Стрела любви Маккарти Моника

Глава 27

Настроение Маргарет в одночасье изменилось. Отчаяние и мрачная хандра превратились в радость и восторг. Если бы не опасность, сопровождавшая все миссии мужа, счастье было бы полным, абсолютным.

У Маргарет впервые за все время их брака появилась надежда на будущее. Близость за пределами спальни, которой ей так не хватало, стала казаться возможной. Они с Йеном сделали важный шаг навстречу друг другу. Ее терпение было вознаграждено. Муж рассказал ей о своей миссии. Конечно, не все: она знала, что было еще чтото очень вжное, — но первый шаг сделан.

Он доверяет ей, и Маргарет поклялась, что будет достойна этого доверия, но даже не предполагала, что их с мужем новые отношения подвергнутся проверке в ближайшее же время.

Маргарет провела все утро с леди Ригнах и управляющим замком. Она была удивлена, когда ее позвали на эту встречу. И еще больше удивилась, когда леди Ригнах спросила ее мнение относительно некоторых покупок. Вероятно, мать Йена узнала, каким образом Маргарет расплатилась с монахинями за то, что те научили ее читать и писать.

Маргарет вовсе не ждала, что гордая дама в ближайшее время откажется от своей роли хозяйки замка, но та явно намеревалась предоставить Маргарет какуюто роль в ведении домашнего хозяйства, а в будущем, возможно… Ох, пока что рано об этом даже думать.

Но самое удивительное!.. Оказалось, что ее ярая противница попросила о встрече наедине после полуденной трапезы. Леди Ригнах и Эхан отправились в конюшню, чтобы посмотреть новорожденного жеребенка, а Марджори тем временем встретилась с Маргарет в саду.

Хотя Марджори была всего на год старше ее — ей исполнилось двадцать пять, — годы обошлись с ней неласково. Разочарования и горести наложили неизгладимый отпечаток на ее внешность, перечеркнув былую девичью привлекательность. Что было тому виной: неспособность родить ребенка или неудачный брак, — Маргарет понятия не имела. Вероятнее всего, и то и другое. Но только от гордой избалованной юной красотки осталась жалкая тень.

— Я не хотела испугать тебя, — сказала Марджори, нервно комкая платок. — А только… — Ее глаза наполнились слезами. — Чтобы ты уехала отсюда.

— Здесь было хорошо без меня? — спросила Маргарет.

Глаза Марджори внезапно распахнулись, словно она услышала чтото ужасное, и несколько секунд она молча взирала на собеседницу. По щеке ее скатилась слезинка, задержалась на верхней губе и упала, когда Марджори помотала головой.

— Нетнет. Здесь не было ничего хорошего. Фин никогда меня не любил. Думаю, он женился на мне, чтобы оказаться ближе к Йену. Когда ты уехала, он обвинил во всем меня.

Маргарет нахмурилась.

— Что за нелепость? Тебе ведь известно, почему я уехала.

Марджори кивнула, и теперь слезы покатились градом по ее щекам.

— Да, я все видела, хотя и не желала верить. Я думала, что он любит меня, и убедила себя в том, что ты его соблазнила, хотя в глубине души знала правду.

Маргарет тяжело вздохнула. Ей было жаль несчастную женщину.

— Тогда зачем же ты вышла за него?

Марджори пожала плечами, вся сотрясаясь от рыданий, но потом, немного успокоившись, вытерла слезы тыльной стороной ладони и опять заговорила:

— Я думала, что, когда тебя не будет, смогу заставить его полюбить меня; надеялась, что, когда подарю ему сына… — Ее голос сорвался. — Фин говорит, я бесплодна, но я уверена: этот выкидыш — знак свыше, а вот в следующий раз…

Маргарет было искренне жаль эту женщину, хотелось поддержать ее, помочь, но она была уверена, что Марджори напрасно надеялась. Ребенок не заставит мужа полюбить ее. Судя по всему, Фин вообще не способен любить. И она не удивилась, узнав, что он возложил на жену вину за их бездетность.

Марджори подняла на нее глаза.

— Но ты вернулась, и он снова захотел тебя.

Маргарет покачала головой.

— Ты ошибаешься. Возможно, когдато он испытывал какието чувства ко мне, но это было очень давно. А сейчас… Я уверена, он от всей души ненавидит и презирает меня. Я же вижу, как он на меня смотрит.

Теперь он смотрел на нее так, словно не мог дождаться ее отъезда, или же… В его глазах было чтото холодное, страшное. Маргарет непроизвольно вздрогнула. Только она не позволит снова выжить ее из дома мужа.

Марджори подняла заплаканное лицо.

— А что, если он просто очень хорошо скрывает свои чувства?

Маргарет снова покачала головой.

— Нет, не думаю. — В отношении Фина к ней никогда не было ничего похожего на любовь или даже желание близости. Так что теплые чувства Фина к ней — плод воображения Марджори. — Я люблю твоего брата, и всегда любила. С тех пор как впервые его увидела, все остальные мужчины перестали для меня существовать.

Марджори взглянула в глаза мнимой соперницы и, должно быть, прочитала в них правду. Было ясно: если ей хотелось обвинить когото в своем неудачном браке, виновника придется поискать в другом месте.

Чувствуя, что сделала важный шаг в отношениях со своей золовкой, Маргарет с оптимизмом смотрела в будущее. Но в тот самый момент, когда ей показалось, что наконец все меняется к лучшему, ее настигло прошлое, угрожавшее разрушить то, что с таким трудом было построено.

Вечером она шла в конюшню, когда вдруг заметила монаха, шедшего в ее сторону. На нем было коричневое монашеское одеяние, и хотя небо было безоблачным, капюшон закрывал голову и почти все лицо. Но не это привлекло ее внимание, а походка монаха, его манера держаться. Он шел, гордо выпрямившись, словно воин, а не монах.

Испытывая вполне обоснованное любопытство и одновременно некоторое беспокойство, Маргарет глянула по сторонам и удостоверилась, что они не одни: в дальнем конце двора тренировались люди лэрда — примерно полдюжины воинов. Если она закричит, они наверняка услышат.

— Добро пожаловать, отец мой, могу я вам… — Она замолчала, разглядев лицо под капюшоном, и ей стало трудно дышать.

— Не отец, а брат, — тихо проговорил ее брат Дункан, взяв ее за руку, словно бы для благословения.

Маргарет была слишком изумлена, чтобы както реагировать, и застыла на месте.

— Крошка Мэг, ты же не хочешь, чтобы меня бросили в яму? — проговорил Дункан. — Делай вид, будто указываешь мне путь к церкви.

Брат отпустил ее руку, и она почувствовала, что в руке остался клочок пергамента. Записка. Положив ее в карман, Маргарет другой рукой указала в сторону ворот и шепотом спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Брат уже шел к воротам.

— Спасаю тебя, — ответил он. — Будь готова.

Через несколько минут Маргарет с отчаянно бьющимся сердцем вошла в свою комнату и развернула записку. Поспешно нацарапанные буквы плясали у нее перед глазами, не желая складываться в слова. Ей пришлось перечитать записку несколько раз, чтобы понять ее смысл. Оказалось, что ее брат со своими людьми будет ждать ее на якорной стоянке с другой стороны острова завтра после наступления темноты. Они хотели спасти ее и Эхана и доставить их на остров Мэн для воссоединения с семьей.

Очевидно, ее братья сдали замок Буиттл Брюсу и присоединились к отцу, находившемуся в изгнании. Дункан, похоже, был уверен, что Йен увез ее и Эхана силой.

Маргарет мысленно обругала отца — ведь это он был во всем виноват. Но понимал ли Дугалд Макдауэлл, какой опасности подвергал сына, внушая ему такую мысль? И сколько проблем создал ей, своей дочери? Маргарет была глубоко тронута поступком брата: тот рисковал жизнью, чтобы прийти ей на помощь, — однако его появление на острове очень все усложнило.

Теперь не только у Йена имелись тайны.

За несколько часов до рассвета Йен медленно шел по лестнице с морской стороны замка. Сильно болело колено, но это не очень его беспокоило — ведь ему чертовски повезло: удалось остаться в живых.

А их прощание с Кэмпбеллом было далеко не радостным, и Йен знал, какой вопрос вертелся на языке у друга.

«Это не она, черт возьми!» — повторял он раз за разом.

Но как же тогда получилось, что все пошло не так? Сначала его план не сработал, а потом они едва не угодили в ловушку.

…Они с Кэмпбеллом и с группой лучших воинов — всего пятнадцать человек — с наступлением темноты заняли позиции на западном склоне хребта ГленСтокдейл, откуда было видно ЛохЛинне и форт Стокер. Более того, они видели, как люди Лорна высадились на берегу Аппина и приготовились атаковать — решили начать, когда враги направятся в глубь территории к арендаторам соседне деревни.

Увы, Йен и его воины провели в засаде всю ночь, но ничего не добились. Днем они сумели немного передохнуть в расположенных неподалеку пещерах, чтобы ближе к ночи снова занять позиции.

Оказалось, что Макдугаллы их ждали и обрушили на них град стрел. Дозорные смотрели на запад, а Макдугаллы выбрали кружной путь и приблизились с востока, подошли к Аппину по суше, а не по морю, как будто знали, что их ждали.

Пять воинов Кэмпбелла были убиты в первые минуты. Сам Кэмпбелл получил стрелу в спину, но благодаря толстой кожаной куртке и кольчуге не пострадал. Йен надел под шлем кольчужный койф, который и спас ему жизнь. Иначе стрела убила бы его.

Хотя отряд Йена в первые же минуты сражения уменьшился на треть, его люди сумели собраться и отбить нападение превосходящих сил противника, причем превосходство было довольнотаки весомым — два к одному. Макдугаллы и их союзники Макдауэллы в конце концов отступили, но только после того, как еще три воина Кэмпбелла пали в бою, а четверо получили ранения.

«Проклятые Макдауэллы!» — мысленно восклицал Йен. Он видел среди противников Дункана, брата Маргарет.

Но что же это значит? Почему все пошло не так? Неужели Макдугаллов ктото предупредил? Нет, невозможно! Никто не знал его плана, за исключением…

Йен знал, о чем думал Кэмпбелл, потому что и сам думал о том же. Проклятье! Маргарет не могла их предать. Даже если бы он считал ее способной на предательство — а он так не считал, — у нее все равно не хватило бы времени, чтобы предупредить братьев.

Должно быть какоето другое объяснение, и он его найдет. Оно необходимо и Кэмпбеллу, и ему — для спокойствия.

Как только Йен преодолел лестницу, ворота распахнулись — отец, вероятно, приказал своим людям вести наблюдение. Сейчас Йену больше всего хотелось отправиться в кухню и избавиться от грязи и крови, но отец ждал его в соларе, так что пришлось идти туда. Причем отец был не один, а с Фином.

Взглянув на сына, лэрд встревожился.

— Ты ранен?

Йен покачал головой. Боли в колене следовало ожидать, но она не была чрезмерной. С ней он какнибудь справится.

— Кровь не моя.

Отец кивнул и помрачнел.

— Судя по твоему выражению, миссия не была успешной.

Йен нахмурился и бросил взгляд на Фина.

— Да, верно.

Уловив недовольство Йена, лэрд пояснил:

— Фин здесь находится не просто так. У него важная информация.

Йен повернулся к молочному брату.

— Тебе она не понравится, — заявил Фин. — Но, возможно, есть и другое объяснение…

Проспать несколько часов в сырой пещере, подвергнуться внезапному нападению и едва не погибнуть — все это не располагало к терпению.

— Что ты хочешь сказать? Говори или уходи.

— Твоя жена вчера разговаривала с какимто монахом.

— Ну и что же?

— В этом монахе было чтото странное. Я пошел за ним к деревенской церкви. Там он напал на меня сзади и ударил по голове. Когда я очнулся, его уже не было. — Судя по тому, как многозначительно переглянулись Фин и отец, Йен понял: сейчас последует самое неприятное. — Но я узнал его, прежде чем он меня ударил. Это был Дункан Макдауэлл.

Йен постарался не показать, какой меткий удар нанес ему Фин, но был потрясен, ошеломлен. И продолжал стоять, поддерживаемый только силой воли.

«Это ничего не значит!» — мысленно кричал он.

Или значит?

Маргарет проснулась, согретая теплым солнцем, заглядывавшим в комнату сквозь щели в ставнях, лениво потянулась, чувствуя себя словно сытая кошка, открыла глаза — и в испуге вскрикнула, увидев человека, сидевшего в углу и наблюдавшего за ней. Узнав его, она с улыбкой воскликнула:

— Йен, ты вернулся! — Она вдруг нахмурилась, не понимая, в чем дело. — Почему ты сидишь там? Ты испугал меня.

Муж не шелохнулся и, еще немного помолчав, сказал:

— Я смотрел, как ты спишь: выглядела как ангел.

Маргарет встревожилась. В голосе мужа было чтото странное, какието обвинительные нотки.

Тут Йен встал и подошел к кровати.

Маргарет ахнула и тотчас же приподнялась. Муж был весь покрыт грязью и кровью и походил на только что выбравшегося из ада.

— Боже мой, что случилось? Ты ранен?

Она потянулась к мужу, но он отстранил ее руку.

— Со мной все в порядке.

У Маргарет упало сердце. Несмотря на его слова, она знала: случилось чтото неприятное, очень неприятное. А муж смотрел на нее так… Она чувствовала себя сейчас, как жук под увеличительным стеклом. Казалось, каждое ее движение, каждая черта лица изучаются, причем отнюдь не доброжелательно.

— Йен, что случилось?

— Именно это я хочу узнать.

— Ты нашел Макдугаллов?

— Так и знал, что тебя это заинтересует. Но скажи, Маргарет, что ты делала, пока меня не было?

Муж задавал этот вопрос явно с какойто целью, но с какой? Маргарет отвечала осторожно — сейчас все в поведении мужа призывало ее к осторожности. Он весь был словно натянутая тетива.

— Вчера твоя мать попросила меня помочь по хозяйству, пока Эхан занимался с учителем. Ты знаешь, кажется, он понастоящему счастлив. — Маргарет рассмеялась, но Йен даже не улыбнулся.

— Что еще? — спросил он.

Вопрос казался безобидным. Только Маргарет знала, что это не так. Она пыталась не думать о записке, которую сожгла в очаге.

— Еще я говорила с Марджори. Она извинилась. Мне показалось, что твоя сестра искренне сожалеет о содеянном.

И опять никакой реакции. Йен наблюдал за ней с неослабевающим напряжением. У нее тревожно забилось сердце. Он чтото знает? Или изза чувства вины у нее разыгралось воображение?

Черт бы побрал отца, поставившего ее в такое идиотское положение. В душе ее боролось чувство долга с любовью к брату. Она хотела рассказать мужу о Дункане, но боялась за брата.

Могла ли она рассчитывать, что Йен, узнав о присутствии Дункана неподалеку, не станет за ним охотиться?

Увы, она прекрасно знала ответ. Если она расскажет Йену о Дункане, тот окажется в очень опасном положении. Но брат, в свою очередь, может както навредить Брюсу, и тогда получится, что Йен предал короля. Что же делать?

В конце концов Маргарет решила, что расскажет мужу, но… когда Дункан покинет остров.

— Больше ничего? — спросил Йен.

Трудно сказать, от чего: от его настойчивости или от его тона, — но все чувства Маргарет внезапно обострились, и она поняла: надо обязательно рассказать про брата. Тем не менее покачала головой.

Попрежнему не сводя глаз с лица жены, Йен проговорил:

— Прошедшей ночью люди Лорна напали на нас.

— Ох, Йен!.. — Маргарет хотела броситься в объятия мужа, но он остановил ее.

— Судя по всему, их предупредили.

— Но ты же сказал, что никто не знал о твоих планах.

Удивление жены было искренним. Или хорошей игрой?

— Никто и не знал.

Только теперь Маргарет поняла, чем вызвана была холодность мужа, и в ужасе отпрянула.

— Ты же не думаешь, что я комуто чтото рассказала? — Было ясно, что именно так он и думал. На Маргарет нахлынула волна боли, однако она усилием воли взяла себя в руки и оставалась спокойной, по крайней мере внешне. — Я ничего никому не говорила, Йен. Мне известна опасность. Я бы никогда не предала твоего доверия.

Муж смотрел на нее пристально и недоверчиво.

— Мне хотелось бы в это верить.

Она вскинула подбородок.

— Тогда верь. Потому что это правда.

— А как начет вчерашнего визита твоего брата? Ты забыла о нем упомянуть? Сама же говорила, что больше никаких тайн!

Маргарет смертельно побледнела. Муж все знает! Надо было самой ему рассказать. Теперь он думает о ней… самое ужасное. Как переубедить его?

— Я собиралась сказать об этом, но не хотела ставить тебя в неловкое положение.

Йен возмущено фыркнул.

— Ты шутишь? Ты сама себя слышишь, Маргарет? Как ты смеешь утверждать, что лгала ради меня?

— Я не лгала. Я хотела сказать тебе, когда мой брат будет далеко. Пойми, Йен, он мой брат. Не хочу, чтобы он пострадал. И чтобы ты пострадал — тоже не хочу. Я поступила так, как считала правильным при сложившихся обстоятельствах. Что бы ты сделал, если бы я тебе сказала? Предал бы мое доверие и бросился за ним? Или оставил бы его в покое, предав Брюса?

Этот вопрос Йену очень не понравился.

— Все не так просто. И сейчас речь не об этом. — Йен взял жену за локоть и вытащил из кровати. — Что именно ты сказала Дункану?

— Ничего. — Маргарет уверенно встретила взгляд мужа. — Я не сказала ему абсолютно ничего. — Ее глаза молили поверить ей, но его лицо казалось высеченным из камня.

— Значит, это совпадение? Твой брат появляется здесь, и той же ночью Макдугаллы не только избегают ловушки, но и устраивают ловушку нам? Отмечу, что они избежали ловушки, о которой не знал никто, кроме тебя.

Маргарет гордо выпрямилась.

— Значит, знал ктото еще. Потому что я брату ничего не говорила. Между прочим, он появился здесь вовсе не для того, чтобы шпионить. Он приехал спасти Эхана и меня, поскольку почемуто считает, что мы здесь не по собственной воле, понимаешь, Йен?

Его глаза словно превратились в кинжалы из синего льда.

— Но всетаки… Что же ты ему сказала?

— У меня не было возможности чтолибо ему сказать. Мы едва обменялись несколькими словами. Но я бы сказала ему, что мы здесь счастливы и что нас не надо спасать. — Сейчас она в этом уже не была уверена. — И уж точно я ему ничего не говорила о том, куда ты направляешься и что собираешься делать. Зачем мне это? В этом не было бы никакого смысла.

— Не знаю, не знаю… — в задумчивости протянул Йен. — Но почему ты не сказала об этом сразу? Я же чуть ли не клещами вытягивал у тебя признание. Он что, угрожал тебе или Эхану?

— Нет, конечно. И я ничего ему про тебя не говорила. Неужели это так трудно понять? Неужели так трудно в это поверить?

Йен не отвечал и попрежнему смотрел на жену холодно и сурово — в глазах его не было ни капли тепла.

Теперь разозлилась Маргарет. Она считала, что они уже миновали этот этап, но оказалось — нет. И вполне возможно, что никогда не минуют. Новообретенное доверие, которому она так радовалась, рассыпалось в прах при первом же испытании.

— Значит, так будет всегда? Я всегда буду первой подозреваемой всякий раз, когда чтото пойдет не так? И ты не станешь меня слушать? А как насчет всего того, что ты мне говорил? Получается, твои слова ничего не значат? Я думала, ты мне доверяешь.

— Да, доверял, иначе никогда не рассказал бы тебе о наших планах.

— А теперь?

У Йена от злости задрожали губы.

— Теперь я очень сожалею, что не держал рот на замке.

Маргарет поморщилась. Ее щеки пылали, словно муж надавал ей пощечин.

— Значит, я не только подозреваемая. Ты уже назвал меня виновной и вынес приговор?

Йен запустил пятерню в свою не очень чистую шевелюру и с силой дернул себя за волосы.

— Проклятье, Мэгги! Но ведь факты говорят сами за себя. Что я должен думать?

— Мне казалось, ты должен думать, что я говорю правду.

Молчание мужа было достаточно красноречивым.

— Хватит, вот как? — продолжала Маргарет. — Йен, я не вынесу этого снова. Да, шесть лет назад я совершила ошибку, но виновата в ней не только я одна. Ты не сообщил мне ничего, что помогло бы мне принять правильное решение. Знай я, чем ты занимаешься и какой опасности подвергаешься, ни за что бы не сказала Бригид, что мы с тобой встречались. Чтобы у нас был настящий брак, между нами не должно быть тайн. Я не буду женой наполовину. Я люблю тебя, но не хочу жить под вечным подозрением. Мне необходимо твое доверие. Здесь и сейчас. Даже если все факты говорят об обратном.

— Или что? — в ярости выкрикнул Йен. — Ты продолжаешь выдвигать ультиматумы? Или слепая вера, или ничего? Нет, так не получится, Маргарет. Ты моя жена, а не мой священник.

Громкий стук в дверь прервал перепалку. Йен открыл, взял записку из рук одного из воинов отца, прочитал и повернулся к Маргарет спиной. Она знала, что муж собирается сказать, знала еще до того, как он раскрыл рот.

— Я должен идти, — буркнул он. — Закончим наш содержательный разговор позже.