Спартак. Гладиатор Кейн Бен

Карбон отвел глаза. Но когда Ариадна тихо ахнула, взгляд его невольно метнулся обратно.

— Что такое?

— Вот, — указала Ариадна.

Карбон заставил себя посмотреть. Между бедрами Хлорис виднелся исчерна-красный сгусток размером с два его кулака. Постель под девушкой тоже была вся в крови. Юношу захлестнул страх.

— Что это значит?

Лицо Ариадны исполнилось печали.

— Она потеряла слишком много крови, — прошептала жрица. — Я ничего не могу сделать.

— Хлорис умрет?

— Она уже почти мертва, — тихо сказала Ариадна, опуская подол.

Карбон внимательно взглянул в лицо Хлорис; оно сделалось еще бледнее, чем раньше.

— Нет… — прошептал он, поднося палец к ее ноздрям. Лишь через несколько мгновений он почувствовал едва заметное дуновение.

У него заныло под ложечкой. Он понял, что Ариадна права. Невозможно выжить, потеряв так много крови. Сердце его затопила горечь.

— Как боги могут быть столь жестоки?

— Понимаю, как тебе тяжело.

Карбон сгорбился:

— Сколько ей осталось?

— Вероятно, она уйдет на закате, — прошептала ему на ухо Ариадна. — Мне жаль.

Карбон поблагодарил жрицу. Та кивнула и удалилась. И в тот миг, как он снова остался наедине с Хлорис, его охватило лютое, беспросветное отчаяние. В прошедшие несколько месяцев девушка постепенно становилась все более важна для него. И вот в мгновение ока его счастье рассыпалось прахом. Перед мысленным взором Карбона явился Крикс и его ухмыляющиеся дружки, но Карбон выбросил из головы эту картину — оставшееся у него время с Хлорис слишком драгоценно.

Он снова принялся гладить ее по голове. Не зная, что еще сделать, Карбон говорил о проведенном с нею времени и о волшебстве, которое он ощущал рядом с нею. О том, что будет хранить эти воспоминания вечно. Потом заговорил про Афины, припоминая все мельчайшие подробности, какие она только ему рассказывала. Богатый, обсаженный деревьями квартал, в котором она выросла, с видом на великолепный Парфенон. Громкие молитвы жрецов каждое утро. Хлорис, играющая с Александром, ее младшим братом. Как она выбиралась в город с кухонными рабами, помочь им купить продукты, или с матерью в гости к родственникам. Как смотрела на умащенных маслом атлетов в соседнем гимнасии, борющихся, бегающих на скорость и бросающих диск.

Ласковые слова лились и лились. Наконец, когда у него так пересохло в горле, что он не мог уже говорить, Карбон замолчал. И взглянул на лицо Хлорис. Оно стало спокойным, и Карбон осознал, что давно уже не ощущал ее дыхания. Она мертва. И почувствовал своего рода облегчение. По крайней мере, ее конец был мирным. Карбон коснулся губ девушки последним поцелуем, а потом поднял с пола чистую простынь и накрыл тело. Его охватила холодная ярость. Он хотел сейчас лишь одного: убить Крикса и Лугурикса. Но вряд ли это возможно. Даже если ему удастся прикончить Лугурикса, здоровенный вождь галлов — совсем иное. Карбон понимал, что у него нет ни малейшего шанса. Но ему было все равно. Лучше умереть, чем жить с такой болью. Конечно же, это непросто. Смерть Лугурикса мало кого заинтересует, но, если он, по какому-то безумному вмешательству богов, сумеет убить Крикса, все восстание окажется под угрозой. Может ли он поступить так со Спартаком?

Карбон не знал.

Спартак предпочел бы спать в лагере, но все еще нестабильная ситуация в Форуме Анния заставила его переночевать в городе. Там он мог предотвратить самые ужасные злодеяния. По крайней мере, теоретически. Разумеется, Спартак не мог находиться одновременно повсюду, но его присутствие на центральном форуме, куда стеклись для празднования тысячи рабов, было сдерживающим фактором.

Вокруг пылали огромные костры; пищей им служили бесконечные запасы мебели из городских домов. Десятки овец и быков вытащили из загонов, зарезали на месте и порубили на куски, так чтоб их можно было насадить на палку и поджарить на огне. Несколько музыкантов — вероятно, из рабов, освобожденных при нападении на город, — играли на барабанах и лирах, напоминая Спартаку о Фракии. Пульсирующий ритм заставлял множество преисполнившихся воодушевления гладиаторов и рабов вставать и танцевать, покачиваясь и переступая с ноги на ногу. Они жадно пили вино и во всю глотку орали песни. Разные мелодии сталкивались, порождая какофонию, но не могли заглушить животных звуков похоти и боли, доносящихся из темноты со всех сторон. Спартак глотнул немного вина. Как бы ему ни хотелось напиться до бесчувственного состояния, чтобы не слышать этих ужасных звуков, он не стал этого делать. «Я должен быть начеку. Изнасилование — часть войны, а война — это то, чем я занимаюсь.

Я не могу это все остановить, даже если попытаюсь».

— Вот ты где! — воскликнул кто-то.

— Ганник! — Спартак улыбнулся круглолицему галлу; в одной руке Ганник держал небольшую амфору, в другой — кусок мяса. — Ну как, ты доволен?

— Да, клянусь Беленом! Это куда лучше, чем морозить свою задницу в палатке в какой-то глуши. — Ганник рыгнул. — А ты?

— Приятно посидеть у костра и выпить вина, — уклончиво ответил Спартак.

Ганник не заметил его уклончивости. Он тяжело вздохнул и опустился рядом со Спартаком.

— Людям это было нужно. Слишком долгий путь по горам без еды. Они начали бы дезертировать.

— Верно, — с сожалением согласился Спартак.

Ганник крепко обнял его:

— Но теперь к нам придет еще больше народу!

— А это значит, что на месте оставаться нельзя. Чем больше людей, тем больше провизии нам нужно.

— И куда идти? Опять на юг?

— Да. Говорят, на побережье Ионического моря невероятно плодородные земли. Там множество небольших городов, на которые мы можем напасть. Раз этот край был достаточно хорош для Ганнибала лет десять назад, значит он достаточно хорош и для нас.

— Звучит отлично. — Оторвав зубами кусок мяса, Ганник принялся жевать с довольным видом.

— Так я и думал, что найду вас двоих вместе, — гулко пророкотал из темноты голос Каста; он вышел на свет, поправляя пояс.

«Грязный ублюдок! Ясно, чем ты сейчас занимался!»

— Добро пожаловать, — сказал Спартак.

Ганник молча протянул Касту амфору. Тот поднял ее, направив рубиновую струю себе в рот. Значительная часть вина пролилась Касту на лицо и шею, но он не останавливался.

— Боги, вот это вкус! — провозгласил он, смахивая капли с усов. — Никогда еще я не испытывал такой жажды, как этой ночью.

— Тогда найди себе вина сам, — пробурчал Ганник, протягивая мясистую руку. — Нечего допивать мое.

Каст состроил мерзкую гримасу и вернул амфору.

Спартак протянул ему свою:

— Держи.

Каст принял ее с ухмылкой.

— Интересно, где сейчас Вариний? — неожиданно спросил Ганник.

Каст помрачнел:

— Какая разница? Тут его и близко нет.

— Он будет искать нас. Можешь не сомневаться, — сказал Спартак.

Оба галла, к удовольствию Спартака, словно лимон откусили. «Пускай знают, что римляне никогда не забудут о нас».

— Очередная тайная встреча без меня? Это уже входит в привычку, — усмехнулся Крикс, выступив из переулка.

Каст и Ганник расхохотались:

— Иди сюда, выпей с нами!

Крикс подошел, ворча и угрюмо поглядывая на Спартака.

— Не будь я уверен в обратном, решил бы, что вы предпочитаете собираться без меня.

Спартаку захотелось разбить свою амфору о голову здоровяка-галла, но он сдержался.

— Заткнись! — крикнул Каст. — Это ты избегаешь нас!

— Да! — прорычал Крикс. — И ты знаешь причину!

— Успокойтесь! — призвал их Ганник, но Крикс и не думал успокаиваться.

— Он не только постоянно указывает нам, что делать, но еще и вмешивается в чужие дела. Верно, фракиец?

Спартак почувствовал, как в груди у него запульсировала ярость. Он отметил про себя, что Крикс говорит воинственно, как никогда прежде. «Этот подонок бесится из-за того, что произошло сегодня». Он осторожно встал, делая вид, что поправляет тунику.

— Мы все договорились о тактике и о том, куда мы движемся. Не так ли?

Ганник кивнул, Каст скривился, а Крикс, как и ожидалось, презрительно сплюнул.

— Ты упомянул о каком-то не моем деле. Не хочешь объясниться?

— Ты все понял!

— Но остальные не поняли.

Крикс сердито заворчал.

— Я со своими парнями обыскивал тут один дом, и мы случайно наткнулись на двух превосходных штучек. Двух рабынь. Мы только начали забавляться с ними, как явился этот грязный крысеныш — как там его зовут?

— Ты знаешь его имя, — ледяным тоном ответил Спартак.

— Карбон. Он вломился и принялся нести какую-то чушь, будто одна из этих шлюх — его женщина. Я велел ему проваливать, так он убежал и вернулся со своим хозяином. Со Спартаком. И с двумя его охотничьими псами, этими скифами. Они застали нас со спущенными штанами и вынудили слезть с этих баб. — Каст хохотнул, и Крикс бросил на него свирепый взгляд. — А потом эта Карбонова сука как-то подобрала нож Сегомара и заколола его! Насмерть! Я хотел отомстить, но Спартак мне не позволил. Мне, одному из гребаных вождей этой сраной армии!

Каст с Ганником помрачнели.

— Это правда? — спросил Каст.

— В некотором смысле — да, — спокойно сказал Спартак. — Не считая того, что Карбон не лгал. Одну из этих девушек звали Хлорис. Она была с Аматокосом до того, как его убили. После этого перешла к Карбону. А значит, когда Карбон попросил помощи, это дело стало моим. — Он обвел галлов взглядом. Один лишь Крикс смотрел на него с вызовом.

Ганник нахмурился:

— Ты сказал — ее звали Хлорис?

— Да. Она мертва. Несчастная истекла кровью после того, что они с ней сделали.

Крикс расхохотался, и Спартак почувствовал, что ярость переполняет его. Ганник моргнул:

— Ну так истории конец? Сучка, убившая твоего человека, мертва. Выброси это из головы. На лучше, выпей, — грубовато-добродушно сказал он, протягивая Криксу свою амфору.

Здоровяк-галл вышиб сосуд у него из руки.

— И что, если эта шлюха принадлежала Карбону? Я имел все права ее трахнуть, если захочу! Карбон — ничтожество! Дерьмо на подошве моей сандалии!

— Карбон — мой человек, и он мне верен.

— И это куда больше того, что ты можешь сказать обо мне! — прошипел Крикс.

— Верно, — согласился Спартак.

— Да пошел ты! — взревел Крикс и потянул меч из ножен.

Спартак отбросил сосуд с вином и выхватил сику. «Вот, значит, к чему идет, — подумал он. — Отлично. Этот сукин сын получит по заслугам. Он все равно собирается отколоться».

Остальные два предводителя поспешно отодвинулись подальше.

— Эй, драться-то зачем?! — воскликнул Ганник.

— Отвали! — заорал Крикс и ткнул мечом в Спартака.

Спартак парировал выпад. Сила собственного удара заставила галла развернуться, и теперь пришла очередь Спартака. Он намеревался полоснуть по тыльной стороне правой руки Крикса, но удар не достиг цели.

— Думаешь, меня так просто достать?

Крикс легко отскочил и тут же перешел в наступление. Его гладий метался, словно язык железной змеи. Они обменялись несколькими мощными ударами, и Спартак забеспокоился: клинок галла был толще, и сика Спартака могла сломаться, прояви он неосторожность. А тогда ему конец. Спартак скользнул назад, заставляя Крикса преследовать его.

— Испугался?

— Кого — тебя? — презрительно бросил Спартак.

Это сработало. Крикс зарычал от ярости и ринулся вперед, размахивая гладием, словно галльским длинным мечом. Будь у Спартака щит, чтоб принять на него удар Крикса, фракиец рискнул бы и попытался бы ударить противника в подмышку, но без защиты так можно и головы лишиться. Он отступил еще на несколько шагов, и Крикс последовал за ним, радостно ухмыляясь.

— Ну как, готов умереть?

Вместо ответа Спартак подхватил свою амфору и швырнул ее в Крикса. А едва галл увернулся, Спартак бросился вперед и нанес боковой рубящий удар. И удовлетворенно хохотнул, когда сика рассекла Криксу левое плечо.

— Ублюдок! — Отскочив подальше, тот с презрением взглянул на рану. — Думаешь, это меня остановит?

— Это лишь начало, — холодно ответил Спартак.

— Да? А как насчет такого? — И Крикс рванул вперед, двигаясь поразительно быстро для человека его габаритов.

Спартак сделал выпад, но галл отбил его. Вместо того чтобы отступить, Крикс ринулся вперед, врезался в Спартака и нанес сокрушительный удар головой. Лишь молниеносная реакция — Спартак успел отвернуться — спасла нос, иначе тот лопнул бы, как спелая слива. Ну а так Крикс ударил его лбом в скулу, заставив Спартака отшатнуться. Потом галл врезал ему кулаком в голову, да так, что у Спартака зазвенело в ушах. Крикс торжествующе оскалился и вскинул гладий. «Великий Всадник, помоги мне! — подумал Спартак. — Следующим прилетит уже не кулак, а меч».

И тут его посетило вдохновение. Собрав побольше слюны, он изо всех сил плюнул в лицо Криксу и крикнул:

— Пошел ты!

Лицо галла исказилось от потрясения и беспредельного гнева. Спартак снова сделал выпад, заставляя Крикса защищаться. Вернув себе инициативу, фракиец принялся неистово атаковать противника. Пора прикончить ублюдка. «Мой меч не сломается. Всадник этого не допустит».

— Один! Два! Три!!! — взревел Ганник, и они с Кастом одновременно выплеснули содержимое двух амфор на Спартака и Крикса.

Бойцы отскочили друг от друга, негодующе фыркая.

— Это еще что такое, во имя Гадеса?! — взревел Крикс.

Оба галла шагнули вперед с мечами на изготовку.

— Это чересчур затянулось, — заявил Ганник. — Вы так друг друга поубиваете.

— Ты хотел сказать — я его убью, будь я проклят! — прорычал Крикс.

— Мечтай-мечтай! — с пренебрежительным смешком бросил Спартак.

— Довольно этого дерьма! — крикнул Каст. — Если вы опять сцепитесь, мы пырнем обоих в спину.

К Спартаку вернулась способность рассуждать здраво, за что он был благодарен. Всадник спас его.

— Почему?

— Почему?! Да потому, что вы оба слишком ценны, чтобы вас потерять! — воскликнул Ганник. — Вы нужны армии. И целыми, а не так, чтоб один мертвый, а второй покалеченный. А это, скорее всего, так и будет, если продолжите.

Крикс прищурился.

Ганник прав. И одни лишь боги ведают, кто из них двоих в конце концов лежал бы мертвым.

— Выпейте и забудьте про эту ссору!

Каст достал очередную амфору и бросил ее Криксу. Здоровяк-галл поймал ее одной рукой. На мгновение он вперился в нее взглядом, и Спартак уже приготовился уклоняться. Только вместо того чтобы швырнуть амфору, Крикс расхохотался, но при этом злобно посмотрел на Спартака.

— Мы можем подраться и в другой раз, да? — Он запрокинул голову, сделал несколько глотков и передал амфору Спартаку.

Каст с Ганником переглянулись с облегчением. Не теряя бдительности, Спартак принял сосуд и выпил. По его мнению, все галлы были психами.

— За то, чтобы найти Вариния и стереть его с лица земли! — воскликнул он.

Даже Крикс присоединился к одобрительному реву, которым встретили этот тост.

Однако всем было очевидно, что вопрос не улажен.

Его просто отсрочили.

Глава XVIII

В последующие дни Карбон изо всех сил избегал общения. Он исполнял свои обязанности заместителя командира когорты, собирал людей, готовил их к уходу из дымящихся развалин Форума Анния. Выполнял приказы Эгбео, следил, чтобы на марше рабы держали строй, и присматривал за ними по вечерам, когда они ставили лагерь. Даже продолжал обучать новобранцев, каждый день присоединявшихся к ним сотнями. Но все это Карбон делал машинально, просто потому, что должен. Душу же его терзали беспредельные боль и гнев. Единственным, перед кем он открылся, был Навион, и то всего лишь раз, в день смерти Хлорис.

Навион сочувственно положил руку ему на плечо.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — сказал он.

Карбон знал, что дорогих его другу людей постигла ужасная судьба, потому кивнул и загнал свой гнев в самые недра души. Лишь заперев его глубоко внутри, юноша мог и дальше что-то делать. Но при виде Крикса или Лугурикса он терял контроль над собой. К счастью, каждый раз, когда он натыкался на галлов, рядом с ним был Навион. Тот просто хватал и держал его.

— Тебя так в конце концов убьют.

— Ну и что? — прошипел Карбон. Ему было плевать — лишь бы только удалось сперва отомстить. Он каждое мгновение думал о смерти. И ночами видел сны о ней. Но часть рассудка он все же сохранил, поскольку позволял Навиону удержать себя, хоть и скрежетал при этом зубами от бессильной ярости. Хорошо, что народу в армии восставших теперь было много и он редко встречал галлов. Однако осознание того, что они живы и не понесли никакого наказания, разъедало его душу.

Как-то вечером, недели через три после разграбления Форума Анния, он вздрогнул, увидев идущего к его палатке Спартака. Карбона вновь захлестнули воспоминания о противостоянии с Криксом, и он опустил голову, надеясь, что фракиец ищет кого-то другого.

— Карбон?

Юноша неохотно посмотрел на него:

— Спартак?

— Можно я присяду?

— Конечно, — виновато ответил Карбон; Спартак присел на камень. — Я бы предложил тебе вина, да у меня нет. Хочешь хлеба?

— Спасибо, я поел. — Спартак внимательно оглядел Карбона. — Я давненько тебя не видел.

— Да. Я был занят. — Стоило неудачно выбранным словам сорваться с его губ, как Карбон пожалел о них.

Спартак улыбнулся:

— Я знаю, каково это.

Покраснев до корней волос, юноша опустил глаза.

— У меня кое-какие новости для тебя.

Карбон медленно поднял взгляд:

— Да?

— С Лугуриксом случилось несчастье.

Сердце Карбона наполнилось недоброй радостью.

— В самом деле?

— Да. Сегодня утром он поскользнулся на узкой тропе и пролетел вниз примерно двести шагов. Он упал на уступ прямо над рекой на дне ущелья, но умер не сразу. Судя по всему, сломал спину, потому что орал он, как человек со стрелой в кишках. Спасти его было невозможно, и пришлось оставить там. Если он еще и не умер, то к утру точно будет мертв. Ужасная смерть, — небрежно проговорил Спартак.

У Карбона загудело в голове от ярости и счастья.

— Упал?

Спартак подмигнул:

— Ну, ему немного помог Атей. Конечно же, этого никто не видел. Крикс ничего не подозревает.

Карбон удивленно уставился на Спартака.

— Послушай, я понимаю, что значила для тебя Хлорис. И хочу, чтобы ты знал: я не забыл ни про Лугурикса, ни про то, что он сделал. Наказание было неизбежно. Следовало лишь выбрать подходящий момент, только и всего.

У Карбона чуть сердце не выскочило из груди.

— А Крикс?

— Я уже говорил тебе, он слишком важен для восстания. Во всяком случае, пока что. Ты сможешь жить с этим?

Карбон сглотнул. Он безумно радовался мучительной смерти Лугурикса, но просьба Спартака отравляла сладость этой вести.

— Ты хочешь, чтобы я не убивал его?

— Именно, — серьезно ответил Спартак. Он слишком хорошо понимал, что, хотя у парня мало шансов добиться своей цели, отчаявшийся либо не особо желающий жить человек иногда может преуспеть там, где потерпят неудачу другие.

Карбон же, не вполне осознавая мотивы своего вождя, был благодарен ему. Он посидел немного, размышляя. Юноша понимал, что нельзя заставлять Спартака ждать, но не мог ответить, пока не почувствует, как правильно поступить.

— Ты сказал «пока что», когда упомянул о моей мести Криксу. Что ты имел в виду?

«У этого щенка есть яйца», — криво усмехнувшись, подумал Спартак. Он не потерпел бы подобного ни от кого, но Карбон привел к нему Навиона, а тот сотворил настоящие чудеса с его людьми.

— Если настанет день, когда Крикс решит отколоться, ты можешь делать что пожелаешь. — «Когда он настанет», — мысленно добавил Спартак.

— Превосходно, — удовлетворенно сказал Карбон. — Клянусь, что до тех пор я ничего не стану предпринимать.

— Вот и хорошо. — Спартак встал.

— Спасибо за то, что убил Лугурикса! — выпалил Карбон и поднялся следом.

— Благодари Атея.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Это очень много значит для меня.

— Знаю. — Спартак хлопнул его по руке. — Со временем боль уменьшится. Вот увидишь.

Фракиец пошел прочь, а Карбон остался стоять, охваченный благоговением. Да, Спартак и правда знал, что нужно сказать. Отчего-то мысль о том, что Крикс цел и невредим, мучила теперь меньше. Карбон почувствовал себя намного лучше. Усевшись у костра, он начал насвистывать веселую песенку, нравившуюся когда-то и ему, и Пакцию.

Спартак сидел на открытом месте на склоне лесистого холма и смотрел на сверкающую бирюзу Ионического моря. Рядом с ним устроилась Ариадна. На равнине у берега, чуть в стороне от холма, располагался их лагерь. Он был огромен и мог вместить в себя восемь, если не десять легионов. И в нем царил порядок, чем весьма гордился Спартак. Палатки стояли достаточно ровными рядами. По периметру лагерь обнесли высоким земляным валом и глубоким рвом; вдоль укреплений расхаживали часовые. За стенами тысячи людей тренировались под руководством офицеров: учились ходить строем, выстраивали стену щитов или сражались попарно. Пращники метали камни в соломенные мишени в сотне шагов от них. Отряды всадников на косматых горных лошадях учились разворачиваться вместе; копья сверкали на ярком солнце.

— Теперь это армия, — с удовлетворением сказал Спартак. — И чертовски большая! — «Почти не хуже той, какую я мог бы собрать во Фракии».

— Верно, — согласилась Ариадна. — И все благодаря тебе.

Он притянул жену:

— Ты тоже приложила к этому руку. Люди стекаются послушать, что скажет жрица Диониса. Они жаждут слова бога.

Ариадна благодарно улыбнулась:

— Возможно. Но те сорок тысяч, что влились в наши ряды после Форума Анния, не меня пришли послушать. Они пришли, чтобы присоединиться к тебе. К гладиатору Спартаку. К человеку, посмевшему бросить вызов Риму. К тому, кто дал рабам надежду.

— Надежда может быть опасна. — Спартак нахмурился.

Ариадна видела, что его с самого утра снедают какие-то мысли. Спартак явно хотел что-то сказать.

— Почему?

— На первый взгляд дела — лучше не бывает. Наша численность выросла вчетверо. Мы ускользнули от Вариния и нашли удаленное место для зимовки. Почвы здесь плодородные, ферм и небольших городов, на которые можно устраивать налеты, предостаточно. Один Метапонт обеспечил нас зерном на два месяца. Так же обильна была и Гераклея. Туриум возьмем, стоит нам только захотеть. Мы наловили и объездили сотни диких лошадей для кавалерийских отрядов. Больше двух десятков кузнецов под началом Пульхра с утра до ночи куют оружие. Рабы по-прежнему прибывают к нам сотнями. — Он сдержанно улыбнулся. — Даже Крикс в последнее время притих.

— С момента той схватки в Форуме Анния он вроде бы занялся своими делами.

— Этот говнюк, вероятно, вербует сторонников, чтобы, когда настанет час, за ним пошло как можно больше людей, но, по крайней мере, он не нарывается ежечасно на драку. Несмотря на все это, мы живем в мире грез.

Теплые солнечные лучи перестали радовать Ариадну.

— Ты имеешь в виду, что Рим о нас не забыл.

— Вот именно, — хмуро подтвердил Спартак. — Сейчас и правда все прекрасно, только закончится эта благодать очень быстро. Едва с приходом весны растает снег, легионы двинутся на поиски. — Губы его тронула ироничная улыбка. — Ганнибал продержался в этих краях больше десяти лет. Он был, возможно, лучшим полководцем в истории и переигрывал Рим на каждом шагу. Но эти упрямые ублюдки отказывались признавать, что он их разбил, — даже после Канн. Они просто набрали новых людей и продолжили драться. Потребовалось почти целое поколение, но в конце концов они одолели Ганнибала. — Спартак вздохнул. — А у него были профессиональные солдаты. У меня же — рабы.

— Они больше не рабы! — отрезала Ариадна. — Они — свободные люди. Все до единого.

— Верно, — согласился Спартак. — Но они не легионеры.

— Их уже несколько месяцев безжалостно тренируют — как новобранцев в легионах, — возразила она.

— Может, и так. Однако большая их часть не обладает той воинственностью, какая римлянам присуща от рождения. И они не ветераны боевых действий. Когда Рим пошлет против нас лучших своих людей — а это неизбежно произойдет, — что сделают мои солдаты? Встанут и будут сражаться? Или побегут?

Удивительно, но стоило Спартаку озвучить главный свой страх, как ему стало легче.

Ариадна указала на неисчислимое множество людей на равнине внизу.

— Они любят тебя! — воскликнула она. — И пойдут за тобой хоть на край света!

В глазах Спартака вспыхнула гордость.

— Ты права. Только я оказываю им дурную услугу. Даже если мы разобьем римлян еще раз и еще, это не станет их поражением. Человеку не под силу перебить всех муравьев в муравейнике. Это просто невозможно. — На лице его появилось расчетливое выражение. «И все же это тот трудный путь, который я выбрал бы и во Фракии».

Сердце Ариадны забилось быстрее. После разговора, состоявшегося несколько месяцев назад, они не обсуждали больше вариант с уходом из Италии, но сейчас ей подумалось именно об этом. Да и Спартаку тоже, судя по брошенному на нее взгляду. Но Ариадна решила не упоминать об этом первой. Спартак еще не знал, что она беременна. Нельзя, чтобы он воспринял эту новость как шантаж.

Страницы: «« « ... 2021222324252627 » »»