Семь грехов лорда Кроули Соул Диана

– Почти… мать – усмехнулась она, и в голосе ее послышалась надрывная горечь. – Это четкое определение моему существованию. Почти мать… впрочем, ты близка к правде. Только не дочь я спасаю, а сына. Опасность грозит ему.

Мне захотелось побиться затылком о стену. Откуда еще на этой и без того переполненной действующими лицами сцене мог взяться сын Роксаны, и почему ради него она решила убить моего отца? Кто он? Кому я обязана своими неприятностями?

– Раз уж вы решили меня опоить этой дрянью, то, может, уже расскажете всю правду? Считайте, это последнее желание приговоренной к смерти. Что вам терять?

– Тянешь время? – ухмыльнулась она. – Умно. Но просьба справедливая. Поэтому так и быть, если кратко, то: сорок лет назад я заслужила в ордене полное омоложение тела и фактически сразу после этого сбежала из столицы в Локшер. Крупный транспортный город был идеален для того, чтобы затеряться среди тысяч жителей и путников. Местные шлюхи помогли мне сменить одежду и даже найти временное пристанище. Разумеется, меня искали и не один год, а когда находили, я либо пользовалась тростью и убивала преследователя, либо лишала памяти за последние пару дней «забвением». Одной капли хватало.

Роксана говорила, а я вспоминала слова отца, брошенные им вскользь: «Шлюха». Еще тогда он назвал Роксану падшей женщиной, но я не поняла намека на правду…

– Вы работали уличной девой? – вырвалось у меня.

– Да боже упаси! – саркастично отмела мою гипотезу мадам. – Но я прожила среди них много лет. Мои знания были им полезны, и это был очень удачный симбиоз. Изредка я заводила романы с теми, кто мне нравился, но ничего серьезного. И уж тем более я не брала с этих мужчин денег. А потом меня нашли. Один из приближенных к его святейшеству вместе с охраной прибыл в Локшер, и я не сумела в одиночку обмануть так много людей сразу. Тогда на помощь пришел твой отец. В те времена он хоть и был молод, но необычайно проницателен. Он помог мне выпутаться, прекрасно зная, кто я на самом деле, и позволил и дальше проживать в Локшере под его покровительством. И все было идеально, пока больше тридцати лет я не забеременела… Для меня это было шоком. Я и представить не могла, что в свои вековые годы могу заиметь детей, но страшнее всего было не это, а то, что мой ребенок был потенциальным наследником короны. Угроза нынешней власти – побочная ветвь свергнутого короля. Я испугалась… и сразу после родов попросила одну из девочек, которая работала на улицах Локшера, отнести ребенка в приют. В любой, куда ей только вздумается. Так, чтобы даже я не знала, где мой мальчик. Шлюхам ведь было не впервой отдавать своих детей, и она выполнила мою просьбу…

Кончики моих пальцев похолодели, и дело даже не в том, что мои руки и ноги были пережаты шнуром: я совмещала в голове даты…

Сиротский приют, мой отец искал мальчиков, рожденных примерно в одно время, с талантом к магии… Лорд де Сент всегда был проницателен, смотрел на несколько шагов вперед, просчитывал стратегии, и плевать он хотел на просто магически одаренных – мой отец искал королевскую кровь.

– Кроули… – прошептала я.

– Догадалась, – впервые за долгое время тепло улыбнулась Роксана. – Мой мальчик… Когда твоя мать умерла, перед твоим отцом встала задача воспитать тебя достойно, в безопасности и, возможно, потенциальной королевой. Он предложил мне сделку. Ведь кто может сделать это лучше, чем та, кого растили как принцессу. Де Сент предложил взять Винсента под свое крыло, дать образование, деньги, протекции. Взамен я заботилась о тебе. По нашему плану вы должны были пожениться через пару лет… А дальше не хочу вдаваться в подробности, но с деньгами мы бы вернули корону настоящему наследнику, а не тем, кто занимает трон сейчас.

– И что же пошло не так? – усмехнулась я, понимая, что план моего родителя дал очевидный сбой.

– Иоланта. Винсент оказался более амбициозным, чем мы могли полагать. Он нашел способ сесть на трон раньше, через свадьбу с дочерью нынешнего короля.

Я вытащила глаза, вспоминая родовое древо нынешнего королевского рода.

– Но они ведь родственники! Седьмая вода на киселе, но он же ее дядя!!!

– Именно! Де Сент собирался раскрыть эту информацию королю, и тогда… ты сама понимаешь, мой мальчик стал бы угрозой власти. Свадьбу бы пришлось отменить из-за родства, а его как потенциального наследника – устранить. Я пыталась говорить с твоим отцом, чтобы он не вмешивался и не ломал Винсенту жизнь. Но де Сент был упрям, грозил рассказать мой секрет всем.

– И все же он вам верил, – напомнила я. – Даже когда вы его убивали… Это противно.

– Он принял меня за моего сына, – напомнила Роксана. – Сделал выводы, что я – это он. Я решила не разубеждать.

– Нет, – покачала головой я. – Отец как раз догадался. Он оберегал меня. Потому что если бы в тот момент он сказал, что за ним пришли вы, я бы выдала себя. А ведь перед смертью он сказал «никому не верить». Жаль, что я поняла его слова слишком поздно.

– Может, и так, – согласилась Роксана. – Но он вынудил меня это сделать, мне пришлось искать пути выхода из этой ситуации, искать союзников, чтобы сохранить жизнь сыну.

– И кого же?

– Духовенство. Эта свадьба им тоже не на руку. Его святейшество имеет большое влияние на принцессу, и сдать власть моему сыну не входит в его планы – после смерти короля ему выгоднее посадить на трон Иоланту и самому подобрать ей нужного мужа. Поэтому путем переговоров я добилась того, что мы нашли путь разрешения ситуации. Если устранить де Сента, то на твое место можно поставить подставную девушку. Из числа своих. Локшер бы фактически перешел в собственность ордена.

– Кроули не отдаст так просто город, – напомнила я. – Тем более если лишится возможности брака с Иолантой.

– Винсенту придется жениться на Беллатрисе де Сент, – припечатала Роксана. – Как бы он ни сопротивлялся, но в ход вступит договор, который он подписал с твоим отцом.

– Король будет против. Ему нужны деньги Кроули.

– Его величество ничего не сможет сделать. Кроули не прошел обряд очищения. Или ты думаешь, все аббатисы пропали из Локшера просто так? Не считая такой поддельной, как ты.

– Он все равно не согласится, – уверенно заявила я. – Винсент не идиот, тем более что я уже рассказала ему все, что знала. Он будет подозревать обман! И никогда не поверит.

Роксана закатила глаза к потолку.

– Я же сказала, что новая Беллатриса из числа своих. Или ты думала, что я одна омоложенная аббатиса на свете? Габриель прекрасна телом, умна, если надо, скромна, ей всего девяносто, но об этом Винсенту знать необязательно. Через полгода он в нее влюбится и будет есть из ее рук.

– Ага, сейчас, – вырвалось у меня.

Не знаю, что там за Габриель, но я прямо резко ощутила к ней прилив ненависти, а еще ревности, что Кроули вдруг станет есть из ее рук. Да и еще влюбится!

Чушь какая!

– Ты же читала Библию? – неожиданно спросила Роксана. – Помнишь притчу о царе Ломире и мудрой женщине Амелле? У нее ушло несколько месяцев, чтобы сломать его и заставить плакать у своих ног. Аббатис учат этому искусству: Винсент может сопротивляться долго, но рано или поздно ему придется сдаться.

– Это же ваш сын! – напомнила я. – За что вы так с ним?

– Вот именно, что он мой сын, – припечатала мадам. – И пусть он будет лучше живым, но на таких условиях, чем мертвым и попавшим в опалу нынешнего короля и его святейшества.

– Вы совершенно не знаете своего сына, – ответила на это я. – Он бы никогда не согласился с вашими суждениями!

– Мы не узнаем ответа, – пожала плечами Роксана. – Ты уж точно. А теперь открой рот, Беллатриса, и выпей зелье по-хорошему. Не заставляй меня разжимать тебе зубы ножом, я очень не хочу тебя поранить.

Она шагнула ко мне, а я сжала челюсти и попыталась отползти хоть куда-нибудь, но позади оставалась только стена.

«Забвение» было уже под моим носом, и я ощущала его приторно-сладковатый аромат, пыталась мотать головой, но Роксана с небывалой силой старалась влить мне эту гадость в рот.

– Упрямая девчонка!!! – прошипела она, прижимая мою голову к стене, чтобы я не могла даже дернуть ею.

Казалось, все кончено, когда оконная рама с треском вылетела на пол и стекло разбилось на сотни осколков.

В комнату через подоконник влез Кроули, и хоть руки его были свободны, но на его бедре в ножнах болталась пульсирующая алым трость. Казалось, она пылала так сильно, что на нее даже смотреть было больно.

– Не думал, что придется лезть из-за какой-то аббатисы аж на пятый этаж, но, пожалуй, столь занимательного диалога подслушать мне еще никогда не доводилось. – Он перевел взгляд с меня на Роксану и медленно произнес: – И тем более не думал, что когда-нибудь это скажу, но здравствуй, мама.

Рука Роксаны с зажатым зельем задрожала. Воспользовавшись заминкой, я боднула ее ладонь, выбивая склянку, так что та все же упала и ее содержимое растеклось по полу.

Мадам раздосадованно цокнула языком, а после поняв, что напоить меня не удастся, подняла руки вверх и встала. Неужели она сдастся так легко?

Кроули проследил за ней пристальным взглядом, я ждала, что он кинется ко мне развязывать, но мужчина не спешил. Смотрел на мать.

– У меня только один вопрос, – медленно произнес он, глядя на Роксану. – Почему я узнаю обо всем сейчас? Неужели так сложно было связаться со мной раньше и рассказать правду?

Прозвучало обвинительно, и плечи Роксаны, до этого напряженные и прямые, дрогнули.

– Ради твоей безопасности. Ты мог бы сглупить, полезть на рожон, отвоевывать обратно власть и корону… Слишком много амбиций.

Уголок рта Кроули дернулся.

– Видимо, есть в кого… А я еще ломал голову, откуда такое портретное сходство с Клодом Сверженным, думал, чудится, – он говорил, подходя все ближе к Роксане, пока между ними не остался метр, после чего требовательно протянул к ней ладонь, совершенно спокойно и выжидательно посмотрев женщине в глаза. – А теперь отдай свою трость. Я слышал почти весь разговор и не хочу драться с собственной матерью.

С недовольством, но Роксана подчинилась. Складной артефакт перекочевал в руки Винсента. Я была уверена, что он спрячет его в карман, чтобы потом передать следствию как орудие убийства, но вместо этого он бросил ее на пол и раздавил каблуком.

Артефакт сломался с легким хлопком и вспышкой, на мгновение озарив комнату.

Роксана вскрикнула от неожиданности, я же завороженно смотрела на Винсента…

Кроули уничтожил главную улику в убийстве моего отца!!!

Кто он после этого? Предатель?

Но больше всех сокрушалась над обломками Роксана: она упала на колени и, будто осколки стекла, пыталась составить их вместе и собрать вещицу воедино.

– Зачем? Это ведь была последняя вещь, оставленная мне на память. Ты разрушил ценнейший артефакт.

– Ну, допустим, не последняя, – совершенно равнодушно произнес Кроули. – Есть еще вот это.

Он достал из кармана крест с драгоценными камнями.

Роксана, округлив глаза, смотрела на распятие, а после, нервно сглотнув, отвернулась.

– Ах да… Тебя же тошнит от слова «аминь», - припомнил Кроули. – Меня, впрочем, тоже. Но мы не об этом. У кого документы Беллатрис де Сент?

– У Габриель, разумеется, – бросила Роксана и зябко обняла себя за плечи. – Что теперь со мной будет? Сдашь гвардейцам? Но ты уничтожил трость, и никто не поверит…

– Поверят, – припечатал Кроули. – Мое слово против слова беглой аббатисы, сорок лет прожившей среди падших дев. Даже если ты затерла все следы зельем, то есть как минимум несколько человек, кому точно придется тебя признать. Например, Верховный отец.

Роксана нервно дернула головой.

– Он не сделает этого. Ты же слышал, он тоже состоит в сговоре.

– Сделает, – усмехнулся Кроули. – Или промолчит, потому что побоится, что его имя всплывет в таком грандиозном скандале… Все зависит от того, как я решу повернуть эту историю в глазах общества.

– Что ты задумал? – прищурилась Роксана, но Кроули не ответил, отвернулся от матери и прошел ко мне, присел рядом, заглянув в глаза. То, что Роксана осталась за его спиной, совершенно не волновало лорда.

Мать, которая пошла на такие огромные жертвы, не ударит ребенка в спину.

И все же я не понимала, почему Кроули уничтожил трость, это меня настораживало, заставляло вжаться в стену.

Видя такую реакцию, мужчина, будто для маленькой, забормотал:

– Тише, все уже позади, Беллатрис. Никто не причинит тебе вреда.

Он вспорол путы, которые меня удерживали, но я не спешила вставать.

– Зачем вы уничтожили улику? – только и смогла спросить я. – Хотите выгородить мать?

– Хочу, – опустив глаза, с еле слышным сомнением в голосе, но все же признался Кроули. – Но это и в твоих интересах тоже.

– Кого вы хотите в этом убедить? – прошептала я. – Меня или себя?

– В идеале – следствие, – едва слышно ответил мужчина и, поднявшись, протянул мне руку, которую я не спешила брать.

Я не понимала, что он задумал, но если исходить из уверенности лорда, то у Винсента уже был план.

– Беллатрис? – Винсент вновь посмотрел на меня, явно ожидая, доверюсь я ему или нет. – Ты со мной?

Я вздрогнула от столь странно, почти интимно звучащего вопроса и продолжила молчать, поджав губы.

Стоило ли ему доверять? Особенно тогда, когда он признался, что собирается выгородить Роксану, убийцу моего отца.

И как это может быть в моих интересах?

– Я хоть раз подводил тебя? – еще раз спросил он, и я перемотала в памяти дни, проведенные рядом.

Мы ругались, спорили, ерничали, язвили; наши отношения сложно было назвать даже дружбой, но при всем этом Кроули меня ни разу не подвел, хотя никогда и не скрывал неприязни к монашеской рясе, в которую я была облачена.

И я решила рискнуть, довериться: протянула руку, чтобы с его помощью встать на ноги.

– Как вы вообще меня нашли? – тихо спросила я, надеясь, что Роксана не услышит.

Но, зная ее навыки, я сильно сомневалась в этом. Мне пока еще не удалось превозмочь свою учительницу…

– Моя трость. Артефакт расценил, что ситуация опасна, и разбудила меня. До сегодняшней ночи я никогда не видел, чтобы она светилась и вибрировала так явно. Видимо, перспектива моей свадьбы со старухой даже для артефакта была ужасающей, – ответил мужчина. – А дальше я всего лишь расспросил ночного портье и вычислил окно с открытыми в столь холодную ночь ставнями. Оно одно во всем отеле. Да и до этого дня у меня были подозрения, что мы можем встретить твою наставницу, когда догоним самозванку. Я ошибся лишь в двух вещах: в месте, где это произойдет, и никак не мог понять, как именно связана та записка, которую ты получила в моем доме, с твоей бывшей компаньонкой.

Роксана сузила глаза, я же, наоборот, не понимала, о чем говорит Кроули.

– Когда мне доложили, что с Кроули едет аббатиса, и описали ее внешность, я сразу все поняла. И мне нужно было разлучить вас, – призналась Роксана. – Пришлось заранее подкупить служанку в доме Винсента, чтобы та подкинула записку и украла одежду. Я была уверена, что, лишившись рясы, ты сбежишь куда подальше и не будешь высовываться. Найдешь безопасное место и будешь сидеть там. Я заботилась о тебе, Беллатрис.

Я скривилась – тоже мне забота…

– Сидеть на месте – явно не об этой девушке, – фыркнул Кроули, и я залилась румянцем смущения.

– Так какой план? – чтобы хоть как-то избавиться от этого неловкого чувства, спросила я. – Мы ворвемся в комнату к Габриель и заберем документы?

– Разумеется, нет, – ответил Кроули. – Это сделает кто-нибудь из местных следователей. Я уже попросил администратора вызвать отряд.

– Что? – воскликнула я. – Они уже здесь?

Даже по лицу Роксаны разлилась бледность: она явно не понаслышке знала, чем это может грозить ей.

– Меня повесят, – забормотала она. – За убийство. Габриель не станет молчать.

– Станет, – усмехнулся Кроули. – Девушка, которую никто не знает и никогда не видел, с документами Беллатрисы де Сент. Та, кто получит все, заявив права на наследство. Мошенница, убившая де Сента и заставившая шантажом и угрозами жизни компаньонку настоящей Беллатрисы де Сент следовать с ней к королю.

– Ты с ума сошел! – охнула Роксана. – Хочешь обвинить аббатису в убийстве?!

– Омоложенную аббатису, – напомнил Кроули. – И если этот факт вскроется, то на его святейшество будет брошена такая тень, что он вовек не отмоется. Это будет фактически означать, что убийство де Сента было совершено с благословения Верховного отца. А посему все будут молчать. И Габриель, когда на нее наденут кандалы, и Верховный отец, когда настоящая Беллатрис и ее компаньонка – мадам Роксана – предстанут перед королем.

Мои глаза округлились от ужаса и небывалой дерзости плана Кроули.

Он собирался развернуть ситуацию кардинально в мою пользу. Теперь мадам Роксана должна была свидетельствовать за меня… а не за самозванку.

– А когда ваши слова подвергнут сомнениям… – усмехнулся Кроули. – А это обязательно произойдет. Мы отправимся в ту деревеньку, в которой выросла Беллатриса. Где ее знает каждый крестьянский мальчик и девочка, да что говорить, каждая курица и собака.

Я открыла рот: ни у одного потомственного аристократа даже не родилось бы идеи опрашивать простой люд, который даже писать и читать зачастую не умеет. А уж тем более ехать куда-то к черту на кулички для этого.

Но не у Кроули… Он считал их равными себе, а значит, достойными высказаться.

Воцарившуюся тишину разбавил лишь шепот Роксаны:

– Ты спасешь меня, Беллатрису, но подставишь другую женщину. Габриель казнят…

Кроули скривился, но покачал головой.

– Ну, тебя же не казнили, мама, – саркастично напомнил он о событиях полуторавековой давности. – Уйдет снова в монахини. Уверен, Верховный отец с радостью дарует ей новую жизнь во благо милости Господа.

– Тебе не простят этой наглости. И нам тоже. Ты лишь отсрочишь нашу гибель, – опустила голову Роксана. – Ты не понимаешь, Винсент, кому ты бросаешь вызов.

Но на это Кроули лишь загадочно улыбнулся.

– Это уже будут мои проблемы. И только мои.

Глава 32

Новая карета была почти вдвое больше той, в которой мы начали наше путешествие с Кроули. Все дело в том, что обстоятельства изменились и к нам прибавился еще один пассажир.

Монашеское одеяние теперь было надежно спрятано в одном из дорожных сундуков, а мои документы – да-да, те самые, за которыми я так долго гналась, лежали в одной ладони от меня в специальной шкатулке.

По другую руку от меня ехала Роксана. Пусть и невольно, но я старалась держаться от нее подальше, отсаживаясь как можно ближе к стенке кареты, что не укрывалось от внимательного взора Кроули, который каждый раз усмехался, видя подобное.

Молчала я, хранила тишину и Роксана.

Только что мы миновали посты, отделяющие королевство от столицы. Как и задумывалось, со специальным пропуском лорда Кроули не возникло проблем – бдительные королевские гвардейцы не задерживали нас ни на минуту.

Но чем ближе мы подъезжали к королевской резиденции, тем тягостнее было на сердце.

Хоть я и ощущала себя в полном праве на имя и наследство, оставленные отцом, но обстоятельства заставляли сердце сжиматься от страха. Как отреагирует король? А Верховный отец?

Вряд ли последний не в курсе дел, что Габриель арестована как самозванка и убийца моего отца. Кроули красиво свалил на нее всю вину, и, хотя никакого суда и следствия пока не состоялось, все складывалось слишком складно в нашу пользу.

Я прикрыла глаза, вспоминая, как гвардейцы выводили закованную в наручники девушку из комнаты. Омоложенная аббатиса и вправду была мила и хороша собой – она вполне могла бы сыграть мою роль, и, возможно, Кроули и впрямь бы в нее потом влюбился. Изящная, гибкая, пышногрудая, с раскосыми карими глазами и волосами черными как смоль. Даже на мой ревностный вкус она была притягательна.

Габриель прошла, поджав губы, посмотрев на меня равнодушно, по Кроули лишь мазнув взглядом и испепелив Роксану. «Ты будешь проклята, предательница!» – прошептала она ей одними губами, оставив все остальные комментарии при себе.

С тех пор прошло два дня, в ходе которых мы улаживали формальности и закупали мне новое одеяние, достойное дочери лорда де Сента, а после отправились в путь.

И немудрено, что теперь я ожидала неприятностей. Роксана была права: уж слишком опасное мероприятие мы затеяли, и лишь Кроули продолжал таинственно улыбаться, не раскрывая своих секретов.

Но настоящей ли была эта улыбка? Или притворной, чтобы скрыть собственное волнение?

А еще меня беспокоило, как поступит Кроули в отношении свадьбы с Иолантой? Он так стремился к этому браку и теперь, зная всю правду, что будет делать?

Расторгнет помолвку сам? Или будет дальше настаивать на браке, проигнорировав дальнее родство?

Я мысленно соотносила два семейных древа королевских родов: если с Иолантой у них и была общая кровь, то на такие капли ни в одном обществе не обращают внимания. Лорд был вполне вправе взять ее в жены, но в глубине души почему-то мне было неприятно от этого факта. Не противно, а именно досадно и даже обидно…

Хотя, безусловно, справедливость будет восстановлена. Рано или поздно Кроули взошел бы на трон…

Неожиданно нарушила молчание мадам Роксана.

– Мы сразу отправимся во дворец? – спросила она. – Не станем где-то останавливаться, чтобы оставить вещи?

– А зачем тянуть? – вскинул брови Винсент. – Не вижу никакого смысла. У меня назначена аудиенция с его величеством по поводу помолвки с принцессой. Там наверняка будут все и его святейшество в том числе, так чего тянуть? Совместим приятное с полезным – представим Беллатрису ко двору.

Роксана поджала губы.

– Можно подумать, вы оттягиваете время, – предположила я.

– Нашу смерть, – мрачно отозвалась наставница. – Боюсь, вся эта афера завершится виселицей.

– В вашем возрасте уже поздно бояться смерти, матушка, – невозмутимо ответил Кроули. – А посему уже поздно что-то менять. Мы едем к королю.

Величественный дворец был виден издалека. Высокие шпили башен буквально уходили в небо, являя царственное сооружение за десяток кварталов до него.

Я невольно высунулась в окно, чтобы разглядеть получше, и чувство дежавю озарило память. Точно так же я въезжала в Локшер, но разглядывать город мне не давала сидящая рядом Роксана. Сейчас же она смотрела в пол, напряженно перебирала пальцами ткань платья, то сжимая, то разжимая складки материи.

Ей было не до меня.

Похоже, она и вправду боялась того, что с ней может произойти, не верила в то, что мы можем выбраться сухими из воды.

* * *

Охрана дворца была предупреждена о нашем визите, точнее, о визите Кроули: стоило нам только подъехать к воротам, как к карете вышел лично глава дворцовой стражи.

– Лорд Кроули, – поприветствовал он, – мы ожидали вас несколько позже.

В голосе мужчины лет пятидесяти, с военной выправкой и залихватскими усами, явственно прослушивались заискивающие нотки. Подобострастные, я бы сказала. Складывалось ощущение, что этот человек относится к Винсенту уже едва ли не как к королю.

– Планы пришлось поменять, мастер Роджер, – Кроули ответил ему ровно, будто храня невидимую дистанцию. – Но надеюсь, в этом не будет ничего страшного, и король примет меня и моих спутниц.

Стражник мазнул по мне слегка удивленным взглядом, но пояснений спрашивать не стал.

– Разумеется, гонцы заранее доложили, что вы едете, – буквально «сдал» информацию мастер Роджерс, и Кроули на это дернул криво уголком рта. – Хотите, я сопровожу вашу карету до крыльца?

– Как вам будет угодно, – дозволил Винсент.

Свистнув кому-то, Роджерс приказал подать ему свободного коня, и, пока карета ехала по мощеным камнем дорожкам, стражник маячил рядышком, буквально в полуметре от окошка.

Я ломала голову: с чем связано такое странное поведение, да и мадам Роксана явно заинтересовалась. Кроули же таинственно отмалчивался. Загадка разрешилась, когда мы отъехали достаточно далеко от ворот.

– Господин Кроули, – все так же заискивающе начал стражник, – та закладная… на мой дом… и земли…

Он закашлялся, явно на что-то намекая.

– Которые вы проиграли в карты, а я выкупил? – озвучил вместо него Кроули. – Без которого вы окажетесь на улице, а ваша дочь без приданого перед свадьбой с графом Ле Руж?

Щеки стражника вспыхнули от того, что факт его позора огласили во всеуслышание.

– Я бы не хотел, чтобы об этом знали… – начал он, покосившись на меня и Роксану. – И я уже готов вам все заплатить, лорд Кроули, но…

Он опять замялся, явно желая о чем-то просить.

– Вы хотите отсрочку, – опять догадался Кроули.

– Если можно, – нервно сглотнул стражник.

– Почему же нельзя, – удивительно легко согласился Винсент. – За преданную службу я всегда поощряю тех, кто мне верен, мастер Роджерс. Как думаете, это ведь справедливое требование?

Глава стражи нервно оглянулся по сторонам, хотя рядом никого не было, и кивнул.

– Тогда, возможно, вы еще захотите мне о чем-нибудь рассказать? – как бы намекая, спросил лорд. – Что-нибудь такое, что мне нужно знать до того, как я попаду на аудиенцию к его величеству.

Было видно, что стражник раздумывает, и все же закладная перевесила.

– Старший следователь Дорроти прибыл сегодня утром, – торопливо выдал он. – Тот самый, который ведет дело об убийстве лорда де Сента. При дворе поговаривают, что в преступлении обвиняют вас, лорд Кроули.

При воспоминании о королевском следователе по моей спине пробежал холодок – и как только я могла позабыть, что где-то там по пятам за убийцей следует настоящий хищник!

Я посмотрела на Роксану, лицо которой побледнело, перевела взгляд на Кроули, но он выглядел все так же невозмутимо.

– Спасибо, – произнес он стражнику. – Думаю, оплата по вашей закладной потерпит еще два месяца.

Глава 33

Аудиенцию у короля я представляла себе более пафосной и помпезной, ожидала, что нас пригласят в огромный зал, где пустота будет отдаваться эхом при каждом шаге, где на троне будет восседать его величество с супругой, подле них Иоланта, а чуть поодаль Верховный отец. В воображении мое появление предвосхитил речью церемониймейстер, а после я бы шла бесконечное количество шагов по зале, опустив голову, прежде чем совершить вежливый поклон.

Но все вышло совершенно не так.

Это был длинный узкий кабинет с огромным столом посередине, который, казалось, заполнял все пространство помещения. Остальное свободное место занимали немногочисленные люди – его величество, Верховный отец и Иоланта, сидящие с одной стороны комнаты, и будто в противовес им Кроули, Роксана и я. А между нами, будто основание невидимых весов, расположился Дорроти.

И вся эта обстановка до чертиков нервировала.

Никто не представлял моего имени и титула, казалось, все и так уже обо всем знают.

На смуглом вытянутом лице короля залегли глубокие морщины озадаченности, особенно когда Кроули лично пересек всю комнату, чтобы отдать монарху мои документы.

Его величество скользнул по мне взглядом, а Верховный отец поджал губы и промолчал. Святейшество даже на Роксану старался не смотреть, будто специально избегая ее взгляда.

А вот Иоланта… Она производила странное впечатление.

Я вспоминала все характеристики, которые слышала о ней от других людей, и понимала, насколько они правдивы, если судить о девушке по внешности. Ее кожа была одновременно темной, как дань наследованию от далекой прабабушки, и в то же время бледной, отдающей в болезненный зелено-болотный цвет. Странное сочетание, делающее девушку внешне не очень привлекательной, и в то же время ее глаза меня смущали…

Кто бы что ни говорил, называя Иоланту глупой, но я видела в ее взгляде возбужденный блеск, такого не бывает у абсолютно пассивных людей.

Не добавляли симпатичности принцессе и ее мешковатые одеяния. Будто специально подобранные, они делали ее еще более аморфной и похожей на медузу. Вот только даже медузы бывают ядовитыми…

– Ваша история весьма любопытна, – наконец произнес король, когда мы изложили свою версию произошедшего. – Убийство де Сента, чудесное спасение его дочери с помощью вас, лорд Кроули. И не просто спасение, а выдача девушки за духовное лицо…

– У нас не было выбора, мой король, – тихо произнес Винсент. – Это был один из самых безопасных способов для леди де Сент добраться сюда – в рясе и под моим покровительством. На кону ведь огромное наследство.

Король неохотно кивнул, переводя взгляд на Верховного отца. Тот будто только и ждал слова.

– Лорд Кроули, у меня пара вопросов к вам и вашим спутницам. Все же я был знаком когда-то с ныне почившей аббатисой Эрнестой, – взгляд Верховного сверкнул при последних словах, а Дорроти неожиданно закашлялся. Ой, не к добру! Но святейшество продолжил: – Как к вам попала ряса и документы монахини? И меня смущает ваша доброта, лорд Кроули, по отношению к девушке, которую вы совершенно не знали до прошлой недели. Навевает некоторые мысли о преступном сговоре.

– На что вы намекаете? – прищурившись, спросил Винсент.

– Памятуя о вашей вражде с де Сентом и о том, как именно он не желал вашей свадьбы с Иолантой, я мог бы предположить, что вы вступили в сговор с этой девушкой, – он ткнул в меня пальцем. – А после убийства де Сента, когда вы не обнаружили завещания и документов в кабинете покойного и узнали, что настоящая наследница вместе с компаньонкой едут в столицу, вам понадобилось срочно нагнать этих двух несчастных леди, что вы, собственно, и сделали. А когда свершили очередное злодеяние, то склонили эту почтенную даму, мадам Роксану, к вранью в вашу пользу.

По мере его речи мои глаза округлялись все больше, да и у самого короля приоткрылся рот от удивления.

– Верховный отец, это серьезные обвинения! – произнес его величество. – Против моего будущего зятя, прошу заметить.

– Убийца не сможет стать вашим зятем, – поджав губы, напомнил священник. – Так что я бы разобрался в ситуации полностью, прежде чем верить словам неизвестной девушки и человека, который выбился из низов, перешагивая через головы.

– У Беллатрисы есть доказательства! – возразил Кроули. – Показания людей, с которыми она росла.

– Простолюдины из неизвестной деревни в Богом забытой глуши? – Верховный вскинул левую бровь вверх. – Эти люди что угодно скажут за десяток монет. А монет, как известно, у вас, лорд Кроули, весьма и весьма много. Я бы подверг сомнению каждое сказанное крестьянами слово. Лишь слова аристократов и дворян по крови имеют значение.

Наступила тишина. Я хотела открыть рот, чтобы возразить, сказать хоть что-то, дабы отстоять свою позицию, но Кроули едва заметно покачал головой с просьбой молчать. По его лицу было видно, что он и сам ищет пути решения.

Молчала и мадам Роксана, она даже голову боялась поднять, продолжая мять подол своего платья.

– Позвольте мне, – неожиданно прозвучал голос Дорроти. – Я пробыл в Локшере, расследуя это дело, несколько дней. И у меня своя версия случившегося.

Мое сердце пропустило удар.

Не ждала я от этого человека ничего хорошего. Королевский следователь, ищейка, которую послали накопать улики против Кроули.

– Разумеется, господин старший инспектор, – величественно согласился король. – Надеюсь, вы порадуете нас правдой.

Дорроти кивнул, и уголок его рта криво дернулся вниз.

– Господина Кроули с его спутницей аббатисой я повстречал в одном из отелей на пути в Локшер. Еще в тот момент меня смутило несколько вещей: то, как они вели себя, и то, как разговаривали между собой. Девушка, а это была эта милая леди, – детектив указал на меня, – вела себя чуть более разнузданно, чем я привык видеть у представительниц монашеского ордена. В тот момент я решил, что мне показалось. Тем более что в остальном пресвятая аббатиса была более чем убедительна. Смущал разве что один момент: лорд Кроули и Эрнеста де Латисса посещали источники правды, чтобы испить их воды.

– Это лишь подтверждает мои догадки, – перебил Верховный. – Испить воды правды, чтобы приобрести иммунитет к их магии, – лучший способ скрыть преступление.

– Да, – согласился Дорроти. – Но преступники об этом, как правило, молчат, тем более не докладывают об этом следователю. Итак, я продолжу. По приезде в Локшер я сразу направился в дом покойного де Сента. Мне было любопытно опросить свидетелей, если таковые имеются. К несчастью, все слуги, которые находились в ту ночь дома, оказались мертвы…

Я невольно зыркнула в сторону Роксаны. Скольких она еще умертвила, стремясь скрыть улики?

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»