Вороний закат Макдональд Эд

Глава 35

Черный шнур силы, ведший драджей через пустыню, натянулся. Морок пытался изгнать чужаков. На них нападали дульчеры – раздирали на кровавые куски. Огромные сквемы размахивали насекомьими лапами. Под ногами драджей проваливалась земля. Налетали тучи плотоядных мух в палец длиной. Казалось, Морок обрушивает на вторгшихся все свои ужасы. Но враги бросали стонущих раненых умирать в пыли и упорно двигались дальше. До их появления оставались считаные часы.

Три луны почти сошлись, и на нас лился искаженный, захваченный ими свет. Мир окрасился в радужные цвета, призрачно мерцал. Блики плясали на разрушенных стенах, засыпанных песком дорожках. Руины сделались кроваво-красными и по-своему великолепными. Схождение вот-вот должно было случиться. Вероятно, нам предстояло умереть еще до него. Во мне закипел гнев. Столько стараний, пролитой крови, потерянных жизней! А драджи все равно явятся за час до события. Норт сказал: успеем, мы почти готовы. Но «почти» – это не победа. Почти живой – все-таки не живой.

Возле дворца бодро копошились солдаты: сооружали баррикады, копали ямы, готовили укрытия для стрелков. Если драджи доберутся сюда до схождения, запросто они нас не возьмут. Шанс сдержать их у дворца, пусть небольшой, но был.

Мы ожидали на крыше – жалкая горстка. Первый стоял, сложив на груди руки, беломраморный, бесстрастный. Он остался совсем один. Его древние собратья, разорванные в клочья, упокоились в песке Морока. Если Первый и почувствовал что-нибудь, узнав об их смерти, то виду не подал.

Нас было шестеро: четверо капитанов, спиннер из Цитадели и слепой ребенок.

– Мы сможем, – с уверенностью заявила Каналина. – Еще четыре часа, и луны сойдутся.

Я посмотрел на огромное сооружение из железных и латунных пластин, стеклянных линз и медной проволоки.

– Станок готов?

– Всё на месте, – ответила Каналина. – Свет такой чистый. Я могла бы зарядить канистру за считаные минуты. А во время схождения это будет просто ошеломительно.

Станок стоял на платформе: высокий, из темного металла, с полированными линзами. Единственный в своем роде. Когда свет пойдет через него, он уже не остановится.

– Я могу начать прямо сейчас, – нетерпеливо сообщила Каналина. – Конечно, схождение еще не полное, но…

– Пусть луны сойдутся. Сердце зарядится меньше, чем за минуту, – сказал я. – Не стоит держать эту штуку вне ящика дольше необходимого. Вы же видели, что она сделала с волами.

Каналина неохотно кивнула.

– Но будьте наготове. Как только время придет, начинайте.

– Ну, зарядим мы сердце, а потом? – потерев лоб, осведомилась Каналина.

– Тогда Безымянные сделают свое дело, каким бы оно ни было. Воронья лапа говорил, что это – оружие. Он его применит.

– А мы? – спросила Каналина.

Я покачал головой. Вероятно, нас возьмут драджи. А если Воронья лапа задействует сердце, то мы тем более не вернемся домой.

– Думаю, нам конец. С самого начала было ясно: этот поход – самоубийство. Мы пришли сюда, чтобы умереть.

– Не просто умереть, – возразила Валия и стиснула руку Каналины.

Та поморщилась, но руку не отняла.

– Мы пришли, чтобы жили другие, чтобы дети любили, смеялись, смогли вырасти и состариться, – закончила Валия.

– Как чудесно было бы состариться, – мечтательно произнесла Каналина, и ее припудренные пылью губы растянулись в улыбке.

– Четыре часа, – тоскливо протянул Норт. – Их у нас не будет. Посмотрите.

Он указал на равнину. Там клубилась пыль и двигались темные фигурки.

Драджи явились.

Они были изранены, изнурены Мороком. Харки, пересекая пустыню, выбились из сил. Акрадий вел их своей волей, лишив всякой мысли. Драджи, словно ураган, неслись к неоспоримой цели. Спотыкались, оскальзывались в собственной крови, бросали раненых, но неслись. От армии остались жалкие ошметки, и все же она добралась.

Я надеялся на другой исход. Умолял Духа милосердия дать нам немного времени. Но Дух не внял моим молитвам. Духи никогда нас не слышат.

– Скоро? – спросила Валия.

– Через три часа они будут под стенами. Потом еще чуть-чуть – и появятся здесь.

– Но что-то же можно сделать, – пробормотала Каналина.

Мы не нравились друг другу, но я восхищался ее решимостью.

– Есть один способ обороны, – кивнул я. – Созовите всех.

Мы собрались в засыпанном песком дворцовом саду. Люди имели право знать. Оставшиеся бойцы выглядели мертвенно-бледными. Им было страшно. Они потеряли сотни друзей и понимали, что скоро погибнут сами.

– Надеюсь, это чертовски хороший план, – буркнула осунувшаяся Каналина. – У нас полсотни солдат, несколько легких пушек, я и один Мраморный страж. Бежать нам некуда. Если мы не успеем, нужно не отдать сердце в руки врага. Нельзя допускать Акрадия до оружия такой силы. Лучше я его уничтожу.

– Не получится, – заметил я. – Кроме того, Акрадий победит и без сердца. Будем стоять до конца.

– Сердце – наша единственная надежда, – сказал Норт и понимающе посмотрел на меня.

Ага, еще бы подмигнул. Он тоже знал, как выложились Безымянные в попытке сдержать Спящего. И в последние дни часто меня поддерживал. Но я почему-то не был этому рад. Наверное, не мог забыть историю с Гиральтом и Тнотой. Или просто ненавидел его нутром, да и все.

– Последний ваш план окончился плачевно, и на нас по-прежнему идут тысячи драджей, – зло процедила Каналина. – Мы не выживем.

– Наше личное выживание не входит в список задач, – напомнил я. – Мы должны выиграть время, чтобы собрать свет в сердце и позволить действовать Безымянным. Этого достаточно.

Солдаты беспокойно заерзали. Они понимали, что положение у нас – как у свиньи на вертеле, но чувствовать себя обреченными не хотели.

– Мы сделали, что могли, для обороны дворца, но нас слишком мало. Мосты не удержим, – сказал командующий солдатами капитан, пожилой тип с начисто откусанным ухом.

– И не надо, – заявил я. – Мы отступим во дворец и взорвем мосты.

На небе сверкали сходящиеся луны. По городу гуляли яркие разноцветные лучи, похожие на прожекторные. Это было бы прекрасно, если бы всех нас не ждала скорая смерть.

Я молча ждал реакции остальных.

– Если взорвем мосты… окажемся в ловушке, – заметил капитан.

Он не понимал, что уже не важно, попадем мы в ловушку или нет. Главное – напитать светом сердце ледяного демона.

– Верно, – прохрипел я. – Мы не удержим и одного моста. Но жижа в канаве смертельна для драджей, как и для нас. Она засасывает, словно зыбучие пески. И там не вода, а отрава Морока. Мы отрежем их от дворца. А того, кто рискнет переплыть канаву, утопим. План, конечно, так себе, но лучшего у нас нет.

– Ну, хотя бы уйдем сражаясь, – вздохнула Каналина.

– Да.

Лицо мое было бесстрастным. Я не юлил и никого ни к чему не принуждал. Не давал ложных обещаний, не намекал на то, что найдется хитрый способ сбежать. Правду скрывал до последнего, но зато знал: никто не дезертирует и не откажется принять предложенный план. Да, я всегда манипулировал людьми и сейчас просил их решить, сколько жизни им оставалось.

– Я за, – отозвался Норт. – Так и надо сделать.

– Других вариантов нет, – согласилась Каналина, но вид у нее был сердитый.

Все понимали, что драджи не смогут перебраться через канаву. У них не имелось для этого ни материалов, ни инструментов. Но на случай, если вожди придумают что-то неожиданное, требовалась команда, способная оказать сопротивление.

Подошла Валия.

– Отчаянные времена, – сказала она.

– Самые отчаянные, – согласился я. – Тебе не обязательно быть с нами.

– Обязательно. Нолл отдал мне последний приказ. Я заключила с ним сделку и не стану нарушать условий.

Ох уж этот Нолл. Вроде сгинул, но по-прежнему дергает за ниточки.

– Валия, что он хотел?

– Немногое. И в то же время – все.

Солдаты быстро посовещались. Капитан вернулся мрачный.

– Сэр, мы начнем выгружать боеприпасы из фургонов, – сказал он.

Капитан не смотрел мне в лицо, но отдал честь, будто командиру. Я кивнул в ответ. Наверное, он был прав.

Самое трудное мы уже сделали – прошли через Морок. Дождь не дал нам выступить многотысячной армией, но зато не повредил боеприпасам, которые ехали в запечатанных воском бочках. Маршал Давандейн снабдила нас порохом на тысячу солдат: шесть фургонов по дюжине бочек в каждом. Очень даже неплохо. Я отправил половину солдат проделывать дыры в центре каждого моста. Засыплем в эти дыры порох, сколько влезет. Если просто поставить бочки, скорее всего, мост не обвалится. Разобьется брусчатка, и только. А взрыв изнутри вышибет ключевые элементы и разрушит пролет. Главное – бахнуть ровно посередине, над самым глубоким местом рва. Лишь бы пороху хватило.

Скоро узнаем, хватит или нет.

Наш квартирмейстер удрал со спиннерами. Он так и не распорядился разгрузить фургоны с порохом, лишь закатить их под портик храма, чтобы спрятать от дождя. Мудрое решение – на тот момент. Теперь доступ к этим фургонам перекрывали два ряда фургонов с едой. Запрягать волов было бы слишком долго. Мы сдвинули фургоны своими силами.

Я вынимал бочки и передавал командам по три-четыре человека, которые едва выдерживали эту тяжесть. Мне же работа давалась легко, да и не время было перекладывать ее на других. После разгрузки команды закатят бочки на мосты, и все мы будем надеяться, что древняя архитектура, выдержавшая Морок, не выстоит против нас. Мосты имели почти одинаковую ширину, и Валия рассчитала, сколько потребуется пороха на каждый из них. В кои-то веки сделал полезное и Малдон – нарезал фитили для взрывателей.

– Безумный план, а? – изрек Норт.

– Как и все прочее здесь, – поддакнул я.

– Когда начнется сбор света, тебе поступят указания сверху?

Я посмотрел на татуировку. Ворон давно не давал о себе знать. Но, только запахнет жареным, Воронья лапа мгновенно объявится. Он ведь пошел ва-банк ради финала своей игры. Как и Леди волн.

– Вряд ли Воронья лапа пропустит кульминацию, какой бы она ни была, – заметил я. – Нам бы, конечно, в тот момент держаться подальше, но тут уж выбирать не приходится.

Капитан скомандовал, и солдаты покатили бочки к мосту.

Давандейн не обидела нас провизией, и люди начали энергично долбить камень. Им удалось выбить добрых пять футов. Мы сорвали крышки с теперь уже ненужных бочек и высыпали черный зернистый порох – словно налили вино в бокал. Солдаты и правда были лучшими – толковыми и проворными, как и обещала Давандейн. Затем мы заложили фитиль, присыпали яму землей, чтобы большая часть взрывной волны ушла внутрь. Валия приказала:

– Всем отойти!

– И прикройте-ка уши, – посоветовал я. – Будет громко.

Капитан поджег фитиль, мы укрылись в ближайших руинах. С минуту ничего не происходило, и я уже подумал, все ли в порядке с фитилем. А потом будто исполинские ладони хлопнули над ухом. Вздрогнула земля, и над городом прокатился чудовищный рык. С оплавленного потолка ссыпалась пыль. Мы выбежали глянуть на результат, и я ухмыльнулся. Надо рвом висело огромное облако пыли. А в середине пролета зиял провал. На нашем берегу валялись осколки камня, из черной жижи торчали острые края обломков моста.

– Похоже, сработало, – сказал я.

– Но ты не был уверен, а? – хмыкнул Норт.

– Я ни в чем не уверен. У нас слишком мало времени. Идем к следующему.

Второй мост обвалился в облаке кирпично-красной пыли, куски его попадали в ров. Я услал всех, кто не закладывал порох, во дворец, занимать позиции. Остальные покатили бочки к последнему мосту. Мы сами себе готовили мышеловку и знали: как только этот мост взлетит, обратной дороги не будет. Зато мы выполним наше самоубийственное задание в относительном покое. Интересно, если повезет уцелеть, придется ли нам, окруженным врагом, умереть с голоду?

– Чувствую, застряну тут навечно, – буркнул Малдон.

Он сидел на пустой бочке из-под пороха, уперев колени в подбородок, и лениво крутил в детских ладошках фитиль. Солдаты долбили яму для последней порции взрывчатки. Долбили отчаянно: этот мост был шире других, и, чтобы обвалить пролет, следовало сделать три отверстия – в центре и по краям. Вокруг стояло множество бочек. Уж чего-чего, а пороха нам хватало.

– Вряд ли. Во всяком случае, если дело сладится.

– А думаешь, оно сладится? – спросил Малдон.

Я потер шрамы, которые сам себе оставил возле Бесконечной прорвы, вырезав на руке слова. В то время я не понимал их смысла. Но затем набрался знаний и сообразил, что к чему. И теперь не мог потерпеть неудачу.

– Уверен, как никогда.

Малдон улыбнулся, не глумливо, а по-настоящему. Такой улыбки у него я не видел с тех пор, как он пропал из Валенграда много лет назад. Словно сквозь увечья и боль проглянул мой старый друг. Долго же пришлось этому свету прорываться наружу!

– А тут что? – Малдон указал на парусиновый сверток, привязанный к моему поясу.

Я почти забыл о нем.

– Подарок от Валии. Наверное, меня одолела сентиментальность, вот и таскаю с собой.

– Святые духи, – Малдон ухмыльнулся. – Путь был длинный, но по-прежнему кажется, что сходить с него рано. Выпить бы сейчас!

– Черт подери, почему бы нет? – Поддержал я идею и полез за фляжкой.

Ненн подарила мне эту серебряную штуку с надписью «Всегда с тобой», когда мы только начинали служить на Границе.

– Я думал, ты никогда больше не приложишься к бутылке, – заметил Малдон, забирая у меня флягу.

– Никогда – это слишком долго.

Малдон отпил. И тут к нашему концу моста подошел Норт с копьем на плече. С тем самым копьем, у которого был нефритовый наконечник. Я кивнул Норту, но тот не ответил. Остановился в пятидесяти футах и смерил нас взглядом. Излишне собранный, он смотрел неприветливо и пристально. Все мы находились на грани срыва, но я понял, что с ним это не из-за предстоящего боя. Ублюдок пришел по наши шкуры.

– Нужно идти к замку, – сказал я. – Мост вот-вот взорвут. Драджи будут здесь через час.

По земле плясали радужные лунные лучи, окрашивая все вокруг багрянцем, пурпуром, синевой, цветами песчаной бури и весенней травы. Трещины в небе басовито взвыли. Я пошел по мосту.

– Да, нужно, – согласился Норт. – Но я не пропущу тебя. Твой путь окончится здесь.

Я замер. Мост, ведущий во дворец, был у него за спиной.

– Норт, не глупи.

– Ты знал, что к этому придет.

Он крутанул копье, и наконечник чиркнул по песку.

– Что случилось с капитаном Амайрой? Где твой друг-преступник? Ты послал их на смерть или просто прикончил, как остальных капитанов «Черных крыльев»?

– Не надо, Норт. Что бы ты ни думал сейчас, это заблуждение.

– Думаешь, оставил весь мир в дураках, а? – сказал он без злости.

Снял очки, засунул их в карман. Готовился. Потом заорал – так, чтобы слышали солдаты на мосту:

– Капитан Йосаф утонул в канаве! Но удержать его под водой смог бы только крупный мужчина! Капитан Клаун умер в закрытой комнате башни, выбраться из нее удалось бы лишь через окно. Но ты ведь способен пережить и падение с часовой башни! Василов и Сильпур пропали на задании. И они пошли туда вместе с тобой! Капитан Линетт удушена, а рядом видели «малыша». Но это же был не «малыш»! Это был тот якобы ребенок, которого ты потащил с собой в Морок!

В его глазах будто разыгрался шторм.

– Ты предал своих товарищей-капитанов. Затем повел наших солдат на безнадежное дело и уничтожил их. Ты предал Границу. Ты предал даже своего Безымянного хозяина.

Мои кулаки сжались.

– Границе я не враг. Ты знаешь это, Норт. А со мной просто ребенок, не «малыш».

Норт усмехнулся – холодно, как море, глядящее на погубленные корабли, слышащее крики тонущих моряков.

– Убедиться можно лишь одним способом.

Он внезапно выхватил пистолет и всадил пулю Малдону в грудь. Тот слетел с бочки, покатился по земле, застыл.

– Нашел когда сводить счеты! – рявкнул я.

Из пистолетного дула вился дымок.

– Нам надо бы биться вчетвером, – скзал Норт. – Я за Леди, ты за Воронью лапу, страж за Мелкую могилу, Зима за Нолла. Но мы встанем перед драджами втроем. Твое время кончилось.

– Хочешь, чтобы я просто ушел?

– Нет, ты – слишком серьезный фактор риска. Даже не человек. Мечтаешь забрать сердце, Галхэрроу? Ведь ты для этого превратил себя в монстра? Надеешься с помощью сердца стать Безымянным, а остальные пусть горят синим пламенем?

Я поморщился, оскалился как собака и взялся за меч. Прорычал:

– Ты сильно ошибаешься, если считаешь, будто можешь остановить меня.

Следовало ожидать предательства Норта. Воронья лапа, с его своекорыстной жестокостью, и в самом деле мог бы победить. Но Леди волн с самого начала не собиралась доводить план нашего хозяина до конца. Слишком много власти было на кону. Тщеславная Леди волн не позволила бы растратить силу демонического сердца даже ради спасения Границы. В отличие от Вороньей лапы, личное выживание она ставила выше победы. Но я не ожидал, что ее капитан решит действовать именно в этот момент.