Воины бури Корнуэлл Бернард

– Лох… Лох-Куан? – пробормотал он заплетающимся языком, когда я в первый раз задал ему вопрос. – Да я найду Лох-Куан с завязанными глазами посреди ночи! Господин, сто раз там бывал!

– Но как же ты его найдешь, если пьян? – сердито осведомился я.

– Раньше всегда удавалось, – осклабился пропойца.

Двое парней помоложе из числа моих дружинников скинули кольчуги и сапоги, готовясь зайти в воду и добраться до «Сэброги», – отлив сильно натягивал швартовы и норовил унести судно в море. Вдруг один из них кивнул, указывая на форт:

– Господин, всадники.

Я повернулся и увидел, что к нам приближается Осферт в компании четырех спутников. Осферт теперь командовал здесь гарнизоном – его назначила Этельфлэд, сводная сестра. Это был один из старейших моих друзей, не раз стоявший рядом в «стене щитов», и, узнав меня, он широко улыбнулся.

– Не ожидал увидеть тебя!

В последний раз мы с ним встречались несколько дней назад, когда я приезжал в Брунанбург поглядеть на два захваченных судна. Теперь я мотнул головой в сторону «Сэброги».

– Леди Этельфлэд распорядилась, чтобы этот корабль перевели в Ди, – сообщил я. – Ей кажется, там безопаснее.

– Да и тут вполне безопасно! – уверенно заявил Осферт. – Вот уж с неделю ни один языческий драккар здесь не показывался! Но если леди Этельфлэд желает… – Не высказав мысль до конца, он повернулся и посмотрел на восток, где заря окрасила небо нежным розовым сиянием. – Господин, хороший будет день для путешествия!

– Хочешь с нами? – спросил я в надежде получить отказ.

Осферт улыбнулся, явно обрадовавшись идее сбежать на денек от своих хлопот.

– Нам надо закончить пристань.

– Вы изрядно продвинулись! – отозвался я, глядя туда, где восстановленный пирс смыкался с заиленной береговой линией.

– Это точно, – согласился он. – Но самая трудная работа еще впереди. Впрочем, с Божьей помощью… – Осферт перекрестился. Он унаследовал от отца всю его набожность, но заодно и обостренное чувство долга. – Корабль поменьше ты оставляешь здесь? – спросил он с тревогой.

Я подумывал взять оба судна, но решил, что «Сэброге» лучше идти в одиночку.

– Про меньший леди Этельфлэд никаких распоряжений не давала.

– Отлично! Ведь я собирался использовать его для установки свай на глубине, – пояснил Осферт, наблюдая как двое моих парней закрепляют длинный пеньковый канат на носу «Сэброги».

Затем один из них передал линь на берег, тогда как другой снял швартов со сваи, и два десятка дружинников стали подтягивать корабль к берегу, помогая себе зычной песней.

– Грузим! – крикнул Финан, едва высокий штевень уткнулся в ил.

Пока я делился с Осфертом новостями, мои люди перенесли на судно мешки с провизией. Я сообщил ему, что Рагналл ушел на восток и теперь орудует в глубине Мерсии.

– Сюда он не вернется, – заверил я друга. – По крайней мере, не скоро, поэтому госпожа Этельфлэд может забрать часть твоих людей в Сестер.

Осферт кивнул. Он наблюдал, как загружают «Сэброгу», и на лице его появилось недоумение.

– Ты берешь много припасов для такого короткого плавания.

– Никогда не выходи в море, не приготовившись, – ответил я. – Поутру может быть тишь да гладь, но это не значит, что в полдень не разразится шторм.

– Молюсь, чтобы этого не случилось, – набожно промолвил он, глядя, как на борт поднимают последний тюк.

Я бросил Годрику кошель, полный рубленого серебра.

– Отведешь коней обратно в Сестер, – велел я.

– Да, господин. – Слуга помедлил. – А нельзя мне пойти с тобой? Пожалуйста!

– Пригляди за лошадьми! – резко бросил я.

Я не брал никого, кроме проверенных в «стене щитов» воинов. Никаких слуг, только те, кто способен махать веслом или орудовать мечом. Я подозревал, что если придется вывозить людей Сигтригра из форта, то нам понадобится все свободное пространство на «Сэброге». Но даже если мы забьем корабль под завязку, то места на всех все равно не хватит. Отсюда напрашивалась мысль взять и меньшее судно, однако я опасался разделять свой небольшой отряд. У нас имелся один кормщик, и только он, как предполагалось, знал, как добраться до Лох-Куана. Если малый драккар потеряет «Сэброгу» в ночи, я рискую никогда уже не увидеть его команду.

– До вечера, – бросил я Годрику, солгав ради Осферта, потом прошлепал по отмели к середине «Сэброги» и выждал, пока здоровяк Гербрухт не втянет Дудду на борт. Дудда кряхтел и отдувался – и наконец, как усталый тюлень, плюхнулся на банку для гребцов. Гербрухт ухмыльнулся, протянул толстую ручищу и поднял меня на корабль. Годрик тоже зашел в воду и передал мне шлем, меч и щит. Финан уже стоял у рулевого весла.

– Отталкиваемся! – скомандовал я, и с полдюжины моих парней налегли на длинные весла, чтобы сдвинуть «Сэброгу» с отмели на глубокую воду.

Я крикнул слова прощания Осферту и заметил на востоке трех всадников, спешащих по дороге из Сестера. «Опоздали, – подумал я. – Опоздали». Я улыбнулся, глядя как мои парни рассаживаются по банкам и вдевают весла в уключины. А затем мы развернули грозную секиру к далекому морю. Я принял рулевое весло, и Финан топнул ногой по палубе.

– По моей команде! – гаркнул он. – Давай!

Лопасти весел взрыли воду, длинный корпус рванулся вперед, и пернатая дичь бросилась врассыпную, как лоскутья на ветру. Я ощущал, как отзывается рулевое весло и трепещет судно, а в сердце у меня зарождалась песнь корабля в море. Отлив набирал силу, и солнце играло на ряби. Финан задавал ритм, отбивая его ногой, и шестьдесят гребцов наваливались на весла. Корабль оживал, дрожал от ударов весел. Руль сопротивлялся руке, вода журчала вдоль бортов, а за кормой широко разбегался след. Трое посланцев, прибывших, как я предполагал, из Сестера, подъехали к Осферту, и тот погнал коня галопом вдоль берега, вопя и размахивая рукой. Вроде бы я расслышал что-то про приказ вернуться назад, но «Сэброга» уже вышла на стрежень и все дальше уходила от берега, и я просто помахал другу в ответ. Он лихорадочно закивал, и я помахал снова.

А чего ожидала от меня Этельфлэд? Во имя ее так называемого милосердного Бога, чего? Что я дам Рагналлу заморить голодом мою дочь? Позволю ему убить мою внучку ради того, чтобы он беспрепятственно засевал Стиорру своим семенем? Он уже помог оскопить моего сына, а теперь изнасилует дочь? Я дал себе клятву, что сначала заставлю его орать, увижу его истекающим кровью, буду отрезать его плоть кусок за куском, а уж потом стану переживать насчет Этельфлэд. Речь о моей семье. И о моей мести.

Когда мы вышли из реки, в штевень «Сэброги» ударили более высокие волны. Слева от меня лежала широкая полоса коварных мелей, обрамляющая Вирхелум. В шторм во время прилива это мелководье превращалось в кипящий котел из крутых волн и срываемой ветром пены – в место, где умирали корабли. Остовы слишком многих судов, нагие и черные, виднелись теперь там, где отлив струился среди выступивших островков ила. Ветер крепчал, но задувал с запада, а это было не то, что нам нужно. Зато впереди дрейфовала в миле от берега «Блезиан».

Мой младший сын, тот, который теперь носил имя Утред, поджидал меня на шаланде. Он и шестеро человек его команды простояли тут всю ночь; их лодка была нагружена бочонками с элем – единственный припас, который мы не могли увезти из Сестера на лошадях. Мы встали борт к борту, связали наши суда, потом спустили с рея петлю и перегрузили на «Сэброгу» эль, а также дополнительный запас провизии и связку тяжелых копий. Дудда, наблюдавший за размещением бочонков, заверил меня, что плавание редко занимает больше чем один день, от силы полтора, но Ирландское море печально известно внезапными бурями. Я запас достаточно пойла, чтобы продержаться не меньше недели, если злая судьба занесет нас на океанский простор.

– Что нам делать с «Блезиан»? – спросил сын.

Он выглядел веселым для человека, проведшего беспокойную ночь, удерживая лодку в стороне от места, где волны с грохотом разбивались о ближайшую отмель.

– Просто бросим ее.

– Жалко как-то, – с тоской протянул он. – Хорошее суденышко.

Я подумал было взять лодку на буксир, но сразу же отверг идею. «Блезиан» тяжела и своим весом вполовину урезала бы наш ход.

– Бросим ее, – повторил я.

Мы перерезали канаты, удерживающие шаланду рядом, и отпустили ее дрейфовать дальше. Рано или поздно ветер и течение выбросят «Блезиан» на мели Вирхелума, где ее ждет гибель. Мы продолжили грести, ведя «Сэброгу» навстречу волнам и ветру, но потом Дудда убедился, что мы достаточно отошли от берега, и развернул нас на северо-запад.

– Если пойдем тем курсом, окажемся на острове Манн, – пояснил он, сидя на палубе и привалившись к борту. – Ты не собираешься откупорить один из этих бочонков? – Кормщик жадным взором смотрел на груз эля, принайтовленный к основанию мачты.

– Чуть позже, – отрезал я.

– Остерегайся острова, – сказал он, имея в виду Манн. – Для тамошних жителей нет большей радости, чем захватить какой-нибудь корабль.

– Мне на запад нужно править или на восток?

– На запад. – Он глянул на поднимающееся светило. – Просто держи как есть, и мы попадем куда надо.

И Дудда закрыл глаза.

Ближе к полудню ветер сменился, и мы подняли большой парус «Сэброги». Вид его укрепил меня в мысли, что мы пленили личный корабль Рагналла, потому что на полотнище оказалась вышита красная секира. Парус был сшит из толстого льна, дорогой материи, сотканной очень плотно и в два слоя. Секира представляла собой третий слой, нашитый на два других, в которые для усиления были продеты крест-накрест пеньковые канаты. Мы убрали весла, развернули парус, и драккар устремился вперед, подгоняемый свежеющим ветром, благодаря которому на волнах стали появляться белые барашки.

– Прекрасный драккар, – сказал я Финану, ощущая силу моря, передающуюся через рулевое весло.

– Для тебя да, – ухмыльнулся ирландец. – Господин, тебе всегда нравились корабли.

– Мне нравится этот!

– А вот мне больше по вкусу, когда я могу подержаться за дерево, – проворчал он.

Тем утром мы заметили еще два судна, но оба бросились наутек, едва разглядели большую красную секиру у нас на парусе. Это были то ли рыбаки, то ли купцы, и у них имелись все основания бояться морского волка, несущегося к северу, вздымая штевнем белый бурун. Пусть Дудда предостерегал меня насчет пиратов Манна, но едва ли нашелся такой храбрый дурак, который осмелился бы бросить вызов «Сэброге» с его командой свирепых воинов. Впрочем, большая часть этих свирепых воинов дрыхла, прикорнув между банками.

– Итак, зять, – начал беседу Финан.

– Мой зять.

– Болван сам загнал себя в ловушку, разве нет?

– Так мне сказали.

– Вместе с почти пятью сотнями народу?

Я кивнул.

– Мне вот только что пришла мысль, – продолжил ирландец, – что мы можем втиснуть в это корыто человек сорок помимо наших. Как быть с остальными?

«Сэброга» клюнула носом, и фонтан брызг взлетел из-под корпуса. Ветер крепчал, но ничего зловещего я в нем не чувствовал. Я налег на весло, отклоняя нос немного к западу, так как знал, что под действием ветра нас будет сносить к востоку. Далеко впереди показалось скопление облаков, и Дудда объявил, что они нависают над островом Манн.

– Господин, просто придерживайся этого курса, – посоветовал он. – Так держать.

– Пятьсот человек, – вернулся к разговору Финан.

Я усмехнулся и спросил:

– Тебе не приходилось слышать про некоего Орвара Фрейрсона?

– Нет. – Мой друг покачал головой.

– Рагналл оставил его в Ирландии. С четырьмя кораблями. Один раз он уже напал на Сигтригра и вернулся с расквашенным носом. Так что теперь, как я предполагаю, он просто не дает снабжать Сигтригра продовольствием: не подпускает к форту другие корабли в надежде взять его измором.

– Разумный подход, – согласился Финан.

– А зачем Орвару Фрейрсону четыре корабля? – спросил я. – Непростительная жадность. Его следует научить делиться, не так ли?

Финан усмехнулся. Он обернулся, но земля уже скрылась из виду. Мы находились в открытом море и летели под напором сильного ветра, рассекая зеленые волны со всполохами белой пены. Мы стали морскими волками, обретшими свободу.

– Ее милость будет очень недовольна тобой, – заметил ирландец.

– Этельфлэд? Да, будет шипеть, как дикая кошка, – согласился я. – Но кого мне на самом деле жаль, так это Эдит.

– Эдит?

– Этельфлэд ее ненавидит. Эдит будет очень сложно торчать одной в Сестере.

– Бедная девчонка.

– Но мы вернемся, – заявил я.

– И ты полагаешь, что обе простят тебя?

– Эдит простит.

– А леди Этельфлэд?

– А ей я преподнесу подарок.

На это Финан рассмеялся.

– Черт, это должен быть какой-то очень особенный подарок! – воскликнул он. – Притом что золота и драгоценных камней у нее и без того хватает. Так что же ты думаешь преподнести ей?

Я улыбнулся и сообщил:

– Хочу подарить ей Эофервик.

– Пресвятая Мария! – вырвалось у Финана, и он мгновенно насторожился. Друг выпрямился и на удар сердца впился в меня глазами. – Ты всерьез? И как, бога ради, ты рассчитываешь это сделать?

– Потом придумаю, – отмахнулся я и рассмеялся.

Я снова в море, и я счастлив.

* * *

Ближе к вечеру погода испортилась. Ветер переменился, вынудив нас спустить большой парус и закрепить его на рее. Затем мы гребли, преодолевая крутые резкие волны, борясь с ветром и течением, а над нашими головами громоздились налетевшие с запада тучи, от которых небо сделалось темным. Дождь поливал гребцов и капал с рангоута. «Сэброга» была прекрасным кораблем, элегантным и красивым, но, по мере того как ветер крепчал, а волны становились короче, у нее проявилась неприятная склонность зарываться носом, обдавая палубу фонтаном брызг.

– Это все секира, – сообщил я Финану.

– Секира?

– На штевне. Она слишком тяжелая.

Ирландец согнулся рядом со мной, закутавшись в плащ. Он посмотрел вперед.

– Тяжеленный кусок дерева, это уж точно.

– Нам нужно передвинуть часть балласта на корму, – сказал я.

– Но не сейчас же! – Финан возмутился, представив, как промокшие парни возятся с тяжелыми камнями, пока «Сэброга» подпрыгивает на крутых волнах.

– Не сейчас, – согласился я и улыбнулся.

Мы заметили Манн, и я приложил все силы, чтобы он оставался на безопасном расстоянии к востоку от нас. Пришла ночь; с наступлением темноты ветер стих. Я положил «Сэброгу» в дрейф на удалении от берега острова, не желая плыть дальше в непроглядной тьме. Не то чтобы тьма была такой уж плотной. На далеких склонах Манна горели костры – слабые огни, которые помогали нам избежать беды, потому что позволяли судить о нашем положении. Я передал рулевое весло сыну и проспал до рассвета.

– Теперь путь наш лежит на запад, – сообщил Дудда, глядя на меня мутным взором. – Строго на запад, господин, и мы придем в Лох-Куан.

– И что мы там найдем, один Бог ведает, – проворчал Финан.

Убитого Сигтригра? Узнаем, что моя дочь захвачена? Древний форт, пропахший кровью? Временами боги искушают нас, насылают сомнения, пытаются убедить, будто судьба наша предрешена, если мы не прислушаемся к их советам. Я уверен, что наш срединный мир полон невидимых прислужников Локи, которые реют по ветру в поисках шанса напакостить. Помню, как в былые времена славный отец Беокка, мой учитель и старый друг, рассказывал, как Сатана подсылал демонов искушать добрых христиан.

– Они пытаются помешать нам исполнять Божье предначертание, – с жаром говорил он мне. – Тебе ведь известно, что у Бога есть предначертание для всех нас, даже для тебя.

Я затряс головой. Мне было тогда лет восемь, но я уже считал, что мне предназначено обучаться владеть мечом, а не овладевать скучными навыками чтения и письма.

– Дай мне знать, если ты сумеешь открыть свое предначертание! – восторженно заявил Беокка.

Мы сидели на краю беббанбургской скалы и смотрели, как яростные волны вздымают пену у Фарнских островов. Он заставлял меня читать вслух из книжицы, где рассказывалось, как святой Кутберт жил один в таких вот пустынных скалах и проповедовал тупикам и тюленям. Потом Беокка заерзал вдруг на своей тощей заднице, как случалось всякий раз, когда что-то его волновало.

– Хочу, чтобы ты поразмыслил над моими словами! И быть может, найдешь ответ сам! Бог создал нас по образу и подобию своему. – В голосе его звучало твердое убеждение. – Подумай об этом!

Помнится, Бог представился мне очень странным, потому что Беокка был колченог, косоглаз, с приплюснутым носом, с ярко-рыжими волосами и сухой рукой.

– Бог был калекой? – спросил я.

– Нет, конечно, – возразил священник, отвесив мне оплеуху здоровой рукой. – Бог совершенен! – Еще одна оплеуха, более увесистая. – Он совершенен!

Тогда я решил, что Бог должен походить на Эдбургу, одну из кухонных девушек, которая завела меня за крепостную часовню и показала сиськи.

– Подумай! – побуждал меня отец Беокка, но я мог думать только о грудях Эдбурги, поэтому покачал головой. Поп вздохнул. – Бог придал нам свой образ, потому что наше предназначение в жизни – уподобляться Ему, – терпеливо пояснил он.

– Уподобляться ему?

– Быть совершенными! Нам следует учиться добру. Быть добрыми мужчинами и женщинами!

– И убивать детей? – с искренней озабоченностью спросил я.

– Убивать детей? – Он покосился на меня.

– Ты сам про это рассказывал! – возбужденно затараторил я. – Как два медведя растерзали мальчиков! И это Бог послал их. Расскажи снова!

Бедный Беокка сник.

– Не стоило мне читать тебе эту историю, – уныло пробормотал он.

– Но это ведь правда?

Священник с несчастным видом кивнул:

– Конечно правда. Так сказано в нашем Писании.

– Мальчики обижали пророка?

– Да, Елисея.

– Дразнили его лысым, так?

– В Писании говорится об этом.

– Поэтому Бог наслал двух медведей, чтобы растерзать их всех! В наказание?

– Медведиц, если точнее.

– И погибли сорок мальчиков?

– Сорок два ребенка, да, – жалобно выдавил он.

– Медведицы разорвали их на части! Мне нравится эта история!

– Не сомневаюсь, Бог хотел, чтобы эти дети умерли быстро, – неуверенно заявил Беокка.

– В Писании говорится об этом?

– Нет, – признал он. – Но Господь милосерден!

– Милосерден! Он убил сорок два мальчика…

Беокка снова отвесил мне подзатыльник.

– Самое время нам продолжить чтение про преподобного святого Кутберта и его служение среди тюленей. Начинай с верха этой страницы.

Я улыбался этим воспоминаниям, пока «Сэброга» рассекала носом изумрудные волны и тучи холодных брызг обдавали палубу. Мне нравился Беокка – это был добрый человек, хотя и слишком уязвимый для насмешек. Та история из священной книги христиан доказывала, что их Бог не так уж отличается от моих богов. Христиане изображают Его добрым и праведным, но на самом деле Он способен выйти из себя и перебить детей, как и любой обитатель Асгарда. Если жизненное предназначение заключается в том, чтобы стать непредсказуемым, жестоким тираном, то не так уж сложно походить на Бога, но я подозревал, что наш долг иной и нам следует пытаться сделать этот мир лучше. Это усиливало смятение. Я считал тогда и считаю сейчас, что мир был бы более приятным местом, если бы мужчины и женщины почитали Тора, Вотана, Фрейю и Эостру. Тем не менее я поставил свой меч на службу убивающему детей христианскому Богу. Зато по части цели этого путешествия сомнения меня не терзали. Я плыл, чтобы отомстить. Если выяснится, что Сигтригр побежден, а Стиорра захвачена, мы развернем «Сэброгу» на восток и погоним Рагналла хоть до последнего темного угла на земле, где я выпущу ему потроха и спляшу на его хребте.

Весь день мы сражались с погодой, направляя тяжелый штевень «Сэброги» навстречу западному ветру. Я уже склонялся к мысли, что боги не желают меня туда пускать, но к исходу дня они послали мне знак – ворона. Птица устала и опустилась на небольшую площадку на носу корабля. Некоторое время просто сидела, жалко нахохлившись. Я наблюдал за вороном, зная, что его послал Один. Все мои дружинники, включая христиан, понимали, что это предзнаменование, и потому мы ждали, погрузив весла в короткие волны, под дождем брызг. Ждали, когда птица передаст послание. Послание это пришло уже в сумерках, когда ветер опал, море успокоилось, а по носу показался ирландский берег. Мне этот берег виделся сплошным зеленым пятном, но Дудда собрался.

– Вот он, господин! – заявил он, указывая на какие-то тени справа по носу. – Вот и вход, прямо здесь!

Я ждал. Ворон сделал два шага в одну сторону, два шага в другую. «Сэброга» подпрыгнула, когда большая волна прокатилась под ее килем, и как раз в этот миг ворон поднялся на крыло и с новыми силами устремился, подобно броску копья, прямо к ирландскому берегу. Знак был благоприятный.

Я навалился на рулевое весло, поворачивая «Сэброгу» к северу.

– Господин, нам туда! – возразил Дудда, когда я повел корабль мимо указанного им места и продолжал поворот. – Вход там, господин! Прямо за мысом! Мы проскочим узкое место до темноты!

– Я не поведу корабль во вражеские воды в сумерках! – рявкнул я.

У Орвара Фрейрсона было четыре судна в Лох-Куане – четыре боевых корабля, укомплектованные воинами Рагналла. Мне следовало захватить его врасплох, а не войти в залив и тут же искать безопасное место для стоянки. Дудда предупреждал, что Лох-Куан полон рифов, островков и мелей, а значит это не то место, куда входят перед наступлением темноты, в то время как вражеские драккары прекрасно осведомлены о здешних опасностях.

– Войдем с рассветом, – сообщил я кормщику.

Дудда обеспокоился:

– Господин, лучше дождаться спокойной воды. На рассвете прилив будет в самом разгаре.

– Не этого ли и ожидает Орвар Фрейрсон? – осведомился я. – Что входить мы будем при спокойной воде?

– Да, господин. – В его голосе угадывалась тревога.

Я хлопнул его по мясистому плечу:

– Дуда, никогда не поступай так, как ожидает противник. Мы пойдем на рассвете. Во время прилива.

Ночка выдалась скверная. Рядом скалистый берег, небо затянули облака, по морю шли волны. Мы гребли, постоянно держа на север, и я опасался, что кто-нибудь сможет опознать приметный штевень «Сэброги» в момент, когда драккар показался ввиду земли. Хотя это было маловероятно. К северу мы свернули на изрядном расстоянии от берега и шли на веслах, так что никто не видел куда более приметной красной секиры на большом парусе. Конечно, если корабль узнали, Орвар будет недоумевать, почему мы отвернули в сторону, а не поспешили найти безопасное пристанище на ночь.

С наступлением темноты ветер окреп, снося нас к ирландскому берегу, но я посадил двадцать человек на весла, чтобы они удерживали судно на месте. Я был начеку, прислушиваясь, не донесется ли пугающий звук разбивающихся о камни волн. Подчас мне казалось, что я слышу его, и на меня накатывал ужас, но, скорее всего, это был какой-нибудь божок, выкидывающий свои штуки. Морская богиня Ран, эта ревнивая и сварливая ведьма, пребывала в ту ночь в приятном расположении духа. Море искрилось и сверкало ее драгоценностями, странными огнями, вспыхивающими и мерцающими в воде. Стоило лопасти погрузиться, море загоралось мириадами огненных капелек, медленно гаснущих. Ран разбрасывает драгоценности, только когда ей хорошо, но мне все равно было страшновато. К счастью, опасения оказались беспочвенными, и, когда забрезжил серый рассвет, мы все так же находились далеко от берега.

– Иисус милосердный! – воскликнул Дудда, когда стало наконец возможным различить берег. – Милосердная Богородица! Слава Христу! – Ночью он тоже перетрухнул, пил все время и теперь мутными глазами вглядывался в полоску земли. – Прямо на юг, господин. Прямо на юг.

– Как далеко?

– Около часа ходу.

Возвращение заняло больше, но не потому, что Дудда ошибся. Просто я дал своим людям время поесть, а затем облачиться в кольчужные рубахи.

– Шлемы и оружие держать под рукой, – распорядился я. – Но пока шлем не одевать, и прикройте кольчуги плащами!

Мы не могли зайти в бухту в полном воинском облачении – нам следовало казаться усталыми от перехода моряками, мечтающими лишь о том, чтобы встретиться со своими товарищами. Я вызвал на корму Видарра.

– Что скажешь об Орваре Фрейрсоне? – спросил я у него.

Видарр нахмурился:

– Это один из судовладельцев Рагналла, причем хороший.

– Хороший в чем?

– В морском деле, господин.

– А в бою тоже?

– Господин, мы все бойцы. – Пожал плечами норманн, предавший своих ради жены. – Хотя Орвар уже постарел и стал осторожным.

– Тебя он знает?

– Еще бы, господин. Я плавал с ним у северных островов.

– Тогда поприветствуешь его. Или того, кто нас встретит. Понял? Скажешь, что нас послали напасть на Сигтригра. А если предашь меня…

– Не предам, господин!

Я помедлил, вглядываясь в него:

– Тебе приходилось бывать в лохе?

– Да, господин.

– Расскажи мне о нем.

Он сообщил мне то, о чем раньше уже поведал Дудда. Что Лох-Куан представляет собой обширный морской залив, испещренный рифами и островками, что вход в него – это длинный и крайне узкий пролив, через который с удивительной быстротой врывается прилив.

– Господин, в середине пролива глубины хватает, но края очень коварны.

– А что до места, где заперт Сигтригр?

– Это почти остров. Перешеек узок. Стена из десяти воинов способна легко перекрыть его.

– Значит, Орвар будет атаковать с моря?

– Господин, это тоже непросто. Полуостров окружен скалами, а проход к пляжу извилист.

Что ж, это объясняло, почему Орвар пытается взять Сигтригра измором. Если, конечно, ему еще не удалось захватить форт.

Мы были уже близко к земле. Достаточно близко, чтобы разглядеть дым, поднимающийся в небо от очагов, а также волны, накатывающие на скалы и убегающие назад в белопенное море. Восточный ветер окреп с восходом солнца и позволил нам снова поднять парус. «Сэброга» набрала ход, накренившись правым бортом к быстрым волнам.

– Когда войдем, я хочу пройти под парусом или на веслах прямиком по фарватеру, – заявил я Дудде. – Мне ни к чему останавливаться и нащупывать путь среди мелей.

– Но безопаснее… – заикнулся кормщик.

– К черту безопасность! – рявкнул я. – Мы должны выглядеть так, будто знаем, что делаем, а не нервничаем! Стал бы Рагналл нервничать?

– Нет, господин.

– Значит, идем быстро!

– Господин, можешь плыть под парусом, – сдался Дудда. – Только, ради Христа, держись середины пролива. – Он помедлил. – Фарватер идет почти прямо на север. Ветер и прилив понесут нас, но холмы путают ветер. Здесь не то место, чтобы не контролировать парус.

Кормщик имел в виду, что холмы иногда препятствуют ветру или заставляют его неожиданно сменить направление, а подобная перемена способна выбросить «Сэброгу» на рифы, которые, судя по всему, обрамляют проход, или затянуть в один из водоворотов, которые Дудда охарактеризовал как «коварные».

– Значит, наряду с парусом будем использовать весла, – решил я.

– Господин, течение тут ужасное, – предупредил Видарр.

– Пойдем на действительно хорошей скорости, – отозвался я. – Знаешь, где Орвар размещает своих людей, когда те на берегу?

– Совсем близко от пролива, господин, – ответил норманн. – На западном берегу. Там есть одна укромная бухточка.

– Проскочим прямо у него под носом, – убеждал я Дудду. – На полном ходу.

– Господин, прилив поможет, он тут сильный. И Видарр прав: течение потащит тебя со скоростью ветра. Оно мчит, как олень.

К югу от мыса, защищающего вход в теснины, вода начала бурлить. Я подозревал, что камни скрываются где-то совсем близко под килем «Сэброги», но Дудду это нисколько не беспокоило.