Оцепеневшие Варго Александр

– Что за хрень? – вырывается у меня изо рта, и я выхожу из машины.

Довольно комичная ситуация. Лес, беседка, помятая стриптизерша, скамейка, мини-олигарх лицом в грязище.

Я смотрю, а она визжит, а он лежит, не шевелится. Она прыгает на месте, брезгливо машет руками, вытирает рот рукавом и визжит.

А я смотрю.

– Он… Он…

Стриптизерша в панике и двух слов связать не может.

– Он мертв! Умер! Он сраный труп!

А? Как она сказала? Он что?

– Убийца! Ты его прикончил! Труп. Он… Ты его…

Оставляю ключи в машине.

Никогда не оставляй ключи внутри, тем более в зажигании. Мое второе золотое правило. Но сейчас не до моих паршивых законов.

Подбегаю.

Одной рукой поднимаю пацана за шиворот, усаживаю на скамейку. Трясу – не дышит. Серьезно? Мертв?

Растягиваю ему воротник.

Первая помощь.

Как там в памятке? Доступ кислороду. Положить на спину. Ослабить поясной ремень. Приподнять что-то куда-то. А. Ноги? Тяну за ботинок вверх. Что там еще?

– Ты убил его! Ты убил. Убийца!

Держу себя в руках. Не паникую. Все идет по плану.

Что там еще?

Ватка с нашатырем. Или это когда током шибанет? Черт, не помню. Все вылетело из головы.

Вспоминай, дурья башка! Думай-думай!

Искусственное дыхание? Зажать нос, подуть в рот. Непрямой массаж сердца, или тут прямой нужно…

– Что к чему?

Когда надо, хрен вспомнишь.

Стриптизерша вопит, от того еще труднее соображать.

– Послушай, – успокаиваю дамочку. – Как там тебя?

– Соня.

– Послушай, Соня, прекращай кричать. – Беру ее за руку, усаживаю на траву, рядом с прыщавым. – Все будет хорошо. Посмотри на меня. Ничего страшного. Все в порядке. Сейчас помоги мне, пойди и принеси из машины аптечку, – дергаю ее за плечо. – Слышишь меня? Аптечка! Проверь в багажнике, там должен быть нашатырь.

Она кивает и бежит к машине.

Думай-думай.

Вспоминай, башка.

– Захвати, что там еще есть. Жгут или что там еще бывает нужно? Посмотри сама.

Надо проверить пульс.

Точно!

Складываю пальцы, подсовываю к шее. Хрен поймет. Вроде бы нет, а может, есть.

Кажется, совсем не дышит.

– Нашла! – орет Соня. – Аптечка. Шприцы есть. Нашатырь, не знаю. Жгута точно нет… Есть презервативы! Три штуки. Кажется, просроченные.

– Ой как здорово! Молодец! – кричу в ответ. – Неси презики. Сейчас с трупом развлекаться будем.

Встаю напротив Кири, сгибаю и разгибаю ему колени. Как в мультике. Он должен сейчас прийти в себя. Он очнется.

Нет.

Киря совсем обмяк. Жмурик, точно труп.

Соня протягивает аптечку.

– Посмотри сам, что надо. Я боюсь.

Наклоняюсь-поднимаюсь, сгибаю-разгибаю колени Кирилла, руки заняты. А Соня пытается двигать аптечку вслед за моим лицом, с моей скоростью, туда-сюда, чтобы я успел рассмотреть содержимое.

– Нашатырь. Вон! – киваю головой. – Доставай!

Соня достает, откручивает крышечку, протягивает мне и продолжает изучать содержимое аптечки.

Читает и бубнит себе под нос: «Кровоостанавливающий жгут. Марлевый бинт перевязочный. Упаковка медицинских салфеток. Бактерицидный лейкопластырь. Ножницы».

– Вот! Футляр и рекомендации по применению аптечки есть! Можем узнать, что и как правильно применять!

Отпускаю ноги Кирилла. Занюхиваю нашатырь прямо с флакончика.

– Фу, е-мое…

Бодрит!

– Так. Нормально все, – говорю вслух. – Нормально все. Надо решить, что делать с телом.

– С телом? Он что, правда умер?

Не отвечаю. Нельзя поддаваться панике. Держу себя в руках. Все идет по плану.

– Скажи! Он что, правда мертв?

Молчу. Смотрю на тело, прикидываю варианты.

– Ответь! Он умер? Мертв, да?

– Нет, блин! Он просто спит! Как хомячок, уснул и ушел в другую, в такую другую, хорошую страну для хомячков, – плюю под ноги. – Пульса нет! Не дышит! Как думаешь, правда сдох?

Еще раз нюхаю нашатырь и продолжаю рассуждать.

Бросить здесь? Нет. Нельзя. Водитель грузовика видел нас, может, даже на регистратор заснял.

Опасно.

Соня разворачивается и идет в сторону шоссе.

– Ты куда? Помоги, – зову Соню. – Бери его за руки, я за ноги, и грузим в багажник.

Пришлось несколько минут уговаривать. И куда только подевалась та сговорчивая и смешливая девушка?

В итоге накрываем тело пледом и прижимаем край огнетушителем.

Думаю про себя, удобный пацан, аккурат по размеру машины.

Закрываю багажник.

– Поехали!

Соня садится на переднем.

Господи, у меня труп ребенка в багажнике, а я опять пялюсь на ноги стриптизерши. Ночью, кстати, они казались ровнее, что ли.

– Почему ты такой спокойный?

Соня трясется. Плачет. Пытается укутаться в тонкую майку. От нее помощи ждать не приходится. Она ждет от меня спасения.

– Ты знаешь, что нужно делать?

Не знаю.

Она задает мне вопрос, который сам себе без конца задаю последние несколько минут. И какого хрена? Незнакомый труп незнакомого, бесящего пацана. И я ж не виноват. Наверное, это так на него алкоголь подействовал. Ну я ведь совсем не виноват в его скоропостижной… он сам напился.

Я ни при чем, а вынужден спасаться.

Никто ж не поверит. Обвинят во всем кого? Меня!

Выезжаю на трассу.

– Как быть? – Соня показывает на багажник.

Ждет, что я все улажу. Всех спасу. Нашла спасителя, е-мое. Я ссыкун. Тот еще избавитель.

Так, ладно.

Нужно сконцентрироваться. В экстренных ситуациях мой мощный мозг выдает пять сотен IQ.

Все идет по плану…

По какому именно, непонятно, но по плану.

Впутался, выпутаюсь.

– Ничего, – говорю ей спокойно, словно официант, который сообщает о лучшем блюде шеф-повара.

Говорю, а в голове продолжаю прокручивать варианты. Позвонить в полицию, все рассказать? Не очень как-то. Придется и про деньги сообщить.

– Ничего-ничего, – повторяю и пытаюсь сам себя успокоить.

Нужно держать себя в руках. Уверенность. Источать в пространство уверенность и спокойствие.

– В ближайшем городе высажу, – говорю и смотрю на приборку.

А на приборке – бак почти пуст. Об этом умалчиваю. Надеюсь, дотяну до места, на заправку с трупом в багажнике не поедем.

– И тебя, и друга твоего в ближайшем…

– Высади меня здесь. – Соня хватает меня за рукав. – Останови, я выйду и сама поеду. Пешком дойду.

Хах.

Нет, ну я понимаю ее логику. Удрать, и выпутывайся сам. Не угадала, дамочка, твой друг – тебе и разбираться.

Мотаю головой.

Говорю ей, что труп не моя забота и что высажу ее только с пацаном.

Соня фальшиво рыдает. Сильный женский аргумент. На все случаи. Но на мне не сработает.

Или нет?

Не пойму, если честно. А вдруг искренне горюет? Если притворяется, то надо отдать должное – молодец, очень реалистично.

Короче.

Обманывает она или нет, но истерика на меня, как ни сопротивляюсь, должен признаться, действует.

– Ладно, не ной! Придумаю что-нибудь. Посадим его, например, на скамейку. Удерем. Обнаружат, а нас уже и след простыл.

– На скамейку?

– Да. Выберем безлюдный дворик. Оставим его и деру.

Соня соглашается. Всхлипывает, подвывает, но вроде понемногу успокаивается.

– Деньги у нас есть. Скроемся, никто никогда не найдет.

Как по щелчку, Соня сразу перестает плакать. Поправляет ресничку и улыбается мне.

А что? На самом деле нормальный план придумал. Самому нравится. Эх, мозг. IQ зашкаливает. Идеальное преступление.

Проезжаем указатель.

«30 км до города».

Тридцать километров – считай ничего. Прибавляю газ.

Впереди, метрах в ста, из-за кустов высовывается морда с полосатым жезлом.

– Пристегнись! – рычу сквозь зубы. – Аккуратно возьми шлейку, только без резких движений, и пристегни. Хотя бы накинь. Только плавно. Медленно. Не паникуй.

Соня дергается. Суетится. Крутится. Тащит ремень, дергает, тот клинит, никак не поддается.

– Поздно.

Инспектор машет своей жирной клешней. Предлагает остановиться.

– Главное, молчи. Сиди спокойно. Он проверит документы, максимум штраф выпишет за тебя без ремня. Только молчи.

Соня вытирает лицо, поправляет прическу, обтягивает юбку, поправляет грудь. Навела марафет и нацепила дежурную улыбку.

Опускаю стекло.

– Доброе утро! Старший…

– Здравствуйте! – не даю договорить, перебиваю инспектора.

Сразу извиняюсь.

Каюсь.

Говорю, что я таксист, что не уследил. Пассажирка не пристегнулась, это, естественно, моя вина, признаю, готов понести наказание. Говорю, что мне стыдно. Что таким солнечным утром везу красивую девушку и обо всем позабыл.

– Понимаю, как непрофессионально поступил, – улыбаюсь и жду, что меня отпустят.

Стараюсь отшутиться.

За двадцать с лишним лет в такси научился общаться с пузатыми носителями фуражек.

Протягиваю документы.

С документами у меня все в порядке. Не садись в автомобиль без полного пакета документов. Очередное мое золотое правило.

– И страховка свежая, – говорю и развожу руками.

Инспектор читает, сверяет номера.

– Можно проверить ваш багажник?

Соня бледнеет.

Кажется, я и сам сейчас лужу напущу.

На кой ему мой багажник?

– Зачем?

– Операция проходит. Я должен проверить. Откройте, пожалуйста.

Должен он.

Естественно, с моим счастьем. Как же иначе? Должен он все проверить, говорит.

Откройте ему.

Надо сохранять спокойствие. Просто сохранять спокойствие, и этот бесполезный дорожный пузырь ни о чем не догадается.

Пытаюсь отвертеться.

Мол, да пустой я. Нет никаких вещей. Что, из-за непонятных, никому не нужных показных операций лишний раз водителю вставать, выходить из машины…

– Огнетушитель, запаска, все есть.

– Да! Аптечка есть! – подключается к разговору Соня. – С нашатырем и презервативами. Есть-есть.

Показываю ей помолчать.

– Инспектор, пустой я. К чему все эти проверки? Еще насос, знак аварийной остановки и жилет там.

Угу.

Еще фонарик, зонт, складная лопата, некоторые инструменты да труп мальчика, завернутый в плед.

– Откройте багажник!

– Инспектор… Хочешь на принцип? Отлично! – говорю. – Нужно проверить мою машину? Валяй… только при понятых. Мой багажник увидишь только при понятых! Я свои права знаю!

– Выйдите из машины!

Инспектор ставит руку на кобуру.

– Не обязан.

– Водитель, выйдите из машины!

Говорит и все еще держит руку на кобуре. А там пусто. А инспектор-то, естественно, сам знает, что там пусто. Это знаю и я. А он знает, что и я знаю то, что, естественно, и он знает.

– Выйдете сейчас же! Я буду вынужден применить силу! – приказывает и хватается за ручку двери.

– Инспектор. Ну хватит. Что вы в самом деле? Устраиваете тут… не пойми что. Скажите сколько, и разбежимся.

– Выйти из машины! Последнее предупреждение. Я буду вынужден применить силу.

Сука! Сука! Сука!

Сцепление, рычаг, педаль в пол.

Мотор рычит.

Спина вдавливается в сиденье. Что-то в багажнике со стуком переворачивается, может, труп, но, скорее всего, это огнетушитель. Или нет?

Соня орет.

Инспектор машет палкой, со всех ног в кусты, в припаркованную патрульную и за нами с мигалками.

«Виу-виу».

Вот же не прет.

Сука! Сука!

Жму на газ.

Мои документы теперь у полиции. Я нарушил целый список своих же правил, поступился почти всеми принципами.

Все идет по плану.

* * *

Инспектор преследует нас на своем драндулете.

«Виу-виу».

Падла!

– Что делать?

Я кричу, я уже паникую. Нужен совет, а эта Соня молчит. Закрывает ладонями лицо и, похоже, молится. Или нет?

Я законопослушный. Постоянно вожу полный пакет документов. Практически не нарушаю правила. Аптечка, огнетушитель – свежие. Останавливай меня в любой другой день.

Нет, блин, именно сегодня надо.

С моим счастьем именно сегодня проводят операцию «Открой просто так багажник». Именно сегодня, когда везу труп ребенка.

– Что же делать? – повторяю, спрашиваю сам себя.

Дотянуть бы до города, авось между домами, по извилистым улочкам удастся скрыться. Сверну в переулок, а там еще куда. Брошу машину в каком-нибудь дворе, если получится. Пешком удеру.

Это ж надо так.

Да еще бензин. Стрелка неумолимо падает в красной зоне, вот-вот топливо закончится.

Проносимся мимо заправки, мимо указателя:

«10 км до города».

Нет. Не доеду. Встану.

И что?

Остановлюсь, найдут в багажнике труп. Доказывай потом, что это не я. Что он сам. Что даже если и я, всем плевать, пацан был тот еще засранец, и его совсем не жалко.

Должен же быть выход.

Может, усадить за руль Соню, пусть везет катафалк, а самому спрыгнуть на повороте и в кусты? А потом?

Господи, почему я? Вот зачем согласился? Связался. И почему, мать его, не заправил полный бак?

Патруль догоняет.

Прет за нами на всех парах, мигает. Пузатый присосался, чует добычу. И не лень ему? Стоял бы себе спокойно дальше, загорал, штрафовал бы зазевавшихся водителей.

Летит, мигает фарами, включил сирену.

– Соня! Соберись!

Пытаюсь привести ее в чувство.

– Нужна твоя помощь, – пихаю в бок. – Перелазь на заднее сиденье.

Она не соображает, но послушно отстегивается, перелезает.

А теперь выдавливай окно, доставай пулемет «максим» и отстреливайся от петлюровцев из нашей тачанки. Хотел пошутить, но не думаю, что сейчас правильное время и место. Не оценит.