Очи наяды Александрова Наталья

– Не думал он! То-то и оно, что не думал! А надо думать! Без паспорта вообще из дома выходить нельзя! Мало ли что случится? Паспорт всегда нужно при себе иметь!

Илья собирался уже подсунуть тетке водительские права, но неожиданно кладовщица смягчилась:

– Ладно, если нет паспорта, просто распишись вот здесь. Только инициалы полностью.

Она придвинула Илье раскрытую книгу, показав толстым пальцем на нужную строчку. Илья вписал туда свою фамилию и инициалы, и кладовщица снова нахмурилась:

– Я сказала: инициалы полностью, а ты только буквы написал!

– Так это же и есть инициалы…

– Не умничай тут! Я сказала: полностью, значит, имя и отчество целиком написать нужно! Ну ладно, как написал, так и написал, но в следующий раз чтобы полностью…

– Надеюсь, я больше никогда сюда не попаду, – вполголоса пробормотал Илья.

Кладовщица, видимо, не расслышала его реплику и, взяв с одной из полок пакет с вещами, бросила его на прилавок. Илья на всякий случай заглянул в пакет – там была одежда Германа Карловича.

– А еще трость должна быть, – заметил он, вспомнив слова старого ювелира.

– Чего?

– Трость. У дяди была трость.

– Палка, что ли?

– Ну да, если хотите, палка. Черная такая. С серебряным набалдашником.

– Если хотите… – передразнила его кладовщица. – Я лично ничего не хочу! Это вы все время чего-то от меня хотите! Вас, между прочим, много, а я тут одна! Сижу здесь круглые сутки, света белого не вижу… так что – палка?

– Ну да, палка…

Кладовщица вернулась к полкам, порылась на них и принесла Илье три трости. Вернее, тростью можно было назвать только одну – черного дерева, с серебряным набалдашником в виде собачьей морды. Две другие и правда были скорее палки: одна суковатая, с кривой ручкой, вторая больше походила на лыжную палку, по всей видимости, это была палка для скандинавской ходьбы.

– Которая твоя? – лаконично осведомилась кладовщица.

Илья без колебаний выбрал трость из черного дерева, поскольку остальные никак не подходили Герману Карловичу, и покинул негостеприимный склад.

В коридоре он столкнулся со странной женщиной неопределенного возраста. Та шла, ссутулившись и высоко подняв воротник черного пальто, черный берет был сдвинут на лоб и почти закрывал глаза. Илья успел разглядеть только заостренное лисье личико. Впрочем, он не приглядывался, у него были другие заботы.

«Жалко Германа Карловича. Надо же, под машину попал. Не увидел, не успел отскочить… Старость не радость, это уж точно».

Илья вышел из больницы и направился к автостоянке. Пока он был в больнице, выпал снег, который почти сразу растаял и превратился в скользкую ледяную кашу. Илья уже подходил к своей машине и даже отключил сигнализацию, когда услышал за спиной чьи-то торопливые шаги и шумное, хриплое дыхание.

– Молодой человек! – раздался озабоченный женский голос. – Молодой человек, постойте! Постойте, я вам говорю!

Илья обернулся.

К нему торопливо приближалась та самая женщина, с которой он столкнулся в больничном коридоре. Только теперь воротник пальто был опущен, и берет она поправила, так что ему было хорошо видно хитрое лицо и неприязненно блестящие глаза.

– Молодой человек! – повторила женщина, тяжело дыша. – Вам по ошибке выдали мои вещи. Верните их мне!

– Ничего не знаю! – ответил Илья раздраженно. – Это мои вещи… то есть вещи моего родственника.

– Никакой он тебе не родственник! – прошипела женщина, приближаясь. – Отдай вещи по-хорошему! Отдай, а не то пожалеешь! Тебе же хуже будет!

– Что?! – Илья удивленно взглянул на женщину. Он решил, что ослышался. Угроза, звучавшая в ее словах, не вязалась с безобидной внешностью.

Впрочем, эта женщина казалась безобидной только на первый взгляд.

– Отдай! Отдай вещи! – тихо, настойчиво повторяла она, приближаясь к Илье.

Илья попятился и тут перехватил быстрый взгляд, который женщина бросила ему за спину. Он осторожно оглянулся и увидел, что сзади к нему крадучись приближается невысокий, сухопарый мужчина с прилизанными набок бесцветными волосами. С виду вроде бы пожилой, но сильный.

Илья огляделся по сторонам. Как назло, на больничной стоянке не было ни души.

– Не уйдешь! – прошипела женщина.

Илья закусил губу. Что делать?

Женщина приближалась, следя за ним, как кошка за мышью. Нет, скорее, как лиса за зазевавшимся цыпленком. И мужчина подходил сзади, Илья уже слышал его шумное дыхание.

Под влиянием какого-то неосознанного импульса он швырнул в женщину пакет с вещами Германа Карловича. Та, должно быть, не ожидала этого, инстинктивно потянулась, чтобы схватить пакет, и при этом потеряла равновесие, поскользнувшись на подтаявшем снегу. Упав навзничь, она нелепо раскинула ноги и руки и забарахталась, как упавший на спину жук.

Быстро обернувшись, Илья взмахнул тростью и попал нападавшему мужчине по руке.

В эту минуту произошло нечто странное.

Илье показалось, что серебряная собачья голова на набалдашнике трости открыла пасть и укусила нападавшего за руку. Так это было или Илье только показалось, но незнакомец вскрикнул, отскочил и затряс рукой.

Илья не стал ждать, юркнул в машину и резко выжал газ.

Уже выезжая со стоянки, в зеркале заднего вида он видел странную парочку, которая бежала за машиной, бессильно грозя кулаками и посылая вслед Илье проклятия.

Пакет с одеждой старого ювелира остался валяться на снегу, но не возвращаться же за ним! Главное, что трость, о которой так настойчиво говорил Герман Карлович, лежала на соседнем сиденье.

– Ну и ну! – Илья потряс головой и сосредоточился на дороге. Не хватало еще в аварию попасть, а обо всем остальном он подумает дома.

Илья вспомнил, что жена сегодня дежурит в больнице и придет такая усталая, что не заметит, как он расстроен, а утром он уйдет пораньше. Иначе придется все рассказать, Ленка все чувствует и не оставит его в покое.

Оказавшись дома, Илья первым делом обследовал трость. Перед глазами до сих пор стояла картина, как серебряная собачья голова укусила грабителя на больничной стоянке. Впрочем, ему наверняка только показалось – это был обычный серебряный набалдашник.

Последние магазины и офисы закрылись, в торговом центре наступила тишина.

– Можешь вылезать! Все ушли! – произнес дежурный охранник Леонид.

Тут же из стенного шкафа выбралась его собака, немецкая овчарка по кличке Астра.

Леонид давно и безуспешно убеждал владельца торгового центра принять Астру на работу, но тот был категорически против. Он считал, что охранные собаки – это каменный век, предмет для насмешек, что в наше время рассчитывать можно только на современные электронные системы и камеры наблюдения. К тому же собаки пачкают помещения, оставляют повсюду шерсть и прочие следы, а значит, разводят антисанитарию.

Однако истинная причина такого отношения была в другом: Лариса, жена владельца торгового центра, просто не любила собак. Точнее, не любила крупных, серьезных собак, в то время как у нее самой был померанский шпиц по кличке Артемий – нервное, истеричное создание, очень похожее на хозяйку.

Муж Ларисы, Виталий Андреевич, собачонку терпеть не мог, но тщательно это скрывал, так что апеллировать к нему по поводу Астры Леонид даже не пытался, однако он был так привязан к собаке и так рассчитывал на ее помощь в своей ответственной работе, что приводил на рабочее место и прятал в дежурке, пока все сотрудники центра не расходились.

Казалось бы, как можно незаметно провести здоровенную собаку весом больше тридцати килограммов? Однако, как говорится, голь на выдумки хитра. Леонид разработал целую схему, а помогал ему повар сетевого ресторана Леша, который был патологически добр и очень любил собак. Вечером Леша отправлялся в подвал и сажал Астру в грузовой подъемник, с помощью которого поднимали продукты в кухню ресторана, затем пересаживал ее в тележку и, прикрыв брезентом, отвозил в дежурку охранников, положив еще в качестве бонуса пару-тройку непроданных сэндвичей.

Выпустив Астру, Леонид обошел подведомственную территорию, убедился, что все закрыто, сигнализация включена, и вернулся в дежурку. На мониторах, где поочередно отображались картинки со всех камер видеонаблюдения в центре, все было спокойно. Леонид вскипятил чайник, развернул Лешины сэндвичи для себя и Астры и достал журнал с кроссвордами.

Собака отчего-то нервничала, поводила ушами, шерсть на загривке встала дыбом.

– Что ты, Астрочка? – осведомился охранник. – Тебе на прогулку надо? Но мы ведь погуляли!

Астра зарычала, подошла к двери и, оглянувшись на хозяина, снова рыкнула.

Было не похоже, что она просится на прогулку. Здесь что-то другое… Леонид на всякий случай снова взглянул на мониторы, но не заметил ничего подозрительного, однако Астра нервничала все сильнее, а своей собаке Леонид доверял больше, чем электронике.

Он все же еще раз посмотрел на мониторы и заметил одну странность. На двух экранах, куда выводилось изображение коридора второго этажа, по стене пробежал бледный отсвет – видимо, по улице проехала машина и свет ее фар упал на окна торгового центра. Однако по всем законам физики этот отсвет должен был затем появиться на третьем мониторе, на который выводилось отражение следующего участка коридора, перед входом в сетевой ресторан. Но там никакого отсвета не было, как будто машина, проехав мимо двух окон, неожиданно исчезла.

Астра нервничала все сильнее…

Леонид открыл дверь, выпустил собаку – и Астра огромными прыжками понеслась вперед, в сторону коридора на втором этаже.

Леонид припустил вслед за собакой, и через несколько минут его взору открылась драматичная картина.

Стеклянный киоск ювелира был открыт, возле него, прижавшись к стене, стояли два человека в черных трикотажных масках с прорезями для глаз, а перед ними, прижав уши и грозно рыча, металась Астра.

Один из грабителей достал из кармана баллончик и направил в морду собаки.

– Стой, стрелять буду! – закричал Леонид и потянулся к висящей на поясе кобуре.

Кобура была пустая, Леонид не имел разрешения на ношение табельного оружия и кобуру носил просто для вида, однако злоумышленники этого наверняка не знали.

Или знали? Во всяком случае, сдаваться они не собирались.

Баллончик пыхнул, Астра жалобно взвизгнула и отскочила. Грабители бросились к окну.

Только теперь Леонид заметил, что оно открыто, и понял, что именно через него грабители проникли в центр.

Злодеи друг за другом вылезли на улицу и исчезли в сгустившейся темноте…

Леонид метнулся было к окну, но передумал и подбежал к жалобно скулящей собаке.

– Что с тобой, Астрочка? – проговорил он сочувственно. – Где у тебя болит?

Собака скулила и жмурила красные глаза. Наверняка в баллончике была перцовая смесь.

Леонид отвел собаку в туалет, промыл ей глаза и только потом вернулся на место преступления.

Злоумышленники успели взломать дверь ювелирного киоска и попытались открыть сейф – на нем отчетливо виднелись следы взлома, но довести свое черное дело до конца не успели, им помешал охранник, а точнее, его бдительная собака.

Что касается системы видеонаблюдения, то ее они как-то сумели перехитрить, сделав так, что на монитор выводилось одно и то же изображение. И датчики на окне тоже как-то отключили. А это значит, что работали профессионалы, хорошо разбирающиеся в охранных системах. Такие не станут возиться из-за мелочи. Значит, они рассчитывали взять большой куш… Но что такого ценного могло быть в сейфе мелкого ювелира?

Впрочем, все эти мысли Леонид отбросил, они его не касались. Единственный вывод, который он для себя сделал, – что он, как всегда, оказался прав: его дорогая Астрочка гораздо надежнее любой электронной сигнализации.

Дальше он должен был действовать по инструкции, а именно в любой нештатной ситуации сразу же звонить владельцу торгового центра и до его команды ни в коем случае не вызывать полицию. От полиции можно ждать только хлопот, неприятностей и внеочередных проверок… Тут Леонид был полностью согласен с хозяином, поэтому вернулся в дежурку, нашел бумажку с номером телефона, по которому полагалось звонить в экстренных случаях, но в последний момент передумал и набрал другой номер.

Этот номер ему под большим секретом дала некая Лизавета, у которой в этом же торговом центре был небольшой магазинчик женского белья. Лизавета приходилась Виталию Андреевичу старинной приятельницей. Ничего такого, просто они жили в одном доме, сидели с первого класса за одной партой и росли вместе.

Стерву Лариску Лизавета терпеть не могла и считала полной дурой, а за Виталия болела душой, вот и дала охраннику номер его личного мобильного – на всякий, как она говорила, пожарный случай.

Леонид посмотрел на часы – четверть второго ночи – и позвонил. Ответили не сразу.

– Виталий Андреевич? – заговорил он, услышав в трубке хрипловатый спросонья мужской голос. – Это Леонид, охранник. Тут вот какое дело…

– Подожди! – мгновенно проснувшись, велел хозяин.

Леонид услышал шаги, потом упал стул, хлопнула дверь.

– Ну?

Леонид скороговоркой изложил ситуацию, из осторожности не упоминая о собаке.

– Жди! – буркнули в трубке.

Леонид запихнул Астру в стенной шкаф и принялся ожидать неприятностей.

И они начались тотчас после приезда начальства. Потому что хоть он и позвонил лично Виталию Андреевичу, но приехали хозяева вдвоем, а точнее, втроем, потому что у дико злой Ларисы из-под мышки торчал шпиц. Она вечно таскала его с собой, утверждая, что без нее пес не может жить.

– Спишь на работе! – с ходу накинулась она на охранника. – За что тебе деньги платят?

Леонид попытался объяснить, что сигнализацию злоумышленники отключили, а перед камерой поставили запись, но Лариса заорала и вовсе уж что-то несусветное, потому что сигнализацию в торговом центре ставила фирма ее двоюродного брата, которого она превозносила до небес.

Леонид когда-то был инженером и знал, что сигнализация самая дешевая, а отключить ее может любой человек, мало-мальски знакомый с техникой, но его, естественно, никто не спрашивал, а лезть с советами – это себя не уважать, потому что в лучшем случае в ответ только плечами пожмут и ухмыльнутся: если ты такой умный, так почему такой бедный…

Поэтому Леонид ничего не ответил, только отвернулся и выразительно пожал плечами. Визг Ларисы повысился до ультразвука, и охранник, едва заметно поморщившись, встретился взглядом с Виталием Андреевичем. Тот одобрительно кивнул: молодец, мол, что позвонил, все правильно сделал.

«Не мог, что ли, ее дома оставить?» – мысленно спросил Леонид.

Виталий Андреевич в ответ только вздохнул.

– Уволен! – продолжала орать Лариса. – Чтобы сию минуту выметался отсюда! И денег не получишь, в ущерб за сломанную дверь пойдут!

Дверь ювелирного киоска стоила копейки, но Леонид понял, что спорить со вздорной бабой себе дороже.

«Уволюсь на фиг»! – решил он, плюнул стерве под ноги, развернулся, как на марше, и пошел к себе, печатая шаг. И только возле дежурки он осознал, что хозяева идут за ним.

Виталий Андреевич придержал дверь и протиснулся в маленькую комнатку, чтобы посмотреть на мониторы. Лариса притащилась за ним, потому что стоять в коридоре ей было скучно. Шпиц, почуяв большую собаку, залился истерическим лаем.

– Уйми его! – бросил Виталий Андреевич, глядя на мониторы.

Лариса от неожиданности выпустила песика из рук, и он тотчас же ринулся к стенному шкафу, задыхаясь от лая. Тогда Виталий Андреевич схватил его за шкирку и одним хорошим пасом отправил в коридор. А затем, недолго думая, выставил туда же и жену, придав ей некоторое ускорение шлепком пониже спины.

– Ну? – спросил он, закрыв дверь. – Излагай!

В это время дверь стенного шкафа открылась и оттуда выпала Астра.

Леонид рассказал все как было: и про то, как собака почуяла неладное и едва не задержала злоумышленников, и про фиговую сигнализацию, которую для профессионала обмануть – раз плюнуть, а денег небось за нее содрали немерено…

В результате этого разговора Астру взяли на работу. За отдельную зарплату, между прочим. Мечта Леонида осуществилась.

Надежда гладила рубашки мужа, которых по неписаному правилу каждой хорошей жены должно быть в наличии не менее семи штук (шесть на дни недели и одна запасная).

Почему столько? Да потому, что привычка эта осталась у Надежды Николаевны еще с тех времен, когда она была занятой работающей женщиной и занималась хозяйствам только по выходным. А чистую рубашку муж вынимал из шкафа каждый день. Да еще его многочисленные командировки…

Теперь, конечно, времени было больше, но говорят же, что привычка – вторая натура. И Надежда, как и прежде, гладила семь рубашек: три голубые, две кремовые, одна парадная белая и одна в мелкую серую клеточку.

Гладить она не любила, поэтому, чтобы совсем не унывать, включила телевизор. Шел какой-то бесконечный сериал про отдел расследований. Надежда приглушила звук и рассеянно следила за бегущей строкой с новостями. Глаз зацепился за слово «убийство».

«В театре была найдена мертвая женщина, сотрудница библиотеки. Немолодая женщина жестоко задушена…»

Прочитав эти строчки, Надежда почувствовала зуд в корнях волос, как всегда бывало, если она встревала в какое-то расследование. Но какое отношение убийство неизвестной женщины в театре имеет к Надежде? У нее-то сейчас один интерес: та самая серьга, которую она отдала Илье. Кстати, как там у него дела? Выяснил он что-нибудь или нет? Но звонить было неудобно – подумает еще, что Надежда его подгоняет.

В бегущей строке уже сообщали другие новости, так что Надежда выключила утюг и задумалась. Зуд в корнях волос не проходил, и она решила не звонить Илье, а съездить в тот самый торговый центр – как будто случайно там оказалась, вот и зашла по пути.

А что? Никогда не вредно лишний раз пробежаться по магазинам, прикупить какую-нибудь мелочь… Но тут Надежда откровенно кривила душой, поскольку болтаться по магазинам она не любила, считая это пустой тратой времени. Но для дела можно.

В утреннее время народу в торговом центре было маловато. Надежда поднялась на второй этаж и заранее придала лицу отстраненное выражение, чтобы фальшиво удивиться: «Ой, Илюша, а я и забыла, что ты тут работаешь! Вот зашла спицы купить…»

Она предпочла не думать, что Илья в такую забывчивость никак не поверит; к тому же вязать Надежда терпеть не могла, и это было известно всем ее многочисленным знакомым.

Однако как только она увидела ювелирный киоск, глаза ее округлились от удивления так, что не нужно было и притворяться.

Киоск имел весьма плачевный вид. Сорванная дверь валялась рядом, превращенная в обломки, вокруг было пыльно и шумно, и за этой пылью Надежда с трудом разглядела фигуру в рабочем комбинезоне.

– Ой, а что это тут случилось? – Надежда подошла ближе и очень натурально всплеснула руками.

Рабочий неторопливо отложил инструменты и расположился поговорить.

– Ох, дамочка, что тут было! – начал он. – Вы не поверите, но чистое ограбление, как в кино. Сигнализацию отключили, охранника усыпили, дверь взломали, сейф автогеном вскрыли. Драгоценностей унесли – страшное дело! А там золота было немереное количество! На огромные миллионы!

Надежда, которая поначалу заволновалась из-за серьги, наконец заметила его хитрый взгляд и протянула:

– Шутите… Эту дверь плечом выбить можно, а в сейфе небось, кроме серебряной ложки да пары старых колец, и не было ничего.

– Ну вот, – искренне расстроился работяга, – так у нас разговора не получится.

– Отчего же, получится, если врать не будете.

– Кто врет? – возмутился работяга, но Надежда уже заметила, что сейф не поврежден, и немного успокоилась.

Работяга надулся и взялся за дрель, Надежда же решила, что теперь есть повод позвонить Илье.

Они условились встретиться в кафе неподалеку от торгового центра.

Илья расположился за угловым столиком. Перед ним стояла полупустая чашка кофе, рядом лежала яркая книжечка меню, которую он разглядывал со смешанным выражением желания и печали.

– Здравствуй, Илюша! – проговорила Надежда Николаевна, присаживаясь. – Что такой задумчивый? Что так внимательно рассматриваешь?

– У них такие соблазнительные десерты… Я и думаю: брать или не брать? Вот в чем вопрос… С одной стороны, очень хочется похудеть, а с другой – они так выглядят, что трудно удержаться. Но жена ведь все равно узнает, так что лучше не буду.

– Как я тебя понимаю! – вздохнула Надежда. – Вообще-то ты сегодня какой-то бледный… Может, уже переборщил с диетами? Или причина в другом?

– Ох, Надежда Николаевна, не спрашивайте! – Илья оторвал взгляд от меню. – Тут такое творится, такое…

– Да в чем дело-то?

Надежда решила не признаваться, что знает об ограблении, а то Илья еще подумает, что она за ним следит.

– Подождите… прежде всего, возьмите вот это!

С этими словами он опасливо огляделся по сторонам, положил на стол спичечный коробок с рекламой сетевого ресторана и, еще раз оглядевшись, придвинул к Надежде.

– Что это? – Надежда взяла коробок и собралась открыть.

– Не делайте этого! – зашипел Илья. – Спрячьте скорее, пока никто не видит!

– Да что за конспирация? – рассердилась Надежда.

– Спрячьте! – повторил Илья и, перегнувшись через стол, прошептал трагическим шепотом: – Это ваша серьга! Та, которую вы мне оставили! Я должен вам немедленно ее отдать! Она буквально жжет мне руки! Спрячьте ее скорее! Да спрячьте же!

Надежда послушно убрала коробок в карман, после чего удивленно проговорила:

– Все-таки, может быть, ты мне объяснишь, что тебя напугало? Почему такая паника?

Илья проследил за коробком и облегченно вздохнул.

– Ну, это не паника, а обычная осторожность. Просто с тех пор, как вы передали мне эту сережку, произошло слишком много странных и подозрительных событий.

И Илья рассказал Надежде Николаевне о том, как его киоск в торговом центре пытались ограбить; о том, как он попросил о консультации старого ювелира Германа Карловича, а его в тот же день сбила машина…

– И ведь он такой аккуратный, такой внимательный… А ведь сбили его в безопасном, тихом месте, возле театра. И машина исчезла с места происшествия.

– Возле театра, говоришь? – переспросила Надежда.

– Ну да, рядом с Катькиным садиком. В смысле Екатерининским сквером.

– Вот как! – Надежда вспомнила бегущую строку об убийстве в театральной библиотеке, расположенной совсем рядом с этим сквером, и подумала, не связаны ли эти события. Точнее, это раньше она задавала себе такой вопрос, а теперь была уверена: эти события связаны.

– Знаешь про убийство в библиотеке театра? – спросила она, понизив голос.

– Какого театра?

– Того самого, что возле Катькиного садика…

– Герман Карлович сказал, что пойдет в библиотеку, что только там можно найти специальный каталог, в котором есть сведения о серьгах…

Илья побледнел на глазах, потом залпом выпил остывший кофе и продолжил рассказывать о событиях последних дней: как навестил старика-ювелира в больнице и как на выходе из больницы на него напали какие-то странные мужчина и женщина, от которых он едва сумел отбиться.

– Женщина? – переспросила Надежда. – А как она выглядела?

– Средних лет… В лице было что-то лисье… острая такая мордочка…

– Вот как? – Надежда помрачнела, вспомнив, как сама столкнулась с похожей особой. Один раз возле помойки, когда та требовала отдать ей некий предмет, а второй – на пешеходном переходе, когда к ней привязалась слепая.

Да какая она слепая! Та самая баба с лисьей мордой, просто темные очки надела да лицо шарфом замотала, вот Надежда ее и не узнала.

– А что им было от тебя нужно? – спросила Надежда Николаевна, уже зная ответ.

– Они хотели отобрать у меня вещи Германа Карловича. И забрали все, кроме трости… Но похоже, что именно она им и была особенно нужна.

– Трость? При чем тут трость? – недоверчиво переспросила Надежда и задумалась: «Они ведь искали серьгу…»

– Дело в том, что Герман Карлович на какое-то время пришел в себя и сказал, чтобы я непременно забрал эту трость. Что это очень важно. И я действительно кое-что в ней нашел… Под набалдашником оказался тайник, и вот что в нем было…

С этими словами он положил перед Надеждой лист тонкой, пожелтевшей от времени бумаги, покрытый витиеватыми, красиво выписанными буквами.

В первый момент Надежда подумала, что перед ней снова древний армянский алфавит, но, приглядевшись, поняла, что текст написан на немецком, но не обычным латинским шрифтом, а готическим.

– Да, это все усложняет… – протянула она. – Если бы это был обычный немецкий шрифт, мы перевели бы текст с помощью компьютерной программы, но эти буквы компьютер не разберет…

– Тут, правда, на обратной стороне еще кое-что написано по-немецки, да и почерк далеко не такой красивый, так что я уже перевел. – Илья достал из кармана листок с переводом и прочитал: – «Милостивый государь, герр Зауэр! С прискорбием сообщаю, что известная Вам особа скончалась от скоротечной чахотки менее чем через месяц после свадьбы, так что передать ей Ваше письмо не представилось возможным. Также я не посчитал возможным отдать это письмо ее батюшке, господину К. Посему возвращаю его Вам с искренними извинениями за то, что не смог выполнить Ваше поручение. Преданный Вам и всегда готовый к услу-гам М. Б.». Вот так! – добавил Илья, прикладывая перевод к немецкому письму. – Надо понимать, что текст на лицевой стороне – это и есть то самое письмо господина Зауэра, которое по уважительной и печальной причине не дошло до некоей особы. Но прочесть само письмо мне, к сожалению, не удалось…

Надежда хотела что-то ответить, но тут к их столу, радостно улыбаясь, подошла удивительно высокая девица в широких брюках и длинном кашемировом свитере.

– Здрасте, Надежда Николаевна! Давненько не виделись!

– Какими судьбами! – проговорила Надежда, не слишком обрадовавшись. – Надо же, какая неожиданная встреча! Илья, познакомься – это моя знакомая, журналистка Лиля Путова. Лиля, это Илья, мой друг и… ювелир.

Лиля работала в нескольких городских изданиях. Коллеги переделали ее имя и фамилию и называли не иначе как Лилипутовой, что звучало забавно, учитывая почти двухметровый рост журналистки. Надежда познакомилась с Лилей во время одного из своих самодеятельных расследований. Тогда они неплохо поработали вместе, во всяком случае, обе остались довольны[2].

– Очень приятно! – Лиля улыбнулась Илье. – Вы позволите?

– Садись! – вздохнула Надежда.

К Лиле она относилась неплохо, но ее профессия настораживала. Надежда Николаевна ужасно боялась, что про ее расследования узнает муж. И тогда… ой, лучше не думать, что тогда будет. Сан Саныч неоднократно брал со своей авантюристки-жены честное-пречестное слово, что она не станет ввязываться ни в какие криминальные истории.

Надежда слово давала, но по прошествии некоторого времени тихонько брала обратно и тщательно следила, чтобы до мужа ничего не дошло. Однако, как известно, Петербург – город маленький, так что кое-какие слухи все-таки поползли по знакомым, и Надежда была вынуждена утроить бдительность. Поэтому встрече с Лилей она не обрадовалась.

– А я тут сижу, пью кофе – и вдруг вижу вас, Надежда Николаевна! Ну, думаю, это судьба… – затараторила Лиля. – Что у вас новенького?

Надежда подняла глаза и все поняла: Лилька подошла к ней не просто так, она что-то учуяла. Ну да, эти журналисты вечно рыщут по городу в поисках интересного материала, и Лилька прекрасно знала, что сможет кое-чем поживиться у Надежды.

Впрочем, и Путова могла быть Надежде полезна. «Ладно, придется сотрудничать», – подумала Надежда Николаевна и подхватила разговор:

– Как кстати я тебя встретила. На ловца, как говорится, и зверь бежит! Ты ведь, Лилечка, оканчивала немецкую школу, следовательно, по-немецки читаешь?

– Ну да, – Лиля насторожилась. – А в чем дело?

– Тебе, наверное, не составит труда прочесть эту записку? – в голосе Надежды зазвучали льстивые нотки, и она придвинула девушке пожелтевший листок с готическим текстом.

Лиля бросила взгляд на старую бумагу, выцветшие чернила, и глаза ее зажглись стальным блеском.

– Допустим. Но всякий труд должен быть оплачен, не правда ли? – подмигнула она Надежде.

– Лилечка, ты меня удивляешь! – изумленно воскликнула Надежда Николаевна. – Неужели ты возьмешь плату со старой знакомой за такой необременительный труд?

– Не деньгами, конечно, не деньгами! – Лиля плотоядно усмехнулась. – Вы ведь знаете, что я – журналист, а значит, для меня дороже всего информация! Я переведу этот текст, если вы расскажете, почему вас заинтересовало убийство в театральной библиотеке.

– Лилька, ты подслушивала? – возмутилась Надежда.

– Ага, – безмятежно призналась Путова. – Вы же знаете, у меня уши как локаторы. Это профессиональное. Так что, Илья, имейте в виду на будущее.

Однако тот вдруг засобирался, сказав, что у него куча дел.

– Куда же вы? Посидите еще, поговорим… – протянула Лиля.

– На работе проблемы, там… – начал было Илья, но Надежда ткнула его кулаком в бок: молчи, мол, и так эта Лилька вон уже сколько знает. Он заткнулся на полуслове и ушел, оставив записку.

– Жаль, – притворно огорчилась Лиля, – такой симпатичный…

– Отстань от парня, он недавно женился, – предупредила Надежда, когда Илья скрылся из виду.

– Ну и почему вас так интересует убийство в библиотеке театра? – алчно спросила Лиля, внимательно разглядывая старый лист, и вдруг воскликнула: – Постойте! Что-то мне подсказывает, что эта бумажка оттуда и взялась, так?

– Так… – вздохнула Надежда. – Только я там не была. И Илья тоже.

– А кто был?

– Один человек, только имя не скажу. Он в больнице, не хватало еще, чтобы ваша братия к нему заявилась.

– Ну, Надежда Николаевна, вы очень плохо обо мне думаете… – притворно обиделась Лиля.

– Да ладно, лучше скажи, что там в библиотеке…

– Ну что? Задушили старушку библиотекаршу, полиция только руками разводит – кому она понадобилась? Там книг ценных полно, так ничего не взяли. И никто ничего не видел.

– Неужели туда так просто пройти?

– Да нет, но охрана – только один пожилой дядечка, артист бывший, да тетка в гардеробе, вот и все. Их отвлечь – плевое дело.