Стрела любви Маккарти Моника

Йен покачал головой.

— Каррик не разрешит, — сказал он, используя титул, данный Робертом Брюсом своему младшему брату Эдварду. Похоже, он искренне хотел успокоить ее. — Постарайся не волноваться. Это не продлится слишком долго. Замок не снабжался уже много месяцев. Скоро твой отец согласится на переговоры.

— Ты не знаешь моего отца! — воскликнула Маргарет. — Он никогда не покорится Брюсу. Скорее умрет от голода.

Йен промолчал, но, судя по его суровому виду, он знал ее отца и был согласен с ее оценкой.

— Я должен идти, — сказал он. — Просто хотел, чтобы ты все знала. Постараюсь держать тебя в курсе дел.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я останусь здесь!

Другого ответа он от нее не ждал. Йен посмотрел на разъяренную женщину, которая могла одеться в рубище, но все равно безмерно возбуждала его. Какого черта? Что с ним не так?

— Куда же ты намерена отправиться? — осведомился он.

— С тобой.

В его палатку? Кровь Христова! Йен внутренне содрогнулся.

— Это невозможно, Маргарет.

— Почему?

Потому что за шесть лет он кое в чем нисколько не изменился. А постоянно испытывать возбуждение — это выше человеческих сил.

— Военный лагерь не место для леди.

— Возможно, что так, но там же есть какието женщины? — Маргарет инстинктивно подалась ближе к мужу и быстро заговорила: — О, Йен, прошу тебя… Поверь, я не буду мешать и не поставлю тебя в неловкое положение. Я ведь сильно изменилась за эти шесть лет.

Йен взглянул на жену с некоторым удивлением.

— Ты о чем?

Маргарет слегка порозовела.

— Я уже не та невежественная девчонка, какой была, когда мы поженились. Я не говорю глупости и не совершаю их. Теперь я не стала бы выстраивать шахматные фигуры в виде сердечка. Я умею читать и писать. И теперь я не стала бы вызывать твоего друга на состязание или спорить, кто быстрее выпьет кружку эля. Я даже бриджи уже давно не надевала. Поверь, я больше не то дикое и неуправляемое создание, на котором ты женился, рассчитывая превратить в хорошую жену.

Йен в изумлении таращился на жену. О чем она только думала? О чем говорила?

— Я вовсе не…

Ад и проклятье! Он ведь никогда не давал ей понять, что стыдится ее. Он и не стыдился: просто хотел, чтобы она… не так сильно выделялась, не так бросалась в глаза, не смотрела на него так, словно желала немедленно потащить в спальню. Он хотел, чтобы она выказывала немного больше сдержанности, не забывала о приличиях и вела себя так же, как другие леди.

Однако же… Ведь если ему нужна была леди Барбара, то почему он женился на Маргарет?

Потому что она — другая. Потому что она была свежа и мила, хотя и вела себя возмутительно. Потому что с ней он научился смеяться. Потому что она дразнила его, постоянно бросала вызов и заставляла сходить с ума от похоти. Потому что она ворвалась в Большой зал Стерлинга как к себе домой, даже не потрудившись убрать свои возмутительно прекрасные рыжие волосы под вуаль. Он тогда сразу понял, что это его женщина. Другой такой нет.

Да, он всегда хотел именно ее, именно такую. Но тогда почему же он пытался перевоспитать ее?

Йен тяжко вздохнул. Чувство вины не пришлось ему по душе.

— Ты никогда не ставила меня в неловкое положение, — пробурчал он.

Маргарет криво улыбнулась, желая показать, что не верит ни одному его слову.

— В любом случае все это было очень давно, Йен, и сейчас уже не имеет значения.

Она отвернулась, но Йен, не вполне осознавая, что делает, взял ее за подбородок, чтобы развернуть лицом к себе.

И совершил ошибку. Ее кожа была такой же теплой и мягкой, как раньше. Ему захотелось погладить ее по щеке, коснуться губами чуствительного местечка за ушком…

— Ты права. Это не важно. Мне очень жаль, если тебя это беспокоило. Просто я считал, что тебе будет легче приспособиться к новому окружению, если ты будешь…

— Как все? — перебила Маргарет.

Йен кивнул. Он хотел чтото сказать, но его жена снова заговорила:

— Йен, не надо извиняться. Возьми меня с собой, прошу тебя. Я сойду с ума, оставаясь здесь и не зная, что происходит. Умоляю, Йен, мне надо быть там. Ты даже не заметишь моего присутствия.

Он криво усмехнулся. Не заметит? Как будто такое возможно. Он всегда остро чувствовал ее присутствие, даже сейчас, когда не желал иметь с ней ничего общего Ну… по крайней мере, стремился к этому. Тем не менее он понимал материнское сердце. Она ужасно беспокоилась за сына.

Вероятно, почувствовав, что муж колеблется, Маргарет проговорила:

— Я знаю замок и знаю, как мыслит мой отец. И я могу помочь вернуть сына.

Йен покачал головой.

— Ты там не нужна, Маргарет. Твое присутствие многое усложнит.

Было очевидно, что жена неправильно истолковала его сомнения, а она между тем продолжала:

— Ты уже объяснил, какие чувства испытываешь ко мне, и я прекрасно поняла, что не нужна тебе, поэтому не стану мешать. А если… — Она стала белой как полотно. — Если у тебя там есть женщина, я буду спать под открытым небом.

Йен знал, что не должен ей ничего объяснять. Ведь это она едва не вышла замуж за другого мужчину. Ему должно быть все равно, что она думает. Черт! Было бы проще, будь у него в лагере женщина. И ведь слишком многие в лагере Брюса знали о ее предательстве: его братья по оружию, король, а также коекто из его свиты. Маргарет — дочь Дугалда Макдауэлла, дочь врага.

Йен насупился и пробурчал:

— Ты останешься здесь. Как только появятся какието сведения, я тотчас тебе сообщу.

— Но…

— Это не просьба, Маргарет, — перебил он.

Ее глаза вспыхнули золотистым огнем. Она горделиво выпрямилась, расправила плечи и с вызовом взглянула на мужа.

— Очевидно, у тебя все мозги ушли в мускулы! Ты забыл, что не имеешь права мне приказывать?

— Разве? — удивился Йен. — Мне кажется, что я твой муж. — Он сделал паузу и добавил со значением: — Во всяком случае — пока.

— Надо же, вспомнил! А когда тебе было удобно, ты забыл об этом на шесть лет.

Йен скрипнул зубами. Нет, он ничего не забыл. В томто и дело. Когда он рядом с ней, он слабый. А это неправильно. И вообще он же ее ненавидит, разве нет?

Йен был в этом уверен шесть долгих лет, потому что считал жену предательницей. Но теперь все изменилось. Маргарет объяснила, что тогда произошло. Приходится привыкать к тому, что цвета есть самые разные, в том числе — полутона и оттенки. Нельзя разделить весь мир на черное и белое. Мэгги предала его не намеренно. Напротив, она боялась за него и пыталась отвести от него опасность. И еще — огонь на бакене.

Похоже, сейчас он уже не испытывал к ней ненависти. А то чувство, которое испытывал… Оно было сильным и жарким, оно будоражило и ослепляло. Ему хотелось наброситься на нее — но не со злостью. Шесть лет или шестьдесят — какая разница?

Черт возьми! Как же быть?

Йен бросил на жену косой взгляд, надеясь, что она не заметит его состояния.

— Не я один страдаю забывчивостью, — проворчал он. — Припомни, что ты, как замужняя женщина, должна была жить там, где я тебя оставил.

Не желая слышать возражения, Йен резко развернулся и стремительно удалился.

Возможно, идея была не так уж хороша. Чувствуя на себе любопытные взгляды, Маргарет плотнее завернулась в плащ. Жаль, что нет капюшона. Длинные рыжие волосы рассыпались по спине, выглядывая изпод тоненькой, словно паутинка, золотистой вуали. И Маргарет вдруг показалось, что они неприлично яркие и слишком бросаются в глаза.

Быть может, ей не следовало переодеваться? Останься на ней одежды монашенки, на нее глазели бы не так явно. Но накануне вечером к монастырю привезли пакет с новым платьем и вуалью. Маргарет решила, что это подарок мужа — извинение за высокомерное поведение.

Ну ладно, не стоит кривить душой. Маргарет на самом деле не считала, что подарок — это извинение (Йену слишком нравилась роль господина и хозяина), однако это был хороший повод отправиться в лагерь и отыскать его.

Интересно, где он раздобыл столь изысканные вещи так быстро? Маргарет могла бы поклясться, что бархатное платье цвета мха и шелковая вуаль ему в тон были сшиты специально для нее, если бы платье не было чутьчуть тесноватым в груди и бедрах.

Хотелось верить, что, увидев на ней свой подарок, Йен смягчится, тем более что он наверняка будет недоволен ее появлением в лагере. Но если он считает, что она собирается покорно ждать его распоряжений…

Маргарет сжала кулаки, вспомнив его возмутительно высокомерный приказ сидеть и ждать. В конце концов, она не так уж сильно изменилась.

Оказалось, что найти Йена непросто. Лагерь был гораздо больше, чем она предполагала. Для осады собрались сотни людей, превратив местность вокруг Дамфриса в довольно большую деревню, состоявшую из палаток, повозок, конюшен, кухонь и загонов для скота.

Ей пришлось пройти сквозь строй мужчин — огромных мужчин, Маргарет не могла это не отметить, — прокладывая себе путь через лагерь.

Хотя ей инстинктивно хотелось прикусить губу, опустить глаза и стараться не встречаться взглядами с воинами, больше напоминавшими разбойников с большой дороги, Маргарет решила не выказывать робость. Она высоко держала голову и смотрела прямо перед собой, делая вид, что не слышит скабрезных выкриков и непристойных предложений. Как и предупреждал ее Йен, в лагере обитали женщины определенного типа.

Люди Брюса имели репутацию разбойников и выглядели соответственно. Большинство из них не видели мыла, воды и бритвы уже многие месяцы, а что такое ножницы — не знали вообще. Их покрытые шрамами физиономии с неулыбчивыми ртами были наполовину скрыты неряшливыми бородами и длинными засаленными волосами. Это были очень крупные мужчины, казавшиеся еще больше изза обилия оружия и доспехов. На многих были кожаные куртки с кольчугой или без. Похоже, Маргарет прибыла в то время, когда воины приводили в порядок оружие: сидели у своих палаток и начищали до блеска мечи, топоры, пики и молоты.

Лучше бы она попала в час, когда все спали. Было бы спокойнее.

По правде говоря, эти люди не очень отличались от воинов отца. Разница была лишь в том, что все воины отца ее знали и не бросали в ее сторону такие свирепые или похотливые взгляды. Впрочем, с похотливыми взглядами она неоднократно сталкивалась и раньше, пусть не такими угрожающими. Тем не менее Маргарет ускорила шаг, чтобы поскорее добраться до палаток командиров. Когда она познакомилась с Йеном, он был оруженосцем своего отца. За шесть лет он существенно продвинулся, что, в общем, неудивительно. Даже ее, Мэгги, отец признавал его выдающиеся способности в боевом искусстве.

Заметив большие палатки на возвышенности, Маргарет направилась было к ним, но тут чьито грубые руки схватили ее за талию, и у нее перехватило дыхание, когда она оказалась прижатой к огромному, одетому в кольчугу воину. Она увидела грязное лицо патлатого темноволосого мужчины, вдохнула отвратительный запах перегара — и принялась вырываться.

— Не так быстро, детка, — просипел ей на ухо хриплый голос. — А ты красотка. — Маргарет почувствовала, как огромная рука скользит к ее груди, и сделала попытку вывернутся, но безуспешную. Пьяный солдат сильно сжал ее грудь, и она поморщилась от боли. — Малколму и мне не помешает компания. Правда, Малколм?

Перед ней остановился другой солдат, худощавый и высокий, но такой же пьяный. Он был грязен, как и все остальные, у него не хватало передних зубов, но вонь от него исходила не столь отвратительная. Возможно, жуткая вонь первого заглушала все остальные запахи. Маргарет ощутила позывы к рвоте. Она понимала, что если немедлено не вдохнет свежего воздуха, то все содержимое ее желудка окажется на земле или на тех жутких личностях, что стояли перед ней.

— Да, — меланхолично ответствовал Малколм, рассматривая Маргарет. — Давненько у нас не было такой компании. — Он посмотрел на грудь девушки, теперь не прикрытую плащом, который сорвал с нее первый воин. Новое платье было тесноватым и вызывающе подчеркивало ее грудь. — Ты только посмотри на эти сиськи! — восхитился Малколм и тут же нахмурился. — Слишком хорошее платье для шлюхи.

— Это потому, что я не шлюха! — гневно выпалила Маргарет, не оставляя попыток вырваться. Но хватка у грязного воина оказалась железной. — Отпусти меня немедленно!

— Что здесь происходит? — раздался вдруг чейто громкий голос. — Мне кажется, дама не интересуется твоим предложением, Капитан.

— Убирайся отсюда, Макгован. Это не твое дело.

— Нет, я как раз занимаюсь своим делом. — Человек с громким голосом остановился между Малколмом и тем, кого назвал Капитаном. Маргарет видела много красивых мужчин, но тут у нее слегка приоткрылся рот. Следовало признать, что если бы она не имела слабость к темнорусым волосам и синим глазам, таинственным, словно полуночное небо, этот мужчина мог бы очаровать ее. У него были темные, почти черные волосы и холодные светлоголубые глаза. Взгляд же — острый, пронзительный. На ум приходило сравнение с падшим ангелом. Очень высокий, пожалуй, на несколько дюймов выше Йена, широкоплечий и мускулистый, он явно не был бы лишним на поле боя.

— Отпусти ее, Капитан.

— Ты забыл, с кем разговариваешь, Макгован? Это я отдаю тебе приказы, а не ты мне. Убирайся отсюда, пока я не разозлился понастоящему.

Глаза красавца обратились к Маргарет.

— Ты хочешь с ним остаться, девушка?

— Конечно, нет, — ответила Маргарет. — Скажите этому человеку, чтобы он отпустил меня.

Услышав ее правильную речь, на которую пьяные мужланы не обратили внимания, Макгован нахмурился.

— Как вас зовут, миледи?

Она уже собралась гордо объявить, что ее зовут Маргарет Макдауэлл и что она дочь лэрда Макдауэлла, но внезапно поняла, что в этом лагере такой ответ был бы совершенно неуместен.

— Я жена Йена Маклина.

Капитан отпустил ее так быстро, что она едва не упала.

— Но Маклин не женат, — пробормотал он в растерянности.

Макгован криво усмехнулся.

— Надейся, что так.

Физиономия Малколма стала серой, и он, приложив руку к груди, проговорил:

— Мы не хотели ничего дурного, миледи. Вы нас неправильно поняли. Это недоразумение.

Маргарет решила, что все благополучно закончилось, но не тутто было. Разъяренный Капитан обрушил свой гнев на ее спасителя. Без предупреждения он нанес «падшему ангелу» удар в челюсть, затем второй, по ребрам, и третий… Одновременно он бормотал чтото о необходимости «знать свое место фермерским выкормышам».

Было очевидно, что Макгован не намерен отвечать обидчику, и Маргарет попыталась положить конец избиению. К несчастью, Капитан был слишком зол и воинственно настроен, да к тому же пьян, поэтому не заметил, что его кулак сближался с лицом женщины, а вовсе не с плечом красивого воина.

Маргарет вскрикнула, когда ее голова взорвалась болью. Последнее, что она слышала, был сильный шум… или рев?

Глава 19

Встреча была прервана шумом, донесшимся снаружи.

— Что там происходит? — проворчал Эдвард Брюс, обращаясь к своему оруженосцу. — Выясни.

Парень тотчас выбежал из палатки, а Йен попытался вернуть брата короля к теме беседы. Из четырех братьев Брюса только этот остался в живых. Йен его не любил, и эта неприязнь лишь усилилась после пяти лет сражений бок о бок.

Когда король отправил брата покорять проблемный юг и пограничные территории, кроме сэра Джеймса Дугласа и сэра Томаса Рэндолфа с ним отправились три шотландских гвардейца: Йен, Ламонт и Сетон, впоследствии перешедший на сторону врага. Этих гвардейцев периодически отзывали для выполнения других миссий, и временами к ним присоединялись другие люди, однако Йен большую часть времени после возвращения в Шотландию проводил с Эдвардом.

В лучшем случае Эдвард Брюс был заносчивым франтом, импульсивным и непостоянным. Он был абсолютно предан брату, но одновременно завидовал ему. Воины любили Роберта Брюса, но к его брату теплых чувств не питал никто. И не надо было иметь богатое воображение, чтобы понять, почему его не любили. Эдвард, в отличие от брата, не являлся мудрым лидером. Как правило, игнорировал любые советы и слишком уж высоко ценил собственное мнение, что нередко приводило к открытым столкновениям с гвардейцами, как, например, в этот раз.

— Мы можем тайно туда проникнуть, — сказал Йен, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. — Не будет никакого вреда, если мы хотя бы попытаемся.

— Вред будет в том, что вас убьют. Мой брат не скажет мне спасибо, если я дам разрешение на операцию, в которой погибнут его лучшие воины. Нет. Мы продолжим осаду по всем правилам. Макдауэлл долго не продержится. Вы, гвардейцы, об этом позаботились. Они уже много месяцев не получали снабжение.

Терпение Йена стремительно истощалось. Он знал: дело вовсе не в том, что Эдвард боялся лишиться своих лучших воинов: просто хотел, чтобы заслуга поимки Макдауэлла принадлежала исключительно ему, поэтому даже не пытался скрыть свою радость, когда Йен вернулся из Англии не с ним.

Но теперьто речь шла не только о Макдауэлле.

— Там мой сын, — сказал Йен.

Взгляд Эдварда стал суровым: вероятно, он услышал предостережение или угрозу в голосе воина.

— Это неудачное стечение обстоятельств. Но я уверен, что мальчику не причинят вреда. А если с ним всетаки чтото случится… в конце концов, он внук Макдауэлла.

Йен до боли стиснул зубы. Эдвард постоянно напоминал ему о том, что родственники его жены в ответе за гибель его, Эдварда, братьев. Конечно, так оно и было, но со временем подобные намеки стали раздражать Йена.

Перепалку прервало возвращение оруженосца.

— Там драка, милорд, между Капитаном и одним из воинов, изза девушки.

— Что за девушка? — заинтересовался Эдвард.

— Красивая, — сообщил парень. — С длинными рыжими волосами.

Йен похолодел. Кровь застыла в жилах. Не может быть! И вообще, вокруг полно красивых рыжеволосых девиц. И все же он не мог отделаться от мысли, что речь шла о Маргарет. Он втайне надеялся, что жена ослушается его. Пожалуй, он даже удивился, что она явилась только сейчас, а не раньше.

Но что же теперь делать?

Йен вышел из палатки, не сказав ни слова, и сразу услышал шум драки, но то, что увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться. Это была, разумеется, Маргарет и, конечно же, в самой гуще драки. Йен разозлился. Какого черта? Что она там делает?! Дождется, дура, что ее убьют.

Внезапно Йен увидел, как кулак воина надвигается на Маргарет, однако они находились всетаки слишком далеко, чтобы он не мог его остановить, так что он лишь взревел словно дикий зверь. С мучительной беспомощностью он наблюдал, как голова Маргарет откинулась назад от удара, а затем она рухнула на землю.

И больше не шевелилась.

Йен преодолел разделявшее их расстояние — около пятидесяти ярдов — за доли секунды. Он не мог ни о чем думать. Глаза заволокла красная пелена, и сейчас он был в бешенстве — как его предки викинги. Его кулак снова и снова врезался в ненавистную физиономию Капитана. Йен наверняка убил бы негодяя, но его оттащили Бойд, Ламонт и Дуглас. С ним сумели справиться только все трое.

— Что здесь происходит, Макгован? — спросил Дуглас, судя по тону, не испытывавший симпатии к этому человеку.

Очень медленно красная пелена стала рассеиваться, и к Йену вернулась способность соображать. Он понял, что до его вмешательства Макгован дрался с Капитаном. А теерь этот самый Макгован, склонившись над Маргарет, осторожно помогал ей подняться. Внезапно Йен проникся такой же враждебностью к этому человеку, как и Дуглас.

Но Маргарет не смотрела на молодого красивого воина. Ее глаза были устремлены на мужа. Их взгляды встретились, и он почувствовал ее тревогу и страх — страх за него.

— Я в порядке, — прошептала она.

Йен скрипнул зубами. Проклятье, она точно не в порядке. Он видел, как на ее лице наливается огромный синяк. Она могла погибнуть!

Йен инстинктивно сжал кулаки. Вероятно, Маргарет поняла, что он намерен довершить начатое, и поспешно сказала:

— Это произошло случайно.

— Ктонибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Из палатки вышел Эдвард Брюс. — Кто эта женщина?

— Моя жена, — без колебаний ответил Йен, хотя знал, какую реакцию вызовет такой ответ.

Лицо Брюса побагровело. Он с нескрываемой ненавистью оглядел Маргарет с ног до головы и снова повернулся к Йену.

— Что она здесь делает? Как ты мог привести в лагерь шпионку?

Маргарет покачнулась. Йен бросился было к ней, но ее поддержал Макгован.

— Я не шпионка, — с достоинством проговорила она, — а пришла, чтобы помочь сыну.

Эдвард, проигнорировав ее, смотрел только на Йена, и его глаза сверкали яростью.

— Убери ее отсюда. Она, это проклятая Макдауэлл, ответственна за смерть моих братьев.

Эдвард Брюс не сказал ничего нового. Йен думал о том же сотни раз за прошедшие шесть лет. Только одно дело — думать, а другое — слышать подобные слова от когото другого, тем более — от Эдварда.

Йен сделал шаг к Эдварду и отчетливо проговорил:

— Эта женщина также моя жена, кузен, и пока она будет ею оставаться, вы будете относиться к ней со всем уважением, которое заслуживает ее положение. В том, что случилось, вины Маргарет нет. Она совершила ошибку, но никогда не предавала нас намеренно. Если хотите когото винить, вините меня.

По выражению лица Эдварда было ясно, что он так и делал. Но он видел Йена в бою и был достаточно умен, чтобы придержать язык, а Дуглас ему помог — отвлек разговор от Маргарет.

— Так что всетаки случилось? — спросил Дуглас, глядя на Макгована с плохо скрытой враждебностью. — Ты же знаешь, что можешь быть наказан за то, что ударил своего командира? Возможно, Каррик отошлет тебя домой.

— Не вмешивайся, Джейми, — буркнул Макгован. Йен ни разу не слышал, чтобы ктонибудь когданибудь так называл Дугласа — Джейми. — Между прочим, я думал, ты рад моему приезду.

Дуглас сжал кулаки и двинулся к Макговану, но тут Эдвард проговорил:

— Я же велел тебе не вмешиваться, Дуглас. Макгован — мой человек и хороший воин. Мне все равно, что было между вами в прошлом. — Он посмотрел на Макгована. — Но кое в чем я вынужден с ним согласиться. У тебя должно быть чертовски хорошее объяснение.

— Оно есть! — вклинилась Маргарет. — Он защищал меня.

Йену услышанное не понравилось. Очень не понравилось. Так что не только Дуглас в этот момент сжимал кулаки.

Маргарет прикусила губу и покраснела, а Йен помимо воли почувствовал возбуждение.

— Эти люди ошибочно приняли меня… за другую, — вновь заговорила Маргарет. — Макгован вежливо сказал им об этом. А Капитан набросился на него. Макгован же не стал защищаться. — Она взглянула на Эдварда. — Вероятно, он следовал правилу не драться со своим командиром, а просто попытался остановить его. Только после того, как удар получила я, он дал сдачи. Надеюсь, он не будет наказан.

Все, конечно, поняли, за кого ее приняли. Йен должен был рассвирепеть, но, к собственному изумлению, был безмерно горд. После словесной атаки Эдварда и признания, что ее приняли за шлюху, Маргарет держалась с потрясающим спокойствием и уверенностью. Ею невозможно было не восхищаться. Сейчас она была похожа на ту юную девушку, в которую он когдато влюбился: бесшабашную отчаянную девчонку, знавшую себе цену. И ей было наплевать на то, что думали о ней другие.

Даже Эдвард был впечатлен. В чемто он все же был схож со своим старшим братом — обоих воспитывали в рыцарстве. Вот оно и проявилось.

— Я не стану наказывать мужчину, защитившего честь женщины, — торжественно заявил брат короля и после паузы добавил: — Любой женщины.

Маргарет, похоже, такое решение устроило (хотя Йен остался недоволен). Ее лицо просветлело, и она проговорила:

— Тогда… Я думаю, будет лучше, если мы все забудем об этом недоразумении.

Почувствовав на себе взгляд Йена, Маргарет повернулась к нему и тотчас же поняла: ее муж никогда ничего не забудет.

Маргарет пыталась убедить себя в том, что все это ничего не значило, и была очень благодарна Йену. Ведь он защищал ее! Дело не только в том, что муж едва не убил мерзкого Капитана (она мудро решила никому не говорить, что негодяй хватал ее за грудь). Йен сказал Брюсу, что в случившемся шесть лет назад ее вины нет.

А самто он в это верил?

Увы, Маргарет понимала, что выяснить это будет сложно. Она не обольщалась относительно спокойствия, с каким он держался. Под налетом внешней невозмутимости бушевал ураган, и она находилась в самом его центре. Почему это ее возбуждало — она не понимала.

По всем понятиям она сейчас должна была испытывать страх, ужас, трепет, но никак не возбуждение. Хотя… Каким бы ни был Йен, она точно знала, что он все равно ее не обидит. Но, конечно же, муж ужасно злился.

Как только за ними опустился полог палатки, он выкрикнул:

— О чем ты думала, когда явилась сюда?

— Я сочла, что ты передумал.

— Ты сочла… что?

Маргарет не привыкла, чтобы на нее кричали, и поморщилась.

— Раньше ты так не орал.

У Йена от злости побелели губы, и Маргарет поняла, что его терпение на исходе.

— Я бы сказал, что раньше ты не создавала столько проблем, но это было бы неправдой, верно?

Она грустно улыбнулась.

— Возможно, что так. Хотя могу заметить — всего лишь для полной ясности, — что теперь я, как правило, вообще не создаю проблем.

Йен возмущенно фыркнул.

— Какого дьявол ты решила, что я передумал?

Маргарет распахнула плащ, чтобы показать платье, и заулыбалась.

— Изза этого платья, разумеется. Я считала, что это твой способ извиниться за то, что был такой задни… — Она замолчала, сделав вид, что слово вырвалось у нее случайно, хотя они оба знали, что это не так. — За то, что ты был таким грубым.

Йен, судя по всему, не оценил ее деликатности.

— Ты отлично знаешь, что это не было извинением.

— Нет? — Она приподняла брови. — Очень жаль. Кстати, у тебя все в порядке? Ты выглядишь немного напряженным.

Его глаза вспыхнули бешенством, и Маргарет тотчас пожалела, что дразнила его. Ничего подобного она себе не позволяла уже… У нее сжалось сердце. Почти семь с половиной лет прошло с первого дня их брака.

— Мне следовало оставить тебя в монашеском платье. Быть может, тогда на тебя не стали бы глазеть все вокруг.

Маргарет пожала плечами.

— Возможно. — Существовал только один человек на свете, от которого ей хотелось бы получать знаки внимания. Но он больше не хотел ее.

Или хотел?

К сожалению, он снова был абсолютно невозмутим.

— Я отвезу тебя обратно в монастырь.

Маргарет покачала головой.

— Я все равно вернусь. Тебе придется запереть меня.

— Не искушай меня! — прорычал Йен.

Маргарет обвела глазами палатку, страшась заметить следы присутствия другой женщины. Ничего подобного не обнаружив, она облегченно вздохнула.

Сказать, что в палатке все было очень просто, значит, не сказать ничего. В противоположных концах стояли две деревянные кровати. То есть деревянными были только каркасы, перевязанные, судя по всему, канатами для матраса. Сверху лежали пледы и шкуры животных — для тепла и комфорта. В одном углу располагался стол, заваленнй пергаментными свитками. Также были два сундука, еще один стол, пара табуреток, несколько масляных ламп, жаровня… и больше ничего.

Его мать была бы в шоке.

— В этой палатке нет женщины, не так ли?

Маргарет не ждала ответа, но услышала его. После долгой паузы Йен буркнул:

— Здесь живет еще и Ламонт.

Маргарет заулыбалась.

— Прошу тебя, позволь мне остаться, Йен. Обещаю: я не буду мешать, — а если разрешишь, даже помогу.

Она сама не поняла, что прикасается к мужу, пока он не уставился на ее руку, державшую его за рукав.

— Помочь? Каким образом?

Ей всего лишь показалось — или в его голосе действительно прорезалась легкая хрипотца? В сердце Маргарет вспыхнул огонек надежды.

— Позволь мне поговорить с отцом. Я сумею убедить его отпустить Эхана.

Йен решительно покачал головой.

— Нет. Слишком опасно.

— Но отец никогда не причинит мне зла, — возразила Маргарет.

— Твой отец в отчаянии. Он сейчас способен на все.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»