Стрела любви Маккарти Моника

Глава 28

Кэмпбелл ждал Йена в Данстаффнэйдже. Высадив друга в Гилене, он отправился домой, где его ждала жительница соседней деревни, потребовавшая немедленной встречи. Услышав рассказ старой женщины, Кэмпбелл немедленно послал за Йеном.

Записка была короткой, в ней сообщалось, что один из воинов Макдугалла находится в деревне.

А получилось так: у этой старой женщины была внучка, которая влюбилась в воина Макдугалла еще до того, как он был отправлен в ссылку. Мужчина иногда навещал возлюбленную, когда находился неподалеку. После последнего визита он оставил ее с синяком под глазом и, как выяснилось потом, — еще и с ребенком, чем заслужил ненависть бабушки, которая с огромным удовольствием отомстила, сообщив о его очередном визите королевскому управляющему.

Йен с Кэмпбеллом и их люди окружили небольшой домик, откуда воин Макдугалла вышел через некоторое время, чтобы справить нужду. Пойманный без штанов — в буквальном смысле слова — и без оружия, он не оказал сопротивления, однако позже, отвечая на вопросы, был не оченьто разговорчив.

Они оставили пленника в подвале, чтобы решить его судьбу потом, а сами отправились перекусить. Хотя Йен не ел уже больше суток, не смог проглотить ни кусочка. После отъезда из Гилена его терзало беспокойство.

Сначала он объяснял свое состояние злостью на жену, однако же чем дольше думал, тем сильнее становились тревога и чувство неловкости.

— Нам нужен Гадюка, — сказал Йен, пока они ждали, когда приведут пленного. Лахлан Макруайри умел добывать информацию, как никто другой.

Кэмпбелл внимательно наблюдал за другом.

— Хочешь получить подтверждение? Я считал, ты уже убедился в том, что это твоя жена все рассказала брату.

— Да, пока что это единственное объяснение, но…

— Что «но»?

Йен взъерошил пятерней шевелюру.

— Не знаю. Понимаешь, я чувствую: чтото не так.

Он мноество раз вспоминал свой разговор с Маргарет, но так и не сумел убедить себя в ее предательстве. Казалось, она была совершенно искренней в своей обиде на него. Он видел, что жена почувствовала себя виноватой только один раз — когда стало ясно, что она скрыла от него присутствие своего брата на острове. А во всем остальном… Дада, в остальном она не лгала.

Быть может, он поторопился с выводами? Может, обвинил ее, не имея на то достаточных оснований?

Кэмпбелл усмехнулся и, чуть приподнявшись, сказал:

— Я всегда знал, что чутье меня не подводит.

Это было явное преуменьшение. Кэмпбелл стал лучшим разведчиком Шотландии именно потому, что всегда полагался на свой прямотаки звериный нюх.

— А когда речь заходит о твоей жене? — проворчал Йен.

Друг улыбнулся.

— Должен признаться, когда речь идет о ней, чутье почемуто часто подводит и приходится прислушиваться к голове.

— Маргарет никому ничего не говорила, — неожиданно для самого себя выпалил Йен. — Могу поклясться своей жизнью.

Друг кивнул. В этот момент ввели пленного.

— Тогда давай выясним, кто предатель, — предложил Кэмпбелл.

Это оказалось легче, чем они думали. Человек Макдугалла не сказал ничего, что могло бы повредить членам его клана, но не посчитал нужным держать рот на замке, когда речь зашла о предателе, который, как выяснилось, неоднократно передавал им важные сведения.

Осознав чудовищность своей ошибки, Йен поспешил на Керреру. Было уже темно, когда он увидел тень башни на скале. Его инстинкты относительно Маргарет не подвели, но это было слабым утешением. Он боялся, что узнал правду слишком поздно.

«Мне необходим твое доверие. Здесь и сейчас».

Йен испытывал дикий страх. Панику. Сердце отчаянно колотилось, и по спине струился холодный пот. Он чувствовал себя больным. Что он наделал? Он был до крайности обозлен ультиматумом жены, поэтому и бросил ей в лицо это злосчастное «или что?». В запале он даже не вспомнил о том, что она уже один раз уходила от него! И теперь у нее имелись все основания сделать это снова!

— Куда мы идем?

Маргарет посмотрела на сына, шагавшего рядом с ней, и попыталась улыбнуться. Впрочем, она понимала, что на ее заплаканном лице улыбка вряд ли будет выглядеть убедительной.

— Это сюрприз, — ответила она.

Даже в сгущающейся темноте она увидела недовольную гримаску на личике сына.

— Не люблю сюрпризы, — буркнул малыш.

Совсем как отец…

Маргарет старалась хоть както отвлечься, чтобы не чувствовать боли. Она сильная, она справится. Она уже один раз сделала это, разве нет?

— Я знаю, но, надеюсь, этот сюрприз тебе понравится. — Оглянувшись и убедившись, что башня уже скрылась из виду, Маргарет поняла, что якорная стоянка уже близко. — Как ты смотришь на встречу со своим любимым дядей?

— Дядя Дункан здесь? — обрадовался мальчик. Потом вдруг нахмурился и добавил: — Он тоже решил сражаться с кровавым узурпатором?

Маргарет поморщилась. Похоже, сын слишком мало времени провел на Керрере и не успел избавиться от идей, внушенных ему дедом.

— Нет, он вместе с дедушкой и другими твоими дядями на острове Мэн. Он приехал за нами, чтобы мы могли их навестить.

Эхан остановился.

— А как же… как же мой отец?

Маргарет опустилась на колени рядом с мальчиком. Она видела, как скрывалось за горизонтом солнце. Еще мгновение — и стало совсем темно. Она понимала, что сын сбит с толку, и поклялась, что это ее решение никак не отразится на Эхане, даже если оно означало, что когданибудь им с сыном придется расстаться.

— Ты сможешь в любое время приехать к нему, а я… — Маргарет в растерянности умолкла. Что же сказать? — Я не могу здесь больше оставаться.

Она не могла быть женой наполовину — даже ради сына.

Личико Эхана стало необычайно серьезным, и Маргарет отчаянно захотелось стиснуть его в объятиях.

— Он нас больше не хочет видеть? — спросил малыш.

Маргарет обняла сына.

— Что ты! Конечно, хочет. Особенно тебя.

— Тогда почему мы бежим?

— Мы вовсе не… — Маргарет умолкла, в изумлении глядя на сына.

Малыш прав: она действительно бежит — в точности как раньше. Возможно, они с мужем обречены повторять одни и те же ошибки — повторять снова и снова.

Маргарет лихорадочно размышляла. «Что же сказать сыну?» — спрашивала она себя. Внезапно она увидела в море белую точку. Парус! Она взяла сына за руку и проговорила:

— Давай поспешим, сынок. Твой дядя уже здесь.

Он опоздал! Их не было в замке.

Йен взбежал по лестнице в комнату, которую делил с Маргарет, и нашел ее темной и пустой. Ему не надо было заглядывать в комнатку Эхана, чтобы убедиться в отсутствии сына.

Йену показалось, что на него рухнула каменная стена. Он потерял все, что имел. Все было так же, как в прошлый раз, когда он приехал домой и не обнаружил жены. Только теперь он потерял еще и сына.

Они бежали, и не надо было обладать большим умом, чтобы понять, каким образом. Ее брат! Йен был так зол изза неудачной операции, что даже не спросил жену, как ее брат намерен ее «спасать». Вероятнее всего, он должен был взять на борт сестру и племянника на обратном пути из Аппина, то есть сегодня.

Опрос стражников подтвердил это предположение. Стражники сообщили, что леди и ее сын ушли около часа назад на прогулку в деревню. Разумеется, они пошли не в деревню, а на одну из якорных стоянок. На острове их было всего три, включая ту, что у замка. Та стоянка, что на северозападной стороне острова, напротив Обана, обычно слишком загружена — даже в такое время, зато та, что находилась на восточной стороне, была легко доступна для судна мародеров Макдауэллов.

До стоянки было недалеко: максимум полчаса пешком, — и если они ушли около часа назад, значит, их уже нет на острове. Но следовало в этом убедиться. Зная, что быстрее всего он доберется до места верхом, Йен направился к конюшне, но тут ктото преградил ему путь.

— Она уехала, — сказал Фин.

Йену потребовалась вся его выдержка, чтобы не убить молочного брата здесь же, на месте. Только тот факт, что Фин женат на его сестре, удержал Йена — иначе топор немедленно опустился бы на голову негодяя. Однако рука все же чесалась — ужасно хотелось схватиться за грозное оружие.

Не ведая об опасности, Фин продолжал:

— Я видел, как она вместе с мальчиком садилась на корабль.

Невольно сжав кулаки, Йен сделал шаг к молочному брату.

— И ты их не остановил? — спросил он.

Фин с усмешкой пожал плечами.

— А зачем? Я решил, что так будет лучше. Она снова предала тебя. Пусть вероломная сука отправляется ко всем чертям вместе со своим выродком.

— А ты не собирался спрятаться гденибудь подальше — там, где я не узнаю правду?

Самоуверенность покинула Фина. Он насторожился и, сменив позу, заявил:

— Ты же знаешь правду.

— Да, — кивнул Йен и сделал еще один шаг к молочному брату.

— Именно я сказал тебе о присутствии здесь ее брата Дункана, — продолжил Фин.

— Да. — Йен кипел от ярости. — Но ты забыл упомянуть о том, что сам рассказал Дункану о моих планах. Ты находился в конюшне и подслушал мой разговор с женой, не так ли?

Это было единственно верное объяснение, которое Йен даже не рассматривал, поспешно обвинив жену. Их подслушали! И это его вина! Он слишком поспешил сделать выводы.

Фин колебался: казалось, взвешивал, стоит ли продолжать лгать. Очевидно осознав, что это бесполезно, просто пожал плечами, как будто его предательство ровным счетом ничего не значило, как будто оно, это предательство, не стоило Йену потери жены и сына.

— Я случайно оказался рядом, увидел, что ты возвращаешься, и решил узнать, в чем дело.

— Значит, ты шпионил за мной и решил меня предать. — Йен, уже не в силах сдерживать ярость, схватил олочного брата за ворот и прижал к стене. — А я верил тебе, считал братом.

Выражение лица Фина изменилось: теперь это была маска злобы и обиды.

— Мы были братьями, пока ты не женился на этой… Подумать только! Ты женился! — Он презрительно фыркнул. — Честно сказать, ты меня удивил. О ней ходило столько слухов… Я и подумать не мог, что ты возомнишь себя рыцарем и ринешься ее спасать.

Йену потребовалась время, чтобы осознать, что имелось в виду.

— Так это был ты! — воскликнул он. — Это ты распускал о Маргарет грязные сплетни?

Фин не стал ничего отрицать.

— Она получила по заслугам. Эта бесстыжая девка тебе совершенно не подходила. — Фин насупился. — Но я никогда не шпионил за тобой. Мне просто стало любопытно. И еще я думал, что она хотела уговорить тебя отослать меня с острова после выходки Марджори. Я бы никогда ничего не сказал, но, увидев Макдауэлла на следующий день…

— Ты решил воспользоваться этим, зная, что я обвиню Маргарет, не так ли? Лицемерный ублюдок! — Фин вел себя в точности так же во время войны. Йен постоянно искал ему оправдания, но больше он этого делать не станет. — Негодяй! Ведь погибли люди! Наши люди! И все потому, что ты не смог справиться с необъяснимой ненавистью к женщине, которая стала бы тебе хорошим другом, если бы ты дал ей шанс.

— Ты говоришь о дружбе? — Фин расхохотался. — Плевать я хотел на ее дружбу. Я всего лишь хотел уложить ее в постель.

Тут Йен не выдержал и с размаху нанес бывшему другу сильнейший удар в зубы, словно пытался вбить ему обратно в глотку оскорбительные слова. Кровь потекла по подбородку Фина, но он продолжал ухмыляться.

— Ловкая девица, ничего не скажешь. Как быстро она сумела настроить тебя против меня!

Но Йен почти не слушал: наносил удар за ударом куда придется: в лицо, в живот, по ребрам, — а потому даже не сразу сообразил, что Фин не сопротивляется. Когда же он нанес особенно сильный удар, его молочный брат рухнул на колени.

Чувствуя, как кровь бурлит в жилах, Йен наклонился над ним и рывком поднял на ноги, затем сжал кулак, чтобы нанести последний удар, но перед этим все же сказал:

— Она никогда не пыталась настроить меня против тебя. У нее не было такой необходимости. Ты справился с этой задачей сам, когда напал на нее.

Глаза Фина потемнели от ярости.

— Да, но это дорого обошлось мне. Сука заставила меня заплатить высокую цену.

Полагая, что Фин говорит об их дружбе, Йен спросил:

— И ты попытался меня убить?

— Я знал, что вы с Кэмпбеллом в безопасности. Вы же гвардейцы, несокрушимые призраки Брюса. — Фин расхохотался, увидев удивление на лице Йена. — Ты считаешь меня полным идиотом? Разве я мог за столько лет не догадаться?

Йен несколько секунд смотрел на человека, когдато считавшегося его близким другом. Его ярость исчезла, сменившись презрением и отвращением. А еще он чувствовал грусть изза потери чегото очень важного для себя.

Он опустил руку, зная, что не сможет убить Фина, но видеть его здесь, на острове…

— Убирайся отсюда ко всем чертям, — процедил Йен. — Я отправляюсь за женой и сыном и хочу, чтобы к моменту моего возвращения духу твоего здесь не было. Можешь забрать с собой Марджори.

Внезапно за его спиной раздался негромкий женский крик. Он обернулся и увидел сестру, смотревшую на него округлившимися глазами, а за ней, чуть позади, стояли еще две фигуры…

— Мы здесь, Йен.

Жена смотрела на него с улыбкой. Интересно, как много она услышала?

Йен уставился на нее в изумлении и пробормотал:

— Я думал, вы покинули остров.

Маргарет грустно усмехнулась и опустила глаза на сына.

— Коекто вовремя напомнил мне, что бегство не решает проблемы и что Макдауэллы всегда готовы бороться.

— Даже против тупоголовых, лишенных чувства юмора лошадиных задниц, которые не понимают собственного блага, — с гордостью сообщил Эхан.

Маргарет ахнула и в ужасе взглянула на сына.

— Ты не должен был это слышать. — Она покосилась на мужа и в растерянности пожала плечами. — Я разговаривала сама с собой.

Йен перевел дыхание, почувствовав облегчение, что едва устоял на ногах.

— Вероятно, ты беседовала сама с собой громче, чем следовало. — Он не сводил взгляда с жены, потому слишком поздно заметил опасность.

Избитый и окровавленный, Фин метнулся к Маргарет, и в свете факела сверкнул клинок.

— Мэгги, у него нож! — выкрикнул Йен, но было поздно.

Обхватив Маргарет за талию, Фин крепко прижал ее к себе, а другой рукой приставил к горлу кинжал и прохрипел:

— Ты лишила меня сына, а теперь по твоей милости я изгнанник, так что…

Договорить Фин не успел: его глаза внезапно округлились, а в следующее мгновение он рухнул на землю. И лишь после этого Йен увидел рукоятку кухонного ножа, торчавшую из его шеи.

Глава 29

Только вечером Маргарет удалось поговорить с Йеном наедине. Ему пришлось заботиться о сестре, находившейся в состоянии шока, а Маргарет делала все возможное, чтобы успокоить сына, который едва не стал очевидцем убийства матери, а потом видел, как его родная тетя убила дядю.

Маргарет понимала: потребуется время, чтобы события этого ужасного дня забылись, — но теплое молоко, масляное печенье с сахаром и корицей, а также материнские объятия сделали свое дело. К тому времени как муж вошел в комнату, Эхан уже мирно спал.

Йен первым делом посмотрел на дверь, ведущую в комнатку сына.

— Он в порядке, — сказала Маргарет. — Уверена, он не понял, что произошло. Честно говоря, я тоже.

Йен выглядел ужасно утомленным. Он сбросил верхнюю одежду и сел на край кровати, напротив кресла Маргарет, стоявшего у огня.

— Скажи, Мэгги, что ты слышала?

— Насколько я поняла, ты собирался отправиться за нами. Теперь ты понял, что я говорила правду? — Ее глаза в свете пляшущего пламени очага таинственно мерцали.

— Если бы я был способен мыслить здраво, то понял бы это гораздо раньше. Но здравомыслие и ты — вещи несовместимые.

Йен объяснил, что произошло, когда он прибыл в Данстаффнэйдж и какую роль сыграл Фин.

— Как Марджори?

— В отчаянии, чего и следовало ожидать. — Йен вздохнул. — Но мне кажется, она в какойто степени испытала облегчение. Она понимала всю горечь и обиду Фина лучше, чем мы думали. Она жила с этим каждый день и вряд ли была удивлена, когда обида переросла в желание убить тебя. А ведь в глубине души я все еще считал его другом, с которым вместе вырос. Я полагал, что только война, время и разочарования сделали его другим.

— Не могу поверить, что он до такой степени меня ненавидел, — с дрожью в голосе проговорила Маргарет. — Но что он имел в виду, утверждая, что я лишила его сына?

— Думаю, он имел в виду твое колено, угодившее ему между ног: очевидно, считал, что именно изза этого не мог зачать ребенка.

— Так ведь он обвинял Марджори: утверждал, что она бесплодна. — Маргарет прикусила губу. — Думаешь, это правда?

Йен пожал плечами.

— Одно другому не мешает, а ты очень удобная мишень для его ярости.

— Он считал, что я стала между вами?

Йен кивнул.

— Да, но это неправда. Мы с ним все равно разошлись бы рано или поздно.

Маргарет пристально взглянула на супруга.

— Изза «призраков»?

Йен мысленно выругался.

— Ты и это слышала?

Маргарет кивнула.

— Именно поэтому ты никогда не рассказывал мне о своих делах? Ты действительно один из знаменитых «призраков» Брюса? — Теперь она наконецто поняла… Что ж, неудивительно, что муж так стойко молчал. — А те люди в лагере, о которых я тебя спрашивала… Я почти сразу поняла, что в вас во всех есть чтото странное. Но я и подумать не могла, что вы… — Она немного помолчал. — Я не сомневалась, что ты возьмешься за самое опасное дело, изза этого очень на тебя разозлилась, но сейчас… — Она внезапно умолкла.

Йен, всматриваясь в лицо жены, спросил:

— «Сейчас» — что?

— Сейчас я горжусь тобой.

Он широко улыбнулся.

— Правда?

Маргарет ткнула его пальцем в грудь.

— Не надо так открыто выражать довольство собой. Я еще не сказала, что прощаю тебя.

Йен поднес к губам руку жены и нежно поцеловал — жест, не лишенный романтики.

— Но ты же действительно простишь меня, Мэгги, да? Поверь, мне очень жаль. Мне следовало знать, что ты никогда не предашь моего доверия — пусть даже все указывало на обратное. Я знал это, но мне потребовалось время, чтобы осознать.

Маргарет кивнула.

— Думаю, сейчас я понимаю, почему ты так упорно держал меня в неведении. — Она немного помолчала. — Полагаю, ты должен был решить, что можно мне рассказать, а что нет. Но меня ведь никогда не интересовали подробности. Просто мне хотелось стать частью твоей жизни и чувствовать, что я коечто для тебя значу.

Йен откровенно удивился.

— Конечно, значишь. Я все время думал о тебе, и только изза тебя постоянно стремился домой. Лишь мысли о тебе помогли мне окончательно не погрузиться во мрак войны. Без тебя все остальное теряет смысл. — Должно быть, на красивом лице Маргарет отразилось недоверие, потому что Йен расхохотался. — Если не веришь мне, спроси Ламонта. Он может подтвердить, что все шесть лет нашей разлуки мой характер оставался отнюдь не солнечным. Без тебя… — Он умолк, подбирая слова. — Без тебя мир становится темнее. Потому что ты — мой свет.

Маргарет улыбнулась.

— Как мило…

Йен изобразил возмущение.

— Мэгги, дорогая, только не произноси таких слов при посторонних, особенно — при Ястребе.

— Кто это?

— Максорли.

— Боевые клички! — поняла Маргарет. — У тебя тоже такая есть?

— Гарпун.

Она вспомнила слова на его руке.

— Татуировка, да?

Йен кивнул и сменил тему:

— Почему ты решила вернуться?

Маргарет вздохнула.

— Эхану здесь понравилось. Он не хотел уезжать, и я, как следует подумав, поняла, что тоже не хочу. Я не желаю постоянно совершать одни и те же ошибки, поэтому решила вернуться и вбить немного здравого смысла в твою умнейшую, но упрямую голову.

— Уверяю, я далеко не всегда умен — особенно в тех случаях, когда речь идет о тебе.

Их взгляды встретились, и оба вспомнили тот день много лет назад, когда они полюбили друг друга и поженились, подтвердив свой брак физической близостью, причем произошло это всего за несколько часов. Маргарет улыбнулась, глядя на мужа полными слез глазами.

— Как жаль, что мы потеряли так много времени, — прошептала она.

Йен обнял жену.

— Мне тоже жаль. Но у нас еще целая жизнь впереди. Мы вполне успеем наверстать упущенное. Начнем прямо сейчас.

Маргарет засмеялась и, позволив мужу отнести ее в постель, воскликнула:

— Какой ты у меня всетаки умный!

Эпилог

Гартланд, Галлоуэй, 15 февраля 1315 года

Йен не хотел сюда приезжать. Воспоминания были слишком неприятными, боль — слишком острой, а призраки прошлого — слишком отчетливыми. Прошедших лет оказалось недостаточно, чтобы все забыть, но он знал, как важен для Мэгги этот визит, поэтому согласился приехать туда, где было пролито так много крови.

Он опустил глаза на сверток с огненнорыжей головкой, который держал в руках, и почувствовал бесконечную благодарность к своей милой Мэгги. Ему чертовски повезло с женой, и он вспоминал об этом всякий раз, когда смотрел на своих близких — Маргарет, сына, которому уже исполнилось семь лет, и пятнадцатимесячного херувима на своих руках; если судить по поведению малышки, через несколько лет она станет всеобщей головной болью.

— Вот и ты, — сказала Маргарет, входя в комнату. — Наконецто! Мне следовало догадаться. — Она склонилась над младенцем, и ее непокорные локоны, такие же, как у дочери, рассыпались по плечам. Маргарет, избавившись от опостылевшей ей вуали, теперь гораздо больше походила на ту бесшабашную девчонку, которую он помнил. — Она выглядит как ангел, когда спит, не правда ли? — Взглянув на мужа, Маргарет ухмыльнулась и добавила: — Смотришь на нее в такие моменты и почти забываешь, как она себя ведет все остальное время.

Йен поморщился.

— Разве что «почти». Маленькая проказница сегодня утром опять выбросила одну из шахматных фигурок из окна башни.

Маргарет попыталась скрыть ухмылку.

— Позволь, я догадаюсь, какую именно. Опять слон? Наша дочь демонстрирует ужасающее неуважение к твоей любимой игре.

— И к служителям церкви тоже 3, — сухо заметил Йен. — Не представляю, куда это ее заведет.

Маргарет положила руку на свой живот, уже ставший весьма заметным. Их третий ребенок родится летом. Если будет мальчик, Маргарет решила назвать его в честь Змея, который по какойто непонятной причине ей очень нравился.

— Возможно, тебе больше повезет со следующим, — сказала она, — и у Эхана появится достойный соперник.