Семь грехов лорда Кроули Соул Диана

Глава 29

Беллатриса

Просыпаться в объятиях мужчины – это более чем непривычно, а в моем случае еще и неприлично.

Доказывай потом, что моя девичья честь по-прежнему при мне.

Хотя… кому я что буду доказывать? Наличие девственности теперь наименьшая проблема.

Мы лежали с Кроули на земле, укрытые одним плащом, и лорд тепло дышал мне в макушку.

Если бы не солнечный луч, светящий прямо в глаза, я, быть может, позволила себе понежиться в тепле еще чуточку, но впереди был новый день и долгая дорога.

Поэтому я тихонечко заерзала, чтобы выбраться из объятий, и хоть не хотела будить Кроули, но он все равно проснулся.

– Доброе утро, – заметив, как он открыл глаза, произнесла я.

– Доброе. Как спалось?

Я встала на ноги, немного размяла затекшие за ночь мышцы и с удивлением поняла, что спалось мне превосходно, и, что самое главное, я выспалась.

– Жестковато, – чтобы не признавать правду, ответила я. – Но тепло.

Умывшись в озере, я вернулась на поляну, где Кроули уже сложил все наши нехилые пожитки и теперь занимался лошадьми.

– Следующий город на нашем пути – Роджерстаун, – заговорил он, когда я подошла ближе помочь ему. – Думаю, нам стоит там немного подзадержаться.

– Зачем? – не поняла я. – Мы ведь спешим.

– Вчера я долго думал над вашей историей, Беллатриса. И если верить каждому слову, то игра, в которую вы впутались, а я полез следом, затеяна не простыми людьми. И значит, нам нужно действовать иначе.

– Так, – с интересом посмотрела на него я. – И ваши предложения?

– Во-первых, вы наденете нормальную одежду, а не это безобразие, – мужчина окинул меня долгим и многозначительным взором.

– Зачем? Я уже и эту разносила.

Я упрямилась, потому что останавливаться ради покупки очередного дорожного комплекта было тратой времени.

– Вы не дослушали. Это прежде всего ради безопасности, поэтому я думаю, что лучше всего будет вам обратно вернуть рясу. Все же тот наряд давал вам неприкосновенность.

Я с удивлением вытаращилась на него.

– Вы что-то недоговариваете, лорд Кроули.

– Не совсем, – он поправил узду своего коня и продолжил: – Все дело в той записке от аббатисы. Не дает она мне покоя, складывается ощущение, будто за нами постоянно следят и знают едва ли не каждый наш шаг наперед. Так почему бы не удивить их некоторой непредсказуемостью.

– Мне опять начать вас исповедовать?

– Обойдемся без этого. Просто почему бы не задержаться вдвоем на людях? Если у кого-то так много шпионов, пусть доложат, что лорд Кроули вновь путешествует с аббатисой. Возможно, кому-то этот факт встанет поперек горла, либо на сцену все же выйдет настоящая Эрнеста де Латисса, если она еще жива.

– Конечно жива. Она же написала записку! – припомнила я.

На что Кроули улыбнулся своей фирменной чертовски скептической и одновременно очаровательной улыбкой.

– Хотите, я вам десять таких записок напишу? И подпись поставлю, что я король. Тоже поверите?

– Нет, конечно, но… – Тут я задумалась.

А ведь Кроули был прав. Я же подозревала, что духовенство может быть замешано в деле убийства моего отца, и им бы не составило труда вычислить, что под личиной настоящей аббатисы скрывается кто-то совершенно иной, выехавший из Локшера сразу после смерти градоправителя. Сложив два плюс два, настоящий убийца смог бы меня вычислить рядом с Кроули.

А дальше дело нехитрое – разъединить меня и лорда, с которым я была в относительной безопасности, испугать меня запиской, тем самым заставив снять рясу, а после убить где-нибудь и избавиться от тела.

Никому и дела не будет до трупа безымянной девицы, гниющей где-нибудь в овраге.

Я в очередной раз ощутила себя безмозглой дурой, которую случай отвел от смертельной опасности.

Следующие двое суток можно было бы назвать непрерывным маскарадом.

Мы приезжали в один город, снимали номер, где я переодевалась в аббатису. Проводили несколько часов в компании на людях и снова продолжали путь.

В одну из остановок Кроули все же добыл мне нормальный дорожный костюм, который нигде не жал и сидел как влитой.

Чем ближе было к столице, тем чаще на нашем пути встречались населенные пункты. Деревни и села мы проезжали на полном ходу, в крупных задерживались на пару часов, и меня уже начинало порядком подташнивать от монашеской рясы и непрерывной смены одежды туда-сюда.

– Мы зря тратим время, – не выдержала я и высказала свою мысль, когда мы выехали из очередного постоялого двора: – Могли бы уже давно догнать самозванок.

– По моим расчетам, мы движемся в отличном темпе, – возразил Кроули. – Завтра ночью будем в Безумной Пади, уверен, там мы и найдем твоих обидчиц.

Сердце зашлось от волнения. Завтра… так много в этом слове.

Я заглянула в лицо Кроули и разглядела складку меж его бровей.

– Но ведь все не так просто, – догадалась я.

– Совершенно верно. В Пади сотни разных постоялых дворов, гостиниц, отелей. Придется подключить кое-кого, чтобы разыскать нужных людей. К счастью, у меня есть знакомые в нужных кругах.

– В очередной раз удивляюсь, что мне повезло встретить вас, – признала вслух я, но мысленно опять засомневалась: неужели все это Кроули делает исключительно по доброте душевной?

Возможно, стоило бы завести разговор о «благодарностях» уже сейчас, чтобы в будущем избежать определенной неловкости.

– Я бы хотела поговорить о свадьбе, лорд Кроули…

– Что-о? – даже конь, на котором ехал лорд, споткнулся. – О какой еще свадьбе?

Я прикусила язык, понимая, что не с того начала разговор.

– О вашей с Иолантой. Мы ведь с вами помним, что мой отец грозился расстроить ее, и один из вариантов, как именно он собирался это сделать, был в использовании неких документов, которые вы подписали в молодости.

Лицо мужчины окаменело.

– Согласно которым я на вас обязан жениться, – медленно произнес он, поравняв своего коня с моей лошадью.

– Именно, – кивнула я и, набрав побольше воздуха, произнесла: – Но я не стану на вас претендовать, даже если эти документы обнародуют. Откажусь и не буду ставить палки в колеса вашему браку с принцессой, хотя мой отец наверняка бы этого хотел.

Кроули выгнул бровь дугой.

– Не ожидал, что вы заведете этот разговор. Однако вынужден заметить, что тем самым вы буквально сдадите Локшер в мои руки. После брака с Иолантой его величество будет благосклонно смотреть на мою кандидатуру в качестве наместника на территории крупнейшего транспортного города на побережье.

– Нет, вот как раз Локшер я вам не отдам, – невозмутимо ответила я, предчувствуя от Кроули подобную провокацию. – Город – мое наследство, так что даже и не мечтайте.

– На ваше наследство я и не претендую, но король явно не столь безумен, чтобы просто отдать власть такой, как вы, и пустить все на самотек. У вас ни опыта, ни связей, ни поддержки. Де-факто вы останетесь градоправителем, но… – Лицо Кроули приобрело странное пустое выражение, будто ничего нельзя изменить. – К вам обязательно приставят соглядатая. Того, кто будет всем руководить. Если не я, то кто-то другой. А еще лучше – вам найдут жениха, кого-нибудь приближенного и верного его величеству, чтобы держать вашу буйную натуру под контролем.

Я гордо вздернула голову.

– Откажусь! – уверенно заявила я. – Никто не заставит меня поступать так, как я не хочу. Даже если это король.

– Осторожнее со словами, Беллатриса, – произнес Кроули. – Как показала практика, людей, неудобных властям, убивают. Лорд де Сент зря пошел в столь откровенную конфронтацию с королем. Если бы он придержал козыри в рукаве – возможно, до сих пор был бы жив.

Я поджала губы и отвернулась. Скорее всего, Кроули был прав.

Если бы не желание отца сорвать свадьбу Винсента с Иолантой, он был бы жив, а я с мадам Роксаной до сих пор тосковала бы в глуши и ожидала часа, когда мне позволят выйти на сцену.

– Эту ночь мы проведем в Сильверстоуне, – спустя некоторое время произнес Кроули. – В одном из отелей забронирован номер, так что это лучше привала в поле, вдобавок будет хорошо, если меня и вас в одежде аббатисы будут видеть вместе близ столицы.

– Очередные переодевания… – вздохнула я.

– И даже ночевка в одной комнате, – хохотнул Кроули. – Хотя нам уже не привыкать. К слову, представьте, Беллатриса, возможно, это будет нашей последней совместной ночью, и уже завтра мы вернем ваши имя и статус, и вам придется экстренно искать новую «компаньонку» для сопровождения. Боюсь, я не подойду для этой роли в силу принадлежности к мужскому полу.

Я с грустью улыбнулась.

«Искать новую компаньонку» только звучало весело и даже рождало оптимизм и веру в будущее, вот только мне хотелось бы видеть рядом с собой старую и проверенную временем и опытом мадам Роксану.

В Сильверстоун мы въехали после заката, ближе к полуночи; город встречал нас пустынными улицами, закрытыми ставнями окон и одинокими, покачивающимися на ветру фонарями. Изредка мимо проезжали запоздалые экипажи, а по пути попадались пьяные шаромыги, распевающие непристойные песни, но в целом город спал.

Поэтому когда мы оставили лошадей полусонному конюшему в названной Кроули гостинице и вошли, то на стойке встретили только заспанного администратора.

– Лорд Кроули, – представился Винсент. – У меня забронирован номер.

Мужчина в ливрее изо всех сил старался высмотреть заспанными глазами в журнале соответствующую запись, однако в итоге так ничего и не нашел. Но пролистав несколько листов вперед, с сожалением выдал:

– Приносим свои извинения, господин лорд, но ваш номер сейчас занят, так как по нашим записям мы ожидали вас только через два дня.

Кроули поморщился.

– Планы изменились, пришлось поторопиться, – ответил он. – Что есть из номеров?

И вновь администратор принялся листать свой толстый талмуд в поисках только ему ведомых записей.

– Приносим извинения, но все люксы заняты. Однако есть номер на первом этаже, правда, боюсь, он не подойдет вам по статусу, – администратор говорил тихо и, будто предчувствуя гнев высокопоставленного лорда, даже голову в плечи втянул.

Вот только Кроули бушевать не стал и, немного подумав, кивнул:

– Давайте что есть. Мы тут только на ночь. Главное – чистая кровать и завтрак с утра.

Спустя несколько минут администратор повел нас к номеру, и стало понятно, почему эту комнату посчитали недостойной высокого гостя.

Далеко идти не пришлось – буквально в первом же коридорчике, за стойкой, обнаружилась дверь, открыв которую, портье тут же принялся извиняться:

– Прошу прощения, лорд Кроули. Эти покои ни в коем разе не достойны вас, они обычно используются для прислуги, путешествующей с господами.

Внутри нашлась узкая комнатка на три одиноких кровати и один умывальник без зеркала. Ни богатого убранства, ни мебели, ни даже единого стула. Разве что ширма, делящая комнату на две части, как раз на случай, если ночевали одновременно слуги мужского и женского пола.

– Подойдет, – все равно согласился лорд, да и меня саму все устраивало.

Номер был чист, а кровати явно мягче, чем земля в поле.

Когда администратор ушел, оставив нам ключи, Кроули запер двери и без долгих предисловий сразу направился к ближайшей кровати.

– Смертельно устал, – садясь на ее край, произнес он, стягивая с ног сапоги. – Спокойной ночи, Беллатриса.

– Спокойной ночи, – ответила я, проходя на другую половину номера за ширмой.

– Завтра с утра на завтрак вы должны выйти в одежде аббатисы, – напомнил мне Винсент. – На людях нас должны видеть вместе именно в таком виде.

– Нас уже видел портье, – напомнила я.

– К утру он сменится, так что это не имеет значения, – отозвался Кроули. – Но в любом случае, если понадобится выйти, то только в рясе.

– Я помню.

Сев на кровать, я устало обвела взглядом комнату.

Мне казалось, что я смертельно устала, но все же сердце колотилось слишком быстро и возбужденно от волнения перед завтрашним днем. Будто вот-вот наставал час икс, и сейчас я испытывала мандраж перед ним.

Вскоре из-за ширмы раздался храп. Похоже, Кроули и вправду смертельно устал, раз уснул так быстро.

Я тоже попыталась лечь, прикрыть глаза, но чем дольше лежала, тем сильнее ворочалась. Кровать оказалась неудобной, в бок впивалась какая-то деревяшка, и я уже пожалела, что сплю не на земле.

Как итог, еще и в туалет захотелось, а ванной комнаты в номере предусмотрено не было.

Мне бы выскочить на пару минуточек в коридор, найти общую уборную, но я помнила об обещании выходить только в наряде аббатисы, и мне пришлось переодеваться, причем делать это тихо, чтобы не разбудить лорда.

В коридоре было пусто. Дойдя до администраторской стойки, я опять узрела спящего портье, хотела его разбудить, но совершенно случайно увидела табличку с указателем нужного мне направления.

Пройдя туда и найдя уборную, сотворила все свои дела и, пока мыла руки, услышала шум, доносящийся от стойки.

Женский голос, искаженный изгибами коридора, звучал смутно знакомо. Я различала возмущенные интонации, но никак не могла разобрать слова.

Будто завороженная, отправилась на звуки, позабыв даже вытереть руки.

– Безобразие! За такие деньги я, почтенная старая женщина, должна мерзнуть из-за незакрывающихся ставен. Я требую немедленно перевести меня в другой номер!

– Но, мадам, других номеров нет. Гостиница полностью занята, мне даже приходится селить новых постояльцев в комнаты для прислуги, – пытался оправдаться мужчина.

– Мне плевать на ваши проблемы. Но я требую, чтобы вы устранили проблему. Хотите – зовите плотника, хотите – ищите мне новый номер, – гордо заявляла женщина, которую теперь я видела со спины. – Но я желаю сегодня выспаться, чтобы завтра продолжать путь. Вы хоть в курсе, куда я направляюсь? К самому королю!

Знакомый силуэт, который я знала едва ли не с рождения; голос, по которому скучала. Почти мать, которую мысленно похоронила.

– Мадам Роксана… – хрипло прошептала я, и отраженный эхом коридора мой голос прозвучал удивительно громко.

На меня взглянул портье, который стоял ко мне лицом, и перекрестился.

– Преподобная? Простите, не знал, что у нас в гостинице столь высокий гость, – забормотал он.

Но я его не слушала, смотрела, как медленно поворачивается в мою сторону Роксана.

– Беллатрис, – шокированно выдохнула она, встретившись со мной взглядом, и губы ее задрожали. – Девочка моя, я думала, что ты мертва…

Она сделала ко мне шаг, раскидывая руки, и сердце мое от радости сорвалось в бешеный бег, на глаза навернулись слезы, и я бросилась к мадам в объятия.

– Я так рада! – шептала я, ощущая такой знакомый с детства запах ее духов. – Господи, как же я рада!

Роксана гладила меня по голове, из-за чего монашеский клобук съехал набок, но это было такой мелочью. Она обнимала меня, и так же, как и я, тихо всхлипывала.

– Что ты тут делаешь, милая? – шептала она. – Как сюда попала?

– Это долгая история, мадам, – оказалось, что от радости тоже можно потерять голос, и говорила я сипло и еле слышно. – Но я делала все, как вы учили, чтобы выжить… Отправилась за помощью к уличным девам.

– Я поняла, но лучше пока помолчи, девочка, – притормозила мой рассказ женщина. – Успеешь все рассказать. А пока нам нельзя тут оставаться, это вызывает много вопросов. Пойдем со мной.

Я покосилась на администратора, уже навострившего уши, и кивнула Роксане, но та и без моего согласия тянула меня к лестнице, ведущей наверх, наверное, в ее номер.

Глава 30

Комната мадам Роксаны была на самом верхнем пятом этаже: небольшая, на одну персону, с кроватью под балдахином, напольным зеркалом в полный рост, банкеткой и открытым окном, откуда тянуло прохладой.

– Видишь, в каких условиях приходится ночевать, – пожаловалась мадам, подталкивая меня внутрь и запирая за нами дверь. – Но это даже к лучшему: ведь не пойди я жаловаться, не встретила бы тебя.

Я рассеянно оглянулась по сторонам, присела на свободный стул, но мадам Роксану это не устроило – вновь подхватив меня под локоток, она усадила меня рядом с собой на кровать.

– Ну, а теперь рассказывай, – потребовала женщина, заглядывая мне в лицо. – Как ты тут оказалась? Почему в этой одежде? Если тебя поймают в рясе священнослужительницы такого ранга, тебя казнят.

– Мадам Роксана, – затараторила я. – Вы же сами учили меня бороться до последнего, вот я и борюсь. Вы ведь помните тот вечер, когда я ушла в кабинет моего отца?

– Конечно, милая, – мадам Роксана смахнула слезинку, набежавшую в уголок глаза. – Мне до сих пор сложно вспоминать о тех событиях. Столько всего пришлось пережить. Но ты-то как сумела выбраться?

Я вспомнила обстоятельства того дня и всхлипнула.

– Я видела, кто убил отца, – произнесла я. – Тень пришла в его кабинет, но отец успел приказать мне спрятаться, и я стала свидетелем.

Я рассказала мадам Роксане все, и по мере моего рассказа женщина делалась все бледнее. Когда мне становилось сложно говорить и ком застревал в горле, она брала меня за руку и успокаивающе поглаживала, прося не останавливаться и продолжать.

– Уличные девы Локшера помогли и дали эту одежду. Они бы выдали мне одеяние простой монахини, но другого просто не оказалось, – закончила я.

Руки Роксаны сжали мои дрожащие пальцы чуть сильнее, но тут же отпустили.

– Прости, девочка, – отпрянула Роксана, вставая с кровати и начиная расхаживать по комнате туда-сюда. – Твой рассказ потряс меня. Все оказалось так… так сложно. И животрепещуще. Мне нужно время, чтобы переварить это.

– Да, конечно, – пробормотала я. – Но как вы выжили?

– Ох, милая. Я все расскажу тебе позже, – мадам Роксана вновь приблизилась ко мне и присела рядом на колени. – Но сейчас, после того, что ты мне рассказала, мы должны кое-что сделать. Ради твоей же безопасности.

Мадам Роксана вела себя странно, казалось, ей страшно – но разве не она была самой бесстрашной и решительной женщиной, которую я когда-либо знала?

– Нужно избавиться от этой рясы, – продолжила она. – А тебе – уехать как можно дальше от столицы. Лучше всего будет, если ты вернешься обратно в нашу деревушку и поживешь там в безопасности. Год, а может, два, пока все не утихнет.

Я нахмурилась.

– Мадам, но я не понимаю, – начала я. – Я вам не дорассказала, но в мои планы не входят прятки, я собираюсь найти убийцу отца, который забрал мои документы. Где-то впереди на день пути едет женщина с девушкой, которая притворяется мной. Они собираются отобрать у меня мои имя и наследство, и я не могу им этого позволить!

– Какая же ты глупенькая, Беллатрис, – наклонив голову набок, грустно произнесла Роксана. – Неужели ты еще не поняла, с какими силами столкнулась? Твой отец перешел дорогу слишком могущественным людям – ведь они так просто смогли его убрать. Ты ничего не сумеешь одна и без поддержки.

– Но у меня есть поддержка, – возразила я. – Вы и лорд Кроули.

– Кроули?! – вырвалось у Роксаны. – Почему вы опять вдвоем?!

И тут же она осеклась, а я резко выдернула свои руки из ее ладоней.

Ушло мгновение, прежде чем я вскочила с ногами на кровать и буквально козочкой отпрыгнула подальше от мадам на противоположную сторону.

Сердце заколотилось как бешеное, я смотрела, как женщина медленно выпрямляется в полный рост, а в ушах звенели последние слова отца: «Беги из города, иначе ты следующая. И не верь никому».

– Что значит – «опять»? – опасливо переспросила я. – Я ведь ничего не говорила о лорде до этого.

– М-да. – Лицо Роксаны стало собранным и сосредоточенным, в одно мгновение с него испарилась вся маска сочувствия. – Как-то глупо вышло. Сама от себя не ожидала столь нелепого прокола. Видимо, моя привязанность к тебе все же пошла во вред.

Она принялась медленно обходить кровать по кругу, а я – пятиться назад. Обернувшись, увидела распахнутое окно – но прыгать в него с пятого этажа было бы самоубийством.

Мозг лихорадочно соображал, и, кажется, впервые за все время выдавал верные ответы…

– Вы, – совершенно неожиданно догадалась я. – То письмо от отца, которое мы якобы получили с вызовом. Это ведь вы его написали? Подделали? Ведь у вас были образцы его подписи и печати.

Роксана кивнула.

– Я бы могла соврать тебе, но уже нет смысла, – она сделала еще несколько шагов.

В этот момент она казалась такой опасной, будто хищная тигрица, которая на меня готова наброситься. Впрочем, старая хищная тигрица.

Ей же много лет – кого я боюсь! Нужно только добежать до двери и провернуть ключ, который торчит в скважине.

– Я не понимаю, зачем вам это, – тихо спросила я, взглядом просчитывая траекторию. – Вы ведь столько лет служили моему отцу. Почему?

– Я была должна ему, но долг отработала. Да и обстоятельства изменились. Его действия стали угрожать тому, за кого я готова отдать жизнь. И свою, и чужую. Так что ничего личного, Беллатрис. Поверь, я искренне не хотела вмешивать в это тебя и даже радовалась, когда ты куда-то испарилась из дома. Думала, у тебя хватит ума скрыться и не лезть на острие ножа.

– Так отпустите меня, – взмолилась я. – Я честно уеду в деревню… Буду там жить.

– Серьезно? – Роксана вскинула брови. – Думаешь, я поверю в это? Нет, я слишком хорошо тебя воспитала.

– Ну, попытка не пытка, – развела я руками, а следом бросилась к двери, огибая женщину по дуге.

Я была в полушаге от замка, уже тянулась рукой к ключу, когда неведомая сила отшвырнула меня от двери на несколько метров: я буквально проехалась на спине до противоположной стены и больно ударилась головой об нее.

В глазах потемнело, фигуры и силуэты размылись, и мне казалось, я вижу галлюцинацию, потому что у двери стояла Тень.

Тень, убившая моего отца.

Покачивалась из стороны в сторону, поигрывая тростью-артефактом.

– Нет… – прошептала я севшим от страха голосом.

Я хотела закричать, но не сумела.

Тень за мгновение преодолела расстояние до меня, склонилась ниже, и тьма растаяла, являя передо мной мадам Роксану с тростью в руках.

Она нажала на набалдашник, приводя в действие скрытый внутри механизм, и трость плавно сложилась внутрь себя до размеров чуть больше ладони.

– Женский вариант, – пояснила мадам, пряча получившийся цилиндр в складках платья. – Почему-то историки считают, что таких тростей всего три, но это ошибка. Когда мой дядюшка заказывал у мастера-артефактора четыре экземпляра, он специально настаивал, чтобы одна из них легко могла поместиться в женском ридикюле. Он будто заранее знал, что, возможно, когда-нибудь она поможет мне. И угадал. Его трость не спасла, но я сумела выторговать себе жизнь в обмен на вечное служение Богу, оставив себе пару побрякушек из прошлой жизни.

– Я не понимаю, – еле ворочая языком, пробормотала я.

Голова кружилась, а меня подташнивало…

– Позволь представиться, – мадам Роксана вытащила из портьеры шнур, которым та была привязана, и принялась закручивать его вокруг моих ног и запястий. – Эрнеста де Латисса, единственная племянница Клода Пятого Сверженного, она же аббатиса ордена Святого Антуана, служившая Богу верой и правдой, пока ей не надоело. Думаю, в этом месте можно было бы сказать «Аминь». Но за годы службы в монастыре меня выворачивает от этого слова.

Глава 31

Говорят, от шока или ужаса у людей пропадает дар речи, и если несколько мгновений назад я не могла вымолвить ни слова, то сейчас, когда мои глаза расширились от признания мадам Роксаны, а кровь вскипела от паники, мозг судорожно осознал в одно мгновение все и сразу.

Всю опасность, все последствия, которые мне будут грозить, если я не придумаю, как спастись.

И я закричала что есть мочи. Надеялась, что через сломанную раму открытого окна меня услышат, но резкая оплеуха обожгла щеку, а следом мне в рот запихали платок.

– Ну вот скажи мне, – все еще сидя напротив меня на корточках, произнесла Роксана, – почему ты просто не спряталась, когда все произошло? А?

Я гневно замычала, скашивая глаза на кляп.

– Ну да, ну да, – согласилась Роксана, – похоже, я и вправду старею, становлюсь непоследовательной. Но это ради твоей же безопасности, Беллатрис. Я бы могла тебя убить, но… даже сейчас я сентиментальна.

Она поднялась и вздохнула.

Обошла комнату кругом, залезла в один из дорожных сундуков, который я раньше не особо замечала. Долго там что-то искала.

Я же все это время мычала и елозила по полу, пытаясь высвободиться.

– Прекрати! – осадила меня Роксана, не отвлекаясь от сундука. – Разбудишь мою спутницу в соседней комнате, и тогда тебя точно придется убить. А так… у нас есть пара часов до рассвета, чтобы ты осталась жива… Да где же оно? Настойка ромуса, не то… корень сон-травы… ага. «Забвение».

Роксана вытащила наружу маленькую темную склянку чуть меньше флакончика духов.

– Осталось на самом дне, – присмотревшись к содержимому, произнесла она, возвращаясь ко мне. – За сорок лет его пришлось применять не раз и не два. Сейчас такого зелья уже не достать, но что поделать! Возможно, именно оно спасет тебе жизнь.

Я замычала еще сильнее. Уже только одно название «забвение» мне не нравилось.

– Выпьешь и забудешь большинство из того, что помнила. Даже собственное имя, но так надо. Я договорюсь с кем-нибудь, чтобы тебя вывезли за пределы гостиницы и оставили у дороги на тракте, пока будешь спать. Даже без памяти ты не пропадешь, надеюсь, навыки выживания ведь останутся. Первое время будет, конечно, тяжело, а дальше как-нибудь выкарабкаешься. Начнешь, жить заново, встретишь кого-нибудь, обзаведешься семьей…

Она говорила об этом так спокойно и непринужденно, будто в этом не было ничего страшного, а сама подходила все ближе и ближе ко мне.

Роксана просто решила стереть меня из бытия, оставив вместо меня самозванку, спящую через стенку. Неужели все ради нее?! Да кто она вообще такая?

Мадам присела рядом, вытаскивая кляп, чтобы запрокинуть мне в рот капли снадобья. Но я не собиралась так легко сдаваться.

Боднула ее руку подбородком, так что Роксана едва не выронила пузырек на пол.

– Дура! Да я же ради тебя стараюсь, – зашипела она, не оценив мое сопротивление. – Либо так, либо вперед ногами.

– Ради меня? – прошипела я, игнорируя последнюю часть ее речи. – Скажите уже правду. Ради дочери, которую решили посадить на мое место под шумок. Это ведь она за стеной?

Брови Роксаны взлетели вверх.

– Дочери? – переспросила она. – Нет, конечно.

– Тогда ради кого? – я зацепилась за обрывки фраз, которые она раньше говорила мне. – За кого, если не за своего ребенка можно пойти на такое? Вы же мне почти как мать?