Пух и прах Макбейн Эд

В гараже заправлял мужчина, которого звали Спенсер Койл.

Он увлеченно читал комикс про детектива Дика Трейси, и появление настоящих стражей закона произвело на него далеко не столь сильное впечатление, как приключения их вымышленного коллеги. Лишь чудовищным усилием воли Койлу удалось оторваться от увлекательного чтения. Впрочем, со стула он так и не встал, посчитав это излишним. Стул стоял вплотную к покрытой плиткой стене. Плитка была желтого, блевотного цвета – именно такой были отделаны практически все государственные учреждения города. Это наводило Мейера на мысль, что либо производитель плитки заплатил жирный откат чиновнику, принявшему решение о массовой закупке, либо чиновник страдал дальтонизмом. Вытянув перед собой длинные ноги, Спенсер Койл сидел, откинувшись на спинку стула, и держал комикс в правой руке, будто бы не желая расставаться с ним. Одет он был в коричнево-зеленый комбинезон работника транспортного отдела, а голову украшала лихо заломленная фуражка, отчего ее обладатель выглядел как минимум майором ВВС. Длинное, землистого цвета лицо покрывали пятна машинного масла. Всем своим видом Спенсер старался показать, что он терпеть не может, когда его беспокоят, особенно в воскресенье.

Оба детектива сочли, что ведет он себя вызывающе.

– Мистер Койл, – начал Мейер, – мне только что позвонили из лаборатории судебной экспертизы по поводу бомбы…

– Какой еще бомбы? – перебил Койл и харкнул на пол, едва не попав в начищенные туфли Мейера.

– Бомбы, которую заложили в кадиллак заместителя мэра, – пояснил Клинг, а сам подумал: «Ну, давай, харкни еще разок, и я тебе устрою».

– Ах, вы про э-эту бомбу, – протянул Койл с таким видом, словно бомбы в кадиллаки закладывали с опостылевшей регулярностью и ему было сложно разобраться сразу, о каком конкретно взрывном устройстве идет речь. – Ну и че с ней?

– Согласно заключению, которое мы получили, механизм у нее достаточно сложный, но при этом бомбу можно было достаточно быстро подсоединить к автомобильному аккумулятору, если ее, конечно, собрали заранее. Так вот, нам бы хотелось узнать…

– Ну, то, что механизм у нее сложный, это и так понятно, – перебил Койл.

Он не смотрел в лицо полицейским, устремив вместо этого взгляд голубых глаз в некую точку на другом конце гаража. Клинг оглянулся, желая узнать, куда смотрит Спенсер, но увидел лишь стену, отделанную привычной желтой плиткой.

– Как вы думаете, мистер Койл, кто мог установить на автомобиль эту бомбу?

– Лично я ее туда не закладывал, – невозмутимо произнес Спенсер.

– Никто и не утверждал, что это были вы, – промолвил Мейер.

– Значит, по этому пункту у нас полное взаимопонимание, – кивнул Койл. – Мое дело простое – я занимаюсь гаражом. Слежу, чтоб машины всегда были на ходу и чтобы работали без сбоев, когда в них возникает надобность. Остальное меня не касается.

– И сколько у вас тут машин? – спросил Мейер.

– У нас тут две дюжины кадиллаков. Двенадцать катаются постоянно, двенадцать – когда к нам какие-нибудь шишки приезжают. Еще у нас четырнадцать автобусов и восемь мотоциклов. Кое-какой транспорт мы храним у отдела садово-паркового хозяйства. Здесь места нет, вот они и пошли нам навстречу.

– Кто занимается обслуживанием машин?

– Каких именно?

– Кадиллаков.

– Какого кадиллака конкретно? – осведомился Койл и снова харкнул.

– Вы вообще в курсе, мистер Койл, что плевать на тротуар запрещено? – ледяным тоном осведомился Клинг. – К вашему сведению, это является административным правонарушением.

– Это не тротуар, а пол моего гаража, – возразил Койл.

– Гараж не ваш. Он принадлежит городской администрации. Иными словами, он является общественной собственностью и приравнивается к тротуару. Кроме того, гараж, по сути, можно считать продолжением тротуара, поскольку заезд сюда берет начало на улице.

– Ну, коли так, тогда базара нет, – кивнул Койл. – И че теперь? Арестуете меня за то, что я плюнул на пол, или как?

– Будете и дальше трепать нам нервы? – спросил Клинг.

– А кто вам нервы-то треплет?

– Мы бы тоже с удовольствием повалялись дома с комиксом на диване, – заявил Берт, – а вместо этого нам приходится носиться по городу, задрав задницы, и ловить того, кто заложил бомбу. Так вы будете с нами нормально разговаривать или нет?

– Мои механики не имеют к бомбе никакого отношения, – бесстрастным голосом промолвил Койл.

– Откуда вам это известно?

– Я знаю каждого своего работника как облупленного, вот откуда. Ни один из них бомбу не закладывал.

– Кто здесь вчера работал? – спросил Мейер.

– Ну, я.

– Вы были один?

– Нет, – качнул головой Койл, – с ребятами.

– Какими еще «ребятами»?

– С моими механиками.

– Сколько их было? – прищурился Клинг.

– Двое.

– То есть на смену у вас выходит по два человека?

– Обычно не два, а шесть, – поправил Койл, – но вчера была суббота, так что мы работали в усеченном составе.

– Кто-нибудь еще здесь был?

– Ну да, шофер. Кто машину подгонит, кто, наоборот, заберет. Постоянно здесь сновали. Кроме того, вчера у нас еще был наплыв водителей автобусов. Мэрия устраивала акцию для детей из трущоб – рыбалка на льду в Гровер-парке. Автобусы должны были поехать за детьми, но всё отменили.

– Почему?

– Было слишком холодно, – пожал плечами Койл.

– Когда сюда прибыли водители автобусов?

– Они заявились рано утром, после чего болтались здесь, пока им не сказали, что все отменяется.

– Кто-нибудь из них отирался рядом с кадиллаком заместителя мэра? – спросил Мейер.

– Не-а, – помотал головой Спенсер. – Слушайте, вы вообще не там ищете. Вчера мы проверяли весь наш подвижной состав, машины были в идеальном состоянии. Я вам гарантирую – бомбу заложили после того, как кадиллак уехал отсюда.

– Но это невозмоно, мистер Койл, – спокойно возразил Клинг.

– У меня в гараже ее точно не закладывали.

– То есть вы в этом уверены?

– Я же вроде ясно сказал, что все машины прошли осмотр.

– Скажите, мистер Койл, вы проверяли их лично? – вдруг спросил Мейер.

– Вот делать мне больше нечего, кроме как осматривать две дюжины кадиллаков, четырнадцать автобусов и восемь мотоциклов, – фыркнул Спенсер.

– Тогда кто их осматривал, мистер Койл? Ваши механики?

– Нет, проверяющий из автотранспортной инспекции.

– И он сказал, что все машины в полном порядке? – уточнил Берт.

– Да, он каждую облазил сверху донизу. Ни одной не пропустил. Сказал, что у нас все чин по чину – комар носа не подточит, – не без гордости промолвил Спенсер.

– А под капот он заглядывал?

– Заглядывал. Снизу, сверху, внутри, снаружи – все посмотрел. И коробки передач, и подвески – ничего не упустил. Он часов шесть здесь проторчал, не меньше.

– То есть, – подытожил Мейер, – если на одной из машин стояла бомба, то он бы ее непременно обнаружил?

– Точно.

– Мистер Койл, этот проверяющий дал вам какую-нибудь расписку или сертификат – мол, все машины проверены и находятся в хорошем состоянии?

– А зачем? – пожал плечами Койл и вдруг с подозрением посмотрел на детективов. – Перекладываете с больной головы на здоровую?

– Нет, мы лишь…

– Хотите обвинить во всем автотранспортную инспекцию?

– Мы хотим понять, как проверяющий умудрился проморгать бомбу, которая была закреплена под машиной. А она там была.

– Не было там никакой бомбы. Не было, и точка! – отрезал Спенсер.

– Мистер Койл, результаты экспертизы показали…

– Да плевать мне на вашу экспертизу! Сколько раз вам повторять – вчера чуть ли не под микроскопом осмотрели все машины! Ну не могла быть бомба в кадиллаке, когда он выехал из гаража! Не могла! Больше мне добавить нечего, – промолвил Койл и с чувством снова харкнул на пол.

– Мистер Койл, – едва сдерживаясь, произнес Клинг, – вы лично видели, как осматривают автомобиль заместителя мэра?

– Да, видел своими собственными глазами.

– Вы видели, как проверяющий открывал капот?

– Видел, – кивнул Спенсер.

– Вы можете под присягой подтвердить, что он тщательно осмотрел двигатель под капотом?

– В смысле? – нахмурился Койл.

– Вы видели, что он конкретно делал, после того как поднял капот?

– Нет, я у него под рукой не стоял и через плечо не заглядывал, – отозвался Спенсер. – Вы ведь меня об этом сейчас спрашивали?

– Где именно вы находились, когда проверяющий осматривал автомобиль заместителя мэра?

– Здесь, где мне еще быть-то? – пожал плечами Койл.

– Сидели прямо тут, на стуле?

– Нет, я был в офисе, вон там. – Спенсер показал рукой. – Поглядите, окна выходят в гараж, так что мне все было видно.

– И вы видели, как проверяющий полез под капот автомобиля?

– Ну да.

– У вас в гараже две дюжины кадиллаков. Откуда вам стало известно, что он осматривает именно машину Скэнлона? – задал резонный вопрос Мейер.

– Из офиса мне были видны номерные знаки. На номере кадиллака Скэнлона перед цифрами стояли буквы – «ЗМ» – это значит «заместитель мэра». На номере автомобиля мэра стоит буква «М». А вот у…

– Ясно, мы поняли, – перебил его Мейер, – ошибки быть не может, и вы действительно видели…

– Слушайте, – воскликнул Койл, – да он с каждой машиной возился минимум по полчаса. Это что, по-вашему, не тщательный осмотр?

– А кадиллак Скэнлона он тоже полчаса осматривал?

– Ну конечно! – не задумываясь, выпалил Спенсер.

– Похоже, придется побеседовать с этим проверяющим, – вздохнул Мейер, глянув на Берта. – Как его звали, мистер Койл?

– Кого?

– Проверяющего. Из автотранспортной инспекции.

– Понятия не имею.

– Он что, не представился? – нахмурился Клинг.

– Он показал мне документы, сказал, что пришел провести осмотр автопарка. Вот, собственно, и все.

– Какие именно документы он вам показал?

– Да бумаги какие-то с печатями и подписями, – махнул рукой Койл. – Вы что, не знаете этих бюрократов?

– Мистер Койл, – вкрадчиво произнес Клинг, – а когда у вас в последний раз была проверка из автотранспортной инспекции?

– Да у нас ее вообще раньше никогда не было! – выпалил Спенсер.

– То есть раньше подобные гости из инспекции у вас не появлялись? – уточнил Берт.

– Ни разу.

– Скажите, мистер Койл, – медленно и очень устало проговорил Мейер, – как выглядел этот проверяющий?

– Высокий блондин со слуховым аппаратом, – не задумываясь, ответил Спенсер.

* * *

Осведомитель Жирный Доннер славился гигантскими габаритами, любовью к теплому климату и мертвенно-бледным цветом лица, который скорее пристал ирландской деве. Честно говоря, дело лицом не ограничивалось – стукач был белым как полотно с ног до головы, его кожа обладала столь тошнотворно бледным оттенком, что Уиллис порой начинал подумывать, а не сидит ли Доннер на игле. Впрочем, детективу было глубоко на это плевать. В любое воскресенье опытный полицейский мог за полчаса без особого труда задержать семьдесят девять торчков, причем у семидесяти восьми при обыске непременно обнаружились бы наркотики – пусть и в разном количестве. Одним словом, наркоманов в городе было много, а вот толковых осведомителей среди них, наоборот, мало. Хорошие стукачи считались редкостью, а Доннер слыл одним из лучших. Одна беда: он не всегда был под рукой. Сложность заключалась в том, что с наступлением холодов Доннер отправлялся на юга – в Вегас, Майами или Пуэрто-Рико – валяться под зонтиком, защищавшим его тушу от солнечных лучей, обильно потеть и дрожать от восторга, радуясь жаркой погоде.

Именно поэтому Уиллис так удивился, застав Доннера дома, несмотря на самый холодный март с момента основания города. А вот жара, царившая у него в квартире, сюрпризом для полицейского не стала. Двух раскаленных батарей парового отопления, установленных в комнате, Доннеру было мало, поэтому толстяк включил еще три электрических обогревателя. Стояла удушающая жара. Посреди этого пекла в кресле восседал одетый в пальто и перчатки Доннер. Ноги, затянутые в две пары шерстяных носков, пузан водрузил на батарею. По комнате, в которой сидел Доннер, фланировала девчушка лет пятнадцати в цветастом лифчике, узеньких трусиках и легком шелковом халатике. Халатик был без пояса, поэтому, по сути дела, не прикрывал ее наготу. Впрочем, присутствие в комнате совершенно постороннего мужчины девчушку нисколько не смущало. Она едва удостоила Уиллиса взглядом, после чего, поднявшись, принялась ходить по комнате и потягиваться, не обращая внимания на мужчин, шептавшихся у окна в свете по-зимнему холодного солнца.

– Это кто? – спросил Уиллис, кивнув на девчушку.

– Дочка, – осклабился Доннер.

Жирный Доннер, хоть человек и малоприятный, был отличным стукачом. Да, у детективов, занимающихся расследованиями уголовных преступлений, порой бывают самые неожиданные помощники. Уиллис подозревал, что полуголая девчушка – проститутка, а Доннер ее сутенер. У сутенеров, даже самых лучших, иногда возникает необходимость в дополнительных источниках доходов. Таким источником может стать девчонка из какой-нибудь глуши вроде Огайо. Сутенер обучает ее всему необходимому и отправляет работать на панель. Одним словом, «есть многое на свете, друг Горацио…», как сказал поэт. Да, не исключено, что Доннер сидел на игле, но Уиллиса это не интересовало. Он не собирался ни арестовывать разгуливавшую по комнате девчушку за занятие проституцией, ни предъявлять Доннеру обвинение по статье 1148 УК «сводничество». Уиллису хотелось скинуть пальто и шляпу, после чего выяснить, сможет ли Доннер вывести его на человека по имени Доминик.

– Фамилия у этого Доминика есть? – спросил Доннер.

– Мы ее не знаем.

– Как думаешь, сколько у нас в городе Домиников? – осведомился Доннер. Повернувшись к девушке, переставлявшей в холодильнике продукты, он повторил вопрос: – Мерси, как думаешь, сколько у нас в городе Домиников?

– Не знаю, – ответила девушка, не оборачиваясь.

– А ты сама скольких знаешь?

– Не знаю я никаких Домиников, – ответила Мерси. У нее был тоненький голосок, в котором безошибочно слышался южный говор.

«Нет, она не из Огайо, а из какой-то другой дыры вроде Арканзаса или Теннесси», – подумал Уиллис.

– Вишь, она никаких Домиников не знает, – усмехнулся Доннер.

– А ты, Жирный? – Уиллис испытующе посмотрел на осведомителя.

– Ты же, кроме имени, ничего мне не сказал! Не много ли ты от меня хочешь? – отозвался он.

– Две недели назад он крупно влетел на деньги. Возможно, проигрался – две недели назад как раз был чемпионат по боксу, – добавил Уиллис.

– Нашел чем удивить! Все мои знакомые, кто делал ставки на том чемпионате, продули кучу бабла, – покачал головой пузан.

– Сейчас он сидит без гроша в кармане. И планирует провернуть какое-то дельце, – промолвил Хэл.

– Значит, Доминик?

– Ага, – кивнул детектив. – Его еще Домом называют.

– Из какого он района?

– Мы не знаем, – развел руками Уиллис. – Кореш у него живет в Риверхеде.

– Фамилия кореша?

– Ла-Бреска.

– Что-нибудь интересное на него есть?

– Ничего. Ни приводов, ни судимостей, – покачал головой сыщик.

– Как думаешь, этот твой Дом когда-нибудь срок мотал?

– Понятия не имею. Но вроде он имеет отношение к некоему готовящемуся дельцу.

– И тебя интересует это дельце? – уточнил осведомитель.

– Да. По его словам, об этом дельце говорит весь город.

– Да у нас город постоянно о чем-нибудь говорит, – отмахнулся Доннер. – Мерси, черт бы тебя подрал! Че ты там роешься, а?

– Продукты раскладываю, – отозвалась девушка.

– Отойди, на хрен, от холодильника, ты меня этим бесишь!

– Так лучше ж, если все аккуратно лежит, – промолвила Мерси.

– Ненавижу южный говорок, – с чувством промолвил Доннер. – А ты? – Он повернулся к Уиллису.

– Мне нормально, – пожал плечами детектив.

– Половины ни хрена не разобрать. Говорят так, будто им полный рот говна насрали.

Девчушка закрыла холодильник и направилась к шкафу. Открыв его, она принялась возиться с пустыми вешалками.

– А сейчас что ты делаешь? – раздраженно осведомился Доннер.

– Просто порядок навожу.

– Хочешь, чтобы я тебя вышвырнул отсюда с голой жопой на улицу? – спросил толстяк.

– Нет, – тихо промолвила Мерси.

– Тогда завязывай копаться в шкафу!

– Ладно.

– И вообще, тебе пора одеваться.

– Ладно.

– Давай, пошла! Иди одевайся! Сколько сейчас времени? – Доннер повернулся к Уиллису.

– Почти полдень, – ответил Хэл.

– Все, дуй одеваться! – приказал толстяк.

– Хорошо. – Девушка вышла.

– Сучка бестолковая, – проворчал Доннер. – И на хрена ее держу? Толку никакого.

– Я думал, это твоя дочь, – промолвил Уиллис.

– Что, правда, поверил? – осклабился осведомитель.

С трудом взяв себя в руки, Уиллис вздохнул и спросил:

– Ну, так что скажешь?

– А что сказать-то. – Доннер развел руками. – Прямо сейчас мне тебя порадовать нечем. Пока по нулям.

– Ну, мы можем чуток и обождать.

– Время сильно поджимает?

– Информация нужна чем раньше, тем лучше.

– О каком конкретно готовящемся дельце идет речь? – уточнил осведомитель.

– О вымогательстве. Наверно.

– Значит, Доминик… – задумчиво произнес Доннер.

– Да.

– А еще его кличут Дом, так?

– Именно.

– Ладно, – кивнул осведомитель, – поспрашиваю. Может, и удастся чего узнать.

Из другой комнаты показалась девчушка. Теперь она была в мини-юбке, белых колготках в сетку и лиловой блузке с глубоким вырезом. На губах алела яркая помада, веки подведены зеленым.

– Уже пошла? – спросил Доннер.

– Да.

– Пальто надень.

– Хорошо.

– И сумочку захвати.

– Ладно.

– С пустыми руками можешь не возвращаться, – предупредил Доннер. – Поняла?

– Поняла. – С этими словами девчушка направилась к двери.

– Я тоже пойду, – вздохнул Уиллис.

– Я тебе звякну, – пообещал толстяк.

– Хорошо, только давай побыстрее, ладно?

– Ненавижу выходить на улицу, когда такой собачий холод, – с тоской промолвил Доннер.

* * *

Девчушка не спеша спускалась по лестнице впереди Уиллиса, на ходу застегивая пальто. На ее плече покачивалась сумочка.

– Откуда ты родом, Мерси? – спросил детектив, нагнав ее.

– Спроси Жирного, – ответила она.

– Я, вообще, тебя спрашиваю.

– Ты легавый?

– Да, – честно ответил Уиллис.

– Я из Джорджии.

– И когда ты перебралась к нам в город?

– Два месяца назад.

– А лет тебе сколько?

– Шестнадцать, – тихо ответила девушка.

– И какого лешего ты забыла у Жирного Доннера? – с чувством спросил Хэл.

– Не знаю. – Не глядя на полицейского, она, повесив голову, продолжала спускаться по ступенькам.

Они подошли ко входной двери. Уиллис раскрыл ее, и с улицы в парадную немедленно ворвался ледяной ветер.

– Почему ты от него не уходишь? – спросил сыщик.

– А куда мне податься? – спросила она.

Спустившись с крыльца, Мерси, цокая каблучками, направилась прочь по улице, профессионально покачивая бедрами.