Стрела любви Маккарти Моника

Глава 23

К полудню замок Дамфрис находился в руках Брюса. Отец Маргарет был вынужден проглотить свою гордость и вслух признать власть короля Роберта. Маргарет попрощалась с ним под бдительным оком своего супруга, который, несмотря на все ее просьбы, не счел необходимым скрывать свои чувства к ударившему ее человеку.

После ухода Дугалда Макдауэлла король и его люди решили отпраздновать победу над последним очагом сопротивления. Пышная трапеза была устроена в Большом зале замка. А уже назавтра начнется разрушение замка Дамфрис, как и всех остальных замков, отобранных Брюсом у англичан, — чтобы они не были использованы против него повторно.

Учитывая обстоятельства, у Маргарет не было настроения праздновать, и она решила остаться в комнате, выделенной для нее и Эхана.

Хотя прошедший день мог считаться большим успехом для Брюса — все прошло гладко, — для Маргарет это был тяжелый день, и не только изза открытой враждебности отца, проявленной, когда она сообщила о своем намерении остаться с мужем, но также изза реакции Эхана.

Настроение сына не улучшилось даже после обильного обеда — баранины из личных запасов короля и засахаренных слив, чудом добытых Йеном. Когда Маргарет укладывала мальчика спать, он чуть не плакал и все время задавал одни и те же вопросы:

— Почему мы должны остаться с ним? Почему мы не можем отправиться на остров Мэн вместе с дедушкой или вернуться в Англию к сэру Джону? Я думал, ты хочешь выйти за него замуж.

— Я хотела… — вздохнула Маргарет. Она старалась объяснить все сыну, но опасалась, что у нее это получается так же плохо, как в письме сэру Джону. — Понимаешь, так было, когда я считала твоего отца мертвым. Он мой муж, Эхан, и даже если бы я захотела — а я не хочу, — то не могу выйти замуж за когото другого.

Детское личико, так похожее на лицо Йена, исказила гневная гримаса.

— Жаль, что он не умер. Он — вероломный ублюдок, и я его ненавижу.

К сожалению, Эхан выучил новые слова. Маргарет не хотелось быть резкой с сыном после всего, что ему пришлось пережить, но она не могла допустить, чтобы эти чувства окрепли. Она нахмурилась и очень серьезным тоном проговорила:

— Знаю, ты расстроен, но все равно нельзя желать человеку смерти. Твой дедушка поступал неправильно, внушая тебе подобные мысли об отце, и я была не права, позволяя ему это. Твой отец никогда не был предателем. Он всегда воевал за то, во что свято верил, пусть даже твой дед был с ним не согласен. Мне стыдно даже думать, что ты можешь обвинить человека, не сделавшего ничего дурного.

Личико сына стало белым как полотно. Он в растерянности заморгал, и его синие глаза наполнились слезами.

— Тогда почему он раньше не желал меня знать?

Маргарет невольно вздрогнула.

— Кто тебе сказал такую чепуху? — Она вздохнула и помолчала, собираясь с мыслями. — Дедушка был не прав. Твой отец не приезжал, потому что был зол на меня за то, что я сделала. — На лице малыша отразилось изумление. — Твой отец доверил мне тайну, а я предала его, рассказав о ней другому человеку. Я не должна была так поступать. Результатом моего поступка стала… настоящая катастрофа. Множество людей погибли, твой отец тоже едва не погиб. Он ничего не знал о твоем существовании. А если бы знал, то ничто не удержало бы его вдали от тебя.

Мальчик вроде бы принял ее объяснение, но, как и всегда, понял больше, чем ей хотелось. Глядя на мать с подозрением, он спросил:

— Но если ты так поступила, то почему же он хочет, чтобы ты вернулась?

Маргарет снова вздохнула. Было очевидно, что малыш совершенно сбит с толку.

— Потому что твой отец — честный и справедливый человек, Эхан, и намерен дать мне еще один шанс. Надеюсь, ты все правильно поймешь.

Эхан какоето время размышлял, потом кивнул. Маргарет облегченно вздохнула, улыбаясь своей маленькой победе, затем наклонилась, чтобы поцеловать сына на ночь.

Но прежде чем она успела пожелать ему спокойной ночи, мальчик спросил:

— Что такое шлюха?

Улыбка исчезла с ее лица.

— От кого ты слышал это слово?

Мальчик смутился и заерзал в постели — очевидно, понял, что сказал нечто неприличное.

— От одного из воинов дедушки.

— Что именно он сказал?

Эхан отвел глаза и буркнул.

— Ничего.

— Не бойся, малыш, — тихо проговорила Маргарет. — Ты меня не обидишь.

— Он сказал, что ты не более верна, чем грошовая шлюха. Это же… не очень хорошее слово, правда?

Маргарет сокрушенно покачала головой.

— Да, верно. Не очень хорошее. Но человек, сказавший его, не прав. Я люблю твоего дедушку, и всегда буду его дочерью. Но я вышла замуж за твоего отца, и теперь моя верность принадлежит ему. Твоя, кстати, тоже. — Разделенная верность уже помешала ее браку раньше. Больше она такого не допустит. — Ты понимаешь?

Мальчик торжественно кивнул.

Маргарет улыбнулась.

— А теперь спи. Завтра будет долгий день.

Она еще раз поцеловала сына в лоб и вышла в свою спальню из небольшой комнатки — или большой кладовки, — в которой поставили кровать для сына.

Заметив маячившую в темноте массивную фигуру, Маргарет в испуге вскрикнула, но сразу успокоилась, узнав Йена. Интересно, ей когданибудь удастся привыкнуть к его габаритам? Очень тихо, чтобы не услышал Эхан, она спросила:

— Ты давно тут стоишь?

— Довольно давно. — Йен сжал кулаки. — Всетаки мне следовало убить ублюдка. Как твой отец посмел сказать моему сыну, что он мне не нужен?

Маргарет не могла ответить на этот вопрос. И не собиралась искать оправдания для отца.

— Теперь Эхан знает правду. И это — главное.

Но Йена не такто просто было успокоить.

— Твой отец настроил Эхана против меня. Кто знает, сколько еще лжи он ему наговорил.

Маргарет не хотелось дискутировать на эту тему.

— Эхан распознает ложь. Дай ему время.

— Я и так потерял слишком много времени, — проворчал муж, и она услышала тоску в его голосе. — Ему уже пять лет, Мэгги. Пять!

Маргарет тотчас поняла: следовало срочно сменить тему.

— Знаешь, он орал днями и ночами, когда только родился, — сказала она. — Но самые громкие представления устраивал именно ночью. Я не спала, кажется, целый год. Он вопил так, что у меня начинало звенеть в ушах. Я думала, что сойду с ума.

Йен нахмурился.

— Правда?

Маргарет кивнула.

— Да, это был сущий кошмар. Но еще хуже — грязное белье…

Хмурая гримаса на лице Йена сменилась недоумением.

— Белье?…/p>

— Да. — Маргарет вздрогнула. — Можно только удивляться, что такая отвратительная вонь может исходить от такого маленького создания.

На лице Йена появилась едва заметная улыбка.

— Действительно неприятно.

— А еще хуже — стирка, когда его няньки не было рядом. Можешь мне поверить.

— Верю. — Йен немного помолчал, потом спросил: — Ты стараешься меня отвлечь?

— Да, возможно. Немного. Но вообщето я пытаюсь тебе сказать, что маленькие дети — это не только воркование, сюсюканье и умиление. Были дни, когда мне хотелось рвать на себе волосы. И не сомневайся, на твою долю таких дней тоже выпадет немало.

— Спасибо, я понял.

Маргарет рассмеялась.

— А ты зачем пришел? — спросила она. — Чтото хотел? Судя по звукам снизу, празднование только начинается.

— Я только хотел убедиться, что у вас есть все необходимое.

— Все хорошо, Йен. Не волнуйся. Наслаждайся праздником. Я же знаю, ты очень долго этого ждал.

Учитывая произошедшее много лет назад, Маргарет не могла лишить мужа заслуженной победы, пусть даже она одержана над ее отцом и членами его клана.

Но что станет с некогда гордым и древним кланом Макдауэллов? Йен имел право на ее личную преданность, только это вовсе не означало, что она перестала любить своих близких.

Муж подошел поближе, и у нее сразу участилось дыхание. Страсть, испытанная ими прошедшей ночью, лишь усилила влечение. Казалось, все клеточки ее тела одновременно ожили в предвкушении… Шесть лет полного воздержания невозможно компенсировать одной ночью. Сначала Тристан, а когда он устал ждать окончания ее траура, сэр Джон, — оба пытались сделать их отношения интимными, но Маргарет чувствовала, что это неправильно — не хранить верность мужу, пусть даже покойному.

Ирония судьбы.

Маргарет всячески пыталась выбросить эту мысль из головы прошедшей ночью, но почувствовала разницу межу прежним Йеном и нынешним. Теперь любовью с ней занимался опытный мужчина, весьма искусный в постельных делах и точно знающий, как доставить женщине удовольствие.

У нее заныло сердце. Маргарет знала, что нельзя ждать шестилетнего воздержания от мужчины, но, получив доказательство его неверности, поневоле испытала боль.

Йен же смотрел на нее во все глаза.

— Я ждал этого дня очень долго, но, как ни странно, не испытываю особого желания праздновать. — Он хитровато улыбнулся и добавил: — По крайней мере с теми людьми, которые собрались внизу.

Взгляд, которым он окинул ее, не оставлял сомнений в его намерениях. Однако Маргарет решила, что больше не попадет в ловушку страсти. Ей хотелось стать близкой мужу не только физически. Кроме того, она чувствовала, что его отношения с воинами очень для него важны.

Она отступила на шаг.

— Расскажи мне о них.

Йен нахмурился.

— О ком?

— О людях, которые всегда с тобой. Юэн Ламонт, Магнус Маккей… — Она хотела отметить внешнюю привлекательность Маккея, но тотчас сообразила, что это не будет точной характеристикой именно этого человека; надо было быть слепой, чтобы не заметить, что все друзья Йена были необычайно привлекательны.

Не наблюдай она за мужем так пристально, не заметила бы удивления, промелькнувшего на его лице. Но уже в следующее мгновение лицо его стало непроницаемым. Было ясно: он чтото скрывает.

— Что именно ты хочешь знать?

Маргарет пожала плечами.

— Ничего особенного. Просто вы все очень близки, вот и все. Очень странно, когда люди из разных кланов собираются вместе и сражаются вместе, а не со своими кланами. — Она нахмурилась. Большинство людей из свиты Брюса были хорошо известны — Дуглас, Рэндолф, Эдвард Брюс, Джеймс Стюарт, Роберт Кейт, Нейл Кэмпбелл, Дэвид Баркли и Гуго Росс. — Ты входишь в королевскую свиту?

— Не совсем, хотя я часто сражаюсь вместе с ними.

Муж сократил расстояние между ними — ей показалось, что вовсе не случайно, — и стал теснить ее к кровати.

— Почему они интересуют тебя, Мэгги? — Он провел кончиком пальца по ее щеке, подбородку, потому коснулся шеи, груди. — У меня есть повод для ревности?

Маргарет вспыхнула.

— Конечно, нет.

— Вот и хорошо. Тем более что они женаты и счастливы в браке.

— Я не…

Он прервал ее протест поцелуем. Долгим и страстным.

Хотя Маргарет подозревала, что сделал он это намеренно, возражать не стала. Надо быть терпеливой. Она хотела знать о нем все: где бывал, что делал, — но доверие не возникает сразу. А пока…

Он чертовски хорошо умел отвлекать.

Услышав смех, Йен насторожился. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повернуться. Впрочем, он и так знал, что увидит.

«Черт знает что, — подумал он в раздражении. — Возможно, следовало все же отправиться на Керреру по суше».

Когда Ястреб предложил завезти их в Гилен по пути на остров Скун, Йен ухватился за возможность избежать долгого, скучного и утомительного путешествия верхом. Целый день в седле — это очень нелегко, особенно — с больным коленом. По морю путешествие займет всего несколько дней, зато по суше может растянуться на несколько недель в зависимости от маршрута. Впрочем, морские пути между Дамфрисом и побережьем Аргайла могли быть опасными, и Йен не рискнул бы отправиться в такое путешествие самостоятельно. Однако же, имея у штурвала лучшего морехода королевства, можно было ничего не опасаться.

Эрик Максорли, он же Ястреб, много раз спасал их шкуры, и Йен не задумываясь доверил бравому мореходу не только свою жизнь, но также жизни жены и сына. Но какого черта Максорли оказался таким чертовски милым?

Знаменитый мореход был озорным и забавным, мог очаровать кого угодно, даже строгую монахиню, и никогда ни к чему не относился серьезно — иными словами, являлся полной противоположностью Йену. И сейчас, глядя, как его сын Эхан, который за все время не сказал ему и трех слов, весело болтает с Эриком, совершенно им очарованный, — это, мягко говоря, раздражало. А Маргарет не вмешивалась — напротив, хохотала над шутками Ястреба так же громко, как и мальчик.

Но почему это его удивляет? Ведь Ястреб и Маргарет — две стороны одной монеты. По крайней мере, так казалось когдато. Впервые встретив Ястреба, Йен был поражен сходством их с Маргарет характеров. Впрочем, Маргаретто изменилась… Она больше не врывалась в комнату с уверенностью пирата, берущего на абордаж судно. Не выпаливала сразу все, что думала. И не позволяла себе двусмысленных шуток. Одевалась же так, как пристало благородной леди. Конечно же, прятала свои чудесные волосы под вуаль и постоянно сражалась с ветром, так и норовившим выпустить их на свободу. Йен улыбнулся, заметив, как она старательно убирала непокорные пряди, вырванные ветром изпод вуали.

Маргарет стала спокойнее и сдержаннее, и хотя красота всегда будет делать ее особенной, она больше не выделялась из толпы, не казалась яркой птичкой среди серых воробьев. Она стала вполне благопристойной женщиной, которой мог гордиться любой мужчина. Именно этого он всегда хотел, разве не так?

Снова обернувшись, он увидел ее сияющее лицо, услышал звонкий смех, и это подействовало на него как сильнейший удар под дых. Ну что он за идиот! Ведь его тянуло к ней именно потому, что она — другая, не такая, как все, особенная. И она сумела разглядеть в нем черты, которых никто раньше не видел. С ней ему было легко. С ней он чувствовал себя счастливым. В ее присутствии мир не казался таким уж мрачным, а происходящее в нем — ужасным. С ней его жизнь была шире, не ограничивалась полем боя.

Неудивительно, что она была несчастна на Керрере. Он хотел втиснуть ее в рамки традиций и условностей, заставил почувствовать, что она недостаточно хороша для него. Но ведь она — само совершенство.

Йену отчаянно захотелось вернуть ту девчонку, на которой он женился, и сделать ее счастливой. Пусть будет озорной, дерзкой и возмутительной. Ему хотелось видеть ее развевающиеся п ветру непокорные рыжие пряди, когда она, пригнувшись к голове коня, носится галопом по окрестностям. И пусть смотрит на него так, словно жаждет немедленно затащить в постель.

Она так заразительно хохочет! Может быть, еще не поздно?

Но тут Маргарет перехватила его взгляд и вспомнила о приличиях. Девичья улыбка исчезла, а смех стал сдержанным.

Его кольнуло чувство вины, и он поклялся, что сделает для жены все возможное и невозможное. «Разберись со своей семьей», — сказал ему король перед его отъездом. Этим Йен и собирался заняться.

Только было бы намного проще, если бы он мог рассказать жене о своей роли в армии Брюса. Ему ужасно не хотелось держать ее в неведении. Кроме того, судя по ее вопросам, она уже и так почти все поняла сама.

Когда берег Галлоуэя скрылся в утренней дымке, настала его очередь браться за весла. Пришлось сосредоточиться на размеренном ритме, с которым весла врезались в воду, а не на происходящем на корме. Только он все равно все слышал.

— У меня дома такой же сын, — сказал Максорли.

— Правда? — заинтересовался Эхан. — Сколько ему лет?

— Скоро исполнится пять.

— А мне уже пять, — с гордостью заявил Эхан. — Я родился в день Всех Святых.

Йен ощутил очередной укол вины. Он этого даже не знал.

— Мне следовало догадаться, — со смехом заявил Максорли. — Ты намного больше Дункана.

— Да? — удивился Эхан. — Дедушка говорит, что я должен много есть, иначе никогда не вырасту большим и сильным. Только большие и сильные люди могут стать настоящими воинами.

— Ты можешь стать кем захочешь, Эхан, — вмешалась Маргарет. — И вовсе не надо быть очень высоким, чтобы стать настоящим воином, — если, конечно, таково твое желание.

Йен понял, что рост мальчика — больной вопрос. Но разве он маленький? Не имея опыта общения с детьми такого возраста, он не мог бы ничего об этом сказать. Эхан был сложен так же, как его брат Доналд. Тот на два года старше Йена, только Йен уже в тринадцать лет был на голову выше. Доналд — худой и жилистый в отличие от широкоплечих и мускулистых Йена и Нейла. Это обстоятельство очень беспокоило Доналда, пока он не нашел свое место в жизни. Как и Максорли, брат стал отличным мореходом.

Максорли, похоже, тоже понял, в чем дело.

— Твоя мать права, парень. Знаешь, я знаком с одной девушкой, которая легко может положить меня на обе лопатки. Собственно говоря, она это делала неоднократно, — добавил мореход.

— Наверное, это очень большая девушка, — уважительно, хотя и с некоторым недоверием, проговорил Эхан.

Максорли рассмеялся.

— Боюсь, что нет. Телосложением она напоминает Питера. — Он указал на худощавого юношу, в котором было чуть побольше пяти футов роста.

— Теперь я понял! Ты шутишь, — заявил Эхан.

— Ее зовут Кейт, и она помолвлена с одним моим другом. — Максорли сделал паузу. — По крайней мере, была помолвлена до того как… — Он махнул рукой. — Впрочем, не важно. А еще она дочь короля.

— Так ведь дочь короля живет в английском монастыре, — вмешался Йен.

— Думаю, он имеет в виду побочную дочь короля, — сказала Маргарет.

— То есть она ублюдок? — уточнил Эхан.

Йен сжал зубы. Проклятый Дугалд Макдауэлл! Лучше бы ему отправиться прямо в ад!

— Видишь ли, Эхан… — начала Маргарет.

Но Максорли рассмеялся и сказал:

— Да, думаю, так и есть. Только я бы, парень, на твоем месте не стал так ее называть, иначе она и тебя положит на обе лопатки.

Йен слышал, что нареченная Грегора Макгрегора получила серьезную боевую подготовку и однажды во время тренировки без особого труда уложила на землю всегда готового пошутить Ястреба. Другие гвардейцы с тех пор постоянно посмеивались, напоминая Максорли про этот случай. Йен отдал бы свое месячное жалованье за возможность увидеть такое восхитительное зрелище.

Решив, что уже достаточно наблюдал издалека, как Ястреб развлекал его сына, Йен отложил весла и приподнялся. Он хотел спросить, не поможет ли ему Эхан с навигацией, но вдруг услышал, как Максорли словно между прочим поинтересовался:

— Парень, не хочешь заняться снастями?

— Я? Серьезно?

Йен тут же сел на место, услышав возбуждение в голосе сына. Карты береговой линии и солнечный компас не сравнятся с возможностью управлять парусами.

Он не осознавал, что хмурится, пока Маргарет не села рядом.

— Твой друг очень забавен, — сказала она. — Он когото мне напоминает, но я никак не могу сообразить, кого именно.

Йен спрятал улыбку, прикидывая, сколько времени ей понадобится, чтобы найти ответ.

Маргарет понизила голос.

— Эхан испуган. Он не хочет огорчать тебя, просто не знает, что говорить. С твоим другом Максорли гораздо проще. С ним ничего не поставлено на карту.

Йен невольно вздохнул. Вот такто. Неужели его можно читать как раскрытую книгу? Впрочем, он не стал ничего отрицать.

— Я пытался поговорить с ним перед отъездом, но он убежал.

— О чем ты говорил?

Йен пожал плечами.

— Ни о чем конкретном. Я спросил, есть ли у него любимое оружие, и сказал, что с нетерпением жду возможности начать с ним тренировки, когда мы прибудем на Керреру.

Маргарет молчала.

— Я чтото не то сказал? — обеспокоился Йен.

Маргарет еще несколько секунд раздумывала: словно спорила сама с собой, — наконец пришла к какомуто решению, и теперь в ее взгляде, устремленном на мужа, был вызов.

— Не думаю, что Эхан интересуется военным делом.

Ее слова ошеломили Йена.

— Я думал, все маленькие мальчики интересуются военным делом. — Он никогда и подумать не мог ни о чем другом.

Маргарет отвела глаза.

— Но не Эхан.

Йен почувствовал, что жена перешла в глухую оборону, и ненадолго задумался. Наконец спросил:

— А чем он интересуется?

— Книгами. Читает все, что попадает к нему в руки. А еще ему нравится строить. — Она указала на компас. — Возможно, он заинтересуется этим. Ему нравится узнавать, как устроены те или иные вещи.

Йен в задумчивости улыбнулся. Возможно, сын все же пошел в него, но иначе.

— Мальчик умен, верно?

Маргарет усмехнулась.

— Еще бы. Ему пять лет, а он уже легко обыгрывает меня в шахматы.

— Ну, это еще ни о чем не говорит.

— Йен! — Она шутливо ткнула мужа в плечо. — Это не слишком вежливо с твоей стороны.

— Может быть, и невежливо, зато правда. Терпение никогда не входило в число твоих добродетелей. Но у тебя есть другие… таланты.

Многозначительный взгляд мужа заставил Маргарет вспыхнуть. Тем не менее она поджала губы и сообщила:

— Ты тоже не особенно терпелив… кое в чем.

Йен засмеялся. Она была права. Ему постоянно не хватало терпения, когда они были вместе. Им надо было наверстать шесть пропущенных лет, и Йену не терпелось добраться до Керреры, чтобы начать.

Их смех привлек внимание сына, но, встретившись взглядом с отцом, Эхан сразу отвернулся. Йен тяжело вздохнул, осознав, что ему потребуется много терпения, чтобы добиться взаимопонимания с сыном.

Маргарет с грустью прощалась с веселым мореходом. Вопервых, ей очень понравился Эрик Максорли: она уже очень давно так много не смеялась, — а вовторых… прощание означало, что они прибыли к месту назначения.

Когда вдали показались зеленые холмы и темные скалы острова Керрера, она была вынуждена признать, что испытывает немалые сомнения и неуверенность, но тут вспомнила, как впервые увидела две темнорусых головы, склонившихся одна к другой, и все ее сомнения развеялись. У нее до сих пор перехватывало дыхание, когда думала об этом.

…Покинув небольшой островок у берегов Ирландии, где они провели ночь, Йен по совету жены спросил Эхана, не хочет ли он научиться управлять судном.

Их осторожный, но слишком любопытный сын не устоял перед искушением Он задал множество вопросов, и Маргарет быстро утратила интерес к солнечному компасу. Впрочем, Йен не возражал, когда она отошла. «Как хорошо, когда рядом с малышом есть ктото, кто готов отвечать на его бесконечные вопросы», — подумала Маргарет с улыбкой. Мальчик постоянно изводил ее своими неожиданными вопросами. Эхану очень нравилось чтонибудь мастерить, строить, но не форты и замки, как другим мальчикам, а полезные вещи, те, которые облегчают людям жизнь. Она никогда не забудет, как Эхан прочитал о гигантских часах в Кентерберийском соборе, которые отбивали время колоколами. Там использовались грузы, а не вода. Еще до ее неудавшейся свадьбы мальчик начал экспериментировать со строительством собственного cloc — это гэльское слово, обозначающее колокол. Тогда он был чрезвычайно возбужден и мог целыми днями говорить о своей работе. Маргарет не знала, куда от него деваться.

Сейчас было то же самое, разница лишь в том, что у него появился внимательный слушатель. Поначалу Йен очень удивился, услышав, что его сын не хочет стать воином, однако свыкся с этой мыслью быстрее, чем она ожидала. Странно, но он не казался разочарованным, скорее наоборот — был горд сыном.

И тогда Маргарет поняла, что все сделала правильно. Ее сыну нужен был отец, который гордился бы им и понимал его. И не важно, что при этом будет с ней и с ее бедным сердцем.

Окрыленная первыми признаками потепления в отношении сына к отцу, она попрощалась с красивым мореходом, торопившимся к жене и детям, крепко взяла Эхана за руку и направилась вслед за Йеном к воротам перед лестницей, ведущей в замок на скале. Ей потребовалось все ее мужество, когда она посмотрела вверх и увидела пару, ожидавшую их. Сердце забилось быстрее, и она ощутила знакомый страх, мгновенно объявший ее.

Маргарет знала, что Йен отправил родителям записку, сообщив об Эхане, однако не питала никаких иллюзий на свой счет. Родители Йена едва ли встретят ее с распростертыми объятиями. Но она надеялась, что ради Эхана они будут скрывать свою неприязнь к ней.

Мысль о том, что сын станет думать о ней хуже, казалась невыносимой.

Йен шагал чуть впереди — вероятно, хотел предупредить и предостеречь родителей, — но предосторожность оказалась излишней. Встретившись глазами с леди Ригнах, Маргарет поняла: та испытала огромное облегчение. Затем дама отвела глаза, ее лицо побелело, и она упала бы, если бы супруг не поддержал ее. А гордый лэрд был ошеломлен, когда понял, что его жена едва не лишилась чувств.

Эхан не был робким мальчиком, но когда на него во все глаза уставились два чужих человека весьма впечатляющей наружности, словно он был диковинным существом из зверинца, изо всех сил прижался к матери.

Леди Ригнах прижала ладонь к губам. Ее темные глаза, обращенные на Йена, были полны слез.

— Господи, как он похож на тебя! Я боялась… — Она умолкла.

Маргарет замерла, тотчас сообразив, чего боялась леди Ригнах: ребенок мог быть не от ее сына, — но уже спустя несколько мгновений решила, что вполне могла ошибиться. Во взгляде свекрови не было привычной враждебности и презрения — только благодарность.

— Спасибо, что привезла его сюда. После всего произошедшего… я очень боялась, что ты не захочешь сюда возвращаться, — сказала леди Ригнах, глядя на нее совсем не так, как смотрела когдато.

Маргарет не знала, что и думать, глазам своим не верила — попала в некую волшебную сказку. Впервые в жизни она понастоящему растерялась. Наконец, сообразив, что ее пальцы крепко сжимает маленькая ручка сына, она встряхнулась и, подтолкнув мальчика вперед, сказала:

— Эхан, познакомься, это твои бабушка и дедушка, леди Ригнах и лэрд Гиллемор.

Эхан с очень серьезным видом поклонился и пробормотал, что рад познакомиться.

Леди Ригнах смотрела на мальчика с такой тоской, словно хотела стиснуть его в объятиях и больше никогда не отпускать.

Вероятно, Йен это понял и, чтобы избавить сына от еще большего смущения, выступил вперед и сказал:

— Что ж, может, зайдем в дом? Путешествие было долгим, и мы устали.

— Дада, конечно! — встрепенулся лэрд. — Твоя мать приказала подготовить для вас несколько комнат.

— Комнату, — твердо проговорил Йен. — Мы с женой будем жить в моей комнате, а сын — в соседней.

Маргарет с облегчением вздохнула. Если у нее и были какието сомнения относительно ее места в доме, то теперь они исчезли. Она даже немного удивилась решительности мужа. Но неужели он действительно…

Маргарет вопросительно взглянула на него, но он посмотрел на нее так, словно хотел сказать: «Не вмешивайся».