Пух и прах Макбейн Эд
– Давайте прикинем. – Карелла почесал голову. – Сперва он грозился убить распорядителя садово-паркового хозяйства и требовал пять тысяч долларов. Потом настал черед заместителя мэра, и сумма возросла до пятидесяти тысяч. Если он и сейчас увеличил сумму в десять раз, то речь идет о пятистах тысячах. Если мы разделим пятьсот тысяч на…
– Достаточно, – оборвал его Бернс.
– Я просто пытался применить математический расчет…
– Какое отношение математика имеет к планирующемуся убийству Дж. М. В.?
– Не знаю, – развел руками Карелла, – просто преступник действует по определенной схеме. Если мы разгадаем, в чем ее суть, то сможем предсказать его дальнейший шаг.
Бернс внимательно посмотрел на Стивена.
– Я клоню к тому, что убийства мэра для него мало, – продолжил Карелла.
– Мало? – фыркнул лейтенант. – А по мне, так более чем достаточно.
– Но не для Глухого. Он человек совершенно особого склада, донельзя гордый остротой своего ума. – Карелла поглядел на письмо. – А кто такой Карл Валер?
– Владелец швейной фабрики. Живет в центре, в Стюарт-сити, территория семнадцатого полицейского участка. Принес туда письмо сегодня утром. Капитан Банди счел, что оно нас может заинтересовать. Ведь мы же занимаемся расследованием предыдущих убийств.
– Оно вполне вписывается в общую картину. Это ведь почерк Глухого. Вы согласны? – Хоуз окинул взглядом коллег. – Он ведь и раньше предупреждал о готовящихся убийствах.
– Не хватает одной детали, – покачал головой Карелла. – Личного мотива. Он заварил кашу и втянул в нее наш участок из чувства мести. Он хотел отплатить нам за то, что мы когда-то спутали ему карты. Помните, когда Глухой установил по всему городу взрывные устройства, чтобы отвлечь внимание от банка, который решил взять? Если он завалит мэра, то осрамит лишь особый отдел, которому поручена охрана городского главы. В этом смысле мы выведены из-под удара. Именно этого я и не могу понять. Это не вписывается в схему.
– А на мой взгляд, все проще пареной репы, – заявил Бернс. – Глухой при всем честном народе заявил, что убьет Дж. М. В. Если он это сделает, какие шансы уцелеть будут у других? Он их предупреждать не будет. Посмотри, сколько раз он повторяет в письме одно и то же: «без предупреждения», «без предупреждения».
– И все же меня что-то смущает. – Карелла прикусил губу.
– Да перестань, – отмахнулся Бернс. – Глухой и так уже яснее ясного все написал черным по белому. Он настоящее чудовище, черт бы его подрал.
Хоуз и Карелла едва не рассмеялись. Как правило, легавые никогда не называют преступников «чудовищами», даже когда речь заходит о растлителях малолетних и серийных убийцах. Подобные эпитеты – удел политиков и судей. Кроме того, Бернс редко использовал столь цветистые выражения. Однако стоило детективам кинуть взгляд на лейтенанта, и желание смеяться тут же пропало. Бернс был на грани срыва. Он постарел и выглядел измотанным до предела.
– Как нам его остановить? Что думаете, ребята? – вздохнул лейтенант. Сейчас он больше всего походил на воина, которому предстоит сразиться с целой армией.
– Будем молиться, – ответил Карелла.
* * *
Несмотря на то что мэр Джеймс Мартин Вэйл являлся преданным сыном святой матери Церкви, он решил не ограничиваться молитвами.
Мэр пригласил на встречу в муниципалитет высокопоставленных чиновников (Бернса туда, само собой, не позвали), и они решили приложить максимум усилий, чтобы помешать Глухому (именно так преступника неизменно называли в восемь-десят седьмом участке) осуществить свою угрозу. Дж. М. В. отличался обаянием и острым умом. Ему удалось убедить всех, что его в первую очередь беспокоит безопасность и благосостояние жителей города, а не впрос спасения собственной жизни.
– Вам нужно спасти меня лишь с одной целью – чтобы преступнику не достались деньги, которые с таким трудом заработали добропорядочные граждане нашего города. Если негодяю удастся меня убить, граждане волей-неволей выполнят требования этого вымогателя, пойдут у него на поводу. Этого нельзя допустить. И только по этой причине я прошу о защите.
– Ваша честь, – промолвил окружной прокурор, – позвольте мне обратиться к вам с таким предложением. Я считаю, после пятницы вам следует и дальше оставаться под охраной. Если преступнику удастся вас убить в любой другой день, граждане нашего города все равно сочтут, что он сдержал слово.
– Думаю, вы правы, – одобрительно кивнул Дж. М. В.
– Ваша честь, – подал голос главный аудитор, – позвольте порекомендовать вам не появляться на публике как минимум до конца апреля. Отмените все встречи и мероприятия подобного рода.
– Неужели вы хотите, чтобы я стал затворником? Предлагаете мне жить в отшельничестве? – спросил Дж. М. В., памятуя о том, что в этом году должны были состояться выборы мэра.
– Если встречи при большом скоплении народа отменить нельзя, следует хотя бы урезать их количество, – ответил аудитор, вдруг неожиданно вспомнивший про выборы. Если мэр проиграет, то и ему, главному аудитору, придется уйти со своего поста, ведь победитель всегда приходит со своей командой.
– А ты, Малыш, что скажешь? – обратился Дж. М. В. к начальнику полиции.
Начальник полиции ростом метр девяносто три и весивший сто два килограмма заерзал в кожаном кресле напротив мэра.
– Полицейских будет хоть отбавляй. Будут роиться вокруг вас как мухи.
Не самое удачное сравнение, но суть передало верно.
– Можете рассчитывать и на моих людей, – промолвил окружной прокурор, вспомнив о том, что несколько дней назад два его лучших детектива взлетели на воздух вместе с заместителем мэра. – Сколько скажете, столько человек и пришлю.
– Я бы посоветовал вам, – промолвил главный врач города, – сразу по окончании этой встречи пройти всестороннее медицинское обследование.
– Зачем? – удивился Дж. М. В.
– Ваша честь, нельзя исключать возможности того, что вы уже отравлены.
– Ну-у… – протянул Дж. М. В., – на мой взгляд, вы перегибаете палку.
– Ваша честь, – не сдавался главный врач, – яд вам могли вводить уже давно, но малыми дозами. Постепенно увеличивающаяся интоксикация организма в конечном итоге может привести к смерти. Поскольку мы имеем дело с расчетливым преступником, строящим…
– Да-да, конечно, – прервал его мэр, – я непременно пройду обследование – сделаю это, как только скажете. Может, заодно что-нибудь сделаете с моей простудой? – ласково произнес Дж. М. В. и обворожительно улыбнулся.
– Ваша честь, – промолвил председатель городского совета, – я предлагаю немедленно и максимально тщательно проверить весь наш автопарк. Если мне не изменяет память, сэр, бомба была заложена…
– Мы этим немедленно займемся, – поспешно сказал окружной прокурор.
– Ваша честь, – кашлянул пресс-секретарь мэра, – я бы предложил воздержаться от дальнейшего освещения в прессе ваших передвижений и предстоящих встреч. Пока существует угроза вашей жизни, с этим надо подождать.
– Дельная мысль, – кивнул Дж. М. В. – Впрочем, в любом случае я не собираюсь уезжать далеко от дома. Правильно я говорю, Стэн? – Мэр одарил окружного прокурора ослепительной улыбкой.
– Совершенно верно, сэр, – кивнул тот, – на ближайший месяц вам лучше стать домоседом.
– Впрочем, возможно, все эти меры уже напрасны, – несколько бестактно заметил начальник полиции. – Вдруг этот кабинет заминирован и вот-вот взлетит на воздух?
Повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь тиканьем настенных часов, которое очень быстро стало нервировать всех присутствующих.
– Что ж, – чарующим голосом наконец промолвил мэр, – в этом случае, полагаю, имеет смысл обыскать все здание. Равно как и мой дом. Принимая во внимание обстоятельства, на авось сейчас лучше не полагаться.
– Будет сделано, сэр, – откликнулся окружной прокурор.
– Кроме того, нам нужно приложить максимум усилий к поимке этого вашего Глухого.
– Так точно, сэр, – отозвался начальник полиции. – Мы делаем все, что в наших силах.
– А конкретно? – все так же чарующе осведомился мэр.
– Он должен сделать ошибку, – набычившись, произнес начальник полиции.
– А если этого не произойдет?
– Произойдет. Непременно произойдет.
– Допустим, – кивнул мэр. – Но вы уже взяли его след?
– Работа полиции, – промолвил начальник полиции, – представляет собой изучение на первый взгляд разрозненных фактов и событий, которые неожиданно могут оказаться связанными между собой. – Здоровяк нахмурился, неожиданно осознав, что его могли не понять. – В полицейской работе и розыске преступников огромную роль играет элемент случайности. Например, происходит ограбление. Мы месяцев эдак через шесть задерживаем преступника и в ходе допроса выясняем, что, помимо этого ограбления, он еще совершил убийство три месяца назад.
– Ну что ж, – ласково улыбнулся Дж. М. В., – будем надеяться, нам не придется ждать полгода, пока Глухой оплошает в момент совершения очередного преступления.
– Я не столь пессимистично смотрю на вещи, как вам могло показаться. Я просто хотел подчеркнуть тесную взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего, что так существенно в нашей работе. Я не испытываю ни малейших сомнений, что мы задержим Глухого в ближайшем будущем.
– Надеюсь, это случится до того, как он меня убьет, – снова улыбнулся Дж. М. В. и немного помолчал. – Итак, если мы обсудили все, что хотели, давайте займемся делом и примем все меры предосторожности, о которых только что говорили. Херб, по поводу медосмотра. Можете прислать врача в любое удобное для вас время, я его тотчас же приму.
– Я пока свяжусь с инженерно-саперным отделом, – поднялся начальник полиции.
– Да, пожалуй, первым делом следует заняться поисками бомбы. – Дж. М. В. тоже встал. – Джентльмены, большое спасибо, что нашли время ко мне зайти. Благодарю за ваши ценные предложения. Все обойдется, нисколько в этом не сомневаюсь.
– Мои люди будут у вас через две-три минуты, – пообещал окружной прокурор.
– Спасибо, Стэн, – кивнул мэр. – Я очень ценю твою помощь.
Заверив Дж. М. В., что ему обеспечат всестороннюю защиту, посетители разошлись. Прежде чем проститься, мэр каждого из них отдельно поблагодарил. Затем он опустился в огромное обитое кожей кресло и уставился на тикающие настенные часы.
За окном с неба начали падать первые снежинки.
* * *
Поначалу снег шел еле-еле.
Снежинки летели вниз медленно, с ленцой, будто бы неуверенно, покрывая улицы и тротуары тонкой мягкой белой вуалью. К восьми вечера, когда патрульного Ричарда Дженеро выписали из больницы Буэна-Виста, снег шел уже сильнее, но проблем для водителей еще не создавал, особенно если на их машинах стояла зимняя резина, как, например, у отца Дженеро. Всю дорогу домой в машине стоял галдеж. Мать, не умолкая, твердила, что сыну нужно поговорить о повышении с капитаном, а отец то и дело просил ее закрыть рот. Ричард чувствовал себя совершенно выздоровевшим, и ему не терпелось поскорее вернуться на службу. Заступать на смену Дженеро предстояло завтра и дежурить с четырех вечера до полуночи. Капитан Фрик, приняв во внимание ранение в ногу, освободил его на неделю от пешего патрулирования. Вместо этого Ричарда ждало тепленькое местечко рядом с водителем в патрульной полицейской машине. Дженеро счел это своего рода повышением.
А снег все падал и падал.
XIII
Пятница.
Город превратился в настоящую тундру. Такое количество снега могло впечатлить даже человека, родившегося и выросшего на Аляске. Все было в снегу – и крыши, и стены, и улицы с тротуарами, и мусорные баки, и клумбы, и даже люди. Боже мой, ну и навалило! Снега намело больше, чем во время знаменитого бурана восемьдесят восьмого года – утверждали люди, появившиеся на свет куда как позже. Его чести, градоначальнику Дж. М. В., будто ему и без того не хватало мороки, пришлось озаботиться наймом тысячи двухсот рабочих, с которыми заключили краткосрочные договоры на уборку снега, с последующим сбросом его в реку Дикс. Это удовольствие обошлось городу в пятьсот восемьдесят тысяч четыреста долларов. На уборку должна была уйти почти неделя – и то при условии, что новых осадков не будет.
Дворники взялись за дело, как только стих буран. Это случилось только в половине четвертого вечера, за пятнадцать минут до начала дежурства Дженеро и за полчаса до того, как Уиллис и Карелла засели в подсобке ателье. Городские власти решили, что коммунальщики будут вкалывать в три смены, но они не учли, что холод, пришедший вместе с бураном откуда-то с севера, вроде бы с Канады, сильно скажется на работоспособности людей, убирающих снег. На самом деле всем было плевать, откуда именно пришла стужа, все мечтали лишь о том, чтобы она, не задерживаясь, проследовала дальше – хоть на Бермуды, хоть во Флориду.
Мороз сковал город ледяными оковами. Штормовое предупреждение прозвучало еще в полдень, и к четырем часам город обезлюдел. Закрылись крупные бизнес-центры. Почти исчезли машины. Некоторые автомобили, пробиваясь сквозь снег, завязли на перекрестках и теперь напоминали снежные хижины с арктических равнин – обиталища жителей Крайнего Севера. Работники коммунальных служб, страдая от холода и падающего с небес снега, толпились вокруг костров, разведенных в пустых бочках из-под бензина. Немного отогревшись, они снова брались за лопаты. Работали на холостом ходу моторы грузовиков: водители дожидались, когда загрузят очередную партию снега. Из выхлопных труб валили гигантские клубы дыма, быстро таявшие на фоне темнеющего неба. Уличное освещение включили в пять, и желтый свет фонарей добавил красок белому и безжизненному ландшафту города. Выл и свистел бушующий на улицах дикий ветер, а свинцовое небо с каждой минутой становилось все чернее и чернее.
* * *
Уютно устроившись в теплой подсобке швейного ателье Джона-портного, Карелла играл в шашки с Хэлом Уиллисом. В школьные годы Хэл ходил в шашечный кружок, именовавшийся «Красное и черное». В нем состояли подлинные мастера, и потому Хэл, не утративший с того времени навыков, уже успел обыграть Стивена семь раз подряд. «Интересно, а как же я до дома буду добираться, после того как мы задержим Ла-Бреску с Калуччи?» – подумал Карелла.
Стивен начал уже сомневаться, что налет вообще состоится. Да, Карелла никогда не мог понять, что творится в голове у преступника, и все же начал склоняться к мысли, что ни один уважающий себя грабитель нос на улицу не высунет в такую погоду. Нет, само собой, когда фактор времени играет решающую роль, о стуже и морозе можно забыть. Допустим, сюда, к строго определенному времени должны были бы доставить золотые слитки на десять миллионов долларов, тогда было бы совсем другое дело. Но речь ведь идет не о десяти миллионах, а о сущих грошах! Преступники долгое время следили за ателье, и они знают, что Джон-портной каждую пятницу по вечерам складывает недельную выручку в жестяную коробку и отправляется с ней домой. Не вызывает ни малейших сомнений, что именно так он поступает уже много лет и будет поступать впредь до скончания века. Так, если сегодня такая стужа, почему бы не отложить налет на следующую пятницу? Или вообще подождать с ограблением до мая, когда на деревьях набухнут почки, защебечут птички? В этом случае дельце можно обстряпать, не подвергая себя дополнительному риску получить обморожение.
«Хорошо, допустим, налет состоится сегодня, – принялся размышлять дальше Карелла, зевнув Уиллису две шашки, – допустим, мы с Хэлом не облажаемся, все пройдет гладко и преступники будут задержаны. Затем вызовем машину из участка, отправим налетчиков в камеры, а что дальше? Как добираться домой, где ждут дети и жена? Да, у меня на машине стоит зимняя резина, но цепей для колес нет. А куда сейчас без цепей, когда дорога – сплошной каток? Одной зимней резины, даже самой лучшей, пожалуй, маловато. И нельзя исключать вероятность того, что капитан Фрик разрешит ребятам на одной из патрульных машин подбросить его, Кареллу, до дома в Риверхед. Впрочем, городские власти всегда крайне неодобрительно относились к использованию служебного транспорта в ненадлежащих целях. Чего уж говорить про нынешние времена, когда по городу разгуливают глухие преступники и безнаказанно убивают высокопоставленных чиновников».
– Ну, давай ешь, чего застыл? – кивнул на доску Уиллис.
Карелла фыркнул, съел шашку напарника и глянул на часы. Половина восьмого. Если Ла-Бреска с Калуччи и впрямь сегодня явятся сюда, у них еще чуть меньше получаса.
* * *
Тем временем Ла-Бреска и Пит Калуччи готовились к налету. Они проверяли оружие в съемной квартире Пита на Шестнадцатой улице. Джон-портной был тщедушным сутулым семидесятилетним старичком с седой шевелюрой и подслеповатыми глазами, но приятели рисковать не хотели. Калуччи взял себе кольт калибра двенадцать миллиметров – семь патронов в магазине, один в стволе. Ла-Бреска остановил свой выбор на купленном по знакомству девятимиллиметровом вальтере – восемь патронов в магазине плюс один в стволе. Оба пистолета были автоматическими. По классификации, вальтер относился к пистолетам средней мощности, тогда как кольт был куда более мощным орудием с огромной убойной силой. Впрочем, если Джон-портной заупрямится и решит показать характер, сгодится любой из этих двух пистолетов, чтобы спровадить старика на тот свет. Ни у Энтони, ни у Пита не имелось кобуры. Калуччи сунул пистолет в правый карман теплого пальто. Ла-Бреска сунул оружие за пояс.
Подельники договорились, что откроют огонь, только если дед поднимет крик. План представлялся простым: подойти к магазину без десяти восемь, ворваться внутрь, застав старика врасплох, связать его, заткнуть рот кляпом, взять добычу, после чего вернуться на квартиру к Калуччи. До швейного ателье было минут пять, однако из-за сильного снегопада приятели отправились в путь в семь двадцать пять. Они решили выйти пораньше в силу еще одной причины. Ни у того, ни у другого не было машины.
Ла-Бреска и Калуччи выглядели очень грозно. Оба чувствовали себя практически всесильными – ведь у них были пистолеты. Приятелям даже стало немного обидно: как жаль, что улица пустынна и нет никого, кто смог бы по достоинству оценить их внушительный вид.
* * *
Уютно устроившись в теплом салоне патрульной машины, Ричард Дженеро смотрел на занесенные снегом улицы, по которым гулял ледяной ветер. Негромко позвякивали цепи на задних колесах да без умолку бубнила рация. За рулем сидел полицейский по фамилии Филипс, слывший в участке озлобившимся на жизнь нытиком. Часы показывали половину восьмого. С момента заступления на дежурство, начавшегося без четверти четыре, Филипс не затыкался ни на секунду – он все жаловался и жаловался Дженеро. Он стенал, что всю прошлую неделю вкалывал как проклятый, ни минутки отдыха, на хрена он только пошел работать в полицию, и так далее, и тому подобное, а рация все убаюкивающе бубнила: «Двадцать первая, сигнал категории тринадцать», «Двадцать первая на связи, вас понял, выполняю», «Двадцать восьмая, сигнал…»
– Как это похоже на Рождество, – промолвил Дженеро, глядя в окно.
– Ага, – буркнул Филипс. – Кстати, Рождество в этом году выдалось то еще. Ты в курсе, что мне пришлось выйти на дежурство в сочельник?
– Я не про это. Ты погляди, все белым-бело.
– Ну да, все снегом засыпало, – согласился Филипс. – Только кому это, на хрен, нужно?
Дженеро скрестил руки на груди, сунув затянутые в перчатки ладони под мышки. Филипс все ворчал. Бубнило, потрескивая статикой, радио. Словно бубенцы на санях, позвякивали цепи на колесах.
Дженеро клонило в сон.
* * *
Глухого преследовало чувство беспокойства. Самое противное заключалось в том, что он не мог понять, чем оно вызвано.
Нет, дело, конечно, не в обильном снегопаде. Само собой, он завалил люк за номером M3860, расположенный прямо посередине Факсон-драйв, в сорока метрах от поворота на Гаррис-стрит. Однако в этом нет ничего страшного. Глухой приготовился к сюрпризам, которые может преподнести погода, – в багажнике черного седана, урчащего сейчас возле крыльца, на этот случай припасены лопаты. Что ж, придется ими поработать, чтобы добраться до люка. Выедем на час раньше, не проблема. Нет, дело тут не в снеге, определенно не в снеге.
– В чем дело? – шепотом осведомился Бак. Он уже облачился в форму сержанта полиции и нервничал, потому что чувствовал себя не в своей тарелке из-за непривычного наряда.
– Сам не знаю, – ответил Ахмад. – Посмотри, он места себе не находит.
Это и в самом деле было так. Глухой в спецовке электрика, не останавливаясь ни на мгновение, мерил шагами комнату. Он не бубнил себе под нос, но при этом совершенно очевидно покачивал головой, словно старик, сокрушающийся о несовершенстве мира. Отличительная лента за безупречную службу на груди Бака, похоже, придала ему мужества, и он наконец подошел к Глухому и спросил:
– Чего ты нервничаешь?
– Да из-за восемьдесят седьмого, – тут же ответил Глухой.
– Ты о чем? – не понял Бак.
– О восемьдесят седьмом полицейском участке, – с некоторым раздражением пояснил Глухой. – Какой толк от того, что мы грохнем мэра? Понимаешь?
– Нет, – честно признался Бак.
– Им-то из-за этого ничего не будет, – с жаром произнес Глухой. – Вот представь, мы убьем Дж. М. В., и кто от этого пострадает?
– Кто? – озадаченно спросил Бак.
– Да уж явно не легавые из восемьдесят седьмого – это уж точно.
– Слушай, – мягко проговорил Бак, – уже пора в дорогу. Нам еще люк искать и раскапывать, нам еще…
– Погоди, – остановил его Глухой. – Допустим, мы убьем Дж. М. В. И что дальше? Неужели деньги – самое главное в жизни? А как же удовольствие?
Бак удивленно поглядел на шефа.
– Как же удовольствие? – повторил Глухой. – Если Дж. М. В.… – Он вдруг замолчал. Его зрачки расширились. – Дж. М. В., – прошептал он, – Дж. М. В.! – внезапно радостно воскликнул гений преступного мира. Быстрым шагом он подошел к столу, открыл средний ящик, вытащил из него телефонный справочник района Изола и открыл его в самом конце.
– Что он делает? – прошептал Ахмад.
– Понятия не имею, – прошептал в ответ Бак.
– Поглядите! – вскричал Глухой. – Их же сотни! Сотни, если не тысячи!
– Тысячи кого? – спросил Бак.
Глухой не ответил. Склонившись над справочником, он лихорадочно перелистывал страницы, бегло их просматривая.
– Не то… – бормотал он себе под нос. – Нет, и этот не подходит… А вот еще… Нет… Сейчас, секундочку… Нет, тоже не подходит… А этот слишком далеко живет… Сейчас найдем… Один момент… – Он все листал и листал, пока, наконец, не воскликнул: – Кулвер-авеню! Прекрасно, то, что нужно! – Схватив карандаш, он поспешно что-то написал в лежащем на столе блокноте, вырвал страницу и сунул ее в карман спецовки. – Погнали! – отрывисто бросил он.
– Ты готов? – посмотрел на него Бак.
– Готов, – ответил Глухой и взял вольтметр. – Мы обещали грохнуть Дж. М. В., так?
– Ну да.
– Вот и прекрасно, – осклабился Глухой. – Мы убьем двух человек с такими инициалами, и одного из них – на территории восемьдесят седьмого участка. – С этими словами он, ликуя, двинулся к выходу.
* * *
Двое молодых людей слонялись без дела по улицам. Они перекусили в кулинарии на Эйнсли, после чего заскочили на заправку, что на углу Эйнсли и Пятой улицы. Там они приобрели полтора литра бензина. Один из приятелей, тот, что повыше, нес жестяную банку с бензином. Он успел основательно замерзнуть и теперь без конца жаловался на стужу своему другу. «Всем холодно, – отвечал друг. – Такой мороз на улице, что тут поделаешь?»
Парень повыше заявил, что хочет домой. Все равно в такую холодрыгу никого на улице не найдешь, так какой тогда смысл без толку ходить и мерзнуть? Руки закоченели, а ног он почти не чувствует. «Может, ты хотя бы чуть-чуть понесешь эту сраную банку с бензином?» – спросил он кореша.
Парень пониже ростом велел приятелю заткнуться.
Вечер на самом деле отличный, погода идеально играет им на руку. А вдруг им удастся отыскать где-нибудь в парадной не одного, а двух бомжей, которые будут спать, прижавшись друг к другу, чтобы согреться.
Парень повыше ответил, что уже сам готов притулиться в каком-нибудь подъезде, чтобы не окочуриться от холода.
Некоторое время приятели стояли на перекрестке и орали друг на друга. Наконец высокий согласился походить еще минут десять, после чего он точно пойдет домой. «Давай хотя бы еще полчаса, нам точно сегодня повезет», – предложил его приятель.
– Нет, еще десять минут, и точка – я сваливаю, – упрямо повторил высокий.
– Ты что, баран?! – рявкнул его приятель. – Тебе же говорят, сегодня роскошный вечер! В такую погоду самый смак дела делать!
Высокий увидел выражение глаз приятеля, и ему стало страшно:
– Хорошо-хорошо, Джимми, – поспешно проговорил он. – Но только полчаса. Я серьезно, Джимми, я уже вконец задубел.
– Ты еще разревись как баба, – процедил Джимми.
– Я просто замерз – и все, – ответил высокий.
– Тогда шевели ногами, – бросил Джимми. – Сейчас кого-нибудь подходящего найдем и разведем костерок. Вот и погреешься.
Оба расплылись в улыбках.
Свернув за угол, они направились к Кулвер-авеню. Мимо проехала полицейская патрульная машина номер семнадцать, внутри которой сидели Филипс и Дженеро. Цепи на ее колесах все так же бренчали, словно бубенцы.
* * *
Сложно сказать, кто удивился больше – полицейские или грабители.
Начальник полиции, упомянувший о связи прошлого, настоящего и будущего, играющей существенную роль в работе правоохранительных органов, вряд ли собирался вдаваться в сложные философские рассуждения о разнице иллюзорного и реального миров, временном континууме, искривлениях пространства-времени или параллельных вселенных. Он просто хотел сказать, что полицейской работе присущ элемент случайности, и если бы не эти случайности, то огромное количество дел так бы и осталось нераскрытым. Начальник полиции пытался донести до градоначальника мысль, что стражам закона порой просто-напросто улыбается удача.
В тот мартовский вечер пятнадцатого числа ровно без десяти восемь Карелле с Уиллисом сказочно повезло.
Они следили за входом в ателье, поскольку Доминик Ди-Филиппи, который, по собственному утверждению, в жизни никогда ни на кого не стучал, сообщил, что налетчики должны войти в заведение без десяти восемь, аккурат перед тем, как Джон-портной опустит жалюзи на окнах, выходящих на улицу. Согласно показаниям Доминика, жалюзи предстояло заняться Ла-Бреске, а потом он же должен был запереть входную дверь. Тем временем Калуччи, угрожая Джону пистолетом, должен был отвести его в подсобку. Ди-Филиппи в показаниях особо напирал на то, что Ла-Бреска и Калуччи собираются проникнуть в ателье именно через переднюю дверь. Поэтому полицейские естественно предположили, что налетчики просто войдут в ателье, звякнет колокольчик над дверью, после чего они выхватят пистолеты и примутся за дело. Детективы даже не подозревали о том, что в ателье есть и черный ход.
А вот Ла-Бреска с Калуччи о нем как раз знали.
Они выбили дверь ровно без десяти восемь, точно по плану, выбили с шумом и грохотом. Джон разом постареет на десять лет от страха? Плевать! Он наверняка кинется к черному ходу, желая выяснить, в чем дело, и увидит дула двух стволов, глядящих ему прямо в лицо.
Первым делом налетчики увидели двух мужиков, играющих в шашки.
– Легавые! – тут же крикнул Ла-Бреска.
Он узнал в одном из игроков коротышку, что допрашивал его. Второй мужик был Энтони не знаком, но это Ла-Бреску не смутило. Увидел в доме одну мышь, значит, тут их сотни, увидел одного легавого, значит, их тут целая куча. Прекрасно, просто прекрасно! Они с Калуччи попали в ловушку! Их ждала засада. В этот момент кто-то распахнул переднюю дверь ателье и отдернул штору.
Началось настоящее смятение – смешалось прошлое, настоящее и будущее. В последующие десять секунд произошло столько всего, что Карелле показалось – он смотрит одновременно семь кинолент на одном и том же маленьком экране. Даже потом, когда уже прошло много времени, Стивен так и не смог в точности восстановить последовательность событий. Они развивались стремительно и весьма удачно для детективов, которые практически не приняли в них участия.
«Нас застали врасплох», – это была первая мысль, которая словно молния пронзила Кареллу. Да, Стивен резко вскочил, опрокинув стул, громко крикнул: «Хэл, сзади!», потянулся к револьверу, но при этом он понимал, что их песенка спета. Еще миг – и в лица детективов уставятся дула двух крупнокалиберных пистолетов, а мгновение спустя их обоих застрелят на месте. Он услышал, как один из налетчиков заорал: «Легавые!», и тут же оба преступника вскинули пистолеты. Сколько мыслей промелькнуло в голове Стива за доли секунды! Выхватив револьвер, Уиллис рванулся в сторону, сбив доску с шашками на пол, и тут Джон-портной отдернул занавеску, разделявшую ателье на две части. Одновременно с этим передняя дверь с грохотом распахнулась.
Впоследствии Джон-портной говорил, что пошел выяснить причину шума. Отдернув занавеску, он оглянулся и увидел на пороге передней двери троих незнакомцев с пистолетами в руках.
Ту же самую картину увидели и Ла-Бреска с Калуччи. Теперь занавеска не мешала налетчикам, и они смотрели прямо на переднюю дверь. Может, налетчики и поняли, что застали детективов в подсобке врасплох, но теперь перед их взорами предстали еще трое легавых на пороге – все с оружием в руках и зверским выражением на лицах. Да, эти трое мужчин не являлись полицейскими, но Ла-Бреска с Калуччи об этом не знали. Крепыш в сержантской форме на пороге закричал: «Полиция!», приняв Ла-Бреску с Калуччи за легавых, но Энтони и Пит решили, что он говорит о себе и своих товарищах. Парочка друзей-налетчиков открыла огонь. Трое подельников в дверях, решив, что они угодили в полицейскую засаду, тоже принялись стрелять. Джон-портной кинулся на пол. Карелла и Уиллис, прекрасно зная, сколь опасен перекрестный огонь, попытались вжаться в стену. В этот момент Уиллис наступил на одну из шашек, поскользнулся на ней и повалился, слыша, как над головой свистят пули.
Карелла уже достал револьвер. Подняв оружие, направил его на переднюю дверь. Он успел разглядеть одного из троих мужчин, что палили сейчас из пистолетов. Да, высокий блондин сейчас был без слухового аппарата, но, несмотря на это, Стивен его все равно узнал. Тщательно прицелившись, детектив нажал на спусковой крючок и тут же почувствовал, как револьвер дернулся в его руке. Стив увидел, как Глухой схватился за плечо, покачнулся и повернулся вполоборота к двери. За спиной у Кареллы раздался вскрик. Обернувшись, полицейский увидел, как Ла-Бреска падает на гладильную машину, заливая кровью белую обивку. В крошечном ателье грохнуло еще четыре выстрела. Кто-то глухо застонал. Тут, вскочив, открыл огонь Уиллис. Все затянуло клубами порохового дыма – вонючего, жгущего носоглотку. Когда все стихло, стало слышно, как Джон-портной тихо молится по-итальянски.
– Я – наружу! – крикнул Карелла.
Он обогнул прилавок, поскользнулся в луже крови возле швейной машинки, но все же устоял на ногах. Восстановив равновесие, он выбежал в чем был на улицу.
Никого.
Лишь лютый холод.
Стужа впилась в кожу тысячей иголок. Стивену показалось, что рука тут же примерзла к рукояти револьвера.
От швейного ателье по снегу куда-то вдаль тянулся кровавый след. Карелла двинулся по нему вперед.
* * *
Глухой бежал изо всех сил. Боль в плече была невыносимой.
Он никак не мог понять, что случилось.
Неужели легавые его раскусили? Нет, нет, это просто невозможно. И тем не менее его ждали. Но откуда они узнали? Как они могли узнать о решении, которое он принял буквально пятнадцать минут назад?
В телефонном справочнике Изолы имелось минимум двадцать страниц с фамилиями абонентов на букву «В». Где-то двенадцать с лишним тысяч человек. Глухой не считал количество абонентов, имена которых начинались на «Дж», но таких на страницу было как минимум человек двадцать – тридцать. Лично он натолкнулся на одиннадцать человек с инициалами Дж. М. В. – точно такими же, как у мэра, достопочтимого Джеймса Мартина Вэйла, – пока не остановил свой выбор на хозяине швейного ателье, что на Кулвер-авеню.
Ну откуда легавые узнали о его планах? Каким образом им удалось вычислить, что он собирается убить именно Джона Марио Виченцо, человека с инициалами Дж. М. В., проживающего на подведомственной территории восемьдесят седьмого участка? Это невозможно. Это просто невозможно. План потрясал своей безукоризненностью. Глухой никогда не полагался на случайности. «Почему же все сорвалось? Я должен был убить обоих, – думал он. – Как же так получилось? Я же все предусмотрел!»
Не все. Кое-каким непредсказуемым факторам еще предстояло сыграть свою роль.
* * *
– Ты погляди, – ахнул Джимми.
Его приятель, высокий парень с банкой бензина в руках, поднял голову, морщась от ветра, и тут же втянул ее в плечи, когда очередной порыв хлестнул его по щекам. Он увидел высокого блондина, который, покачиваясь, сошел с тротуара и побрел прямо посередине укутанной снегом улицы.
– Да он просто в хлам пьяный, – протянул Джимми. – Ну что ж, Малыш, пора приниматься за дело.
Малыш без всякого энтузиазма кивнул. Приятели бросились за блондином. Свернув за угол, они оказались на широком проспекте. Ветер здесь дул куда как сильнее. Алкаш как сквозь землю провалился.
– Упустили, – вздохнул Малыш, выбивая зубами дробь. Ему очень хотелось домой.
– Спрятался в какой-нибудь из парадных, – уверенно промолвил Джимми. – Давай, Малыш, погнали, пора развести костерок.
* * *
Из машины, в которой сидел Дженеро, открывался мрачный, унылый вид. Протяжно и жутко, словно на кладбище, завывал ветер. Его порывы взметали маленькие снежные смерчи, принимавшиеся плясать на опустевшей улице. Хлопали вывески. Ни единой живой души. Вся улица от края до края была засыпана снегом, а свет в окнах напоминал отблески костров в пещерах, где жили наши первобытные предки. Вдруг Ричард в проталину на покрытом изморозью лобовом стекле увидел кое-что необычное.
– Это еще что такое? – спросил он.
– Ты о чем? – не понял Филипс.
– Да вон, впереди. Видишь, двое парней.
– Вижу, и что?
– Они дергают подряд все двери подъездов, – ответил Дженеро. – А ну-ка, притормози.
– Зачем?
– Тормози, я сказал. Паркуйся и глуши двигатель.
* * *
Он слышал звуки голосов на улице. Голоса приближались. Он лежал на полу в подъезде, из раны в плече текла кровь. Он знал, что надо встать и подняться по ступенькам наверх, до самой крыши, а потом с нее перебраться на другую. Так он и уйдет: с крыши на крышу, с крыши на крышу. Если понадобится, будет бежать всю ночь до утра. Ну а пока надо отдохнуть, просто чуть-чуть отдохнуть, отдохнуть, пока они не откроют дверь и обнаружат его. Как же они на него так быстро вышли? Неужели весь этот сраный город нашпигован полицией?
Он слишком многого не понимал.
Голоса зазвучали совсем близко, а затем он увидел, как дверная ручка пришла в движение.
* * *
– А ну стоять! – рявкнул Дженеро.
Два парня резко обернулись.
– Легавые! – заорал Малыш и, отбросив в сторону жестянку с бензином, бросился бежать.
Дженеро пальнул в воздух и только после этого запоздало выкрикнул:
– Полиция! Стой или буду стрелять!
После этого он дал еще один предупредительный выстрел в воздух. Из полицейской машины принялся выбираться Филипс, на ходу расстегивая кобуру. Дженеро выстрелил вновь и с удивлением увидел, как беглец рухнул в снег. «Попал!» – молнией вспыхнула мысль в голове. Резко повернувшись, Ричард увидел, как второй парень убегает со всех ног в противоположном направлении. «Ни хрена себе, да я тут, похоже, грабителей накрыл!» – подумал патрульный.
– Стоять! – завопил он. – Стой!
Он выстрелил в воздух, и в этот же момент паренек свернул за угол. Ричард бросился вслед за ним.
Он гнал Джимми три квартала – то поскальзываясь, то утопая по колено в сугробах, не обращая внимания на дующий в лицо ветер. Наконец Дженеро настиг паренька в глухом конце переулка в тот самый момент, когда он уже принялся взбираться вверх по забору.
– Не торопись, дружок, – задыхаясь, выдавил из себя Ричард, – а то получишь пулю прямо в зад.
Джимми замер. Видимо, он раздумывал – стоит рискнуть и перекинуть ноги через забор или же лучше слезть, – а то вдруг эта сволочь с пушкой действительно начнет шмалять?
Тяжело вздохнув, он спрыгнул с забора, приземлившись у ног патрульного.
– А в чем, собственно, дело, господин полицейский? – спросил Джимми.
– А дело, собственно, в том, что ты крупно попал, – ответил Дженеро. – Давай-ка руки вверх.
В переулке появился Филипс. Он тяжело дышал. С недовольным видом озлобившегося на жизнь человека он подошел к Дженеро, оттер его в сторону, швырнул Джимми лицом к забору, после чего принялся его обыскивать. Дженеро все же хватило ума позаботиться о том, чтобы на арестованного надели его, Ричарда, наручники, хотя на мгновение показалось, что Филипс будет против этого возражать.
К тому моменту, как они отвели задержанного в машину, подошли к подстреленному пареньку, убедились, что он жив, но едва дышит, к тому моменту, когда они разобрались, в какой именно подъезд собирались войти приятели, к тому моменту, когда они открыли дверь и зашли внутрь, осветив парадную фонариками, там уже никого не было – лишь лужа крови темнела на полу.
Кровавый след вел на лестницу.
Они пошли по этому следу, поднявшись на самый верхний этаж. Там полицейские обнаружили дверь на крышу. Кровавые следы и отпечатки ботинок тянулись по всей крыше к самому ее краю. Там они обрывались и начинались вновь на крыше соседнего здания, уходя вдаль, в бесконечность, куда-то на самый край мира.
В двух кварталах патрульные наткнулись на Стива Кареллу, который брел по улице без верхней одежды, напоминая доктора Живаго.
XIV
Швейное ателье после перестрелки представляло собой скорбное зрелище.
Ла-Бреска и Калуччи были убиты. Рыжий здоровяк по имени Бак разделил их судьбу. Ахмад получил две пули в грудь из двенадцатимиллиметрового кольта Калуччи и еще одну в живот из вальтера Ла-Брески. Когда Ахмада грузили в скорую, врачи сомневались, что он дотянет до больницы. У него изо рта и ран обильно шла кровь, он дрожал и что-то бессвязно бормотал.
Кареллу и самого била мелкая дрожь.
Он стоял в ателье у батареи, закутавшись в пальто. Стуча зубами, он спросил у Джона-портного, сколько было денег в жестяной коробке, которую тот собирался отнести домой.
– Due cento tre dollari, – ответил старик.
Двести три доллара.
* * *
Ахмад знал, как звали Глухого.
– Ореккьо, – прохрипел он, и медсестра вытерла кровь с его губ. – Морт Ореккьо.
– Это его псевдоним, – промолвил Уиллис. – А настоящую его фамилию ты знаешь?
Читать бесплатно другие книги:
