Пух и прах Макбейн Эд

Два молодых спортсмена изо всех сил старались дать Карелле понять, что не испытывают к нему теплых чувств. В результате они сломали ему три ребра и нос. Кроме того, они наградили его жуткой головной болью, спровоцированной сотрясением мозга, в свою очередь вызванного парой-тройкой хорошо поставленных ударов в область затылка. Стивен пришел в сознание вскоре после того, как его доставили в больницу. Находился он в сознании, разумеется, и сейчас, но выглядел при этом паршиво, чувствовал себя отвратно, а настроения разговаривать не было. Он просто лежал, держа за руку Тедди, сидевшую у его койки, и осторожно дышал – сделай вдох чуть глубже, и сломанные ребра тут же напомнят о себе адской болью. В основном говорили детективы, но в их шутках не чувствовалось огонька. Они столкнулись с проявлением насилия, направленного лично против одного из них. Сыщики за время работы успели привыкнуть к виду избитых и покалеченных посторонних людей, они научились бесстрастно относиться к подобному зрелищу, но сейчас ситуация была совсем иной. Сейчас перед ними на больничной койке лежал их коллега и друг, изломанный болью, которого держала за руку жена, пытаясь улыбаться их неуклюжим шуткам.

Четверо детективов вышли из палаты в двенадцать пополудни. Браун и Уиллис шли впереди, а Хоуз и Клинг в молчании плелись сзади.

– Да-а-а… Крепко его отделали, – нарушил молчание Браун.

* * *

Семнадцатилетний подросток, изгнанный из школы за неуспеваемость, стал орать про правило Миранды, перечисляя свои права с уверенностью заправского адвоката. Дженеро несколько раз велел ему заткнуться, однако, несмотря на памятки, розданные каждому легавому в участке, суть решения Верховного суда ускользала от понимания патрульного, и он начал опасаться, что пацан знает нечто такое, о чем он, Дженеро, не в курсе. Грохот шагов, донесшихся с железной свежевыкрашенной лестницы, что вела с первого этажа в следственный отдел, показался патрульному райской музыкой. Первыми шли Браун и Уиллис. За ними – Хоуз и Клинг. Дженеро так обрадовался, что был готов их расцеловать.

– Это и есть следаки? – осведомился неуч.

– Заткнись, – привычно отозвался Дженеро.

– Что у вас происходит? – спросил Браун.

– Расскажите своему дружку про правило Миранды! – потребовал подросток.

– Ты кто такой? – нахмурился Браун.

– Он притащил конверт, – ответил за паренька Дженеро.

– Та-а-ак, прекрасно, – протянул Хоуз. – Как тебя зовут, пацан?

– Сперва зачитайте мне мои права! – выпалил неуч.

– Фамилию назвал, а не то я тебе такой подсрачник отвешу, ноги отвалятся! – прорычал Браун.

Насмотревшись на Кареллу, искалеченного парой юных подонков, Артур пребывал в паршивом настроении и не собирался сносить дерзости от сопляка.

– Меня зовут Майкл Макфадден, и я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, пока мне сюда не приведут адвоката, – гордо вскинул голову подросток.

– А деньги на адвоката у тебя есть? – спросил Браун.

– Нет.

– Слышь, Хэл, вызови ему адвоката, – бросил Артур, решив припугнуть наглеца.

– Погодите, секундочку, что это значит? – всполошился Майкл.

– Хочешь адвоката? Будет тебе адвокат, – с грозным видом пообещал Браун.

– Да зачем мне адвокат? Чего я такого сделал? Просто конверт принес – вот и все.

– А я не знаю, зачем тебе адвокат, – честно признался Артур. – Ты же сам первый завел о нем речь. Хэл, позвони в прокуратуру, попроси их прислать подозреваемому адвоката.

– Подозреваемому? – взвился Макфадден. – Подозреваемому?! Да что, черт подери, я сделал?

– Понятия не имею, – пожал плечами Браун. – И главное, выяснить я это не могу. Ты ведь сам отказываешься отвечать на вопросы без адвоката. Хэл, ну что там с адвокатом?

Уиллис, который, придвинув к себе телефон, с суровым видом внимал протяжному гудку в трубке, нахмурив брови, произнес:

– Линия занята, Арт.

– Ну ладно, – развел руками Браун. – Коли так, похоже, нам придется подождать. Устраивайся поудобнее, пацан, – будет тебе адвокат. Как только, так сразу.

– Слушайте, да черт с ним, в самом деле, – промолвил Майкл, – не нужно мне адвоката.

– Ты же только что говорил совсем другое.

– Да, но… – Парень замялся. – Если ничего серьезного нет…

– Мы просто хотим задать тебе пару вопросов о конверте, вот, собственно, и все.

– Зачем? Что в нем такого особенного?

– Давайте откроем и покажем нашему гостю, что в нем такого. Как вам мое предложение? – Браун посмотрел на коллег.

– Я же ничего такого не сделал, – промямлил Майкл, – просто принес его, и все.

– Ну, так давай посмотрим, что там внутри, ага? – Браун накинул носовой платок на конверт, вспорол его ножиком, после чего вытащил пинцетом сложенный листок бумаги.

– Вот, держи. – Клинг извлек из верхнего ящика своего стола пару белых хлопковых перчаток и подал их Брауну.

Артур натянул перчатки, широко расставил пальцы и осклабился.

– Итак, дорогие радиослушатели, в эфире программа «Веселая почта», – промолвил он и расхохотался.

Детективы засмеялись вместе с ним. Даже Макфадден решил похихикать за компанию. Браун кинул на него полыхающий пламенем взгляд, и Майкл тут же замолчал. Осторожно развернув листок, Артур положил его на стол и разгладил. Новое послание гласило:

– Что это значит? – спросил Макфадден.

– Вот ты нам и расскажи, – мрачно произнес Браун.

– Да я-то откуда знаю?

– Кто передал тебе конверт?

– Какой-то мужик. Высокий блондин со слуховым аппаратом! – выпалил Майкл.

– Раньше его видел?

– Никогда в жизни!

– То есть он просто подошел к тебе на улице и сунул в руки конверт? – хмыкнул Браун.

– Нет, он подошел ко мне и предложил пятерку, если я отнесу конверт в участок.

– Почему ты согласился?

– А что, доставка писем полиции теперь считается преступлением? – вскинулся подросток.

– Только если отправитель – рэкетир, – ответил Браун.

– Что такое «рэкетир»? – нахмурился Макфадден.

– Ты ведь из «Ужасной десятки», я ничего не путаю? – неожиданно спросил Клинг.

– Банда распалась, – глухо ответил Майкл.

– Но ты ведь в ней состоял?

– Да. Откуда вы знаете? – не без гордости поинтересовался подросток.

– Мы знаем каждого гопника в районе, – отозвался Уиллис. – Ты с ним закончил, Арти?

– Закончил, – кивнул Браун.

– В таком случае до свидания, Макфадден.

– А что такое «рэкетир»? – снова спросил подросток.

– До свидания, – с напором повторил Уиллис.

* * *

Слежку за Энтони Ла-Бреской поручили Мейеру Мейеру. Большинство людей почему-то считают, что лысых детективов не бывает, и потому в участке решили, что Ла-Бреска при всей его осторожности ни за что не срисует Мейера. Кроме того, детективы решили, что если Энтони действительно вынашивает планы преступить закон и совершить преступление, то лучше не ходить за ним по пятам, а поджидать его там, где он чаще всего отирается. Естественно, тут же возник вопрос, а где же такое место находится, но тут кто-то из сыщиков припомнил важную деталь: Энтони упоминал, что часто заглядывает в бильярдную на Саус-Лири. Именно в это заведение в четыре часа дня прибыл нести вахту Мейер.

Перед тем как отправиться на задание, сыщик нарядился в мешковатые вельветовые брюки и коричневую кожаную куртку, а на голову нацепил коричневую вязаную шапку. В результате Мейер смахивал на портового рабочего. Честно говоря, детективу было плевать, на кого он смахивает, главное, чтоб никто не распознал в нем полицейского. Довершая образ, детектив сунул в рот спичку, сочтя это удачной находкой, ведь главное – это детали! Поскольку уголовники каким-то шестым чувством способны угадывать, вооружен ты или нет, Мейер не стал брать с собой револьвер. Захватный крюк, повешенный на пояс, был единственным оружием, которое он взял с собой. Мейер рассуждал так: если его кто-нибудь спросит о крюке, он ответит, что это его рабочий инструмент, дав понять, что сам он докер. Детектив искренне надеялся, что ему не придется пустить крюк в дело.

Он вошел в бильярдную, располагавшуюся на втором этаже грязного кирпичного здания, поздоровался с мужчиной, сидящим в будочке у входа, после чего спросил:

– Свободные столы есть?

– Во что играть будем? Русский бильярд или американский? – осведомился мужчина. Он тоже жевал спичку.

– Американский, – ответил Мейер.

– Четвертый номер, – отозвался мужчина и, повернувшись, щелкнул тумблером на приборной панели, включив над означенным столом свет. – У нас впервой? – поинтересовался он, снова повернувшись к Мейеру.

– Да, я еще у вас не был, – кивнул сыщик.

– Мы здесь катал не жалуем, – предупредил мужчина.

– Я не катала, – заверил его Мейер.

– Мое дело предупредить.

Пожав плечами, Мейер направился к залитому светом столу. В бильярдной было еще человек семь – все они столпились у стола возле окна: четверо играли, а трое наблюдали и лезли с непрошеными советами. Мейер с независимым видом взял со стойки кий, расставил шары и принялся играть. Играл он на редкость паршиво. Считая в уме удары, он раз за разом промахивался. Время от времени он поглядывал на дверь. Минут через десять от компании, игравшей возле окна, отделился мужчина и направился к детективу.

– Салют, – сказал незнакомец, крепко сбитый малый в пиджаке и шерстяной рубахе с распахнутым воротом, обнажавшим темную растительность на груди. Глаза были темно-карие, а черные усы, казалось, состояли из волос, чудесным образом перескочивших с груди своего владельца прямо ему под нос. Волосы на голове были такого же черного цвета. Выглядел он внушительно, даже угрожающе, и Мейер тут же решил, что перед ним местный вышибала.

– Играл у нас раньше? – спросил незнакомец.

– Не-а, – отозвался Мейер, даже не отрывая взгляд от стола.

– Меня Тино кличут.

– Привет, Тино, – промолвил Мейер и ударил по шару.

– Промазал, – заметил Тино.

– Да, ничего не поделаешь.

– Ты катала? – перешел к делу Тино.

– Нет.

– Каталам мы ломаем руки и спускаем их с лестницы, – сообщил Тино.

– Кого спускаете? Катал или их руки? – уточнил Мейер.

– У меня нет чувства юмора, – проворчал детина.

– У меня тоже. Слушай, отвали, у меня из-за тебя игра не идет.

– Не пытайся тут людей на бабки разводить, мистер, – промолвил Тино. – У нас приличное заведение с дружелюбной атмосферой.

– Да, дружелюбие из тебя так и хлещет, – кивнул Мейер.

– Я ведь сказал, мы тут катал не жалуем.

– Я это уже три раза слышал.

– Восьмерку в борт, – подсказал Тино.

Мейер ударил и промахнулся.

– Кто тебя играть-то учил? – поинтересовался Тино.

– Отец.

– Он что, играл так же хреново, как и ты?

Мейер не ответил.

– Че у тебя на поясе?

– Крюк, – отозвался Мейер.

– Зачем?

– Для работы.

– Ты из порта, что ли? Докер?

– Точно, – кивнул детектив.

– А где работаешь?

– В порту и работаю.

– Я понял, а где конкретно? – не отставал крепыш.

– Слушай, земляк… – Мейер положил кий и воззрился на Тино.

– Ну?..

– Какое тебе дело, где я работаю?

– Хочу быть в курсе, кто сюда ходит.

– Ты что, хозяин заведения? – прищурился Мейер.

– Я его брат.

– Ладно. – Детектив почесал подбородок. – Меня зовут Стью Левин, работаю в доках на Лери-стрит, сейчас возимся с сухогрузом «Агда» – как раз пришел из Швеции. Живу я в центре, на Риджвее, просто шел и увидел бильярдную – дай, думаю, зайду, раскатаю пару партеек, а потом и домой двину. Ну как, доволен? Или мне твоему брату еще свидетельство о рождении показать?

– Ты еврей? – не ответив, спросил Тино.

– А что, в глаза не бросается?

– Вообще-то бросается.

– И че?!. – с вызовом произнес Мейер.

– Да ниче, – пожал плечами Тино. – К нам и евреи заходят. Живут тут у нас по соседству.

– Рад за них. Ну так как? Можно мне теперь поиграть?

– Хочешь, составлю компанию? – предложил здоровяк.

– А может, ты катала, почем я знаю?

– А мы без интереса, чисто время провести, – ответил Тино. – За стол платим пополам.

– Ты выиграешь.

– И что с того? – хмыкнул крепыш. – Всяко веселей, чем играть одному.

– Я сюда зачем пришел? – спросил Мейер и тут же ответил: – Раскатать пару партеек, приятно провести время. На кой мне играть с тем, кто круче меня? В итоге ты знай себе будешь махать кием, а мне чего делать? Плевать в потолок со скуки?

– Считай, что у тебя урок. Поучишься, как играть.

– Да не нужно мне никаких уроков, – махнул рукой Мейер.

– Как бы не так, – покачал головой Тино. – Видел бы ты себя со стороны с кием. Позорище.

– Ладно, похоже, ты все равно мне спокойно не дашь поиграть одному – будешь стоять весь день и донимать разговорами, – вздохнул детектив.

– То есть ты, типа, согласен? – уточнил Тино.

– Согласен, бери кий, – с деланой неохотой кивнул Мейер, очень довольный тем, как провел разговор.

Он вел себя тихо, не набиваясь никому в друзья, и тем не менее ему удалось развести на партию в бильярд одного из здешних завсегдатаев. Когда сюда заглянет Ла-Бреска, если это вообще случится, он увидит, что Тино играет со своим старым корешем Стью Левином, докером с Лери-стрит. Прекрасно, просто прекрасно. За такие подвиги впору требовать повышения.

– Начнем с того, что ты неправильно держишь кий, – промолвил Тино. – Если ты вправду хочешь загнать шар в лузу, держать его нужно так.

– Вот так? – уточнил Мейер, попытавшись последовать примеру наставника.

– Да че с тобой? Артритом, что ли, болен? – спросил Тино и весело заржал над собственной шуткой, демонстрируя, что у него и в самом деле нет чувства юмора.

Тино принялся показывать, как бить по шару так, чтобы тот задел другой, отправив его при этом влево, а Мейер все поглядывал на часы и на дверь. Минут через двадцать явился Ла-Бреска. Детективы описали паренька Мейеру, и сыщик тут же его узнал. Завидев Энтони, Мейер поспешно отвернулся – вдруг станет заметно, что он наблюдает за пареньком. Детектив стал внимательно слушать наставления Тино и его сальные шутки. Здоровяк принялся объяснять, отчего удар, который он только что показал, называется английским – мол, если заедешь англичанину кием между ног, то у него «шары» побелеют и станут по цвету совсем как бильярдные. «Ну че, дошло?» – Тино заржал, Мейер захохотал вместе с ним. В результате, когда Ла-Бреска приблизился к ним, он увидел именно ту картину, о которой и мечтал детектив: Тино со своим старым корешем из доков на Лери-стрит играет в бильярд и весело смеется в непринужденной, дружеской атмосфере, которой так славится эта бильярдная.

– Привет, Тино, – бросил Ла-Бреска.

– Салют, Тони.

– Как жизнь?

– Потихоньку. Это Стью Левин. – Тино кивнул на Мейера.

– Рад знакомству, – отозвался Ла-Бреска.

– Аналогично. – Мейер протянул руку.

– Это Тони Ла-Бреска, – представил паренька Тино. – Неплохой игрок.

– С тобой все равно никто не сравнится, – улыбнулся Ла-Бреска.

– Стью играет как Энджи, – сообщил Тино. – Помнишь паралитика Энджи? Вот Стью играет как он.

– Да как Энджи-то забудешь? – рассмеялся Ла-Бреска, а с ним и Тино.

Мейер тоже захохотал вместе с ними, а почему бы, черт подери, и нет?

– Его учил играть батя, – кивнул Тино на Мейера.

– Да ну? А батю кто учил играть? – спросил Энтони и снова заржал вместе с Тино.

– Говорят, ты работу нашел, – отсмеявшись, промолвил здоровяк.

– Да, есть такое, – кивнул Ла-Бреска.

– Так ты к нам ненадолго?

– Ага, решил заскочить на партейку-другую перед ужином. Калуча видел?

– Да, вон он там у окна.

– Я как раз с ним собирался сыграть, – пояснил Ла-Бреска.

– Давай лучше с нами, – предложил Тино.

– Спасибо за приглашение, но я обещал Калучу, что сыграю с ним. А с тобой играть интереса нет. Я против тебя – что мелкая рыбешка супротив акулы.

– Ты это слышал, Стью? – ухмыльнулся Тино. – Он считает, что я акула.

– Ладно, еще увидимся, – махнул рукой Ла-Бреска и отправился к столику у окон.

Там над столом как раз согнулся высокий худой мужчина в полосатой рубахе, собираясь нанести удар. Закатав три-четыре шара в лузы, он направился с Ла-Бреской к будочке у входа. Через несколько мгновений над столом, располагавшимся на другом конце бильярдной, вспыхнули огни люстры. Ла-Бреска и Калуч подошли к столу, взяли кии, собрали шары и принялись играть.

– Кто такой Калуч? – спросил Мейер Тино.

– Да это Пит Калуччи, – отозвался здоровяк.

– Друг Тони?

– Ага, они уже давно друг с другом корешатся.

Калуч и Ла-Бреска много разговаривали. Играли они с ленцой, не придавая ходу партии особого значения. Поболтав, один из них брался за кий, бил по шару, после чего беседа возобновлялась, затем через некоторое время по шару бил другой – и опять следовал длительный перерыв. Так продолжалось около часа. На его исходе приятели отложили кии и пожали друг другу руки. Калуччи вернулся к столу у окна, а Ла-Бреска пошел к будочке расплачиваться. Мейер кинул взгляд на часы и ахнул:

– Вот это да! Уже почти шесть вечера. Пойду-ка я домой, а то меня жена убьет.

– Ладно, Стью! С тобой было приятно поиграть, – промолвил Тино. – Ты к нам заглядывай.

– Ага, как-нибудь, – пообещал Мейер.

* * *

Безлюдная улица успела погрузиться в сероватые сумерки – солнце, скрытое облаками, клонилось к закату. Стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ледяного ветра, который, казалось, хотел побыстрее загнать людей обратно в теплые дома. Ла-Бреска поднял воротник бежевого пальто и, сунув руки в карманы, двинулся прочь от бильярдной. Концы повязанного на шее зеленого шарфа развевались на ветру. Мейер старался держать дистанцию, памятуя о том, как накануне вечером осрамился Клинг. Нет, он, Мейер, лошадка старая, опытная – нельзя допустить, чтобы он облажался, как Берт. Стоял мороз, город словно вымер, и это сильно осложняло процесс наружного наблюдения. Когда на улице полно народа, вести объект – задача довольно простая, но когда вокруг ни души – слежка становится адски сложной. Объект в любой момент может услышать позади звук шагов или срисовать «хвост» краешком глаза – и тогда все: пиши пропало. Именно поэтому Мейер держал дистанцию, то и дело прячась в парадных и подворотнях, не пропуская ни единого закутка, способного стать для него укрытием. Поскольку детектив пребывал в постоянном движении, он даже забыл о холоде. Мейер не сомневался, Ла-Бреска его не вычислит. Сыщика беспокоила опасность иного плана. Если Ла-Бреска неожиданно свернет за угол или войдет в какое-нибудь здание, то Мейер его потеряет.

Тони ждала девушка в черном бьюике.

Мейер разглядел модель и определил, какого года выпуска машина, а вот номер не разобрал – машина стояла слишком далеко, от детектива ее отделяло целых два квартала. Двигатель работал на холостых оборотах. Выхлопная труба изрыгала клубы газа, казавшиеся почти незаметными на фоне серой безлюдной улицы. Ла-Бреска встал у автомобиля, и Мейер нырнул за кирпичный выступ, обрамлявший витрину ломбарда. Прижавшись к стеклу и оказавшись в царстве саксофонов, пишущих машинок, удочек, фотоаппаратов, теннисных ракеток и кубков, детектив, сощурившись, попытался разглядеть в витринном стекле номер машины, припаркованной с другой стороны ломбарда. Увы, все его усилия оказались тщетны. Он разглядел лишь девушку. Она была блондинкой и ее волосы свободно ниспадали на плечи. Девушка наклонилась, опершись на переднее пассажирское сиденье, и открыла дверь Энтони.

Ла-Бреска сел в автомобиль, громко хлопнув дверью.

Как только бьюик сорвался с места, Мейер выскочил из укрытия.

Однако номер автомобиля он так и не разобрал.

VII

Никто не любит работать по субботам.

В работе по субботам есть нечто неестественное, противоречащее человеческой природе. По субботам знаешь – впереди еще воскресенье, еще один день отдыха, так что можно расслабиться и скинуть напряжение, накопившееся за рабочую неделю. Принимая во внимание, что за окном паршивая погода, холодно, гуляет ветер, вот-вот повалит снег, а город выглядит так сурово и неуютно, сущее наслаждение пройтись по своей трехкомнатной квартире, развести в камине огонь и погреться возле него, покуривая трубочку. Нет камина – не беда! Можно плеснуть себе в стакан виски и свернуться клубочком в кроватке вместе с книжкой или блондинкой (кому что) и провести всю субботу в праздной неге. Вроде даже у Шекспира лучшие рифмы получались по субботам, когда он валялся пьяным в постели с очередной бабенкой.

Суббота – тихий день. Вы можете сойти с ума, силясь придумать, чем себя занять. Вот вы и бродите из комнаты в комнату, гадая, что же делать с нежданно обрушившейся на вас свободой, одновременно осознавая, что впереди вас ждет вечер в одиночестве – самый грустный вечер недели.

Никто не любит работать по субботам, потому что все по субботам отдыхают. Кроме полицейских.

Пахота, пахота, пахота, работа, работа, работа, скучная, монотонная, но что поделать? Стражи закона, памятуя о долге перед обществом и о служении человечеству, всегда начеку, всегда преисполнены благородства, всегда готовы прийти на помощь.

Энди Паркер сидел за своим столом во вращающемся кресле и спал.

– А где все? – спросили маляры.

– Что? Ась? – вскинулся Паркер. Он сел прямо, полыхнув взглядом, посмотрел на маляров, провел огромной, как лопата, ладонью по лицу и произнес: – Вы что, совсем охренели, что ли? Разве можно так человека пугать?

– Мы пошли, – объявил первый маляр.

– Мы закончили, – пояснил второй.

– Мы уже погрузили все наше добро в грузовик и теперь хотим со всеми попрощаться.

– Так где все?

– На летучке у лейтенанта в кабинете, – ответил Паркер.

– Мы заглянем попрощаться. Буквально на секунду, – заявил первый маляр.

– Я бы не советовал, – изрек Паркер.

– Почему?

– Они обсуждают расследование убийства. По-моему, не очень умно беспокоить людей, когда они говорят о столь важных вещах.

– Даже если надо попрощаться? – изумился второй маляр.

– Можете попрощаться со мной, – пожал плечами Паркер.

– Это не то же самое, – решительно покачал головой первый маляр.

– Ладно, посидите, обождите, пока летучка не закончится, – предложил детектив. – Они до двенадцати управятся. Точно вам говорю.

– Но мы-то уже закончили, – возразил второй маляр.

– Может, остались кое-какие недоделки, которые вы упустили? – предположил Паркер. – Например, вы не покрасили пишущие машинки, канистру воды в кулере, наше оружие. Как так получилось, что вы обошли вниманием наши револьверы? Ведь все остальное у нас в отделе вы выкрасили зеленым!

– Лучше бы спасибо сказали, – проворчал первый маляр. – Некоторые вообще отказываются по субботам работать, даже по полуторной ставке.

Возмущенные маляры ушли, оскорбленные в лучших чувствах, а Паркер снова уснул за своим столом во вращающемся кресле.

* * *

– Ума не приложу, что у меня происходит в следственном отделе, – мрачно произнес лейтенант Бернс, – два опытных детектива проваливают задание по наружке. Один объекту разве что на пятки не наступает, второй его вообще упускает. Нуи команда у меня!

Страницы: «« « 345678910 » ... »»