарен друзьям и коллегам. Рози де Курси, мой ведущий редактор, и Чарли Уини, мой агент, — прекрасные люди, с которыми приятно работать, и я высоко ценю все, что они сделали для меня. Большое спасибо всем сотрудникам «Preface», «Cornerstone» и других отделов издательства «Random House»: это ваш усердный труд помогает моим книгам добиваться успеха. Я благодарен Лесли Джонсу, моему редактору, за вклад в образ Сертория и его офицеров разведки. Клер Уэллер, вы невероятный физиотерапевт. Спасибо вам за то, что держите мои хронические растяжения в узде. Еще я хочу упомянуть Артура О’Коннора, моего старого друга-ветеринара. Он — тот оселок, на котором я оттачиваю свои идеи и финальную рукопись. Он неизменно приходит ко мне с превосходными идеями и всяческими «домашними заданиями». Спасибо, Артур!
Мои приветствия и наилучшие пожелания всем вам, замечательные читатели. Я способен продолжать писать лишь благодаря вам. Приглашаю вас в любое время заглядывать на мой сайт www.benkane.net. Вы также можете найти меня на «Фейсбуке» или в «Твиттере»: @benkaneauthor. И последнее, но отнюдь не маловажное: спасибо тебе, Сэйр, моя прекрасная жена, и вам, Фердия и Пиппа, мои чудесные дети. Я очень вас люблю.
Глоссарий
Абелла — в настоящее время Авелла.
Автократ — свободный римский гражданин, ставший гладиатором по собственной воле.
Аквилифер — знаменосец, несущий аквилу, орла легиона.
Алопекис — традиционный фракийский головной убор из лисьего меха. Бывает двух видов, с заостренным верхом или с низкой тульей.
Амфора — большой глиняный сосуд с двумя ручками и узким горлышком. Использовался для хранения вина, оливкового масла и других продуктов.
Асс — мелкая бронзовая монета; изначально составляла две пятых сестерция.
Атриум — большое помещение, расположенное сразу за вестибюлем римского дома. Это был общественный и религиозный центр дома. В нем имелось отверстие в крыше и бассейн, имплювий, куда стекала дождевая вода.
Аттический шлем — тип шлема, появившийся в Греции. Он широко использовался во всем Древнем мире.
Ауксиларии — Рим охотно использовал солдат союзных племен для увеличения эффективности собственной армии. Большую часть I века до н. э. римские граждане не служили в кавалерии. Туда набирали германцев, галлов и представителей племен Иберийского полуострова — прирожденных наездников.
Аурей — золотая монета, равная двадцати пяти денариям. До времен ранней империи его чеканили редко.
Ацетум — кислое вино, универсальный напиток римских солдат. Также этим словом называют уксус — самое распространенное средство дезинфекции у римских врачей. Уксус отлично убивает бактерии, и западная медицина продолжала широко его использовать вплоть до конца XIX века.
Баллиста — двухплечевая римская катапульта, напоминающая арбалет на стойке и стрелявшая с большой точностью и силой стрелами либо камнями.
Беленус — галльский бог света. Он также был богом крупного рогатого скота и овец.
Бренн — галльский вождь, который, как считается, разграбил Рим в 385 году до н. э. (А также один из персонажей моей книги «Забытый легион».)
Буцина — военная труба. Римляне использовали различные виды инструментов, в том числе тубу, рог и буцину. Для простоты я упоминаю только один из них — буцину.
Великий Всадник — о религии фракийцев почти ничего не известно. Однако на территории Фракии сохранилось около трех тысяч изображений одной загадочной фигуры. Это бог, едущий на лошади, часто в сопровождении собаки или льва. Обычно он целится копьем в каана, прячущегося за алтарем. Рядом непременно изображено дерево с обвившейся вокруг него змеей; часто также присутствует изображение женщины. Другие резные фигурки, предположительно, изображают бога-«героя», возвращающегося с успешной охоты вместе с собаками или львами либо у алтаря с чашей в руке. Имя этого героического божества не сохранилось, но ясно, что он имел большое значение для фракийцев, потому я дал ему наиболее подходящее, на мой взгляд, прозвище.
Великий понтифик — верховный жрец, глава коллегии понтификов. Надзирал за всеми религиозными вопросами, вел ежегодные официальные записи предзнаменований.
Венера — римская богиня красоты, плотской любви и плодородия.
Виа Анния, Анниева дорога — римская дорога в Северной Италии. Продолжение Аппиевой дороги, идущей от Капуи до Регия.
Виа Аппия, Аппиева дорога — главная дорога, связывавшая Рим с югом Италии.
Виликус — надсмотрщик над рабами или управляющий фермой (часто и сам был рабом). Следил, чтобы ферма давала как можно большую прибыль, что достигалось обычно непосильным трудом рабов и жестоким обращением с ними.
Виналия рустика — римский праздник в честь вина, проводившийся 19 августа.
Виртус — особая добродетель, почитавшаяся в Риме, связанная с храбростью, честью и мужеством.
Вифиния — территория на северо-западе Малой Азии, завещанная Риму ее царем в 75–74 годах до н. э.
Вулкан — римский бог разрушительного и очистительного огня. Его просили о предотвращении пожаров.
Гадес — преисподняя, а также имя бога подземного мира.
Галлия — современная Франция.
Гераклея — в настоящее время город Поликоро.
Геркулес (Геракл) — величайший из греческих героев, совершивший двенадцать великих подвигов.
Геты — одно из фракийских племен.
Гладий — о длинном «испанском» мече армии республики, gladius hispaniensis, с его более тонким клинком, сведений почти не сохранилось. Неизвестно, когда именно римляне взяли его на вооружение, но возможно, это произошло во время Первой Пунической войны — им тогда пользовались кельтиберские войска. Рукоять гладия делалась из кости, а навершие и упор — из дерева. Гладий легионеры носили на правом боку, а центурионы и другие старшие офицеры — на левом.
Денарий — основная монета Римской республики. Чеканился из серебра. Равнялся четырем сестерциям или десяти ассам (позднее шестнадцати).
Дионис — дважды рожденный сын Зевса и Семелы (дочери Кадма — легендарного основателя города Фивы). Выступающий в облике человека и животного, молодом и старом, мужественном и женоподобном, он был одним из самых разноплановых греческих богов. Преимущественно он считался богом вина и опьянения, но при этом был связан с ритуальным безумием, манией и посмертием, благословленным его радостями. Римляне называли его Вакхом; отправление культа происходило тайно, отличалось высокой степенью экзальтации.
Иберия — Иберийский полуостров. В I веке до н. э. делился на две римские провинции, Испания Цитериор и Испания Ультериор.
Иллирия (Иллирикум) — римское название земель на противоположном берегу Адриатического моря. Включала в себя части территорий современных Словении, Сербии, Хорватии, Боснии и Черногории.
Имплювий — см. Атриум.
Инсула — высокие (три, четыре или даже пять этажей) дома, состоящие из множества комнат — кенакул, — в которых проживало большинство жителей Рима.
Кабиле — фракийцы не создавали больших урбанизированных поселений. Кабиле — единственное поселение, которое, возможно, выглядело как город в современном понимании слова.
Калиги — тяжелая кожаная обувь римских солдат. Состояла из трех частей — подошва, стелька и верх. Прочные калиги напоминали сапог с открытым носком. Десятки металлических гвоздиков, набитых в подошву, обеспечивали прочное сцепление с землей.
Кальдариум — очень жаркое помещение в римском банном комплексе. Использовалось как современная сауна. Обычно в нем имелся бассейн с горячей водой. Кальдариум обогревался горячим воздухом, который шел из печи в полые кирпичи в стенах и под фальшполом.
Кампания — плодородный регион на юго-западе Италии.
Кампус-Атина — современный Валло-ди-Диано.
Кенакула — см. Инсула.
Киликийские пираты — морские разбойники из региона на юге Малой Азии. Во втором и первом столетиях до н. э. создавали серьезные проблемы для судоходства в Восточном Средиземноморье.
Клятва гладиаторов — священная клятва, которую давали новые гладиаторы и которая считалась одной из самых серьезных клятв в римском мире. Моя версия очень близка к той, что приводится в исторических источниках.
Когорта — подразделение в римском легионе. В 70-е годы до н. э. легион состоял из десяти когорт, по шесть центурий из восьми легионеров в каждой. Каждой центурией командовал центурион.
Консул — высшая выборная должность в эпоху республики в Древнем Риме. Должность была коллегиальной, то есть консулов было двое. Консулы фактически управляли Римом в течение года, отвечали за гражданские и военные вопросы и возглавляли армию республики во время войны. Каждый из консулов мог отменить приказ другого, и обоим приходилось прислушиваться к пожеланиям сената. Официально избирать кого-то консулом более одного раза запрещалось, но в первые десятилетия I века до н. э. могущественные нобили Марий, Цинна и Сулла занимали этот пост по многу лет. Это опасно ослабило римскую демократию.
Копис — тяжелый греческий меч с изогнутым вперед клинком, рассчитанный на рубящие удары. Обычно его носили в обтянутых кожей ножнах на перевязи. Копис использовали многие древние народы, от этрусков до персов.
Кумы — первая греческая колония в центральной части Италии.
Курия — здание в Риме, в котором заседал сенат.
Ланиста — тренер гладиаторов, зачастую — владелец лудуса, школы гладиаторов.
Ларарий — алтарь в римском доме, для почитания домашних богов.
Латиняне — так называли жителей Лация — области неподалеку от Рима. Около 300 года до н. э. территория была завоевана римлянами.
Латифундия — большое поместье, обычно принадлежавшее кому-то из римской знати. Возникновение латифундий относится ко II веку до н. э., когда у италийских племен, завоеванных Римом, — например, самнитов — были конфискованы обширные земли. В латифундиях использовался труд множества рабов.
Латро — вор или разбойник. Однако это слово означает еще и «мятежник».
Латынь — язык Древнего Рима.
Легат — разновидность старших офицеров в римской армии, главнокомандующий легионом. Первоначально так назывались римские посланники, отправляемые в другие государства и племена.
Ликтор — телохранитель магистрата. В основном они охраняли консулов, преторов и других старших римских магистратов. Должностных лиц при исполнении обязанностей постоянно сопровождали ликторы (их число зависело от ранга магистрата). Каждый ликтор нес фасции, символ правосудия, — пучок прутьев с вложенным внутрь топориком.
Лициум — льняная набедренная повязка, которую носили нобили. Вероятно, чем-то подобным пользовались все слои римского общества.
Лудус — школа гладиаторов.
Лукания — в настоящее время Базиликата, гористая область на юге Италии.
Малая Азия — географический термин. Им называют самую западную часть континента Азия, примерно совпадающую с современной Турцией.
Маника — используемая гладиаторами защита для рук. Обычно делалась из многослойного материала — например, из прочного льна или кожи либо из металла.
Марий, Гай (157–86 до н. э.) — еще один выдающийся римский политик конца II — начала I века до н. э. Он избирался консулом рекордные семь раз и был очень успешным полководцем, но был обманут Суллой во время его марша на Рим в 87 году до н. э. Кроме того, Марий провел серьезную реформу римской армии. Был женат на Юлии, тетке Юлия Цезаря.
Марс — римский бог войны.
Марсово поле — часть поймы Тибра к северо-западу от Рима. На нем тренировались, собирали войско и проводили голосования.
Махайра — другое название кописа.
Менады — женщины, благословленные Дионисом. Еврипид отмечал, что во время празднеств впадали в ритуальный экстаз, ели сырое мясо, брали в руки змей и разрывали животных на куски.
Мёзы, или меды — фракийское племя, из которого, возможно, происходил Спартак.
Метапонт — в настоящее время Метапонто.
Минерва — римская богиня войны и мудрости.
Митте — «отпусти его» (лат.).
Мунус (мн. ч. «мунера») — бой гладиаторов. Изначально проводился в день чьего-то погребения как способ восславить умершего. Рост популярности боев привел к тому, что во времена поздней республики соперничающие политики стали регулярно устраивать мунера для привлечения благосклонности публики и желая затмить друг друга.
Мутина — в настоящее время Модена.
Нубиец — уроженец Нубии, региона в среднем течении Нила.
Нуцерия — в настоящее время Ночера.
Одрисы — могущественное фракийское племя, сумевшее на краткий срок объединить все остальные.
Олибанум — ладан, ароматическая смола, используемая для изготовления благовоний и духов. Лучший олибанум, высоко ценившийся в древности, собирали, как сообщается, на территории современных Омана, Йемена и Сомали.
Опцион — офицерское звание, предшествующее центуриону, заместитель командира центурии.
Палус — шестифутовый (1,82 метра) шест, вкопанный в землю. Новички-гладиаторы и легионеры обучались владеть мечом, нанося удары по палусу.
Читать бесплатно другие книги:
