Неделя 1
Слушаем, что происходит в окружающей среде

Слушание – неотъемлемая часть любого дела. Мы слушаем Солнце. Звезды. Ветер.

– Мадлен Л’Энгл

Первым шагом на пути к умению слушать будет «включение» звуков, которые мы, вероятно, по привычке «отключали»: прислушаемся к звучанию мира вокруг нас. На этой неделе вам нужно настроиться на звуки окружающей среды. Мы будем исследовать их – и те, которые нам нравятся, и те, которых мы стараемся избежать. Мы попрактикуем включенность, возможно даже, получится единение с собой, миром и отношением к нему.

Какие звуки вас окружают?

Умение слушать дает нам возможность включиться в окружающую обстановку. Первый инструмент поможет сосредоточиться на том, что мы слышим вокруг себя. Нужно время, чтобы заметить звуки вокруг нас. Успокаивают они или раздражают? Громкие они или тихие? Настраиваясь на эти звуки, мы отмечаем, что нам хотелось бы в них изменить.

Мы – люди привычки и порой приспосабливаемся к очень неприятным вещам. Будильник начинает утро с пронзительной трели. Несложный поход в магазин за часами с приятным звонком мог бы решить эту проблему, но мы говорим себе, что резкий звук будильника – ерунда, и поэтому наши дни начинаются с ноты диссонанса. То же касается микроволновки. Она издает сигнал «готово», и этот звук неприятный. Мелочь, говорим мы себе, если вообще его замечаем. И так весь день: мы присутствуем, но не слышим.

ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЕ НА ЗАМЫСЛОВАТЫЕ ПАТТЕРНЫ БЫТИЯ, КОТОРЫЕ ПРИНИМАЕТЕ КАК ДОЛЖНОЕ.

– ДУГ ДИЛЛОН

Мы хотим, чтобы жизнь звучала, – и это не просто игра слов. Мы можем осознанно поменять звуковое наполнение своего дня. Потратившись на будильник с красивым звонком, вы будете просыпаться в более приятном мире.

Мы можем прожить день под влиянием вопроса: «А приятен ли мне этот звук?» Поразительно, но часто ответом будет «нет». Поменяв «нет» на «да», мы позволим себе расслабиться.

Потолочный вентилятор раздражающе скрипит, из-за этого плохо слышно телефон. Намечаем поход в строительный магазин за WD-40. Пора положить конец прокрастинации. Смазка не стоит дорого. «Промасливание» покончит со скрипом вентилятора. Мягкий шум перестанет раздражать, и вы будете ясно слышать телефонного собеседника.

Громкий и четкий голос моей подруги, Дженнифер Басси, заявляет: «Ты починила вентилятор».

Клочок бумаги трепещет в кондиционере машины. Он там уже давно, но вы научились его не слышать. Теперь же, сосредоточившись, пинцетом выхватываете его из струи воздуха. Внезапно в машине стало приятнее находиться. Двигатель шумит ровно, без рассеянной вибрации, к которой вы привыкли.

Что это? Выезжая с проезжей части, вы улавливаете смех. Соседские дети играют в баскетбол у подъезда. Слышен стук мяча, когда его ведут. И свистящий проход сквозь сетку. А еще веселый смех говорит о том, что дети отлично развлекаются. Это поднимает вам настроение. Облаченная в звуки радость, как и горе, приглашает нас вторить ей. Мы слышим плач ребенка, и нас захлестывает сострадание. Детское хихиканье вызывает радость. Хотя мы редко это осознаем, звуки сопровождают нас 24 часа в сутки.

По дороге на работу нас раздражает, что нетерпеливый водитель давит на клаксон. «Тише едешь, дальше будешь», – можем мы подумать про себя, осознанно включившись в ситуацию, а не отгораживаясь от нее. Во время обеда, мягко впитывая окружающие звуки, мы можем оживиться, услышав ежечасный звон колоколов собора. Когда, допоздна засидевшись на работе, выходим из офиса, снова слышим этот звон.

Приехав домой, мы можем включить любимый музыкальный альбом и расслабиться под звуки индейской флейты. Мы намеренно ее выбрали за мягкие гипнотические мелодии. Бесконечное удовольствие мне доставляет альбом «The Yearning»^[7] композитора Майкла Хоппе. Играет виртуоз Тим Уитер на альт-флейте.

От нежных звуков жизнь течет нежнее. Когда они успокаивают психику, мы становимся благожелательнее. Вместо резких и жестких действий, которых требует от нас стаккато, мы реагируем мягко. Принимая окружающие нас звуки близко к сердцу, мы можем добавить себе искренности. Выбрав более размеренный стиль жизни, мы часто спокойнее реагируем на внешний мир. Без резкости и стаккато наша жизнь принимает плавные очертания.

СПОСОБНОСТЬ СЛУШАТЬ – ЭТО СПОСОБНОСТЬ ВОСПРИНИМАТЬ.

– НАТАЛИ ГОЛДБЕРГ

Вам не будет так одиноко вечером дома, если включить приятный саундтрек. Музыка умиротворяет дикого зверя в нас. Любимая коллекция меняет качество жизни. Притупляются острые негативные реакции.

Покойный Дон Кэмпбелл специализировался на исцелении музыкой. Его книга «The Roar of Silence»^[8] стала классикой в этой сфере. Книга «The Mozart Effect»^[9], которую он написал несколько позже, дает убедительные аргументы, что музыка влияет не только на наше настроение, но и на уровень интеллекта. Как утверждает Кэмпбелл, дети, слушавшие Моцарта, умнее и счастливее. Еще он заявляет, что подборка произведений Моцарта снижает вспыльчивость взрослых людей. Как говорит Джон Барлоу: «Отнеситесь серьезно к тому, что музыка создает эмоциональные состояния. Освободите свое тело в этой жизни и спасите душу в следующей».

Музыка возвышает. Музыковеды говорят, что музыка – наивысшая форма искусства. Она приближает слушателей к Богу. Не стоит отрицать, что наслаждение музыкой сродни духовному опыту. «Мессия» Генделя поднимает слушателя до священных высот, даруя как возвышенность, так и эстетику. «Канон» Пахельбеля умиротворяет душу.

КРАСИВАЯ СИМФОНИЯ: СТУК КЛАВИАТУРЫ ПЕЧАТНОЙ МАШИНКИ НА БУМАГЕ!

– ЭВИДЖИИТ ДАС

По сути своей она ободряет. «Аве Мария» Франца Шуберта раскрывает духовность. Воспаряет и приглашает слушателя воспарить вместе с ней.

Музыка – неотъемлемый союзник умения слушать. Осознав ее далекоидущее влияние, мы можем запрограммировать торжество звука. Чутко относясь к воздействию мелодии, мы способны менять свое настроение с помощью музыки. Барабаны хорошо подойдут для путешествий, и они открывают дверь к Божественному Началу. Мики Харт и Таро дарят нам «Music to Be Born By» («Музыку рождения»). Она пульсирует, заряжает энергией и приземляет.

Музыка флейты составит нам компанию в одиночестве. Дэвид Дарлинг и ансамбль народной флейты создали «Ritual Mesa» («Алтарь»), врезающуюся в память коллекцию душевных мелодий. Нарастающий гул оркестра вызывает подъем эмоций. Симфония № 9 Бетховена и увертюра Фиделио вызывают ликование. Мудрость Гольдберг-вариаций Баха пробуждает сознание. Слушая, мы учимся.

Истинное умение слушать выбрасывает нас в настоящее. Мы осознаем звучание каждой ноты. Духовные наставники сходятся на том, что важно быть «здесь и сейчас». Легендарный преподаватель Буддизма Тхить Нят Хань красноречиво описывает прелести пребывания в текущем моменте. Он использует буддийский термин «осознанность», хотя я могла бы предложить более универсальный термин «чувствовать сердцем». Когда мы вслушиваемся в каждый момент, оказывается, что мы слушаем свое сердце. Вне пределов и в пределах. Тхить Нят Хань приводит в пример питье мелкими глотками чая, «с осознанием, насколько он хорош», но именно в сердце возникает благодарность за этот вкус. Чай хорош, и нам приятно его пить. Мы осознаем себя здесь и сейчас.

ОНА СКАЗАЛА, ЧТО МУЗЫКА ЗАСТАВИЛА ЕЕ ЗАДУМАТЬСЯ: «В КАКУЮ СТОРОНУ ОНА НАС БОЛЬШЕ МЕНЯЕТ: НАС НАЧИНАЮТ ЛУЧШЕ СЛЫШАТЬ ИЛИ МЫ НАЧИНАЕМ ЛУЧШЕ СЛЫШАТЬ?»

– МАДЛЕН ТЬЕН

Слишком многие из нас живут в неразберихе. Мы мчимся от события к событию. Нам кажется, что скорость – наш друг, но так ли это? Замедлив шаг, мы видим, что жизнь течет в более приемлемом ритме. Мы слышим свои мысли.

Умение слушать требует нашего внимания. Мы должны прислушиваться к звукам, чтобы жизнь зазвучала.

Попробуйте сделать

Целый день ведите учет звуков, которые вас окружают. Начните со звонка будильника. Спросите себя: «Этот звук приятен или раздражает?» Держите эту мысль в голове, пока не услышите таймер кофемашины или сигнал микроволновки, говорящий, что ваша овсянка на завтрак готова. Отметьте шум метро по дороге на работу. Если вы за рулем, обратите внимание на звучание клаксонов. Спросите себя: «Мог(ла) бы я выбрать другой, не такой напряженный маршрут?» Послушайте гомон за обеденным столом во время ланча. Может, есть место потише? Продолжайте весь день замечать звуки и свою реакцию на них. Вечером запишите сделанные открытия. Что можно изменить, чтобы ваш аудиционный опыт стал приятнее? Проявите к себе мягкость. Нежно позаботьтесь о том, что слышат ваши уши.

Лай терьера

«Что, если я не могу контролировать звуки вокруг себя? – периодически протестуют мои студенты. – Что, если я научился(ась) выключать их, чтобы не слышать?»

Выключение звуковой среды приучает нас к отстраненности вместо единения. Я бы поспорила, что выключение требует больше усилий, чем включение, где мы можем изучать свои решения. Включенность делает нас осознанными, мы можем что-то изменить или хотя бы попробовать.

Мы – люди привычки и порой приспосабливаемся к очень неприятным вещам.

Хороший пример: у моего вест-хайленд-уайт-терьера Лили двор для выгула класса люкс с цепью холмов, высокими деревьями и цветущими кустами.

Вы можете насладиться местной флорой и фауной, прогулявшись по витиеватым горным тропинкам, а к дверце в задней части дома, сделанной как раз по размеру маленького терьера, ведет большой мостик. Моя территория огорожена забором, и, с точки зрения Лили, этот обширный домен – ее личный рай. Здесь она может бродить туда-сюда и все исследовать. Это верно, но еще верно то, что земля по другую сторону забора принадлежит моим соседям. А Лили любит полаять.

ВСТАНЬ И СЛУШАЙ. ВОКРУГ НАС ПРОИСХОДИТ ИСТОРИЯ.

– ТОМАС ЛЛОЙД КУОЛЛС

Сейчас почти 21:00, я закрыла собачью дверцу, и Лили грустит. Она сидит у двери, тихонько подвывая. Если я ее выпущу, она начнет лаять во всю глотку, и это будет раздражать соседей.

«Лили, тихо», – говорю я. Моя коллега Эмма утверждает, что у собак большой словарный запас и они понимают, что мы им говорим. Но слово «тихо» игнорируется. Если Лили понимает, то это забастовка. Есть несколько фраз, которые ей точно понятны. А именно: «Лили. Лосось. Вкусняшка». И затем: «Ну все, хватит», «Пока-пока» и, наконец, «Пора спать».

«Спать» еще не время, поэтому Лили демонстрирует свое недовольство. Я не поддаюсь. Граница обозначена: никакого лая. Если Лили упрямится, то и я могу. Однажды кинолог сказал мне: «Терьеры – любители лаять. Они охраняют территорию». Другой кинолог сочувственно заявил: «Мы, кинологи, мало что можем сделать с терьером». И поэтому я пытаюсь принять, что это часть природы Лили, а не ее противный характер.

Лили запрыгивает на спинку двухместного дивана. Там, призывно вытянувшись, она продолжает скулить, выражая неодобрение. «Лили, тихо», – снова браню я ее. Устав от этой игры, Лили резко вздыхает и спускается вниз со своего наблюдательного пункта, чтобы развалиться на полу.

ИДИТЕ В НОГУ С ПРИРОДОЙ: ЕЕ СЕКРЕТ В ТЕРПЕНИИ.

– РАЛЬФ УОЛДО ЭМЕРСОН

Мне семьдесят один год, и я слежу за своим поведением, чтобы не превратиться в чокнутую бабку, которая разговаривает со своим питомцем чаще, чем с людьми. Но Лили мне отвечает. Внезапно она вскакивает и заливается «уличным» лаем, хотя находится в помещении. «Гав! Гав! Гав!» – выдает она гортанно. Что-то ее раздразнило. Я выглядываю в окно, чтобы увидеть причину. Изгородь вокруг двора для выгула собак высотой семь футов. Ее не преодолеет койот. Она хорошо защищает от вторжения медведей и оленей. Справиться с ней могут скунсы и опоссумы, хотя ни тем, ни другим здесь не рады. Я прижимаюсь лицом к окну и вижу не одного скунса, а сразу двух: они гуляют по забору, как цирковые акробаты, сохраняя равновесие благодаря своим полосатым белоснежным хвостам. Лили агрессивно лает: «Дай мне до них добраться!» Но я испытываю радость и облегчение, что она заперта в доме. Один мелкий терьер не справится с двумя огромными скунсами, ее бравада беспочвенна.

«Лили! Лосось! Вкусняшка!» – Я бреду к холодильнику в надежде отвлечь ее и прекратить лай. Но Лили, как я уже говорила, упряма. И прямо сейчас она сосредоточена на скунсах.

Десять минут, двадцать, тридцать… лай становится хриплым под стать моим изношенным нервам. Меня беспокоит, что он мешает соседям, хоть и лает Лили в доме. Я обещала им, что после 22:00 будет тихо, а сейчас пятнадцать минут десятого. Никаких предпосылок, что Лили прекратит.

Я ХОЧУ ПЕТЬ КАК ПТИЦА, И НЕВАЖНО, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ И ЧТО ПО ЭТОМУ ПОВОДУ ДУМАЕТ.

– РУМИ

Я возвращаюсь к холодильнику и достаю упаковку лосося – ее любимое лакомство. Подхожу к Лили, помахивая перед ее носом угощением. Эврика! Она прекращает лаять и прожорливо хватает лосося. По одному кусочку за раз – этого хватит.

«Хорошая девочка, Лили», – говорю я, надеясь, что ее словарный запас достаточно велик и она зафиксирует эту фразу. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. Потом возвращаюсь на двухместный диван, а Лили, несмотря на съеденное угощение, устраивается возле собачьей дверцы и продолжает подвывать. Мы вернулись в первую позицию, но вой звучит тише полноценного лая. Сейчас 21:30.

За полчаса мы побороли комендантский час Лили. Я прижимаюсь носом к стеклу. Слава богу, скунсы ушли.

«Лили. Спать». Она неохотно покидает свой пост и следует за мной в спальню.

Попробуйте сделать

Не задумываясь, быстро напишите три звука из окружающей среды, которые вы не можете контролировать. Настройтесь на каждый из этих звуков. Какие чувства они вызывают: вы расстраиваетесь, тревожитесь, нервничаете? Можно ли попробовать изменить эти звуки? Если нет, можно ли их избежать? Дайте себе возможность рассмотреть нечто за пределами «выключения» и посмотрите, не стали ли вы владеть ситуацией лучше и не ощущаете ли себя свободнее.

Следим за тем, что нас окружает

Звуки вокруг нас очаровательны, и когда мы прислушаемся, то поймем, что они наполнены информацией. Есть способ обратить на них внимание: вслушайтесь в нашу переменчивую обстановку, в погоду. Я сегодня собираюсь этим заняться.

Времени как раз хватит на прогулку, поэтому я цепляю поводок к ошейнику Лили, тащу ее к двери и настраиваю сигнализацию. Когда все включилось, мы выскальзываем за дверь. В воздухе пахнет озоном, надвигается буря. Она еще не разразилась, но приближается.

«Сюда, Лили», – зову я, направляясь под гору коротким путем. Лили тянет поводок. Ей хочется идти быстрее. Я удерживаю ее: торопиться не хочется. К востоку от нас, над горами, звучит раскат грома. Я покоряюсь нетерпению Лили. Если мы поторопимся, то успеем пройти путь полностью. Лили хочет бежать. Я бодро шагаю за ней. Мы преодолели половину пути и вышли на кольцевую развязку.

«Домой, Лили», – говорю я и разворачиваюсь, чтобы подняться на гору. Поколебавшись секунду, Лили следует моему примеру.

Нас подгоняет второй раскат грома. Мы спешим вернуться домой. Сейчас хорошо гуляется: прохладно и ветрено. Грозовой вал показался на вершинах гор, но не спускается. Лили выбегает на дорогу в погоне за двумя ящерицами. Она бегает быстро, но ящерицы быстрее и уже проскользнули под камень, темное, недоступное для Лили убежище. Она жадно пытается вынюхать, куда они подевались.

ПОЛОВИНУ ВРЕМЕНИ, КОТОРУЮ ВЫ ТРАТИТЕ НА РАЗМЫШЛЕНИЯ, НА САМОМ ДЕЛЕ ВЫ ТРАТИТЕ НА СЛУШАНИЕ.

– ТЕРАНС МАККЕНА

«Давай, девочка, шевели ногами», – упрашиваю я, дергая за поводок. Она неохотно покидает добычу. Я задумываюсь, не воспринимают ли собаки ящериц как люди закуску из морепродуктов. Теперь мы карабкаемся обратно на гору. Почти в самом конце пути, на пыльном участке, нас накрывает порыв ветра. Лили останавливается, чтобы принюхаться к запахам, которые принес бриз, и мне любопытно, что она различает. Олень? Медведь? Койот? Лили встревоженно скулит, вынюхав что-то в воздухе. Мне не по себе от ее возбужденной сосредоточенности.

«Давай, сладкая горошинка. Домой», – я использую максимально суровую интонацию. Лили рвет поводок. Она тащит и подгоняет меня. Собака знает слово «домой».

Попав во двор, она прыгает в сад и тычет носом в благородные лилии, припудривая морду оранжевой пыльцой. Под куст лаванды юркнула ящерица редкого полосатого окраса. Лили ее игнорирует. Ей нравятся обычные серые ящерицы.

«Лосось, Лили!» – я выманиваю собачку из сада в дом и вижу, как в ее голове происходит борьба. «Сад? Нет, лосось!» Лосось побеждает. Она бежит за мной к холодильнику. Я открываю его, запускаю руку внутрь и отрываю полоску натурального копченого лосося с Аляски. Лили встает на задние лапы, чтобы схватить угощение. Я слышу еще один раскат грома. Чувствую самодовольство. Мы сумели погулять между двумя бурями. В отдалении продолжает громыхать. Из-за вершин гор опускаются грозовые тучи. Я зажигаю свечи-недельки и расставляю на столешницах. Те свечи, у которых пламя сильнее всего, ставлю поближе к себе. Вчера у меня несколько часов не было электричества. Перебои со светом – обычное дело в горах. Сегодня я подготовилась заранее, хотя меня страшит ночь без света. Лили укладывается у меня под ногами. Она боится надвигающейся бури.

ПОЭЗИЯ ЗЕМЛИ НЕ УМИРАЕТ.

– ДЖОН КИТС

В Нью-Мексико умопомрачительные бури. Дороги превращаются в реки. Дождь идет сплошной стеной. Водители ставят машины на обочины, не гася фары, чтобы переждать непогоду. На сотовых загорается сигнал «ливневый паводок». По дорогам плывут грязевые потоки. На заасфальтированных дорогах появляются лужи до колена. Отчаянные водители, которые осмеливаются ехать во время бури, придерживаются середины дороги, потому что невозможно различить свою полосу.

Сидя дома в безопасности, я слушаю, как дождь барабанит по крыше. Вода стекает по ливневке. Лили издает встревоженное «ваф», когда гроза подходит ближе. Сад освещает сильная вспышка молнии. Лилии вытянулись и замерли, глядя, как бурные потоки гнут розовые кусты. Меня удивляет сила лилий. Я думала, они неженки. Оказывается, не настолько.

Лили прячется под кофейным столиком в гостиной. Сель яростно обрушивается на крышу. Капли издают резкий звон. Лили ненавидит этот звук. Ее дискомфорт усиливает раскат грома. Она переходит в ту часть комнаты, где нахожусь я. Лили нужно мое присутствие и моя защита. Вновь громыхает, и она начинает дрожать. Молнии рассекают небо. Это полноценный грозовой шторм. Опять громовые раскаты.

Живя с Лили, я привыкла к смене ее настроений. Погода – любая, кроме яркого солнца, – выбивает ее из колеи. Снег, изморось, град, дождь – это все враждебно. В доме полно укромных мест: под кофейным столиком, за настенной вешалкой, под покрывалом моей кровати. Если выдается особо яростная буря, как в этот раз, Лили тихо причитает, отгоняя грозу.

Буря крепчает. Лили свернулась клубочком у моих ног. Вдруг она замечает движущееся пятно. Ящерица, которая пробралась в дом. Лили внезапно бросается на нее. Ящерица успевает улизнуть. Лили снова нападает. И опять ящерице удается уйти. Эта игра может длиться часами. Слава богу, она отвлекает Лили от бури. Но я знаю, что игра прекратится, как только ящерица погибнет. Не могу на это смотреть. Ухожу в другую комнату и возвращаюсь, как только воцарилась тишина. Иду проверить.

Да, ящерица мертва. Лили потеряла товарища по играм. По-прежнему боязливо и с осторожностью поднимаю ящерицу и бросаю ее в мусор.

Включенность делает нас осознанными, мы можем что-то изменить или хотя бы попробовать.

Сегодня буря сильна. Дождь выбивает чечетку на крыше. Льет всю ночь, и я плохо сплю, поэтому оставляю один фонарь гореть до утра. Дождь прекращается на рассвете. Лилии стоят как часовые. Розы склонили мокрые головы. Мир изрядно отколошматило.

На следующее утро пыльная дорога превратилась в море жидкой грязи. Я не пойду выгуливать Лили. Пытаюсь объяснить ей это, но она рвется на улицу. Я обещаю, что мы выйдем попозже, когда грязь высохнет. Буря сплевывает несколько последних капель. Когда дождь прекращается, Лили идет к собачьей лазейке, вероятно в поисках ящериц, и «выходит на охоту». А когда возвращается, в зубах у нее кусок щепки. Она не такая вкусная, как ящерица, но вполне сносная, чтобы ее жевать. Распогодилось. Лили бросает свою щепку, оставляя на коврике ее отгрызенные обломки.

Она рыщет по дому в поисках ящериц, но ни одной не находит. Тогда она устраивается поудобнее под вешалками для пальто. Ей не хочется оттуда вылезать, когда я зову ее. Скорее всего, стратегия Лили – прятки. Если она будет сидеть тихо, возможно, ей попадется жирная ящерица. Надежда есть.

Я завариваю чашку крепкого кофе. Кофеварка бурлит и шипит. Звук раскатисто раздается в доме, где нет ящериц. Лили осмеливается выйти и семенит в гостиную. Она вскарабкивается на диван рядом со мной и вытягивается, чтобы подремать. Когда я начинаю гладить ее шелковистую шубку, Лили в раздражении стряхивает с себя мою руку. Она отказалась от идеи поймать добычу и хочет дрыхнуть.

Я пробираюсь на кухню и выключаю кофеварку. Теперь отчетливо слышно тиканье часов: тик-тик-тик. Я наливаю в кружку кофе и принимаю от Лили эстафету в охоте на ящериц. На меня нападает сверхбдительность, которая отвлекает мой слух от циферблата. Кружка крепкого кофе бьет по нервам, и появление ящерицы кажется вероятным. Я говорю себе, что они безобидны, но кофе подогревает мое возбуждение. А еще поднимается ветер. Колорадская сосна снова хлещет веткой по окну. Лили просыпается. Она не любит ветер и прячется от него в свое убежище под вешалкой.

«Здесь так тихо», – часто говорят о моем доме посетители.

«Не в ветреные дни», – отвечаю я.

Мой дом стоит вдали от дороги. «Слышите грузовик?» – спрашиваю я, но мои гости слышат только тишину. Их слух не заточен на звук приближающегося транспорта. Время, затраченное на умение слушать, сделало мой слух острее.

КАК ЧАСТО МНЕ ДОВОДИЛОСЬ ЛЕЖАТЬ НА ЧУЖОЙ КРЫШЕ ПОД ДОЖДЕМ, ДУМАЯ О ДОМЕ.

– УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР

Я просыпаюсь рано, когда на востоке только начинает светлеть небо. Снова дождь шел всю ночь, и горизонт становится темным. Лили нервно ходит туда-сюда. Бури ее тревожат, а эта буря с внезапным громыханием пугает сильнее большинства предыдущих. Летние грозы с градом в Нью-Мексико удивительны и необычны. Лили пристраивается мне под бочок, ища поддержки.

«Все хорошо», – говорю я ей. Но мы на пороге драмы. Еще один мощный раскат грома приготовил нам сюрприз. С львиным ревом с небес падают ледяные бомбочки. Звуки града успокаивают меня, но не Лили. Она старается не смотреть в огромные окна дома.

«Это просто град, золотко», – говорю я ей. Мне нравится, что сквозь окно я могу видеть бурю с высоты птичьего полета. Я наблюдаю, как сад покрывается крошечными кусочками серебристого мрамора. Третий раскат грома говорит о том, что буря не собирается отступать. Я подхожу к самому большому окну и зачарованно наблюдаю, как она выходит из своей сверкающей колесницы. На мой взгляд, в граде больше мистики, чем в дожде, он больше похож на чудо, чем снег. Но Лили не поддается чарам. Она прячется под кофейным столиком в гостиной. А затем, так же внезапно, как и началась, барабанная дробь града прекращается. Лили в это не верит. Мне приходится выманить ее и подхватить на руки. Через окно, ведущее в сад, хорошо видно, что принесла буря. Я подношу Лили к оконному стеклу.

СУЩЕСТВУЕТ ОГРОМНАЯ ПРОПАСТЬ МЕЖДУ «СЛУШАТЬ» И «СЛЫШАТЬ».

– Г. К. ЧЕСТЕРТОН

«Мы в безопасности», – говорю я ей. Она извивается, но потом устраивается у меня на груди.

«Мы в безопасности», – повторяю я самым умиротворяющим тоном. Мы смотрим в окно вместе. Серебряный покров бури вскоре начнет таять.

«Град, Лили», – шепчу я. Мы обе уютно устраиваемся на диванчике и с удовольствием составляем друг другу компанию. Я смотрю в большое окно на горы. Пики освещает солнечный шпиль. Посмотрев через другое окно в сад, я вижу сверкающие глыбы льда. Но град прекратился. Внезапно я начинаю слышать звук кухонных часов.

Сумерки сегодня наступили раньше, и они темнее обычного. Я направляюсь в город, чтобы встретиться с друзьями. Когда сажусь в машину, на лобовое стекло падает несколько тяжелых капель. Я выезжаю задом с парковки под постепенно нарастающий барабанный бой дождя. Это не полноценная ливневая буря, но крещендо дождевых капель усиливается. С неба снова летят градины размером с кубики льда. Кажется, будто высшие силы схватили гигантскую формочку для льда и устроили ей райскую встряску. Когда я вывожу машину на шоссе, град становится крупнее и набирает скорость. Кубики льда превращаются в снежки. Отъехав четверть мили от дома, я решаю вернуться обратно и надеюсь добраться до гаража целой и невредимой. Натиск бури крепчает, и я боюсь, что лобовое стекло разобьется.

Я сворачиваю в свой проезд, включаю автоматический подъем ворот и заныриваю в гараж. Срабатывает сигнализация: ее запустил град. Я дважды ввожу код. Визг сигнализации умолкает. Лили сломя голову несется к двери встречать меня. Ее напугало возвращение града.

«Все хорошо, девочка», – говорю я ей. Не веря, она жмется к моим ногам. Я подхожу к окну и выглядываю наружу. Град разбросало, как бильярдные шары. Глыбы льда катятся по террасе. Стоит неумолкаемый рев.

«Мой бедный сад», – думаю я. Выглядываю в окно и вижу, что он весь выбелен – покрыт льдом. Лилии продолжают горделиво стоять. Побитые розы поникли. Ирисы держат удар. Разгромленный куст сирени склонил свою голову.

Урок усвоен: если капли дождя издают слишком тяжелый и громкий звук, град на подходе. В следующий раз я не буду выезжать из дома в такое время. Шквал с градом может быть яростным: на землю обрушатся не маленькие льдинки, похожие на мраморную крошку, а ледяные шары. У меня звонит телефон. Один из моих друзей отменил ужин и сообщает, что они с женой уже вышли, когда разразился град. Проезжающий мимо водитель сжалился и подобрал их – доброта незнакомцев оказалась спасительной.

На следующее утро солнце заливает мои владения. Лед растаял, и кажется, будто его никогда не было. Я звоню Нику Капустинскому, моему другу, и мы снова договариваемся пообедать. Спускаясь на машине в город с горы, я оплакиваю побитые фруктовые деревья. Ливневый град покалечил их и превратил нежные бело-розовые цветы в коричневую корку. «Может быть, в следующем году деревьям повезет больше», – говорю я себе. В этот раз они пали жертвой града. Вспоминая, какое наслаждение я получила от бури, испытываю чувство вины. Ее серебряный покров нес смерть. Лили оказалась права, испугавшись этого бешеного натиска.

НАША БЕСКОНЕЧНАЯ И НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ОБЯЗАННОСТЬ – ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЕ.

– МЭРИ ОЛИВЕР

Повернув на оживленной дороге на запад, я проезжаю мимо тумбы с кустами форзиции.

Вчера они стояли ярко-золотистые, но буря сделала свое черное дело и сорвала с них золотое одеяние. Но что это? Гордо мерцает фиолетовым клумба с кустом сирени. Град не смог сломить ее. Рядом с ней виднеется яблоня-дичка в торжественном цвету. В моей голове рождается теория: фиолетовые цветы умеют давать сдачу граду. Я вспоминаю, как обстоят дела в моем саду: фиолетовые ирисы пронзают воздух. Я мечтаю, что моя теория имеет основание. Королевский фиолетовый рулит.

Продвигаясь на запад, проверяю свою теорию выживания сильнейшего на лакмусовой бумаге. Небольшая, аккуратно высаженная рощица абрикосов и груш стала ржаво-коричневой, тогда как разбросанные по соседству дикие яблони сохранили свою фиолетовую вуаль. Абрикосы пожухли, а яблони-дички сияют. Мерзавец-град, я знаю, что, когда в следующий раз начнется такая погода, я встречу устроенную ею резню со смешанными чувствами.

Мы встречаемся с Ником в нашем любимом месте: баре «Santa Fe Bar & Grill». Здесь всегда вкусно готовят. Пока мы разделываемся с мясными тако и овощными энчиладами, Ник докладывает, как он храбро и безрассудно бросился накрывать машину защитным брезентом, чтобы спасти ее от града.

«Мне повезло, – говорит он. – Если бы градина попала мне в голову, разбила бы в кровь».

«Тебе реально повезло», – отвечаю я, размышляя, как Ник самом деле уязвим, несмотря на то что он мачо.

Град прошел, но я будто все еще не в своей тарелке. Непогода была яростна и непредсказуема, как торнадо из моего детства. Лобовое стекло машины выдержало бурю, но на капоте остались повреждения – округлые лунки.

«Спорим, ты сможешь их исправить, – говорит Ник, а затем продолжает: – Но может, и нет. Мне реально помогло, что я накрыл машину. На ней ни царапины».

Я отвечаю, что град с ливнем заставил меня и мою собаку понервничать.

Ник ухмыляется: «Понервничать? У меня кот занервничал. Он был во дворе, когда все началось, но потом со всех ног бросился в дом и посмотрел на меня с видом: „Это что такое? Немедленно исправь!“»

«Да, – подумала я, – именно так. Град – деяние Божье, люди его исправить не могут».

Это одно из чудес Нью-Мексико: бури разражаются внезапно и яростно, а потом так же резко стихают. Ветер вдруг поднимается и уходит. Влага быстро высыхает, и грязевая дорога снова становится пыльной. Град превращает землю в волшебный ледник, а на другое утро приходит очередной жаркий летний день, и от бури остаются только побитые деревья и повреждения на моей машине. Как только я возвращаюсь с обеда домой, Лили перебирается в мой рабочий кабинет и впадает в дремоту. Я втискиваюсь рядом с ней и отмечаю погоду за прошедшие дни: ясно, затем облачно. Дождь, затем град. Лед, солнце. Я вспоминаю громкий металлический звук града размером с атомную бомбу: как он на нас обрушился. Лили спит под гомон моих воспоминаний, а я прислушиваюсь к многочисленным звукам природы.

Попробуйте сделать

Возьмите ручку и запишите прогноз погоды. Ясно, туман, солнечно, идет дождь или еще что-то? Какое влияние оказывает погода на окружающую вас обстановку? На настроение? Вы подавлены или вам весело? Отметьте, какие звуки вы слышите за день.

Тополь

Умение слушать позволяет нам установить связь со звучанием окружающей среды, а затем более глубоко вникнуть в нее. Мы можем остановиться и прислушаться к шелесту листьев над головой, а затем вникнуть в их шепот еще внимательнее. Умение слушать дает нам единение с миром вокруг.

Время, затраченное на умение слушать, сделало мой слух острее.

Лето в Нью-Мексико сменяется осенью, и листья выходят на первый план, превращаясь из ярко-зеленых в сверкающе-медные.

«Пойдем, Лили. В машину». Лили запрыгивает на заднее сиденье моего «Subaru». Уютно устраивается на накидке из овечьей шкуры. Я задним ходом вывожу машину из гаража, попутно объясняя Лили, что мы поднимемся по горной дороге до тополиной рощи, которая мерцает золотом при свете дня. «Это будет страшно, Лили, – говорю я ей. – Дорога извилистая».

ВЕРА ПОДОБНА ПТИЦЕ, КОТОРАЯ ЧУВСТВУЕТ СВЕТ И ПОЕТ НА РАССВЕТЕ, КОГДА ВОКРУГ ЕЩЕ ТЕМНО.

– РАБИНДРАНАТ ТАГОР

И вот мы отправляемся. Машина выезжает на грязную дорогу. Мы берем курс на гору, затем следует резкий поворот направо, а потом еще один – налево. Я вдруг оказываюсь на асфальтированной дороге, которая ведет вниз, в город. Мой верный «Subaru» ровно идет под уклон. Эта асфальтированная дорога под названием Old Taos Highway параллельна федеральной трассе. Их разделяет высокая кирпичная стена, неспособная приглушить шум скоростного транспорта всего лишь в футе от нас. На федеральной трассе грохочут грузовые фуры с продуктами. За ними пристраиваются седаны и паркетные внедорожники. Ограничение скорости на федеральной трассе – шестьдесят пять миль в час. Это на дальней части стены. Там, где еду я, – всего пятнадцать миль в час. Мы проезжаем холм, где две дороги расходятся. Сейчас мне разрешено сорок миль в час. Рев трассы замирает в отдалении.

Светофор над головой предупреждает, что мы в черте города. Его сигнал разрешает повернуть как направо, так и налево. Дорога Old Taos Highway заходит в тупик, упираясь в областную почту Санта-Фе. Машины издают резкие мычащие звуки. Мы проезжаем сквозь шум города через каньон к еще более высокой горе. Как я и обещала, дорога начинает вилять. Иногда встречаются ограничительные знаки – десять миль в час. Я послушно соблюдаю скоростной режим, к негодованию идущего сзади Lexus. Каждый раз, когда можно добавить скорость, водитель Lexus бибикает, чтобы я поторапливалась. Наконец, на прямом отрезке дороги, он обгоняет меня и скрывается из вида.

ПОСЛУШАЙТЕ, КАК КАЧАЮТСЯ ДЕРЕВЬЯ НА ВЕТРУ. ИХ ЛИСТЬЯ ШЕПЧУТ ТАЙНУ. НАРАСТАЯ ВОКРУГ СТВОЛА, КОРА ПОЕТ ПЕСНЮ О МИНУВШИХ ДНЯХ. А КОРНИ ДАЮТ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ВСЕМУ СУЩЕМУ. УТРАЧЕН ИХ ЯЗЫК, НО НЕ ЖЕСТЫ.

– ВЕРА НАЗАРЯН

«Как дела, Лили?» – спрашиваю я собаку. Она прижалась к овечьей шкуре и вцепилась в нее лапами, чтобы не свалиться на резких поворотах. С каждым зигзагом мы поднимаемся все выше и выше. Проезжаем в гору мимо можжевельника и кедровника, мимо березовой рощи и, наконец, сделав последний поворот, оказываемся у золотистых тополей.

«Тополя, Лили!» – объявляю я. Они горят как свечи, и их пламя касается небес. Несколько мгновений мы наслаждаемся их величием. Свежий бриз колышет листья. Несколько листочков с трепетом падают на землю – дождь из золота. Я восхищаюсь этой красотой. Затем мы едем домой под гору.

«Впечатляющее зрелище, а, Лили?» – я задаю этот вопрос больше себе, чем собаке. Уединенный образ жизни приучил меня разговаривать с Лили. У нее обширный словарный запас, или мне так кажется. Слово «лосось» заставляет ее сосредоточиться. Услышав «вкусняшка», она стремглав бежит на кухню за кусочком бараньего легкого. Эмма утверждает, что Лили понимает слово «машина». А теперь она знает слово и концепцию «домой» благодаря нашим прогулкам.

Я ЛУЧШЕ НАУЧУСЬ ПЕТЬ У ОДНОЙ ПТИЦЫ, ЧЕМ ОБУЧУ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЗВЕЗД, КАК ПРЕКРАТИТЬ ТАНЦЕВАТЬ.

– E. E. CUMMINGS

«Домой, Лили», – говорю я, ставя машину в гараж. Собаке не нравится, что поездка окончена, поэтому я на руках выношу ее из машины и ставлю на землю: «Лосось?» Лили несется ко входной двери дома. Я открываю и прохожу на кухню. Открываю холодильник, отрываю кусочек копченого лосося. Лили благодарно лижет мне пальцы.

Тик-тик-тик. Кухонные часы бдят. Я слышу их из гостиной, хотя между нами две комнаты. Лили звенит ошейником о миску с водой, и я слышу, как она глубоко тянет воду. Тиканье часов утопает в этом звуке. Ночь темна и безлунна. Из сада я вижу проклевывающиеся на небе звезды, они напоминают мне мерцающие листья, которые мы видели сегодня. Я ощущаю поддержку внешнего мира, и меня вдохновляет, как, казалось бы, крохотное приключение способно усилить чувство сопричастности.

Попробуйте сделать

Специально организуйте себе приключение, чтобы ощутить связь с миром вокруг. Неважно, в городе или в деревне, в горах или на берегу океана – включитесь в звуки, а затем и во внешнюю среду. Вы чувствуете единение с миром в широком смысле этого слова? С природой? Выберите момент и запишите все инсайты, посетившие вас, когда вы осознанно попытались почувствовать связь с миром. Есть ли ощущение, что мир отвечает взаимностью? Замечаете ли вы, что становитесь осознаннее? Отметьте это чувство и позвольте ему сохраниться, когда вернетесь к рутине.

Звуки во время прогулки с Лили

Снег покрывает вершины гор. У подножия по-прежнему тепло, никакого зимнего покрова. Жидкая грязь на дорогах высохла, но Лили ступает с осторожностью. И я тоже – на мне новая пара туфель.

«Пойдем, Лили», – тороплю я. Она приостановилась у выгульной площадки Отиса. Вчера он бегал без поводка за фрисби, а сегодня сидит взаперти. «Давай, Лили, пойдем», – я снова тороплю ее, но она хочет поздороваться с Отисом, возможно, хвастается своей относительной свободой: длиной поводка. «Лили! Сюда!» – я резко дергаю за него. Появляются смутные очертания машины. Почуяв опасность, Лили послушно жмется ко мне. Водитель дружелюбно машет нам, и машина проезжает. Над головой каркает ворон. Он примостился на телеграфном столбе. Лили останавливается. Она слышит ворона, но не видит его.

«Пойдем, Лили», – уговариваю я.

Второй ворон взлетает на столб. Еще одно хриплое карканье привлекает внимание Лили. Она роет землю лапами, настороже. Но ее это не расстраивает. Наша сегодняшняя прогулка прерывается остановками. В поле зрения появляется кролик и круто разворачивается. Лили пускается вдогонку, натягивая поводок. Этот кролик размером с мою собаку. Он стрелой несется под куст, ломая планы Лили. Я снова дергаю поводок. Вообще-то предполагалось, что она будет моим компаньоном на этой прогулке.

СЛУШАЙТЕ НЕ ТОЛЬКО УШАМИ, НО И ГЛАЗАМИ.

– ГРЭХЕМ СПИЧЛЕЙ

Пара голубей примостилась на телефонных проводах. Они сидят неподвижно, и мы проходим мимо них без инцидентов. На такой высоте они чувствуют себя в безопасности. Лили семенит рядом, признав во мне лидера этой прогулки. Мы проходим мимо луга, где недавно видели оленя. Лили бдит, готовясь к новой встрече, но сегодня оленя нет. Ныне представители нашей фауны – вороны и кролик.

Попробуйте сделать

Вообразите звук машины, идущей по гравию. Дерните воображаемый поводок, чтобы питомец к вам подошел. Отметьте, как ясно вы «слышите» звук приближающегося автомобиля. Дайте себе время, чтобы воздать по заслугам своей способности слышать представляемое. Свяжите воображение с конкретным воспоминанием.

Умение слушать позволяет нам установить связь со звучанием окружающей среды, а затем более глубоко вникнуть в нее.

Текущая проверка

Вы не забросили Утренние страницы, Даты творчества и Прогулки?

Какое открытие вы совершили, когда осознанно прислушивались к окружающей среде?

Не находите ли вы, что у вас усилилась связь с окружающим миром?

Назовите один запомнившийся опыт слушания. Какое озарение он вам принес?

Неделя 2
Слушаем других людей

Нужно быть великим человеком, чтобы стать хорошим слушателем.

– Калвин Кулидж

Эту неделю мы выстроим с учетом того, что у вас уже сформировалась привычка слушать окружающую среду и вы приступаете к слушанию других людей. Мы можем осознать, что обычно перебиваем или обдумываем свой ответ, пока другой человек говорит, вместо того чтобы реально слушать. Или может выясниться, что слушаем, слишком долго не проявляя реакции. Или слушаем тех, кого не стоит слушать. Неважно, насколько хорошим слушателем мы себя считаем, всегда есть шанс улучшить навык. Когда мы это освоим, собеседники будут предлагать нам неизменно удивительные и неожиданные идеи. Слушая других, мы устанавливаем с ними связь. В следующем разделе я пишу о слушании – но еще слушаю тех, кто умеет хорошо слушать, и добавляю их идеи к своим.

Музыка беседы

Второй инструмент, который научит нас искусству внимать, требует, чтобы мы научились слушать других людей, то, что они имеют в виду на самом деле, и близко к сердцу принимать их слова и намерения. Мы должны слушать в полном объеме, улавливать эмоцию, тон и тембр сказанного. Нужно отмечать настроение говорящего и правильно интерпретировать смысл произнесенного.

«Я в порядке» можно сказать искренне или с сарказмом. Интонация дает не меньше информации, чем сами слова. «Я в порядке» может иметь кардинально противоположное значение. Решение остается за нами. Говоря «я в порядке» о своем здоровье, мы можем иметь в виду конкретно этот смысл, а можем наполнить его отрицанием. Часто нам приходится обращаться к интуиции, чтобы правильно понять сказанное.

Нужно два вида умения слушать: внутреннее и внешнее – умение слушать себя и других. Искренний разговор включает оба вида.

Без намерения солгать говорящий может приукрасить сложные чувства. «Я в порядке» стало социально приемлемой банальностью. Как собеседник, вы вольны копнуть глубже. Мягко высказанное сомнение: «Правда?» – способно привести к новым фактам и откровениям. Как ни прискорбно, человек может признать, что на самом деле все не в порядке. Вдруг на него давит груз сложных эмоций. Наша бдительная внимательность подталкивает к откровенности. И разговор получается более искренним и правдивым. Умение слушать открывает дверь в истинную близость. Оно ведет нас к расспросам, не агрессивным, но наполненным неподдельным интересом. Мы хотим узнать – в самом деле узнать, – о чем думает собеседник. Такое внимание льстит, и благодаря ему становится возможной самобытная коммуникация. Внимание порождает ответное внимание. Умение слушать может оказаться заразным. Когда мы реально слушаем человека, он(а) может последовать нашему примеру. В атмосфере такого взаимного внимания мы гораздо глубже погружаемся в непринужденные и близкие отношения.

САМАЯ БАЗОВАЯ ПОТРЕБНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА – ПОНИМАТЬ И БЫТЬ ПОНЯТЫМ. ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОНЯТЬ ЛЮДЕЙ – СЛУШАТЬ ИХ.

– РАЛЬФ Г. НИКОЛС

Мы внимаем не только ушами. Надо настроиться на интонацию партнера, жадно стремясь уловить, что он(а) скрывает за сказанным. С помощью интуиции мы можем узреть совершенно иной смысл, стоящий за словами. Возьмем, к примеру, здоровье. «У меня все хорошо», – говорит наш собеседник, но под этим «хорошо» может прятаться миллион вариантов, включая «плохо». Слушая сердцем, а не умом, мы способны добраться до истины. Слушая сердцем, мы развиваем эмпатию – тайный ингредиент истинного понимания друг друга.

Иногда нам больше скажет язык тела. Опять же, словами могут выразить одно, а наша бдительность покажет совсем иную картину. Опущенные плечи говорят «грустно», хотя человек настаивает «я в порядке». Постоянно скрещенные на груди руки говорят о предубеждении, но слова могут утверждать обратное. Поза «бей или беги» выдает истинные чувства. Когда мы слушаем не только сказанное, но и язык тела партнера, мы можем увидеть правду. Нам нельзя будет заморочить голову поверхностным разговором. Когда мы слушаем тело собеседника целиком, наше тело тоже включается в работу. У нас сжимается желудок, когда мы сталкиваемся с невысказанной злостью. Страх стискивает грудь. От сокрытого горя появляется комок в горле. Мы ведем себя как антенна.

САМЫЙ ЭФФЕКТИВНЫЙ СПОСОБ ПРОЯВИТЬ СОСТРАДАНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ – СЛУШАТЬ, А НЕ ГОВОРИТЬ.

– ТХИТЬ НЯТ ХАНЬ

Слушание – дорога с двусторонним движением. Мы охотно внимаем и в ответ просим выслушать нас. Когда мы прорабатываем умение слушать, наш контакт с другими людьми становится глубже. Мы приближаемся к истинному Я, и то же самое происходит у других.

Мы показываем свое внимание уважительным молчанием или тихо произнесенными словами поддержки. Мы молчим, иначе собьем настрой партнера. Своим принятием мы подталкиваем человека раскрыться нам. Мы выражаем интерес, шепча «ммм-хммм» и кивая. Одобрение такого рода питает разговор.

Умение слушать требует активности, а не пассивности. Мы, как вратари на поле, приседаем и готовимся поймать мяч. Мы бдительны, отзывчивы, готовы. Мы позволяем партнеру лидировать, проявлять инициативу, забивать голы. Мы следуем за ним, но не тянем одеяло на себя. Вместо этого, в ведомой позиции мы оттачиваем умение слушать. Повышенное внимание льстит. Мы мягко провоцируем собеседника раскрываться все больше и больше. Нам приятна откровенность, и когда наступит наша очередь, ответим взаимностью.

Мы учим собственными примером. Наблюдая за людьми, мы проявляем к ним уважение. Почувствовав искренний интерес с нашей стороны, они вовлекаются в более серьезные разговоры – и часто на уровне, который позволяет реально освежить отношения. Разговоры ни о чем уступают место гораздо более значимым. Монологи приходят на смену диалогам. Происходит более равнозначный обмен. Мы участвуем в жизни человека, слушая его, и может быть, благодаря этому он начнет участвовать в нашей жизни.

СЛУШАНИЕ – ЭТО НЕ ПРОСТО МОЛЧАНИЕ, ХОТЯ ИМЕННО ЗАМОЛЧАТЬ МЫ ЧАЩЕ ВСЕГО НЕ В СИЛАХ; ЭТО АКТИВНАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ В СКАЗАННОМ.

– ЭЛИС ДЬЮЕР МИЛЛЕР

Язык тела говорит о доброй воле. Открытые жесты вместо скептически скрещенных рук побуждают к откровенности. Все наше тело принимает участие в слушании, и физическая открытость говорит сама за себя. При таком внимательном отношении собеседник быстро расслабляется. Довольно скоро язык его тела становится похожим на наш. Мы подаем людям знаки, что умеем воспринимать, и собеседники могут поступить так же: мартышка видит – мартышка делает.

«Я знаю, что ты чувствуешь», – говорит наша поза. Мы слушаем с эмпатией и становимся на шаг ближе собеседнику, чем если бы просто проявили сострадание. «Я разделяю твои чувства», – показываем или даже проговариваем мы. Получив такую проникновенную реакцию, даже самый матерый нарцисс может прерваться и спросить: «Я слишком много говорю, да?» Тогда наше дипломатичное согласие может направить разговор от мелководья зацикленности на себе в более глубокие воды искреннего взаимного интереса. Подавшееся вперед, чтобы уловить каждый нюанс, наше тело напоминает радиостанцию, настроенную на «прием». Но ему хватает времени, чтобы довольно быстро переключиться на «отправить». Слушание – прелюдия к говорению. Вслушиваясь, мы даем своим мыслям обрести ясность и силу.

ДРУЗЬЯ – ТЕ РЕДКИЕ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ СПРАШИВАЮТ, КАК У НАС ДЕЛА, А ЗАТЕМ ЖДУТ, ЧТО МЫ ИМ ОТВЕТИМ.

– ЭД КАННИНГЕМ

«Хороший слушатель намеренно оставляет другому возможность высказаться», – утверждает доктор Скотти Пирс. Она и сама прекрасный слушатель. В беседах с ней бывают значимые паузы. Кажется, что у нее нет ограничений по времени. Это позволяет собеседнику говорить ясно и четко.

Ник Капустинский, актер и писатель, аккуратно подбирает слова. «Хорошая игра имеет отношение к умению слушать», – говорит он. Как и Скотти, Ник использует множество пауз в разговоре. Во время них он сосредоточивается на партнере. Слушает, затем отвечает. Он «остается здесь и сейчас», как выражаются актеры. Разговор не теряет почвы и становится глубоким. Кажется, будто это происходит без усилий, но все потому, что умение слушать вступает в игру.

Слушая сердцем, мы развиваем эмпатию – тайный ингредиент истинного понимания друг друга.

«Я научу тебя одному фокусу, – говорит бывалая актриса Дженнифер Басси. – Как я прорабатываю умение слушать. Каждый день звоню трем людям и спрашиваю, как у них дела. Я не говорю о себе. Я спрашиваю о них». Басси усмехается: «Когда я сосредоточена на ком-то другом, меньше зацикливаюсь на себе любимой».

«Фокус» Басси, как она его называет, делает ее духовную жизнь богаче и глубже. Басси – щедрая подруга, и ее щедрость оценена по достоинству. У нее обширный круг близких друзей. Она заслужила его своим умением внимательно слушать.

«Чтобы стать хорошим слушателем, нужно учиться, – утверждает Скотти Пирс. – Этот навык не возникает автоматически. Но люди могут ему обучиться. Качественная беседа – настоящее искусство. Намеренно вслушиваясь, мы побуждаем людей делать то же самое. Мы формируем хорошую модель поведения. Но я думаю, есть много тех, кто не слушает. Они настолько заняты собой, что не ловят сигнал „твоя очередь, моя очередь“, а репетируют свое дальнейшее высказывание, поэтому на самом деле не присутствуют в разговоре».

Тренируя умение слушать, мы не потакаем отказу от признания. Сосредоточившись на принятии чужой реальности, мы часто ловим себя на том, что острее видим свою. Если, как говорит Скотти, мы разговариваем с тем, кто не слушает, тело в ответ зажимается. «Он не слушает», – может сообщить ваш желудок. Разговаривать с ним бессмысленно. Вместо того чтобы развивать тему, вы можете прекратить разговор, извинившись под благовидным предлогом: «Пора идти».

То, что мы используем инструмент, позволяющий слушать других, не означает, что мы не слушаем себя. Это умение не связано с мазохизмом. Оно скорее связано с реализмом и выстроено на точной оценке, где и с кем мы можем построить взаимность. Слушая других, мы отмечаем, как глубоко они способны вникать. Мы сосредоточиваемся на тех, кто отвечает должным образом. Они – наши зеркала правды, их необходимо бережно собирать вокруг себя. Внимательно слушая людей, мы можем распознать, кто способен так же слушать нас. Они становятся тестовыми слушателями, зеркально отражающими наш потенциал и силу.

Я недавно купила дом – мой первый дом за двадцать лет. Для меня это было огромным делом, и я обратилась к своим зеркалам правды за советом. «Тебе этот дом идеально подходит, – сказала Скотти Пирс. – Он безопасный, комфортный и внешне очень симпатичный». Меня убедили.

БЫТЬ УСЛЫШАННЫМ НАСТОЛЬКО БЛИЗКО К БЫТЬ ЛЮБИМЫМ, ЧТО СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ПОЧТИ НЕ ВИДИТ МЕЖДУ НИМИ РАЗНИЦЫ.

– ДЭВИД В. АУГСБУРГЕР

«Тебе тут понравится, – сказала Дженнифер Басси. – Отсюда открывается вид на горы и сад – ты говорила, что скучаешь именно по этим двум вещам». Меня убедили.

«Я думаю, этот дом создан для тебя, – сказала Эмма Лайвли. – В нем много солнца и простора». Меня убедили.

Выслушав обратную связь от своих зеркал правды, я решила оставить страхи и купить этот дом. Зеркала правды придали мне уверенности. Они думали, что быть хозяйкой дома пойдет мне на пользу: «Ты заслуживаешь иметь собственный дом. Ты заслуживаешь дом, который будешь любить».

Решаясь на дом, я слушала не только зеркала правды, но и себя. Мой друг Жерард Хэкетт провел меня по каждой комнате шаг за шагом. «Дом хорош», – утверждал он. «Я того же мнения», – сказал Скотт Берцу – мой бухгалтер и еще одно зеркало правды. Вооруженная поддержкой зеркал правды, я смогла отметить, что их оптимистичный взгляд на дерзкий проект откликался во мне. Я тоже верила в эту идею. Я тоже нутром чувствовала, что могу и должна купить дом, который отзывается моей душе. Слушая зеркала правды, я смогла прислушаться к себе.

Зеркала правды проверены временем. Жерард Хэкетт дарит мне свою бесценную дружбу уже пятьдесят с лишним лет. Жерард уравновешен и спокоен. Когда представляешь ему драматическую ситуацию, он сначала внимательно выслушивает, а затем развеивает драму. Давний поборник умения слушать, Жерард делает это очень внимательно, принимая близко к сердцу мое нервное состояние и затем нежно рассеивая тревогу. Он отказывается впадать в панику.

На занятиях я говорю о зеркалах правды, в частности о Жерарде.

«Но Джулия! А если у меня нет такого Жерарда?» – иногда спрашивают у меня.

Я поясняю, что внимательное выслушивание друзей и знакомых – это процесс сортировки: кто-то подойдет лучше остальных. Самые подходящие разовьются и станут вашим «Жерардом».

Внимательное выслушивание других и себя приводит к точке равновесия, с которой начинается мудрость. Со временем этот процесс автоматизируется. Слушая внимательно, мы узнаем, что это доставляет нам больше удовлетворения и радости, чем обычный разговор. Когда мы слушаем, наш партнер начинает делать то же самое.

Ключ к успешной беседе – взаимность. Если один из собеседников доминирует, возможность слушать правильно утрачивается. Мы должны следовать ритму «сначала ты, потом я». Как в танце. Хороший разговор – возможность обучаться. Каждый полностью высказывается, и партнер берет на вооружение новые идеи. Идет осязаемый поток, мы его чувствуем и реагируем на него. Мы улавливаем сигналы, что нам пора заговорить. Мы не перебиваем собеседника, вступая раньше времени.

ДЛЯ ПРАВДЫ НУЖНЫ ДВОЕ – ОДИН ГОВОРИТ, ДРУГОЙ СЛЫШИТ.

– ГЕНРИ ДЭВИД ТОРО

Торопясь, мы теряем ценный шанс учиться. Если полностью выслушать партнера, он может преподнести нам новую пикантную информацию. «Я никогда на это не смотрел с такой позиции», – можем мы подумать, когда обратим свой слух и ум к свежим мыслям. Мы в самом деле учимся слушать и слушаем, чтобы учиться. Вооружившись терпением, мы поощряем партнера полностью раскрыть его (ее) идею. Мы можем поймать себя на желании перебить, но, зная о ценности нетронутого течения мысли, подавим этот импульс.

Чуткая внимательность сначала изумит, а потом и порадует партнера. Развивая свою линию, он находит новые идеи, и мы оба учимся.

Чтобы выслушивать до конца, нужно терпение. Иногда мысли бывают сложны и причудливы, им трудно следовать. Надо отточить полную сосредоточенность и внимательность. Меньшее не подойдет. Предупредительность, серьезность и эмпатия говорят: «Ты важен». И разговор получается проникновенным, нескомканным, обе стороны чувствуют удовлетворение. Ключ к успеху – уважительное отношение к партнеру.

Попробуйте сделать

Всю следующую неделю будьте идеально внимательными слушателями в разговорах с друзьями. Возможно, вам захочется вести учет своих реакций в журнале. Некоторые друзья слушают лучше других. Отметьте их взаимность как «хорошую, среднюю или плохую». Вы вышли на охоту за зеркалом правды – другом, который отражает вашу силу и возможности. Обратите внимание, кто вселяет в вас оптимизм. Этот человек бесценен.

Слушая тех, кто слушает

Когда мне было двадцать с небольшим, я работала в газете «The Washington Post», с этого началась моя эпоха в журналистике – я писала сначала для «The Post», а затем для «Rolling Stone». Я увидела лично и поняла, что самые лучшие репортеры скорее следовали канве истории, чем пытались ее контролировать. Иными словами, они слушали. Когда писатель позволял повествованию течь, а не втискивал его в рамки, в репортаже раскрывалось самое интересное и честное. Моей целью стало самой следовать этому примеру, слушать людей, у которых я брала интервью, сохраняя восприимчивость и открытость и оставляя респондентам место для откровенности. Чем больше я слушала, тем больше они делились. Чем больше они открывали мне, тем очевиднее для меня становилась история. Пока я слушала, история разворачивалась передо мной сама и работать было легко.

Пока я пишу эту книгу и раздумываю над умением слушать, мысли уносят меня в те давние времена. Я решила попросить друзей рассказать об этом умении – и буду слушать внимательно.

По иронии судьбы, как только я решилась на это, у меня сломался телефон.

ВЫ НИКОГДА НЕ ПОЙМЕТЕ ЧЕЛОВЕКА, ЕСЛИ НЕ ПОСМОТРИТЕ НА МИР ЕГО ГЛАЗАМИ.

– ХАРПЕР ЛИ

«Джули, ты здесь? Я тебя не слышу», – раздается в трубке встревоженный голос Эммы Лайвли.

«Да, здесь», – отвечаю я.