Семь грехов лорда Кроули Соул Диана
Прочитав последнее, я нервно сглотнул, и мое горло пересохло.
Неужели настоящая аббатиса написала это?
Я вцепился пальцами в записку, так что даже костяшки побелели, и перевел взгляд на дверной проем, где уже толпился небольшой коллектив моих слуг.
– Все в мой кабинет! – рявкнул я, здраво размышляя о том, что только кто-то из них мог проникнуть в комнату этим вечером, пока аббатиса была внизу, а я возился в кабинете с нотариусом.
Потому что «рылся в вещах», предположим, все же я, и лже-Эрнеста заметила какие-то следы вторжения, хотя я старался сложить все как было, когда возвращал документы. Но чего я точно не делал, так это не подкладывал никакой записки.
Через пять минут я оглядывал шеренгу прислуги, заглядывая каждому в глаза и ища там ответы. Виновный прекрасно должен был понимать, зачем его сюда позвали.
Вот садовник нервно сглатывает, стоит только мне пройти мимо, – но это, скорее всего, из-за запаха медовухи, который от него исходит.
Экономка держится стоически, смотрит вперед подобно солдату и поджимает губы – скорее всего, не она.
А вот Глория – молодая горничная – прятала и отводила глаза, стоило только сделать шаг в ее сторону.
И чем ближе я подходил, тем ниже она втягивала голову в плечи и словно старалась уменьшиться, лишь бы исчезнуть из-под моего взгляда.
Я остановился в полушаге от нее и вкрадчиво произнес почти над самым ухом:
– Ты ведь знаешь, что это и откуда взялось? – я продемонстрировал служанке короткую записку, помахав ею перед глазами.
– Я… не… не знаю, лорд Кроули, – проблеяло несчастное создание таким голосом, будто собралось скатиться в обморок.
Но я не собирался отступать и покупаться на очередную женскую хитрость.
Пришлось вздернуть ее узкий подбородок пальцем вверх, так чтобы Глория посмотрела мне в глаза.
– А теперь взяла и сказала правду, – твердо произнес я. – Потому что я ее и так знаю, но жду, пока ты сознаешься сама.
Служанка всхлипнула.
– Я не хотела… – выдавила она сквозь прорвавшиеся рыдания. – Я не специально… Мне просто заплатили. Много…
– Все вон! – рявкнул я на остальных слуг, которые тут же развесили уши.
Глория, видимо решившая, что это и ее касается, тоже попыталась сбежать, но я ухватил ее за локоток и буквально силой втиснул в гостевое кресло, где еще недавно сидел нотариус.
Когда же двери за уходящими захлопнулись, я сменил кнут на пряник.
– Ну же, милая, – подходя к столу с баром, почти проворковал я. – Давай поговорим по-хорошему. Ты мне все расскажешь, а я, возможно, даже не стану тебя увольнять… Или, не дай Господи, приказывать отсыпать тебе плетей за предательство.
Я наполнил бокал крепким виски, хорошим, дорогим напитком, который держал тут для гостей, и поднес девчонке. Алкоголь должен был хоть немного унять дрожь и развязать язык.
Та недоверчиво покосилась на меня, но бокал взяла.
– Пей, – приказал я.
Глория беспрекословно подчинилась, и даже мысли у нее не мелькнуло отказать мне, хотя видно, что боялась и не хотела.
Почему-то представив на месте горничной аббатису, я отчетливо осознал, что после такого приказа лже-Эрнеста запустила бы стакан мне в лицо. И это в лучшем случае. В худшем я получил бы еще парочку пощечин.
– Итак, кто тебе заплатил и за что? – задал я вопрос.
Горничная вздрогнула, но подняв на меня взгляд и поняв, что врать нет смысла, – забормотала:
– У меня больной отец, у меня не было выбора…
– Я спросил не об этом, – прервал я.
– Мне просто очень нужны были деньги, а эта женщина предложила очень большую сумму, – наконец служанка все же настроилась на нужный мне лад.
– Что за женщина?
– Не знаю, – всхлипнула девушка. – Но точно не местная. Она подошла ко мне пару дней назад, предложила подзаработать. Она знала, где я работаю и что вы должны вот-вот приехать в имение. Она сказала, что вы будете не один, а с аббатисой.
– Так, продолжай, – кивнул я. – И что ты должна была сделать?
Глория затряслась еще сильнее.
– Украсть рясу, крест и Библию, – призналась она полушепотом, растирая по щекам слезы. – А еще подложить ту записку, которую вы нашли. Только я не смогла…
– Что не смогла? Украсть? – догадался я. – Записку-то ты явно подбросила.
– Да, – закивала девочка. – Я пробралась в комнату и уже вытащила вещи, но когда искала крест, которого не оказалось с одеждой, то услышала, как к комнате кто-то подошел. Мне пришлось спрятаться под кровать… И я видела, как туда вошли вы.
Она подняла на меня опасливый взгляд, в котором четко читалось: «Я знаю, что вы сделали».
И тут даже мне стало стыдно, потому что кража документов, пусть и на время, но это тоже кража.
– Что дальше? – заткнув свою совесть, продолжил я допрос.
– А когда вы ушли, я поняла, что не могу украсть одежду. Поэтому убежала, боясь, что вы вернетесь и обнаружите меня. Только записку оставила, как и просила та женщина.
– Изумительно, – хмуро подвел я итог, падая в свое кресло и задумчиво глядя на девчонку. – Допустим, ты бы полностью выполнила просьбу той незнакомки. Что ты должна была сделать с украденной одеждой? Ты ведь понимаешь, что кража у священнослужительницы – это страшнейший грех.
– Нет! – замотала головой служанка. – Та женщина мне все объяснила. Эта девушка, которую привели, она ненастоящая аббатиса. Это ведь заметно – она не произнесла ни одной молитвы, пока тут находилась. Так что я бы выполнила благое дело – нужно было только подкинуть одеяния в любую из ближайших церквей или монастырей. Только и всего.
– Понятно, – промолвил я, хотя на деле вопросов родилось еще больше. Оставалось прояснить еще один момент, который меня очень волновал. – Как выглядела та женщина? Монахиня?
– Нет, – уверенно ответила Глория. – Она была в очень красивом платье, дорогом. И держалась как истинная леди. Говорила так уверенно…
– Сколько ей было лет? Хотя бы примерно?
Глория задумалась, а после произнесла:
– Мне в матери бы годилась. Может, чуть старше. Хотя кто знает этих благородных дам, они всегда выглядят чуть моложе, чем на самом деле.
Я еще раз взял в руки подброшенную записку и перечитал: «Он узнает, что ты – не я».
Неужели правда, и служанка встретила настоящую аббатису? Если так, то какого черта старуха просто не раскрыла самозванку, а оставила ей записку с предупреждением?
Что вообще происходило вокруг меня, и о чем тогда писала сама лже-Эрнеста? О каких опасностях говорила?
Глава 23
Ощущать себя загнанной в угол мне не нравилось.
Еще никогда я не чувствовала настолько сильно давящее на меня отсутствие выбора.
Мне бы очень хотелось верить, что это чья-то дурная шутка, но, увы, – послание было очень конкретным и адресовалось оно именно мне. Инициалы на конверте четко говорили об этом.
Именно поэтому, покидая комнату, я забрала с собой конверт, но оставила Кроули саму записку – будто оправдание за собственную ложь.
Бежать пришлось в рясе, прихватив с собой в бауле из простыни то самое простое платье, если решу сменить одеяние. Я бы сделала это уже сейчас, но что-то подсказывало – оказавшаяся среди ночи на пустой дороге красивая молодая девушка может накликать на себя беду. То ли дело аббатиса – ее тронуть никто не посмеет.
Спустившись по самодельной веревке, я не очень удачно упала на землю, впопыхах запуталась в кустах терновника и даже оставила пару зацепок на рясе.
Еще сложнее пришлось, когда преодолевала забор, окружавший поместье, – перелезая через него, подвернула ногу. А дальше брела по незнакомым и темным улицам, попутно вычищая магией одежду и приводя ее в порядок.
Мне нужно было выбраться на королевский тракт и как можно скорее покинуть этот городок. Что-то подсказывало – не пройдет и часа, как меня станут искать люди обманутого лорда.
Еще сильнее ситуация осложнялась отсутствием денег. Продать среди ночи крест я бы не смогла, а значит, приходилось импровизировать.
Кое-как доковыляв на ноющей ноге до первого постоялого двора, из тех, что предпочитают обычные крестьяне, – где дешевый ночлег и крепкое пойло, я пошла внутрь просить помощи – никто ведь не откажет преподобной.
Можно сказать, мне повезло: хозяин как раз отъезжающего в сторону столицы на ярмарку обоза, перегонявший с десяток коней на продажу, милостиво согласился предоставить мне место в телеге с соломой.
Мужчина всячески смущался того, что повозка грязна, а преподобная чиста помыслами и одеждой, но я с мудрым и просветленным лицом благословила его на хорошую дорогу, перекрестила и хромой козочкой запрыгнула в телегу.
– Вам бы показаться доктору, преподобная, – заметил непорядок с моей ногой мужчина, которого звали Жерард.
– Обязательно, – с улыбкой отвечала я. – Как только прибудем в столицу. Сколько до нее езды?
– Дней пять медленным ходом, преподобная. Я стараюсь передвигаться ночами – так легче животным, – ответил мужчина. – Но если вы торопитесь, то завтра утром доедем до Мортела, и вы сможете поискать иного попутчика. Тогда и за двое суток управиться можно.
– Благодарю, – ответила я задумываясь.
Совет сменить попутчика звучал отлично: ведь чем быстрее я буду двигаться, тем больше шансов, что сумею настигнуть свою лжекопию, которая тоже направлялась в столицу.
Если верить разговорам за столом в доме Кроули, то самозванка вместе со своей компаньонкой обгоняла нас всего на пару дней, а значит, если я поспешу, то сумею их достать.
В мыслях даже возник сумасбродный, но все же план – продать крест, раздобыть деньги, оружие, лошадей – а дальше мчать на всех парах, пока не настигну двух мошенниц. А после отобрать силой свои документы назад.
Я никогда до этого не стреляла по людям, но сейчас всерьез подумывала о том, что, возможно, мне придется это сделать. Что-то подсказывало – возврат документов вряд ли будет делом добровольным.
За этими мыслями и при мерной дорожной тряске я и сама не заметила, как задремала.
– Просыпайтесь, преподобная! – позвали меня, и я вздрогнула, мгновенно просыпаясь. – Приехали!
От неожиданности спрыгнула с телеги на больную ногу и тут же едва сдержалась, чтобы не взвыть. Было очень больно.
– Черт, как же не вовремя, – все же вырвалось у меня, когда я попыталась наступить на ногу.
А у крестьянина глаза округлились: услышать такое от аббатисы!
– Вам помочь? – предложил он.
– Да, было бы неплохо, – отозвалась я, снова привалившись к телеге и озираясь по сторонам, где мы находимся. – Это уже Мортел?
– Да, его окраины, если точнее, постоялый двор, – ответил Жерард. – Хотите, я покликаю кого-нибудь, чтобы привели доктора?
Я поморщилась, даже если бы я очень этого хотела – платить мне было пока нечем. Сомнительно, что образованного мага-целителя устроили бы мои молитвы вместо денег.
– Просто помогите мне добраться до ближайшего стула, – попросила я.
В итоге крестьянин довел меня до хозяина постоялого двора – грузного, излишне серьезного мужчины, с которым пришлось отдельно договариваться.
Ушлый «жук» никак не хотел пускать меня в один из номеров, не получив оплату вперед. Пришлось трясти крестом, грозить, что подвергну его анафеме. Если он не верует слуге Господа, значит, и самому Господу тоже не верит. На хозяина оборачивались постояльцы и неодобрительно качали головами.
В итоге мне все же выделили одноместный номер на втором этаже, и пока я переводила дух после подъема по лестнице, хозяин заведения выжидательно стоял в полуметре и чего-то ожидал.
– Благословляю вас, – уже привычно провозгласила я, думая, что этого будет достаточно, по крайней мере, на время.
– Спасибо, конечно, госпожа, – отозвался «жук». – Но я не приверженец вашей веры, у меня свой Бог. Я помог вам только из уважения к сану и вашему ордену, не более.
Я вскинула на него взгляд и прикусила язык. И как только я сразу не заметила восточные черты лица, чуть пухловатые губы, темные волосы – явный представитель Арабии во втором, а может быть, и третьем поколении.
– Простите, – отозвалась я. – Тогда что вы хотели?
– Узнать, когда вы все же соизволите оплатить номер? Денег, как я понимаю, у вас нет.
Я поджала губы. Вот же проницательный гаденыш. Вряд ли он видел меня насквозь, но суть все же уловил. Денег у меня не было.
– Отправьте кого-нибудь за ростовщиком-оценщиком в ломбард. Пусть явится ко мне, – попросила я. – А также за магом-целителем. После этого вы получите свои деньги, обещаю.
Немного посомневавшись, хозяин все же удалился, и мне оставалось верить, что он исполнит мою просьбу.
Время потекло медленно и мучительно. Сняв обувь, я рассмотрела травмированную ногу – чуть опухшую и покрасневшую.
– Лишь бы ничего серьезного, – поморщилась я, надеясь на лучшее и на то, что уже вечером продолжу свой путь.
Промедление казалось подобным смерти, но примерно через час в мои двери постучались:
– Войдите! – произнесла я, и в комнату заглянул сухонький худой старичок.
На его голове поблескивала идеально гладкая лысина, а на длинном носу красовалось золоченое пенсне.
– Доброго дня, преподобная, – поздоровался он. – Признаться, я был удивлен, когда узнал, что меня, ростовщика, представителя столь презренного верой дела, позвала сама преподобная.
– Обстоятельства так сложились, – кивнула я. – Присаживайтесь, господин…
Я вопросительно вскинула бровь.
– Салазар, – представился старик.
– Отлично, господин Салазар, – выдохнула я. – У меня есть что вам предложить.
Старик аккуратно запер за собой двери на щеколды и сел на единственный стул в номере, выжидательно гладя на меня.
– И что же это?
– Мой крест, – ответила я, протягивая жемчужные четки и распятие.
Глаза старика округлялись по мере приближения украшения к его лицу. Он, будто загипнотизированная кобра, застыл, а после рывком придвинул к крест к себе.
«Ростовщик не должен показывать интереса к товару, чтобы сбить цену», - мелькнуло у меня в голове, но Салазар так жадно разглядывал четки и россыпь бриллиантов на кресте, что я даже неуютно поежилась.
– Преподобная, вы уверены, что хотите его продать? – с тихим придыханием спросил старик, рождая во мне чувство, что я чего-то не знаю об украшении.
– Уверена, – ответила я, не имея другого выбора. – А что, собственно, вас так смущает?
Салазар поднял на меня голову, блеснули стекла очков, и на его лице появилось подозрительно выражение:
– Можно ли поинтересоваться у преподобной, а законно ли к ней попал такой крест?
– Он мой! – припечатала я, не желая отступать от легенды ни на шаг. – Если не верите, взгляните на мои документы.
Я протянула старику бумаги, подтверждающие статус аббатисы.
– И я еще вернусь за крестом, – откровенно соврала я. – Выкуплю его обратно.
Ростовщик вцепился в бумаги, бледнея по мере их прочтения.
– Простите, – наконец выдохнул он, отдавая мне все обратно дрожащими руками. – Я не знал, что это вы, госпожа де Латисса. Теперь нет никаких сомнений, что крест его величества Клода Пятого подлинный. Невероятная историческая ценность! Я так много читал об этом утерянном украшении, но даже подумать не мог, что оно может быть до сих пор у его племянницы. И что сама Эрнеста де Латисса все еще жива. Подумать только…
Он говорил это все так торопливо, с таким необычайным восторгом в голосе, что я едва успевала улавливать мысль и даже не могла переспросить, все ли правильно поняла из его речи.
Но какая же я была дура!
Какая идиотка!
Теперь становилось понятно, где и когда я так глупо прокололась перед Кроули, выдав себя. Я не знала элементарных вещей о настоящей Эрнесте, которые, как оказалось, можно было выяснить у других людей, особенно если хорошенько копнуть.
Наверное, Винсента позабавили мои истории о «купеческой дочери», особенно если он знал правду…
– Сколько вы дадите за украшение, господин Салазар? – собравшись с мыслями, спросила я.
– Вы ведь знаете его истинную цену, преподобная, – все еще переводя взгляд с меня на украшение и обратно, ответил старик. – Оно бесценно, но я… вы должны понять…
Он замялся, и впервые за весь разговор на лице ростовщика отразилась борьба между жаждой обладания таким сокровищем и природной жадностью.
– Тысячу золотом, – наконец, выдал он. – Больше никак.
Я сощурилась.
Не знай я подоплеки, то согласилась бы сразу, но теперь рискнула поторговаться.
– Три, – замахнулась я. – Крест бесценен.
– Тысяча двести, – покачал головой ростовщик. – Вы же сами сказали, аббатиса, у вас «обстоятельства».
Я поджала губы. Это была моя ошибка – показать Салазару слабое место, и все же я рискнула.
– Отдайте крест обратно, – протянула я руку, не вставая с кровати. – Думаю, в городе найдутся еще представители вашей гильдии.
Кончик носа старика дернулся, будто у хитрой выхухоли, и на несколько мгновений он замер, просчитывая что-то в уме.
– Две тысячи, – все же сдался он. – Но это мое последнее слово, госпожа. Поверьте, больше в этом городе вам никто не даст.
Две тысячи золотом – это было очень много, больше, чем я могла бы себе представить. За эти деньги я сумею вылечить ногу, купить лошадь, оружие и даже нанять охрану, чтобы безопасно доехать до столицы.
И я согласилась.
– Хорошо, – тихо произнесла я. – Крест ваш…
Что-то внутри болезненно сжалось от того, как украшение сверкнуло в последний раз, а после исчезло в саквояже ростовщика. Зато мне в руки перекочевала увесистая пачка ассигнаций на полторы тысячи и еще пятьсот золотом – в звенящем мешочке с монетами.
– С вами приятно иметь дело, аббатиса, – радостно сообщил ростовщик. По его светящемуся лицу было видно, как мысленно он потирал ручки после выгодной сделки.
– С вами тоже, господин Салазар, – отозвалась я.
В этот момент в комнату вновь постучались, ростовщик удивленно посмотрел на меня.
– Вы еще кого-то ожидаете, госпожа?
– Да, доктора, – кивнула я, пытаясь чуть привстать с кровати и тут же садясь на нее обратно. – Если вам не сложно, господин Салазар, отоприте ему двери. Мне трудно передвигаться.
– Без проблем, – старик подошел к двери, отпер небольшой замочек, выглянул в образовавшуюся щель и тут же испуганно отскочил едва ли не на метр назад.
Дверь с треском распахнулась, вписываясь в соседнюю стену.
И я вскрикнула от неожиданности.
На пороге стоял Кроули в запыленном дорожном костюме. Злой, как тысяча чертей, он смотрел на меня:
– Ну здравствуй, мать преподобная, – медленно произнес он, делая шаг в комнату. – Заставила же ты меня побегать.
Глава 24
Сердце упало в пятки, а попытка сбежать окончилась провалом – я даже наступить на раненую ногу не смогла. Не скакать же на здоровой в сторону окна…
– Мм-м, – промычал Салазар, – кажется, я тут лишний, пожалуй, пойду.
Он сделал шаг в сторону двери, но натолкнулся на тяжелый взгляд Кроули.
– Не торопитесь, – холодно произнес лорд. – Вначале верните то, что купили у этой женщины. Деньги можете забрать обратно.
– Но я против! – возмутился ростовщик. – Сделка проведена честно, крест мой.
Кроули сузил глаза и опасно втянул воздух ноздрями – будто дикий зверь перед броском.
– Так и думал, что она решит продать именно крест, – произнес Винсент. – И все же – нет. Верните украшение обратно, господин ростовщик. И да, я уверен, сделка проведена с нарушением.
– Протестую! Я заплатил за него две тысячи!
Кроули присвистнул и многозначительно посмотрел на меня.
– Даже так? Ничего себе безделушка. – А после вновь перевел взгляд на Салазара. – Тогда тем более верните. Вы ведь не хотите, чтобы я подал жалобу в гильдию о том, что вы выкупаете краденые вещи.
– Почему сразу краденые? – возмутился старик. – Я все проверил, крест действительно принадлежит госпоже Эрнесте де Латиссе.
– Только есть одна маленькая деталь, – Кроули ткнул в меня пальцем, и мне захотелось провалиться сквозь землю. – Эта женщина – самозванка! Так что я даю вам последний шанс, господин как вас там. Верните украшение и заберите деньги!
Услышав такое, старик долго не думал, будто прыткий хорек подбежал ко мне и буквально выдернул из рук ассигнации и золото, а вот крест не отдал.
Бесценное украшение перекочевало в руки Кроули, который в нынешних обстоятельствах внушал явно большее доверие, чем я.
Сразу после этого ростовщик испарился, хлопнув за собой дверью, которую Кроули на всякий случай еще и на замок закрыл.
Я же боялась шелохнуться… Мысли метались, я искала способы побега, но не находила ни одного рационального.
– Поговорим? – отвернувшись от двери, спросил Кроули и прошел к стулу, который еще недавно занимал Салазар. – Аббатиса…
Последнее он произнес с грустной насмешкой.
– Поговорим, – согласилась я, отползая чуть дальше вглубь кровати и откидываясь на подушки. Раз уж я не могу бежать, то хоть лежать стану с комфортом. – О чем говорить станем?
– О правде, – довольно спокойно ответил Кроули. – Может, наконец расскажешь, кто ты такая и зачем ко мне прицепилась?
– Я? – изумилась я, глядя на него. – Прицепилась? Если мне не изменяет память, это меня приволокли ваши люди в карету, чтобы я составила компанию «лорду Кроули» в его поездке. Будь моя воля, мы бы вообще никогда не повстречались.
Я гордо вскинула подбородок.
– Вот давай только без этих пафосных речей, – отмахнулся мужчина. – Ты могла бы отказать мне в путешествии, но зачем-то согласилась. Да и на протяжении пути несколько раз собиралась покинуть мою компанию, однако каждый раз передумывала. Почему? Я хочу знать правду.
Последнее он сказал так твердо, что я неуютно поежилась.
– Боюсь, правда вам не понравится, хотя… – Тут я усмехнулась, ну очень уж захотелось увидеть лицо лорда, когда он услышит мои мотивы. – Вначале я намеревалась вам мстить, возможно, даже убить, если понадобится. Однако потом передумала… И хорошенько все взвесив, решила, что нам по пути. Вы ехали в столицу, и мне надо было туда же.
– Что-о-о? – вытянулось лицо Кроули. – Месть? За что? Да я тебя впервые вижу.
– За убийство отца, – откровенно ответила я, не видя смысла препираться, раз меня прижали к стенке.
Кроули выгнул бровь.
– Я же уже сказал: в этой жизни никого не убивал… – И тут он осекся, взгляд его изменился. – Ты…
Мужчина вскочил со стула и принялся медленно обходить кровать со мной по кругу, пристально разглядывая меня так, слово видя перед собой гадюку.
– Нет… Это же шутка, да? – не поверил он.
Я лишь могла изобразить подобие улыбки. Мне бы хотелось верить, что все произошедшее шутка, что мой отец жив и ничего глобального в моей жизни не случилось. Но увы…
– Никаких шуток, – твердо произнесла я. – Мое имя Беллатриса де Сент, и я единственная дочь и наследница покойного лорда де Сента.
– Так. Стоп! – выставил вперед руки Кроули, прерывая меня. – Где доказательства? Документы? Хватит врать, настоящая Беллатриса едет в столицу.
– Это самозванка! – вспылила я. – И нет у меня документов, их украли!
– У тебя украли, потом ты украла… – саркастично протянул Кроули, было видно, что моим словам в его ушах грош цена. – Костюм аббатисы, где ты его раздобыла? Явно ведь не на улице валялся.
Я развела руками.
– Можно сказать, и валялся. Но думаю, раз выбора у меня все равно нет, то нужно рассказать все с самого начала…
Глава 25
Кроули
– Мое имя Беллатриса де Сент! – произнесла она, и меня будто прошибло молнией.
Глупее придумку и найти было сложно.
Да и это имя? Неужели эта шарлатанка не могла выдумать чего-то более убедительного?
Дочь де Сента? Да никогда не поверю!
Вот эта хищница с акульей хваткой, хитрейшая из женщин, которых я когда-либо знал, сумевшая меня обмануть? И дочь де Сента?
Не поверю, никогда.
Даже если Беллатриса существует, то она должна представлять из себя что угодно, но не это маленькое «хищное чудовище».
Покойный лорд прятал девицу в неизвестно какой глуши, и если в тех условиях и могла вырасти леди, то кисейная недотрога или восторженная романтическая натура, обожающая стихи и букеты ромашек…
А эта…
Читать бесплатно другие книги:
